Русско-шведская война 1741-1743 гг. Гельсингфорсская капитуляция.

После сражения у Вильманстранда. Русская армия пошла в наступление и атаковала Гельсингфорсск, где находилась шведская армия.

Шведы ранее пришли в  Гельсингфорс. Однако, для защиты они сожгли за собой Выборгский мост и расположили лагерь на Кампен. Отступление проходило в крайнем беспорядке. Русским, во время обхода,  удалось отрезать шведам путь дальнейшего отступления.  По рассказам: к Ласси пришел финляндский крестьянин и сообщил, что шведская армия готовится выступить к Або, но ей легко преградить отступление, если воспользоваться дорогой, проложенной сквозь лес 30 лет назад Петром Великим.— Дорога успела несколько зарости, но кустарник нетрудно вырубить. Ласси по слушал совета крестьянина и отыскал дорогу. Генерал Левендаль получил приказание опередить шведский авангард. Как бы то ни было, но путь отступления был отрезан, русские расположились у Хуплакса. Шведы принялись укреплять свой гельсингфорсский лагерь. Гельсингфорсск этот не большой уютный и довольно правильно распланированный город, который состоял тогда  из 300 деревянных домов, но  при этом город значился лучшею гаванью в Финляндии.

Укрепления города были немногочисленны и не отличались особенной силой; но сама по себе позиция, занятая шведами, оказалась крепкой, вследствие пресеченной местности и заливов, способствовавших прикрытию флангов. На позициях выставлено было до 90 орудий. Левый фланг шведской армии упирался в Ульрикасборгский мыс, у нынешнего Брунспарка, а правый— оборонял перешеек и дорогу, ведущую к Або.  Южные проходы между Скансландом (ныне Александровским), Кунгсгольмом (Михайловским) и Сандгамом (Лагерным) оставались загражденными со времени Петра Великого, когда тут затоплены были ящики с каменьями. Остальные проливы были свободны. Шведский корабельный флот удалился к Гангеудду. Фалькенгрен со шведской галерной флотилией не решился защищать Гельсингфорса и отступил к западу 158). Шведская кавалерия страдала от недостатка фуража; все терпели от усилившейся болезненности и упадка духа.

Вообще положение шведов было безопасное. Но пал дух в армии. Солдаты, желавшие сражения и обманутые в своих надеждах постоянными отступлениями, были озлоблены и среди них рождалось подозрение и презрение к начальству. Русские старались чрез разведчиков заманить к себе финнов, отвлечь их от шведских знамен и поселить среди них сомнения; с этой целью, между прочим, распространяли слух, что Императрица намерена сделать герцога Голштинскаго князем самостоятельной Финляндии. У большинства офицеров, по видимому, мысль о наступающем риксдаге заглушила всякое чувство воинской дисциплины и военного долга. Король приказал, чтоб каждый полк, находившийся в походе, выслал только одного офицера в риксдаг, и чтобы те, которые являлись главой дворянского рода, уполномочили оставшихся дома родственников занять свои места в рыцарском доме. Несмотря на это, офицеры уже в начале июля толпами отправились на риксдаг, одни с разрешения Левенгаупта, другие, не спрашивая его согласия. Старшие офицеры подавали дурной пример. Поводья все более и заметнее выпадали из слабых рук Левенгаупта, особенно после того, как некоторые офицеры безнаказанно не исполнили его требований. В конце кампании он жаловался, что офицеры неаккуратно представляли ему рапорты, и что они не достаточно быстро повиновались ему. Он нал духом и полагал, что его предали. Во время отступления от Думарбю он разъезжал под пулями в белом плаще и, казалось, в отчаянии искал смерти воина.

Фельдмаршал Ласси и генерал Кейт, осмотрев позицию шведов у Гельсингфорса, убедились, что атака не представляет большой трудности в виду того, что приходилось наступать по дефиле, подверженному сильному обстрелу шведских батарей. Граф Ласси заметил, что неприятель своими флангами примкнул к заливам; впереди их лагеря находилась крутая гора, вооруженная орудиями. В заливе виднелось не малое число их судов. На консилиум был созван весь наш генералитет, решивший, что атаковать рискованно. Неприятель был в то же время окружен нашими силами и уйти он мог только морем, если наш флот ему не воспрепятствует. Шведам, очевидно, оставалось или уйти на судах, или «акордоваться», или, наконец, пробиться сквозь наши ряды 162).

«Как я от всех приезжих слышу и сам сколько могу помнить, что Гельсингфорсская ситуация весьма крепка»,—писал А. Румянцев,—и потому фельдмаршала не обвиняли за то, что он не отважился на атаку.

Положение обеих сторон заставляло желать мирного исхода. От дезертира узнали, что «мира все охотно желают». О финских полках ходили слухи, что они при известных условиях лучше готовы сдаться на аккорды, нежели драться. Начались переговоры о капитуляции.

Итак, борьба воюющих сторон сосредоточилась около Гельсингфорса. В это время русский флот имел случай оказать решающее влияние на исход кампании, если бы во главе его не стоял адмирал Мишуков, проявлявший систематическое пассивное сопротивление всем предъявленным к нему требованиям. По «всенижайшему рассуждению» гр. Н. Ф. Головина, шведским кораблям, вошедшим в Гельсингфорсская шхеры, угрожали немалая трудности, вследствие узких выходов и входов. Но адмирал Мишуков, придерживаясь своей прежней тактики «консилиумов», а также ссылаясь на неблагоприятные ветры и на отсутствие провизии,—не торопился и ничего полезного для хода дела не предпринимал.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+

https://RusImperia.org

#РусскаяИмперия