Неразгаданные тайны цареубийства: Как сокрытие истины стало общим делом «мировой закулисы» (ВИДЕО)

В январе 1918 г. в Екатеринбурге инженер Ипатьев купил дом купца Шаравьева. Сам этот факт не вписывается в логические рамки. В январе 1918-го никто в России недвижимость не покупал! От нее избавлялись, домовладельцев уже приравняли к «буржуям». Взять денег на покупку было негде, банки национализировали. Те, кто сохранил наличность, обращали ее в золото, драгоценности, валюту. Но город был «вотчиной» Свердлова. Здесь верховодили его близкие подручные: Белобородов, Голощекин, Войков, Юровский, Сыромолотов, Чуцкаев. А Ипатьев был приятелем Войкова – до поры до времени. В апреле тот же Войков потребовал от него выехать. И следы Ипатьева исчезают, будто его и не было. Но если учесть, что цареубийцы были связаны с масонством, загадка находит объяснение. Здание специально сделали «домом Ипатьева». Чтобы замкнуть магический круг между Ипатьевским монастырем, где началась династия Романовых, и местом ее завершения.

Но было еще одно совпадение. Почему «домом Ипатьева» сделали именно этот особняк? Оказывается, он располагался рядом с резиденцией британского консула Томаса Престона, просматривался из его окон! А фигура Престона весьма любопытна. Всю революцию 1905–1907 г. он провел служащим горнодобывающей компании в Батуме. Известно, что здешний британский консул Патрик Стивенс активно шпионил. Через Батум завезли 8,5 тыс. винтовок на английском пароходе «Сириус». Груз был конфискован, но за взятки все равно попал к революционерам. После этого Престон закончил Кембридж и в 1913 г. приехал дипломатом в Екатеринбург. Но не отрывался и от прежней специальности. Обезпечивал интересы британских горнопромышленников на Урале.

При Советской власти у Престона установились отличные отношения с руководителями Уральского Совета – особенно близко он сошелся с Сыромолотовым, которого знал и раньше. На это тоже стоит обратить внимание. Сыромолотов в первую революцию руководил у Свердлова дружинами боевиков. Кроме того, он был женат на первой супруге Троцкого. А в начале 1918 г. именно ему было поручено произвести национализацию Русско-Азиатского банка (один из владельцев – дядя Троцкого Животовский). Значит, он входил в круг очень доверенных лиц.

В апреле дом Ипатьева переоборудовали в тюрьму. Из Тобольска сюда перевезли Царскую Семью. При переезде отпустили воспитателей государевых детей, швейцарца Жильяра и англичанина Гиббса. Они сразу обратились к Престону, молили предпринять меры для спасения Николая Александровича и его близких. Однако получили ответ, что, по мнению англичан, положение Царя «не является угрожающим».

Но один из лучших британских разведчиков в России, майор Стивен Аллей, якобы получил задание – подготовить операцию по спасению Царя. Он создал группу из 6 «русскоговорящих» агентов. За домом Ипатьева установили наблюдение. Однако в мае операция без всяких объяснений была прекращена. Это вызывает множество вопросов. Престон, силившийся показать, что усилия к спасению предпринимались, нигде на эту операцию не ссылается. А Аллей не упоминает Престона. Хотя обойтись без контактов они никак не могли, и лучшим местом для наблюдения за домом Ипатьева было консульство, Престон каждое утро смотрел с чердака на прогулки Императора. Но свидетельство об операции Аллея подтверждает – в Екатеринбург прислали группу британских агентов.

Многие лица под разными предлогами получали разрешения на свидание с Царем – сотрудники Красного Креста, дипломатические представители, сербский офицер Мичич. Сербская принцесса Елена с Жильяром и Гиббсом постоянно приходила к Престону, обсуждали, как помочь? Но сам консул союзной державы не навестил Государя ни разу. Зато в последующих отчетах и интервью он указывал, что «почти каждый день» бывал в Уральском Совете, общался с Белобородовым, Чуцкаевым, Сыромолотовым, хлопотал об «облегчении участи» Царя, и ему за это даже угрожали расстрелом.

Но это ложь. Потому что Престон оставался с большевиками в прекрасных отношениях. Сибирский исследователь Станислав Зверев, изучивший множество документов, пришел к выводу: «В Екатеринбурге советские власти скорее лебезили перед Престоном, чем угрожали ему». И это не удивительно. В советском правительстве прорабатывались планы передачи предприятий в концессию иностранцам, в июле 1918 г. Москву посетила британская экономическая миссия, ей наобещали широчайшие перспективы.

Что же касается ходатайств Престона о судьбе Царской Семьи, то со стороны Англии таких обращений не было ни разу. Ни в советских, ни в британских архивах ни одного такого документа не обнаружено. А вот со стороны немцев обращения были! К лету 1918 г. в окружении кайзера родился проект оборвать игры с большевиками и перенести ставку на монархистов. Если помочь им скинуть советскую власть, то Германия, даже проиграв войну, получала в лице России надежного друга на будущее – и возможности для экономического внедрения в нашу страну. В таком варианте Николай II или его Наследник ох как пригодились бы!

24 июня полпред в Берлине Иоффе доложил Ленину, что министр иностранных дел Кюльман сделал ему запрос о Царе, откровенно предупредил – гибель Государя «страшно повредит» большевикам. Встревоженный Иоффе предлагал – если «что-то произойдет», необходимо показать «нашу непричастность». Положением Государя озаботился и посол Мирбах незадолго до своей гибели. Потребовал устроить ему очную ставку с Императором. Не исключено, что это ускорило теракт, организованный капитаном SIS Хиллом. А после убийства посла Ленин начал переговоры с Германией. Если бы немцы потребовали выдать Царя, отказать им было невозможно…

Донесения Престона в Лондон, ныне ставшие достоянием историков, говорят, что его безпокоило вовсе не спасение царской семьи. Он писал, что надо «захватить Романовых», иначе они попадут в руки Германии и «станут козырной картой для будущей германофильской монархической ориентации». То есть, нельзя выпускать их с Урала на запад. Но англичане имели полную возможность «захватить» Царскую Семью в 1917 г., приняв ее в своей стране. Они отказались. А если не в Англию, то куда «захватывать»?…

Решение уже подразумевалось покупкой «дома Ипатьева». Исполняться оно стало одновременно с убийством Мирбаха. В начале июля в Москву ездил с Урала друг Свердлова Голощекин. Очевидно, там он получил инструкции. После его возвращения в Екатеринбург закипела подготовка. Сменили охрану в доме Ипатьева, заготавливалось большое количество керосина и серной кислоты для уничтожения тел. Престон и об этом знал. Обмолвился, что «слышал» о поручении доктору Архипову закупить 400 фунтов серной кислоты.

Кстати, спасти Царскую Семью было реально. На нескольких уральских заводах против большевиков восстали рабочие. Чехи воспользовались, рванули вперед, 10 июля заняли Кыштым – совсем близко от Екатеринбурга. А Престон поддерживал с чехами связь через курьера. Но дальше они не пошли. Союзное командование повернуло их в другом направлении, на Уфу. По сути, лишь создали предлог для цареубийства.

В ночь на 17 июля в подвале дома Ипатьева были зверски убиты 11 узников: Царь, Александра Федоровна, Наследник престола Алексей, Царевны Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия, врач Боткин, повар Харитонов, лакей Трупп и комнатная девушка Царицы Демидова. Тела были вывезены в район Ганиной ямы и сожжены. Точно так же, как сожгли тело друга Царской Семьи, Распутина. Но когда город заняли белые, и следователю Н.А. Соколову поручили раскрыть обстоятельства преступления (по собственной инициативе к следствию присоединился генерал М.К. Дитерихс), всплыли доказательства, что убийство было не только политическим, но и ритуальным.

У Царя и членов его Семьи после их умерщвления, еще в доме Ипатьева, отсекли головы, их унес куда-то Войков. 19 июля один из цареубийц, Юровский, выехал с докладом в Москву, вез с собой опечатанный чемоданчик и три грубо сколоченных ящика. А на стене Ипатьевского подвала были обнаружены две кабалистических надписи. Расшифровкой впоследствии занимался ученый-востоковед, знаток магии, М.В. Скарятин. Вариант, к которому он пришел: «Здесь, по приказу тайных сил, Царь был принесен в жертву для разрушения Государства. О сем извещаются все народы».

Большевики оповестили, что Царь расстрелян по инициативе Уральского Совета, а Царица, Наследник и дочери Государя эвакуированы. Хотя немцы по своим каналам уже начали получать подлинную информацию. 19 июля сотрудник германского посольства в Москве Ботмер записал: «Подробности убийства Царя, которые постепенно становятся известны, ужасны. Теперь уже, пожалуй, нет сомнений, что чудовищно убиты также Царица и дети Царя, что распоряжение было дано здешним центральным правительством».

А следствие Соколова стало натыкаться на препятствия. Важный свидетель, охранник Медведев, вдруг умер в тюрьме. Объявили, что от тифа, но в этом были серьезные сомнения. Собственное расследование взялся вести военный министр Сибирского правительства генерал Гришин-Алмазов. Но его сразу отправили в отставку. Уехав на юг, он на совещании с союзниками в Яссах заявил, что против него «повел интригу английский консул Престон, роль которого вообще предстает загадочной». Но в покое его не оставили. Союзники выжили его из Одессы, а потом, на Каспийском море, английский корабль, сопровождавший его катер, неожиданно ушел – и, судя по последствиям, навел миноносцы красных. Гришин-Алмазов погиб.

А к Соколову подключили корреспондента лондонской «Таймс» Роберта Вильтона – сотрудничавшего с британской разведкой. Он повернул следствие на «германскую» версию. Даже постарался бросить тень на Распутина. Вильтон выпустил первую книгу о цареубийстве в подобном ключе, «проложив рельсы» для дальнейшего расследования и книг Соколова и Дитерихса. И многозначительный факт – во всех трех работах о цареубийстве не фигурирует Престон! Хотя он должен был стать одним из главных свидетелей, ежедневно наблюдал за домом Ипатьева! Но следствие его вообще обошло стороной.

Престон при белых стал в Екатеринбурге очень важной величиной – теперь он выступал от имени союзной миссии при Сибирском правительстве. Но насчет цареубийства сеял ложь. В официальных донесениях в британский МИД он даже 16 сентября 1918 г. подкреплял версию большевиков: «Не нашли никаких следов трупа (Царя – авт.)», «остальная часть членов Императорской Семьи была увезена в неизвестном направлении». Невзирая на то, что в Екатеринбурге уже знали об убийстве всей Семьи. В ложь не преминули внести свою лепту и американцы. Их журналист Аккерман запустил в «Нью-Йорк Таймс» сенсационную фальшивку, записки «Царского камердинера Домнина» — якобы свидетельство, что Николай II и его близкие остались живы. А Аккерман был другом и доверенным лицом советника Вильсона, Хауза. То есть, сокрытие истины стало общим делом «мировой закулисы».

И картина цареубийства остается не раскрытой до сих пор!

Соколов воспринял версию большевиков – Государя расстреляли. Только добавил еще 10 жертв. Но даже состав палачей не выяснили. Делалось заключение, что убийцами являлись «латыши во главе с евреем Юровским» — а имен латышей никто не знал, они были приезжими. Назвали фамилии одного венгра и одного австрийца, но последующая проверка историками показала их непричастность. Описание расстрела появилось лишь в 1930-х гг. в так называемой «записке Юровского». Так называемой, потому что сейчас уже доказано, составлял ее не Юровский, а академик М.Н. Покровский – главный большевистский фальсификатор истории.

Дальнейший интерес к цареубийству неожиданно всплеснул в 1970-х гг. «Появились» воспоминания охранников Стрекотина, Нетребина, Кабанова, тобольского большевика Свикке (Родионова), сопровождавшего Царя при переезде в Екатеринбург. Вроде бы, на их основе была написана книга Марка Касвинова «Двадцать три ступени вниз». Но после сопоставления с историческими документами обнаружилось, что эта работа – грубая фальшивка. Даже со списком участников злодеяния Касвинов обращался весьма произвольно – в различных редакциях его книги фигурируют совершенно разные лица (но все – русские рабочие). В 1989–91 г., когда архивы рассекретили и воспоминания охранников стали доступны исследователям, оказалось, что они написаны по сценарию «записки Юровского», и в них масса нестыковок. А в мемуарах Свикке все палачи названы латышами, но сами эти рукописные мемуары исчезли, о них известно только со слов журналистки Ильичевой.

Причем все эти материалы рождались не случайным образом, а в рамках некой скрытной кампании. После книги Касвинова Пикуля настроили написать омерзительный роман «Нечистая сила», дали ему подтасовку документов, закрытых в СССР. По мотивам романа сняли не менее омерзительный фильм «У последней черты». А Политбюро тогда же, в 1975 г., приняло решение о сносе дома Ипатьева, что и выполнил в 1977 г. секретарь Свердловского обкома партии Ельцин. Поэтому достоверность данных о цареубийстве, проявившихся в этот период, вызывает большие сомнения.

Что касается палачей, то С. Зверев, проанализировав все документы, приходит к справедливому выводу. Поименно из них известен только один! Юровский. Кроме него, остаются таинственные «латыши». То есть, лица, плохо или не совсем чисто говорившие по-русски, не знакомые в Екатеринбурге. Персонально они не названы ни в одном документе. Хотя можно сопоставить, в городе уже присутствовала одна приезжая группа – «русскоговорящие» британские агенты…

Но и сама версия о расстреле противоречит ряду фактов. Ипатьевский подвал для расстрела не подходил. В тесном помещении убийц могли поразить собственные рикошеты. А генерал Дитерихс записал: «Пулевых следов в комнате имелось от 28 до 35, причем большая часть их была от пуль, не проходивших человеческое тело». Но промахнуться в упор было трудно.

Получается, что расстрел… имитировали?

Дитерихс зафиксировал и подтверждение, что использовалось холодное оружие: «Тела рубились одетыми. Только таким изуверством можно объяснить находку обожженных костей и драгоценностей со следами порубки, а драгоценных камней – раздробленными». И еще красноречивая находка следствия: отрубленный палец Императрицы Александры Федоровны! Разделывая тела для уничтожения, их не стали бы крошить на столь мелкие части. То есть, палец отрубили раньше.

Один из распорядителей злодеяния, Войков, ставший полпредом в Польше, любил там покутить и при этом бахвалился, что «мир никогда не узнает правды» о том, что произошло в Ипатьевском подвале. Видимо, сказал лишнее. На него навели эмигрантских террористов. Интересно, что Сталин, узнав об убийстве Войкова, почему-то первым делом заподозрил Англию.

Но один человек о подробностях трагедии узнал. Один из самых почитаемых в XX—XXI в. православных старцев, Николай Гурьянов. Императора и Александру Федоровну он знал лично, и в девятилетнем возрасте святому прозорливцу было первое откровение. В ночь злодеяния он в ужасе прибежал к матери, рассказав о цареубийстве. Старец Николай говорил, что «детей истязали на глазах онемевших святых Страдальцев, особо истязуем был Царственный Отрок… Царица не проронила ни слова, Государь весь стал белый».

Как относиться к такому свидетельству, каждый может принимать по своей вере. Но ведь оно четко согласуется с фактами, приведенными выше – и косвенно подтверждается безпрецедентными мерами по сохранению тайны. Тела жертв старались полностью уничтожить, не просто жгли, поливая керосином, а еще и использовали серную кислоту. И в данном отношении снова обращает на себя внимание Престон. В 1972 г. в интервью газете «The Spectator» он обмолвился: «На мою долю выпало вывезти из Сибири все, что осталось от останков несчастной Императорской Семьи! Это останки достигли Букингемского дворца.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия