ЧТО ЗА ЛЮДИ КОММУНИСТЫ? Иван Александрович Ильин. 

Нет никакого сомнения в том, что двадцатый век выдвинул, мобилизовал и сплотил новый «сорт» людей, именуемых «коммунистами». Все остальное, некоммунистическое человечество в высшей степени заинтересовано в том, чтобы верно распознать их душевную установку, их умственный и духовный уровень, их происхождение, их сильные и слабые стороны. Ибо нам очень важно знать, что породило их? чего можно ждать от них? и что надо делать в будущем, чтобы люди такого сорта или совсем не возникали, или же своевременно обессиливались.

Достаточно подумать о том, что три главные атамана современного коммунизма — Ленин-Ульянов, Троцкий-Бронштейн и Сталин-Джугашвили — родились и выросли в дореволюционной России, чуть не половину своей жизни действовали в ее пределах и неоднократно арестовывались ее полицией, с тем чтобы опять оказаться на свободе и подготовлять свои предательски-дьявольские планы к осуществлению. И Россия не сумела им помешать…

Компетентные люди исчисляли, что в 1917 году к началу октябрьского переворота людей коммунистического уклада и настроения насчитывалось в России не свыше 50000 (в том числе и люди, ввалившиеся из-за границы, а также люди, приобщившиеся немецкому золоту). Правда, рядом с ними стояли еще три социалистические партии, — меньшевики, социалисты-революционеры и народные социалисты, — так или иначе составлявшие их авангард, соглашавшиеся заседать с ними в совдепах и психологически подготовлявшие им их «социальное ристалище». Программно и тактически эти люди не были коммунистами, но идейно они состояли с ними в «братстве», и именно поэтому они не сумели противостать им, ни подготовить им отпор. Это были их «путерасчищатели» и «совздыхатели». Но смешивать их с коммунистами было бы несправедливо и неосновательно.

А мы сосредоточим наше внимание исключительно на коммунистах и начнем с России.

Будет справедливее всего, если мы предоставим самим коммунистам ответить на наш вопрос, помятуя, однако, что те нравственные и умственные мерила, которые они прилагают к себе и к своим сторонникам, очень невысоки и соответствуют их умственному и моральному уровню. Это есть суд своих над своими. Действительность может быть только хуже этих отзывов.

Начнем с Ленина, навербовавшего этих людей, снабдившего их немецким золотом, поручившего им управлять Россией и присмотревшегося к их деятельности. Берем эти отзывы из его речей, произнесенных в последние годы его вменяемости (1921-1923). Вот его суждения через пять-шесть лет после захвата власти.

Коммунисты захватили власть в России, совершенно не подготовленные ни к управлению государством, ни к ведению хозяйства. Это были подпольные «интеллигенты», «старые нелегальщики», «коммунистические литераторы» и «профессиональные журналисты» (1921.1.25), привыкшие разговаривать, писать партийные статьи и сидеть по тюрьмам. «Нас в тюрьмах торговать не учили! А воевать нас в тюрьмах учили? А государством управлять в тюрьмах учили? А примирять различные наркоматы и согласовать их деятельность? Нигде нас этому не учили»… Отсюда у нас всеобщее, повальное неумение вести дела. «Ответственные коммунисты в 99 случаях из 100 не на то приставлены, к чему они сейчас пригодны, не умеют вести свое дело и должны сейчас учиться» (1922.II.27). Необходимо «воспитание нас самих», необходимо «изучение практического опыта», «деловая проверка» и «деловитое исправление» (1921.1.25). «Несомненно, что мы сделали и еще сделаем колоссальное количество глупостей» (1922.XI.13). «Дела с госаппаратом у нас до такой степени печальны, чтобы не сказать отвратительны»… «Мы уже пять лет суетимся над улучшением нашего госаппарата, но это именно только суетня», «засоряющая наши учреждения и наши мозги»… (1923.III.4). «Буржуазные деятели знают дело лучше, чем наши лучшие коммунисты, имеющие всю власть, все возможности и ни одного шага не умеющие делать со своими правами и со своею властью» (1922.III.27). Именно поэтому буржуазные спецы могут дурачить коммунистов: «если сколько-нибудь толковый саботажник встанет около того или иного: коммуниста или у обоих по очереди и поддержит их — тогда конец. Дело погибло навсегда» (там же). Поэтому «построить коммунистическое общество руками коммунистов — это ребячья, совершенно ребячья идея»; управлять хозяйством мы сможем тогда, если коммунисты сумеют построить хозяйство чужими руками, а сами будут учиться у этой буржуазии и направлять ее по тому пути, по которому хотят» (там же).

Итак, способность коммунистов пугать, мучить, развращать и убивать людей — общеизвестна, но управлять и хозяйствовать они не умеют. «Что такое наши заседания и комиссия? Это очень часто игра» (1922.III.6). «У нас направо и налево махают приказами и декретами, и выходит совсем не то, чего хотят» (1922.III.27). «Надо поменьше играть в администрирование» (I921.II.21) и «научиться бороться с волокитой» (1922.III.6), ибо «волокита и взятки» — это «такая болячка, которую никакими военными победами и никакими политическими преобразованиями нельзя вылечить» (1922.Х. 19-22). Так же обстоит дело и в ведении хозяйства: «мы доказали с полной ясностью, что хозяйничать мы не умеем», «ответственные и лучшие коммунисты хуже рядового капиталистического приказчика» (1922.III.27). «Не заботятся о том, чтобы сберечь копейку, которая им дана…, а составляют планы на миллиарды и даже триллионы советские» (1922.III.8); «у нас живую работу заменяют интеллигентским и бюрократическим прожектерством» (I921.II.21); «до какой степени мы в торговле дьявольски неповоротливы» мешковаты!» (1922.III.27); «а купцы над коммунистами смеются — раньше были главноуговаривающие, а теперь главноразговаривающие» (1922.III.6).

В основе всего этого, по мнению Ленина, лежит личная непорядочность и массовая некультурность коммунистов. «Чтобы вылезти из отчаянной нужды и нищеты, для этого надо быть обдуманным, культурным, порядочным», а этого «коммунисты «не умеют» (там же). «Не хватает культурности тому слою коммунистов, который управляет» (там же). «Если взять Москву — 4700 ответственных коммунистов, — не оказались ли они подчиненными чужой культуре» (т. е. русско-национальной, дореволюционной!), «как побежденный навязывает свою культуру завоевателю?». Правда, «культура у побежденных» (т.е. у русского народа) «мизерная, ничтожная, но все же она больше, чем у нас, чем у наших ответственных работников-коммунистов» (1922.III.6). «Образование в нашей стране минимальное» (1922.XI.13); «нам необходимо прежде всего учиться читать, писать и понимать прочитанное» (там же). «Мы люди вроде того как бы полудикие» (192 I.X.I 7), «безграмотный человек стоит вне политики, его сначала надо научить азбуке» (там же)… «А мы болтаем о пролетарской культуре» (1923.1.4).

При этом низком умственном и нравственном уровне коммунисты, по свидетельству Ленина, отличаются крайне повышенным самочувствием: таково «невежественное самомнение» коммунистических «сановников» «интеллигентское самомнение коммунистических литераторов», их пристрастие к «мишуре, к торжественному коммунистическому облачению», их «коммунистическое чванство» (Ленин. Соч. XVIII, ч. I, 82, 384; ч. II, 37). Среди коммунистов имеется множество «мазуриков», «обюрократившихся, нечестных, нетвердых», таких, «которые внушают отвращение человеку, в поте лица снискивающему себе хлеб» (1921.IX.21), «число таковых измеряется сотнями тысяч» (1921.X.17), но все же в общем — это «лучшие представители пролетариата теперь управляют Россией» (1921.IX.21). И это значит, что все, что приведено выше, характеризует именно лучших.

Понятно, что основная затея Ленина и его клевретов — передать всю политическую, хозяйственную, культурную и общественную жизнь России в ведение таких диктаторски настроенных невежд, затея противоестественная и гибельная сама по себе, — получает особенно нелепый и гибельный характер вследствие такого качества партийно-человеческого материала. Любопытно отметить, что Дзержинский в своих трех предсмертных речах отмечал те же свойства коммунистического управления.

Таков был первый отбор большевистской революции. С этого началось: захватили власть переворотом, захватили потому, что она была расшатана и растрачена «временным правительством» — и посадили править лично непорядочных, чванливых невежд, жадных, жестоких и аморальных. Это продолжается и доныне.

Вот свидетельства других коммунистов об этом «качественном» отборе за двадцатые годы. Мы цитируем их собственные слова по стенографическим протоколам партии.

Коммунисты, заполнявшие собою кадры партии в двадцатых годах, а потом и в тридцатых годах, — необразованны, малограмотны, некультурны. «Общий теоретический уровень этой основной массы членов нашей партии чрезвычайно низок» (Зеленский, Стеногр. XII съезда Компартии, с. 364,397; Рязанов, XIY съезд. Стеногр. с. 691). Таков же «уровень политической подготовки» (Резолюция XI съезда, с. 525). «Товарищи не знают азбуки коммунизма» (Зиновьев, XI, 363), но это еще полбеды, среди них множество просто безграмотных, что Троцкий приравнивал к «духовной вшивости» (XI, 262). Количество политически неграмотных коммунистов исчисляется в 50-70% всего партийного состава (Ногин, XII, 69; Сталин, XIII, 125, 132; Гнушенко, XIII, 194), у комсомольцев — до 67% (Бухарин, XIII, 549). Количество совсем безграмотных достигает в деревенском комсомоле 80-90% (Бухарин, XIY, 313, срв. у Зиновьева, XI, 448); однако и грамотный комсомол не учится и «поголовно совершенно ничего не читает» (Бухарин, XIII, 549).

Плохо обстоит дело и на верхах партии. На партийных съездах, где присутствует обычно весь партийный верх (1000-1500 человек), преобладает масса с низшим образованием, напр., на XIII съезде было 66,8% делегатов с низшим образованием; 17,9% — со средним, 6,5% -с высшим (Каганович, XIII, 5558). При этом делегаты, конечно, были склонны преувеличивать, а не преуменьшать свой образовательный стаж. Отсюда понятны эти вечные жалобы на «катастрофический недостаток квалифицированных сил»

(Резолюция, XIII, 715, срв. у Курского, XIV, 92 и др.). Ибо «для того чтобы руководить той или другой губернией, величиной почти в целую европейскую страну, тут нужны крупные силы, крупные руководители» (Зиновьев, XIV, 461), а где их взять, когда даже в рабочем профессиональном движении коммунистические организаторы «смыслят меньше, чем некоторое животное в тех апельсинах, которых так мало в советской России (Рязанов, XI, 234). Поистине «нужна высокая квалификация для того, чтобы руководить миллионами» (Бухарин, XIV, 821), а у коммунистов, с самого начала лишенных «культурных и технических сил» (Орджоникидзе, XV, 396), уровень все падает и падает, ибо старшее поколение, чему-то с грехом пополам учившееся в дореволюционной России, сходит со сцены, а комсомольская «смена» растет невежественная и карьеристически настроенная: «скорее получить место», «быть забронированной», получить «целый ряд добавочных развлечений» — вот их желания (Бухарин, XIII, 549). И Крупская-Ленина-Ульянова права, утверждая, что «от вступления в комсомол парень не делается всеведующим» (XIII, 486). Вот почему «укреплять теоретический уровень» в партии некому (Зеленский, XI, 398); вот почему «коммунисты, работающие в наших учреждениях», «никоим образом не могут пользоваться авторитетом среди рабочих», «они не могут быть руководителями и поднимать общекультурный уровень наших ячеек» (Зеленский, XI, 99). Вот откуда эти безграмотные приказы, идущие из сталинского секретариата Центрального Комитета партии (Ногин, XI, 60). Отсюда же и безграмотность в советской прессе (Яковлев, XI, 376).

Таковы же и самые видные коммунисты, за исключением нескольких людей. «Невежественные вы люди», — кричит Рязанов-Гольдендах Томскому, не вынесши его развязно преподносимых грубых ошибок (XIV, 798). Вот правая рука Сталина, Серго Орджоникидзе (впоследствии по приказу Сталина убитый Ежовым и Поскребышевым!): он не умеет отличить гражданского права от уголовного (Крыленко, XV, 546). Вот председатель Московского Совета — Угланов: он едет революционировать Германию, но читать по-немецки не умеет (Угланов, XV, 722)… Все эти вожди подписывают доклады спецов и хозяйственников, не читая: «мы не знаем, что делаем, а знают это другие и бумаги в наших портфелях» (Дзержинский, Речь 9, VII, 1926, с. 34). «Наши ответственные работники, в том числе и наркомы — слишком много подписывают чужого и очень мало вносят своего» (Рыков, XV, 1044); они говорят на съездах по шпаргалкам, которые накануне выпрашивают у спецов, «чтобы несколько ориентироваться» (Кржижановский, XIII, 417), и, «руководя хозяйственными организациями, они в большинстве случаев не имеют технического образования», чем и «вносят в дело полную безответственность» (Рыков, XV, 1043).

При этом моральный уровень коммунистов значительно ниже умственного. Могло ли быть иначе, может ли это и доныне быть иначе, если принять во внимание, что в коммунисты люди шли и идут для предательства России, желая сытости и карьеры? Следуя своей партийной догме, коммунизм презирает нравственное начало, как таковое: «морально то, что в данный момент полезно партии», т.е. международному сброду предателей и нырял. Именно в связи с этим становится понятным то обстоятельство, что при партийных «чистках» и «Проверках» — «охотятся» за «чуждым», «хотя бы и честным» элементом «больше, чем за жуликом» (Шкирятов, XI, 334). Это означает, что честных людей терпят в коммунистической партии лишь постольку, поскольку их умственный и нравственный уровень позволяет им быть фанатическими коммунистами. Согласно этому в коммунисты идут или люди духовно и хозяйственно слепые, или же люди без совести. «Мы с вами, товарищи, ребята стреляные» (Ларин-Лурье, XII, 101, срв. XIV, 508). «Шкуры у нас дубленые» (Каменев, XIV, 245). Эти люди отличаются «неумением работать, чванством, грубостью, хамством, некультурностью» (Вердин, XI, 401). Обычно это «командиры» диктаторы, стремящиеся создать себе карьеру, накопить политический капитал» (Сахат-Мурадов, XIV, 606). Карьера и власть для них все, угодливость и интрига — вернейшие пути. «Мы все чувствуем себя руководителями, обязательно руководителями, на мелкую работу коммунисты идти не хотят» (Афанасьев, XV, 442). Они изо всех сил держатся за свои, взятые с боя места (Беленький, XII, 108). И когда перед XIV съездом (декабрь 1925) Зиновьев имел; неосторожность сказать, что «народная масса в наши дни мечтает о равенстве» (Угланов, XIV, 194), то коммунисты прежде всего испугались за свои оклады (Калинин, XIV, 319), квартиры и автомобили (Зиновьев, XIV, 443).

«Хищения, злоупотребления и бесхозяйственность» этих людей в «госаппарате» Куйбышев не взялся описывать: «вышло бы слишком много» (XIII, 303): одни обогащают своих родственников (Куйбышев, XIII, 305), другие поддерживают связи с шайками бандитов и налетчиков (Молотов, XV, 1084, декабрь 1927 года). Бывают такие случаи, что в центральном органе, заведующем внешней торговлей, «вычищаются» за злоупотребления (т. е. за взятки, продажность и черную спекуляцию) — все коммунисты (Сталин, XIII, 121). Они проповедуют «насчет изъятия» церковных ценностей, а сами «напяливают их на себя» и «цепочки» у них «блестят» (Кутузов, XI, 407). Словом, это люди, которые, по выражению Иоффе (записка, написанная им перед самоубийством), «на все способны» (Ярославский, XV, 356).

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия