Репрессии на фронте

Приказ № 0428 от 17 ноября 1941 г., подписанный Верховным Главнокомандующим и начальником Генштаба, в котором приказывалось:

1. Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40-60 км в глубину от переднего края и на 20-30 км вправо и влево от дорог.

2. Для уничтожения населенных пунктов в указанном радиусе немедленно бросить авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь, команды разведчиков, лыжников и подготовленные диверсионные группы, снабженные бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами…

3. При вынужденном отходе наших частей на том или другом участке уводить с собой советское население и обязательно уничтожать все без исключения населенные пункты, чтобы противник не мог их использовать.

По этой логике большая часть Европейской России, вся Белоруссия, Украина, Молдавия, Прибалтика должны были превратиться в пустыню?! Да, и в Ленинграде все ценные объекты были уже к сентябрю готовы к уничтожению, как и все корабли Балтийского флота, включая легендарную «Аврору». Но тогда следует логический вопрос: что же спасло все эти земли от полной «огненной» смерти от «своих» рук вследствие таких жесточайших и бесчеловечных приказов?

Возникает неизбежный вопрос: если это происходит летом, то у несчастных людей есть хоть какой-то запас выживания при уходе из своих жилищ, но как же быть зимой? Ведь тогда жители, их скот обречены фактически на немедленную смерть? И чем же тогда своя армия для мирных жителей отличается от армии врага? Кстати сказать, как раз, большинство людей искренне хотело уйти от врага. И многие уходили, но еще больше людей возвращалось, поскольку быстро убеждались, что никто о них не собирается реально заботиться, и поэтому лучше всего пережидать лихолетье под своим кровом.

В силу абсолютного равнодушия Системы к нуждам ОДНОЙ, КОНКРЕТНОЙ личности или семьи выселяемые жители были обречены на смерть или в лучшем случае устройству в тюрьму или в лагерь. Было, ведь, немало охотников заводить дела на «шпионов и диверсантов».

Ответ состоит в том, что сама «живая жизнь» всеми своими силами сопротивлялась антинациональным установкам. Солдаты и офицеры с политработниками там, где могли убить такую жизнь, нередко проявляли «гнилой либерализм» (иногда даже в этом признавались начальству), а само оставшееся по разным житейским причинам население отчаянно боролось за свое право выживать в оккупации. Кроме того, в армии произошло совершенно непредвиденное высшими властями явление. Вся задуманная система принудительных мер к населению была настолько бесчеловечна, и в то же время авторитет высшей власти настолько упал в начале войны ввиду обнажившейся ее неспособности реально предвидеть и управлять ходом событий, что комиссары в абсолютном большинстве своем действовали заодно с командирами. Командиры и политработники неизбежно руководствовались в своей вынужденно репрессивной практике не столько «буквой» карательных предписаний, сколько «либеральными», т.е. общечеловеческими нормами. Тем более, что работа военных трибуналов вскоре показала безграмотность массы судейского состава, потребовалось вмешательство прокуратуры и прочих органов для контроля за ними.

Конечно, протест против режима, вплоть до отказа воевать некоторой части населения и военнослужащих все же имел место. Слишком много преступлений сотворила безжалостная Система во главе с И.Джугашвили против народов России, против своей армии, против родной культуры, против их духовного и религиозного склада. Поэтому были нередки такого рода высказывания, зафиксированные в бумагах особистов: «Сейчас 50% колхозников настроены против Советской власти. Наши генералы кричали, что будем бить врага на чужой территории, а делается все наоборот».

Неверие в свои силы, упадок воли к борьбе при все новых победах могучего врага, жалобы на голод, на отсутствие вооружения и боеприпасов, на прочие всевозможные нехватки, на нелепые приказы, ведущие к неоправданным массовым потерям – все было. Поэтому среди 3,9 миллионов пленных 1941 года сотни тысяч добровольцев перешли на сторону противника, и начали воевать в качестве обслуги в военной форме, но без оружия. В июле 1941 года имел место вообще беспрецедентный факт: немцами было освобождено из плена без всяких условий более 300 000 человек, в основном, прибалтов, украинцев, белорусов.

Тогда Сталин нанес новый коварный удар по своей армии. Он объявил ВСЕХ своих военнопленных, рядовых и командиров вместе с политработниками «дезертирами» или «предателями», Приказ № 270 от 16 августа 1941 года Ставки Верховного Главного Командования Красной Армии предписывал всех командиров и политработников, «сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту, как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров. Обязать всех вышестоящих командиров и комиссаров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава». Кстати, этот приказ подписан не только Председателем Государственного Комитета Обороны, но и его заместителем В.Молотовым, Маршалами Советского Союза Буденным, Ворошиловым, Тимошенко, Шапошниковым, генералом армии Жуковым.

Все стороны этих проблем сегодня, спустя столько лет после ужасной войны, ужасной по потерям военных и гражданских лиц от чужих и своих рук, должна получить в нашем обществе полное и окончательное разрешение. И начаться ее разрешение сегодня должно хотя бы с объективной оценки приказов и директив в отношении более 5 миллионов воинов Красной Армии, оказавшихся в плену, а также членов их семей. Напомню, что более трех миллионов из них в ужасных муках погибли в немецких лагерях. А оставшиеся в живых и вернувшиеся домой солдаты, офицеры и генералы были на долгие годы упрятаны в свои лагеря. Нужно вспомнить и о тех, почти 400 000 наших военнопленных в финской войне 1939-1940 гг., которые были отпущены финнами домой после заключения мира. Какова же была их судьба, и членов их семей?

Третий фронт безжалостно убивал своих военнослужащих. Только в 1941-1942 годах было приговорено к расстрелу «за паникерство, трусость и самовольное оставление поля боя» 157 593 человека, что составляет шестнадцать полнокровных дивизий. Но мы до сих пор не знаем еще одной страшной цифры: сколько же было репрессировано родственников осужденных военнослужащих. Этот приказ состоял из двух частей. Первая часть представляла собой правдивый обзор трагических «достижений» Красной Армии летом 1942 года. И эта правда, изложенная военными Генштаба при участии опытного работника слова, каким был И.Джугашвили, завораживала размахом наших бедствий. Разумеется, если при этом отвлечься от проклятых вопросов типа «Кто виноват?». Но сам факт, что сам Верховный Идол снизошел до отеческой беседы со своими непутевыми детьми, буквально потрясал многих красноармейцев, особенно молодых.

Во второй части приказа шла речь о карательных мерах. Учреждались штрафные батальоны для средних и старших командиров, а также политработников. Для младших командиров и рядовых бойцов создавались штрафные роты. В каждой армии формировались 3-5 заградотряда по 200 человек для расстрела на месте отступающих войск. Так, на Ленинградском фронте – 21 заградотряд; на Калининском – 19; на Западном – в каждой армии по одному заградотряду, на Воронежском фронте – в каждой армии по три заградотряда. Заградотряды создавались против дезертиров, трусов, предателей.

По этому приказу самым жестоким образом был запущен новый, дополнительный механизм репрессий на фронте. В битве за Сталинград было расстреляно около 13 500 своих воинов, что составляло тогда в этих краях по реальному счету две, а то и три стрелковые дивизии

Осенью 1918 года в 8-й армии по инициативе Троцкого зародились штрафные части. В годы Великой Отечественной войны создание штрафных рот и батальонов было репрессивной формой комплектования действующей армии. 26 сентября 1941 года заместитель Народного комиссара обороны генерал армии Жуков утвердил Положение о штрафных ротах и батальонах действующей армии.

Штрафные батальоны формировались из лиц среднего и старшего командного, политического и начальствующего состава, они находились в ведении военных советов фронтов. В пределах каждого фронта было 1–3 штрафных батальона. Они по решению военного совета фронта придавались стрелковым дивизиям.

Штрафные роты формировались из бойцов и младших командиров. Они находились в ведении военных советов армий. В пределах каждой армии было 5–10 штрафных рот. Штрафные роты придавались распоряжением военных советов армий стрелковым полкам (дивизиям, бригадам).

16 октября 1942 года заместитель Народного комиссара обороны армейский комиссар I ранга Щаденко издал приказ № 323, согласно которому все военнослужащие, осужденные военными трибуналами за воинские и другие преступления с применением отсрочки исполнения приговора до окончания войны, определялись в штрафные части действующей армии; красноармейцы и младшие командиры – в штрафные роты, лица командного и начальствующего состава – в штрафные батальоны.

Для отправки в штрафные части осужденных военными трибуналами внутренних военных округов сводили в особые маршевые роты, которые немедленно отправлялись в распоряжение военных советов фронтов для дальнейшего направления в штрафные части. Всего в годы Великой Отечественной войны в штрафные части были направлены 422,7 тыс. человек.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+

https://RusImperia.org

#РусскаяИмперия