ВЪ ДОНСКОЙ СТАНИЦѢ ПРИ БОЛЬШЕВИКАХЪ 

«…Станица притаилась, но жила своею жизнью. Моя хозяйка-старуха ​всё​ возмущалась нараставшей дороговизной. «Мука стала 15 рублей пудъ, — слыханное ли дѣло, а, батюшка? А ​всё​ ​Морековъ​. Ну, гдѣ ему править! Ему съ аршиномъ стоять, а не станицей править. И казаки недовольны!» — ворчала она за обѣдомъ. Притихшая было «​брехалка​» снова ожила. По настоянію казаковъ ​всё​ офицеры, и въ томъ числѣ Лукьяновъ, были выпущены, и ​станичные​ барышни дѣлали имъ оваціи. Какой-то безусый хорунжій ходилъ въ погонахъ и шпорахъ, и комиссаръ не ​смелъ​ его арестовать. «​Хронтовики​» партіями исчезали изъ станицы и возвращались черезъ нѣсколько дней съ отличными лошадьми, взятыми отъ коннозаводчиковъ. ​Онѣ​ не могли утерпѣть, чтобы не похвастать добычей передъ своими бывшими офицерами. Приходили по утрамъ, таинственно вызывали ​скрывавшегося​ «арестанта» и говорили: «Глянь-ко, Петра ​Александрычъ​, какого жеребца я ​надысь​ привелъ съ ​Корольковской​ зимовки. Знатный жеребецъ!» ​Морековъ​ ежедневно переговаривался по телефону съ Новочеркасскомъ, гдѣ ​комиссарили​ пьяный дегенератъ ​Голубовъ​, неграмотный и грубый Подтелковъ и звѣрскій палачъ ​Медведевъ​, и ​всё​ грозилъ, что онъ приведетъ Константиновскую въ порядокъ. — Новочеркасскъ требуетъ крови, — говорилъ онъ, — Новочеркасскъ не доволенъ ​темъ​, что не было въ станицѣ разстрѣловъ. Каждый день по станицѣ ходили слухи о предстоящихъ ночью арестахъ. Облагали богатыхъ гражданъ данью въ два милліона рублей, но никто ничего не давалъ, и ​Морековъ​ и ​Тапилинъ​ молчали. Казаки-большевики 2-го и 9-го полковъ не исполняли приказовъ и медленно, но вѣрно расходились изъ станицы, ​разочарованные​ большевистской властью, разжигалась всегда большая рознь между казаками и иногородними, и комиссары чувствовали, что казаки не на ихъ сторонѣ. Дружина изъ иногороднихъ была труслива, не умѣла владѣть оружіемъ и была недостаточно кровожадно настроена. ​Морековъ​ просилъ присылки матросовъ и красной гвардіи. Но матросамъ и красной гвардіи не улыбалось ломать походъ по степи, ​они​ упивались властью въ Новочеркасскѣ и Ростовѣ. Да и боялись казаковъ. — Вотъ откроется Донъ, станетъ навигація, пароходомъ придемъ, всѣхъ буржуевъ передушимъ, кровушки напьемся, — говорила власть изъ Новочеркасска. А «​брехалка​» подхватывала ​эти​ слова, ахала, возмущалась, трепетала, дѣвицы по вечерамъ прижимались къ кавалерамъ, будущимъ жертвамъ палачей, и еще веселѣе съ истеричнымъ надрывомъ смѣялись, и росло и крѣпло чувство въ станицѣ, что такъ нельзя жить, что это не власть и не правительство. Трепетали ​Морековъ​ и ​Тапилинъ​, заискивали передъ казаками. Приказали произвести выборы полкового командира. 9-й полкъ избралъ своего бывшаго командира полковника Короченцова. Отрезвлялись казаки. А когда съ первымъ весеннимъ тепломъ потянуло отъ черной степи ароматомъ чернозема, когда задрожало въ розовомъ туманѣ степное марево и стали мычать коровы, просясь на луговой просторъ станичной ​толоки​, — зашумѣла станица, и ​грозные​ стали предъявлять требованія комиссару и его совѣту. Поднимался ​вѣсь​ Донъ снизу доверху и шелъ изгонять большевиковъ и совѣты.»

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных