НАШИ УЛИЦЫ ДО СИХ ПОР НАЗВАНЫ ИМЕНАМИ ТЕРРОРИСТОВ, УБИЙЦ И ПРЕДАТЕЛЕЙ РОДИНЫ. (ВИДЕО) 

И ЭТО ДАВНО НЕ СЕКРЕТ, ЧТО ОКТЯБРЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ, БЫЛА ГЕНИАЛЬНОЙ ОПЕРАЦИЕЙ НЕМЕЦКОГО ГЕНШТАБА…но Германию это не спасло, а лишь оттянуло агонию Журнал Der Spiegel, декабрь 2007 года: По сведениям из открытых источников министерства иностранных дел Германии, большевики получили от германского МИД только в течение 4 лет с 1914 года до конца 1917 года наличных денег и оружия на сумму 26 млн. немецких марок.

Ленин заключил с германцами позорный Брестский мир в 1 мировую. Историческое голосование по вопросу о Брестском мире в итоге приняло следующий вид:

против: Бухарин Н. И., Урицкий М. С., Ломов (Оппоков) Г. И., Бубнов А. С.
за: Ленин В. И., Свердлов Я. М., Сталин И. В., Зиновьев Г. Е., Сокольников Г. Я., Смилга И. Т. и Стасова Е. Д.
воздержались: Троцкий Л. Д., Дзержинский Ф. Э., Иоффе А. А. и Крестинский Н. Н.

24 февраля Ленину с огромным трудом, 126 голосами против 85 при 26 воздержавшихся, удалось продавить своё решение через ВЦИК. Во время прений выступавший от имени левых эсеров делегат Камков призвал к организации массовой партизанской войны против германских войск, даже если такая война и закончится утратой Петрограда и значительных территорий России. Представитель меньшевиков-интернационалистов Мартов заявил, что «на второй день по подписании этого мира, Советская власть в Петрограде будет пленницей немецкого правительства». Сам же Ленин выступал во ВЦИК в качестве председателя Совнаркома, хотя на деле вопрос о мире в Совнаркоме на тот момент вообще не обсуждался.

Несмотря на постановление большевистской фракции ВЦИК о том, что все члены фракции в порядке партийной дисциплины должны голосовать за мир, Бухарин и Рязанов голосуют против, а Луначарский колеблется. Фракция левых эсеров обязывает своих членов, наоборот, голосовать против мира, однако за мир всё равно голосуют Спиридонова и Малкин. 22 левых эсера при голосовании воздержались, а ряд «левых коммунистов» (Коллонтай, Дзержинский, Урицкий и др.) на заседание вообще не явился.

По описанию историка Юрия Фельштинского, голосование Бухарина против Брестского мира «утонуло в аплодисментах половины зала», а Луначарский после долгих колебаний, «закрывая руками судорожно дергающееся лицо, сбегает с трибуны, кажется, он плачет».

По воспоминаниям коммуниста Ступоченко, публика на хорах выкрикивала во время заседания: «изменники», «предали Родину», «иуды», «шпионы немецкие», в ответ большевики «огрызаются и показывают кулаки». Особо гневной была также реакция убеждённого противника Брестского мира, левого эсера Штейнберга, который в знак протеста закричал и забарабанил кулаками по ограждению правительственной ложи, в которой сидел.

В 1830 году 16-летний поэт М.Ю.Лермонтов пишет стихотворение «Предсказание»:
ПРЕДСКАЗАНИЕ
Настанет год, России черный год,
Когда царей корона упадет;
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь;
Когда детей, когда невинных жен
Низвергнутый не защитит закон;
Когда чума от смрадных, мертвых тел
Начнет бродить среди печальных сел,
Чтобы платком из хижин вызывать,
И станет глад, сей бедный край терзать;
И зарево окрасит волны рек:
В тот день явится мощный человек,
И ты его узнаешь — и поймешь,
Зачем в руке его булатный нож;
И горе для тебя!- твой плач, твой стон
Ему тогда покажется смешон;
И будет все ужасно, мрачно в нем,
Как плащ его с возвышенным челом.

Корона царей упала в 1917 году. И предательство, очередное отступление от Бога изменило в мгновение все. Кровавый октябрь, кровь лилась по всей России, мы забываем это, но если мы слепы, то вина это только нас, ведь это было не так давно. Вспомните убийства царя с семьей, священников, военных, дворянства, интеллигенции, казачества, рабочих и крестьян. Голод, ЧК, ОГПУ, НКВД, концлагеря. Мы забыли или вообще не знаем страшных документов истории, так читайте и знайте: Жития Святых Новомучеников и Исповедников Российских, «Красный террор в России» Мельгунова, «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына, «Погружение во тьму» Волкова, «Колымские рассказы» Шаламова и многие другие. Освенцим, Дахау, Бухенвальд лишь повторение советских лагерей. Сама вторая мировая война – это прямое следствие и вина Ленина подписавшего позорный Брестский мир с германцами в первую мировую. Добей мы их тогда, и не свершилось бы еще одной трагедии.
http://www.stihi.ru/2011/07/01/7532

15 июня 2017 после Исповеди и Причастия умер актёр Алексей Баталов известный в т.ч по своей роли в фильме фильма «Москва слезам не верит».

Баталов о богоборце, террористе, палаче, убийце, предателе и расчленителе Отечества Ленине и заодно о тиране Сталине:
«Играть Ленина? Ни за что в жизни! ..Нет области, нет великого открытия, которое не было бы исцарапано когтями этой стаи бандитов: товарища Ленина и товарища Сталина. Товарищ Ленин первый, кто публично объявил красный террор. Американцы террористов вылавливают, а этот просто открыто в газете написал: берите покрупнее священников…»

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

Тасовка властей

После свержения Николая II официальным органом власти в России стало Временное правительство. Впрочем, на проверку это оказалась марионеточная и нежизнеспособная структура. Её создание было инициировано, её крах также стал закономерным. Царь был уже свергнут, Антанте нужно было любым способом лишить легитимности власть в России, чтобы наша страна не смогла участвовать в послевоенном переустройстве границ.

Сделать это при помощи Гражданской войны и прихода к власти большевиков было элегантным и беспроигрышным решением. Временное правительство «сдавалось» очень последовательно: оно не препятствовало ленинской пропаганде в армии, закрывало глаза на создание незаконных вооружённых формирований в лице Красной гвардии, всячески преследовало тех генералов и офицеров русской армии, которые предупреждали об опасности большевизма.

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

После убийства Царской Семьи левыми быть стыдно

Была ли неизбежна революция? Правда Государя и большевистская правда.

В День Скорби по убиению Царственных Страстотерпцев патриарх Кирилл в своей проповеди в Екатеринбурге подвел духовный итог событиям, произошедшим сто лет назад:» Мы должны помнить трагедию прошлого, должен развиться иммунитет к любым призывам добиться человеческого счастья через разрушение того, что есть, через кровь».

Коммунизм, шатавшийся много десятилетий по Европе, как призрак по пустыне, вдруг обрел свою историческую плоть в нашем Отечестве. Революция столкнула правду Русского мира, олицетворявшуюся Императором Николаем II, с правдой большевистского мирового взбалтывания. Русский цивилизационный суверенитет, которым обладал Государь, был растоптан революцией, а Его державный носитель был зверски убит вместе со своей Августейшей Семьей.

Революция и большевистская правда

Чтобы окончательно изжить духовную болезнь революции, надо признать и очертить границы той, хоть и временной, но существовавшей большевистской правды. Правды, которая позволила этой социальной эпидемии найти у нас почву, где она развилась и обрела на семьдесят лет свою осязаемость.

В чем правда большевистской революции?

Действительно, революция как противник самобытного Русского мира имела свои крупицы правды, смешанные с носимой ею социальной ложью. Если бы она ими не обладала, то и не могла бы привлекать сторонников.

Хотя о большевиках можно говорить только в плоскости «криминальной антропологии» или в рамках «уголовной хроники», и у них были свои частицы той драгоценной правды, которая двигает горами.

Несмотря на то, что все большевистское и есть отрицание России и правды убиенного ими Государя. И вне зависимости от того, что где есть настоящая Россия, там нет ни большевизма, ни революции…

Российская Империя, историческая правда, которую олицетворял Император-Страстотерпец, была в небрежении у русского интеллигентского общества. Идеалами Святой Руси как бы и не пользовались, а жили лишь на «проценты» с этого капитала. Сам основной духовный капитал Русского мира во многом был без движения, православная динамо-машина Духа была на холостом ходу.

Нечувствование ценности отечественных святынь, забвение любви к кровно ближним сделали для многих современников не понятной правду Государя. Они рукотворно участвовали в трагедии непонятого Императора, завершившейся екатеринбургским злодеянием 1918 года.

Россия была взвешена на невидимых весах истории и с какого-то момента оказалась слишком духовно легковесной и неустойчивой, чтобы плыть дальше по своему царскому пути. Она перестала, собственно, быть Россией в какой-то очень значимой своей духовной составляющей, заразившись всевозможными западными мировоззренческими болезнями. А революция пришла как смертный, конечный акт, результат этих заболеваний.

Большевики же были теми «врачами», которые лишь разжигали пламя болезней, подбрасывая дополнительные осложнения для ее смертельного окончания. Они были социальными патологоанатомами, которые еще при жизни организма России начали проводить свои марксистские эксперименты.

Правда большевистская состояла в том, что она разрушила многие прекраснодушные идолы дореволюционного русского общества, которым оно социально «молилось», к которым оно тянуло свои руки как к вожделенному земному счастью, магическому кристаллу всевластия и райского наслаждения зажиточностью.

Все идолы гуманизма, демократии, свободы, равенства, культы молодежи, интеллигенции, достатка были разрушены практикой большевизма. Все это «святилище», сонмище мировоззренческих божков в политике ленинской партии проявило свою кровавую потустороннюю сущность. Эти идолы требовали себе все больше и больше ритуальных жертвоприношений. Но под гнетом временной большевистской оболочки СССР продолжала свою жизнь вневременная, историческая Россия.

Социальная неизбежность или неизбежность революции?

Был ли неизбежен путь революции? Пожалуй, в условиях глубокого забвения тех ценностей, которыми жила Русская православная цивилизация, к началу XX столетия без столь глобального взбалтывания или столь сильной духовной встряски было уже невозможно обойтись.

Но является ли путь революции неизбежным?

Здесь, пожалуй, начну с пересказа примитивного анекдота, с разговора двух людей:

— Ты знаешь разницу между капитализмом и социализмом? — спрашивает первый.

— Нет, — отвечает второй.

— При капитализме человек эксплуатирует человека, — утверждает первый.

— А при социализме? — вопрошает второй.

— Все наоборот, — многозначительно заключает первый.

Сотни тысяч паломников приняли участие в крестном ходе в память о царской семье

Смысл этого анекдота не так глуп, как может показаться из-за простоватого и наивного сюжета. И если перевести эти смыслы на язык социологии, то можно пересказать этот анекдот словами уже настоящего мыслителя Льва Тихомирова. Он утверждал, что «люди могут делать сколько им угодно революций, могут рубить миллионы голов, но они так же бессильны выйти из социальной неизбежности, как из-под действия законов тяжести» (Борьба века).

Социальная неизбежность или, говоря христианским языком, греховность земной жизни принципиально непреодолима для человека, сколько бы он ни бросался в революционный омут и сколько бы он ни срывался в анархическую смуту.

Революция — не начало чего-то нового, а лишь утилизация старого. Торжество гуманизма и его апофеоз, революция, — это маразм, глубокая геронтологическая болезненность человеческого духа. А революционная интеллигенция и большевики — это бациллы этого маразма.

Революция способна только к уничтожению. Созидание начинается только тогда, когда бациллы революции теряют свои свойства возбуждать социальные болезни. Строительство чего-то нового возможно только после отказа от революционного мышления. Строительство требует эволюционного подхода.

И только когда революционный дух выветривается из общества, можно увидеть что-то новое, новые пути развития. Революция, как суховей, может выветрить, подвергнуть эрозии национальную почву, выкорчевать всю «растительность» из нее. И только когда этот революционный ураган утихнет, на почве могут начать появляться какие-то признаки новой жизни. До этого революционные социальные селекционеры могут пробовать привить любые генномодифицированные культуры, портя и загрязняя ими национальную почву.

Внутреннее противоречие революционной справедливости

Правда Государя и традиционной России временно проиграла правде революции и большевизму, потому что русское общество перестало, что называется, находить «пророка в своем Отечестве». Общество дореволюционной России перестало придерживаться нравственных и мировоззренческих христианских норм, все более увлекаясь европейскими секулярными учениями.

Но и никакие революционеры при всей их принципиальной критике старого монархического порядка не могли сами отказаться от тех же дурных начал, от которых хотели избавить общество. Еще более больные «врачи» навязывали свои услуги по исцелению больного общества.

Вся социальная болтовня о справедливости, о равенстве обычно сводится у этих революционеров к равенству в наличных рублях и имуществе. В реальности революционеры ничем не отличаются от обличаемых ими либералов, буржуев и прочих эксплуататоров.

«Гонители богатства, — как писал философ Н. Н. Страхов, — нимало не перестают завидовать богатым; проповедники гуманности остаются нетерпимыми и жестокими; учители справедливости сами вечно несправедливы; противники властей жаждут, однако, власти для себя; и протестующие против притеснений и насилий — сами величайшие притеснители и насильники».

Все это мы хорошо видим и у сегодняшних левых в России, выдвигающих даже в качестве своих кандидатов на выборы сплошных миллиардеров и банкиров (Грудинин и Кумин).

Левый гуманизм — против Бога, а потому античеловечен

Левый гуманизм абсолютизирует человека, богоборчески возводит его в Человекобога. Христианство же, напротив, утверждает теоморфизм, обожение человека как образа и подобия Божия.

В левом гуманизме человек доходит до своего расчеловечивания, в христианстве же человек ставится на службу высшим началам Богу, Родине, ближнему.

Именно революция живо показала связь гуманизма с атеизмом, бунтом человека против службы Богу. Автономность же человека от Бога — это его настоящая погибель.

«Самодовлеющий человек так же невозможен, как перпетуум мобиле, — как писал один русский консерватор. — Поднимая себя за волосы, можно вырвать все волосы, но при этом не поднимешь себя и на вершок. На деле произвол мой оказался произволом надо мною; участие во власти превратилось в кабалу погонщикам; лозунги перераспределения и труда обернулись падением производства, безработицей и голодом; пацифизм обернулся небывалым насилием, и погоня за счастьем привела к исключительным невзгодам».

Революция никогда не достигает заявленных целей. При революции все становится своей противоположностью. Призыв к счастью приводит к несчастью. Стремление поднять благосостояние — к полному обнищанию. Пацифизм и призывы к прекращению войны — к многолетним гражданским классовым войнам.

Правда Государя — сверхличная христианская правда

Наша интеллигенция никогда не понимала, что без России она теряет всякий смысл. Она повисает в безвоздушном, внецивилизационном пространстве, не становясь ни частью Запада, ни оставаясь частью Русского мира.

Предлагаю оценить политологический юмор русского консерватора Н.В. Бондарева, в следующих словах описавшего начало XX столетия: «Революция висела над Россией, как спелая груша, готовая упасть в руки того, кто к ней прикоснется. Вся подготовительная работа для большевиков была сделана вековыми усилиями интеллигенции; потому-то, вероятно, Ленин и изображается в монументах в позе срывателя спелой груши: вытянутая кверху рука, слегка откинутый назад корпус на согнутых коленях и сладострастный оскал лица, ожидающего струю сладкого сока».

Государева же правда была системой сверхличного начала, служившего и Богу, и государству, и нации, и своему роду.

Правда Государя не есть производная от государства, Государь — не орган этого государства. Царь есть самая яркая сторона государства. Именно Монархия претворяет частную волю в волю государственную. В этой личной воле, получающей свою историчность в родовой, династической преемственности и есть глубокая правда монархического образа правления.

Сегодня, после ухода в прошлое временной правды большевизма и восстановления собственного имени «Россия» нашей страной, мы можем надеяться возродить вневременную историческую правду, правду православных Государей. Наших настоящих государственных Отцов, строителей великой Российской Империи.

И как жалко выглядят наши современные депутаты, не встающие в День русской Скорби со своих насиженных мест в Государственной думе, отказываясь почтить память убиенного Государя и Его Семьи.

Они никак не могут понять, что после этого злодеяния левыми быть просто стыдно.

Смолин Михаил Борисович

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Забытые герои Великой войны: Лина Чанка

«У меня был единственный брат, который уже умер; нас осталось шесть сестер, и я, самая младшая из нас, решила отправиться на отечественную войну, поскольку иначе от нашей семьи не будет ни одного воина», — так объяснила своё желание воевать 22-летняя Лина Чанка.

В 1915 г. русское командование приступило к формированию первых латышских стрелковых частей. В русскую историю латышским стрелкам суждено будет войти с отрицательным знаком, не в качестве воинов, а в качестве большевистских карателей. Но есть и иная страница истории латышских формирований…
Лина Чанка родилась в 1893 г. Её отец был хозяином усадьбы Месилер из Репенской волости (Курляндская губерния). С началом формирования латышских батальонов многие латышки желали вступить в них, но удалось это только Лине. Она пришла на призывной пункт с паспортом умершего брата и под его именем отправилась на войну в рядах 3-го Курземского батальона латышских стрелков.

Журнал «Унтер-офицер» сообщал впоследствии: «Мысль о поступлении в латышский батальон овладела ею еще при возникновении идеи об организации батальонов. Зная, однако, что родители не согласятся на такой шаг, она заявила им, что отправляется в качестве сестры милосердия, на что родители дали свое согласие. Таким образом, было сделано самое главное. Уезжая в Ригу, девушка захватила с собой паспорт умершего брата, под именем которого и поступила в батальон. Стрелки открыли, что она женщина, и, заподозрив в ней шпионку, сообщили по начальству. Здесь она рассказала все и стала настойчиво просить оставить ее в батальоне. Просьба ее была исполнена. Чанка вместе с другими стрелками прошла школу учения военному делу и 21 октября вместе с батальоном получила боевое крещение. К несчастью, она была ранена немецкой ручной гранатой в самом начале боя и отправлена на перевязочный пункт».
Лина была ранена в правый бок, но, едва почувствовав себя лучше после перевязки, сбежала из лазарета и вернулась на поле боя, где сражалась ещё три часа, пока не потеряла сознание от потери крови.

По излечении девушке разрешено было остаться в части под именем Яниса Бертулисовича Чанки. Решение это оказалось правильным, ибо Лина проявила себя истинной воительницей, отважной и выносливой. Она принимала участие во всех боях на Искульском плацдарме или, как его иначе называли, «острове Смерти». Этот участок фронта латышские стрелки удерживали ценой очень высоких потерь. Чанка отважно сражалась наравне с мужчинами, была дважды ранена и получила легкое отравление газами в рождественских боях у Пулеметной горки. Её подвиги были отмечены двумя Георгиевскими крестами (4-й и 3-й ст.) и Георгиевской медалью.

После революции младший унтер-офицер Чанка некоторое время служила в латышской армии, а затем вернулась в родную усадьбу. Эта усадьба была у неё конфискована после Второй Мировой войны, а Лину советская власть репрессировала. Правда, героине удалось уцелеть и возвратиться на Родину, где она скончалась в возрасте 95 лет.

Е. Фёдорова
для Русской Стратегии

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

РАСКАЗАЧИВАНИЕ

Сразу после революции большевики развернули масштабную кампанию террора в казачьих областях. Надо отметить немаловажную особенность — так называемое «расказачивание» не вписывалось даже в жестокую логику Гражданской войны, в принципы «революционной целесообразности». Оно вообще выглядело иррациональным. Геноцид обрушился на те районы, где Советская власть уже победила. Значительная часть казаков приняла ее добровольно, выражая готовность воевать на стороне красных.

Впрочем, в конце 1918 – начале 1919 года многим казалось, что Гражданская война заканчивается. Бурлили революции в Германии, Венгрии, Турции, Болгарии. Немецкие интервенты уезжали. Красная Армия вступила на Украину и в Прибалтику. Побеждала на востоке, продвигалась на Урал. Белогвардейский Дон обтекала с разных сторон. К казакам, изнемогавшим на позициях, засылались агитаторы. Внушали: «Неужели вы надеетесь устоять против всей России? Мы вашего не трогаем, и вы нас не трогайте. Идите по домам». Под Рождество Христово три полка бросили фронт. Пошли домой встречать праздник. Среди застолий, веселых песен по станицам появились большевистские агенты с пачками «николаевских» денег. Водку выставляли ведрами. Только в Вёшенской на угощение станичников было пущено 15 тысяч рублей. Разгулявшись, казаки на сходах признали Советскую власть. Во фронте образовалась брешь, куда двинулись красные. Казаки встречали их хлебом-солью…

Но вместо примирения грянул кошмар… Еще в октябре 1918-го нарком по военным и морским делам Троцкий принялся формировать военно-революционные трибуналы. Они не имели никакого отношения к судопроизводству. Это были не суды, а карательные отряды, многочисленные и отлично вооруженные. Их заблаговременно сосредоточили в казачьих областях. А казачьих лидеров, воевавших на стороне красных, убрали. На Северном Кавказе допекли командарма Сорокина, спровоцировали на мятеж и уничтожили. Популярного Миронова перевели с Дона на Западный фронт. А донские полки, перешедшие на сторону большевиков, загнали в эшелоны и повезли на Урал.

В середине января в Москве состоялось совещание начальников политотделов фронтов. Проводил его Свердлов. Очевидно, как раз на этом совещании были уточнены детали предстоящей акции. 24 января 1919 года издана циркулярная директива Оргбюро ЦК за подписью Свердлова. В ней говорится:

Дмитрий Шмарин. «Гражданская война. Расказачивание»«Необходимо, учитывая опыт гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления.

1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно, провести беспощадный массовый террор ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применить все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.

2. Конфисковать хлеб и заставить ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам…» Предписывалось также «провести… в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли».

Отметим, что Оргбюро являлось канцелярским органом ЦК. Решать политические вопросы оно не имело права. Даже с точки зрения большевистской «законности», документ был сомнительным. Однако кампания была уже подготовлена, директива дала ей старт. Впоследствии член Донревкома Рейнгольд докладывал Ленину: «Мы бросили вызов казакам, начав массовое их физическое истребление. Это называлось расказачиванием; этим мы надеялись оздоровить Дон, сделать его если не советским, то покорным и послушным Советской власти… Бесспорно, принципиальный наш взгляд на казаков, как на элемент, чуждый коммунизму и советской идее, правилен. Казаков, по крайней мере огромную их часть надо будет рано или поздно истребить, просто уничтожить физически…»

Запрещалось само слово «казак», ношение традиционной формы. За нарушение — расстрел. Станицы переименовывали в волости, хутора — в села (Цимлянская стала Свердловском, Константиновская — городом Розы Люксембург). Казаков облагали крупной контрибуцией, отбирали подчистую продовольствие, обрекая на голодную смерть. Тут же покатились расправы. В 1931 году Шолохов писал Горькому: «Не сгущая красок, я нарисовал суровую действительность, предшествующую восстанию, причем сознательно упустил факты, служившие непосредственной причиной восстания, например, бессудный расстрел в Мигулинской 62 казаков-стариков или расстрелы в Казанской и Шумилинской, где количество расстрелянных в течение 6 дней достигло 400 с лишним человек».

Очевидцы рассказывали: «Смертные приговоры сыпались пачками. Расстрелы производились часто днем на глазах у всей станицы по 30–40 человек сразу, причем осужденных с издевательствами, с гиканьем и криками вели к месту расстрела. На месте расстрела осужденных раздевали догола, и все это на глазах у жителей. Над женщинами, прикрывавшими руками свою наготу, издевались и запрещали это делать». «Беззаконным реквизициям и конфискациям счет нужно вести сотнями тысяч. Население стонало от насилий и надругательств. Нет хутора и станицы, которые не считали бы свои жертвы красного террора десятками и сотнями. Дон онемел от ужаса…»

В Урюпинской казнили по 60–80 человек в день. В Вёшенском соборе устроили позорное «венчание» 80-летнего священника с кобылой. В Морозовской комиссар Богуславский убивал людей собственноручно. Позже нашли двести изуродованных трупов со следами истязаний — мужчин, женщин, детей. У члена Реввоенсовета армии Якира действовал «собственный» карательный отряд из 530 китайцев — уничтожил 8 тысяч человек. Но перебить всех казаков было трудно, и предусматривались иные меры. Член РВС фронта Сокольников требовал «немедленно приступить к постройке и оборудованию концентрационных лагерей». Его коллега Сырцов телеграфировал в Вёшенскую: «Приготовьте этапные пункты для отправки на принудительные работы в Воронежскую губернию, Павловск и другие места всего мужского населения в возрасте от 18 до 55 лет… За каждого сбежавшего расстреливать пятерых».

Геноцид на Дону получил широкую известность благодаря роману Шолохова. Но осуществлялся он во всех казачьих областях! На Тереке бойню устроили еще раньше, в октябре-ноябре 1918-го, натравили «революционных» горцев резать казаков. На Урале бесчинствовал нарком внутренних дел Петровский, ставил задачу: «С казачеством нужно покончить». Впоследствии уполномоченный из Москвы Ружейников, прибывший в Уральск специально для исправления «перегибов», выпустил из тюрем 2 тысячи казаков как невинно арестованных. А скольких не выпустил? И сколько уже лежало в земле? Геноцид обрушился и на Оренбургское, Астраханское казачество. Даже на казачьи части, сражавшиеся на стороне красных! Так, была расформирована и подверглась репрессиям кубанская бригада Кочубея.

Но и результат стал одинаковым — на Дону, Урале, Тереке, в Оренбуржье. В разных местах, независимо друг от друга, заполыхали восстания. Сначала красное командование не придало этому большого значения. Оно уже успело разоружить казаков, а похожие бунты крестьян научилось подавлять быстро и легко. Но казаки-то были воинами! Привычными к спайке, к самоорганизации. Сами формировали сотни и полки, выбирали командиров. Громили палачей внезапными налетами, добывали в боях оружие. В Москве спохватились и заговорили об «ошибках». 16 марта, в день смерти Свердлова, ЦК партии отменил директиву о геноциде. Однако на деле он все равно продолжался. Теперь — под предлогом подавления восстания.

В приказе №100 от 25 мая 1919 года Троцкий писал: «Солдаты, командиры и комиссары карательных войск!.. Гнезда бесчестных изменников и предателей должны быть разорены. Каины должны быть истреблены. Никакой пощады к станицам, которые будут оказывать сопротивление!..» Как видим, слово «каратели» отнюдь не было ругательным! Ему придавали героический оттенок. Создавались специальные команды факельщиков, жгли хутора и станицы, население истреблялось. Кстати, сваливать все преступления на личные инициативы Троцкого, Свердлова и примыкавшей к ним группировки было бы совершенно некорректно. Документы показывают, что и Ленин был в курсе «расказачивания». Он отнюдь не возразил на приведенный выше доклад Рейнгольда, что «казаков, по крайней мере огромную их часть надо будет рано или поздно истребить». И даже после формальной отмены свердловской директивы Владимир Ильич не намеревался давать казакам реальных послаблений.

20 апреля Ленин телеграфировал Сокольникову: «Верх безобразия, что подавление восстания казаков затянулось». 24 апреля разъяснял ему: «Если Вы абсолютно уверены, что нет сил для свирепой и беспощадной расправы, то телеграфируйте немедленно. Нельзя ли обещать амнистию и этой ценой разоружить? Посылаем еще двое командных курсов». О том же Ленин писал Склянскому (заместителю Троцкого), Луначарскому — послать на Дон дополнительные войска, побольше чекистов, двинуть «массовое переселение на Дон из неземледельческих мест для занятия хуторов». Только 3 июня, когда не помогли ни карательные отряды, ни обманные амнистии, Владимир Ильич заговорил о мелких уступках. Указывал Реввоенсовету Южного фронта: «Держите твердо курс в основных вопросах и идите навстречу, делайте поблажку в привычных населению архаических пережитках» — речь шла лишь о снятии табу со слов «казак», «станица», а также о разрешении носить штаны с лампасами…

Но было уже поздно. Казаки большевикам больше не верили. Дон, Кубань, Терек, Урал, Оренбуржье выпали из-под советского влияния. Это сломало и Южный, и Восточный фронты. Вместо окончания Гражданской войны раскрутился новый ее виток. Пролились новые моря крови. А казачий геноцид, по оценкам современных исследователей, унес свыше миллиона жизней. Хотя подобные оценки остаются весьма приблизительными. Кто их считал — убитых и замученных?

Однако остается открытым вопрос о причинах чудовищного преступления. Чтобы понять их, надо коснуться глобальных планов большевиков. Какое светлое будущее они намеревались строить? Если мы обратимся к изначальным проектам «военного коммунизма», то увидим — намечалось кардинально переделать не только государство, но и людей. Перечеркивалась вся прежняя история России, ее культура. Перечеркивалась преемственность с Российской империей. Но именно казачество в такие проекты не вписывалось. Оно строго и бережно хранило традиции — исторические, воинские, культурные. Невзирая на различия в политических взглядах, казаки всегда были патриотами. Они в свое время формировали Российскую империю, и пояс казачьих войск по границам как бы скреплял ее. Ну, а ко всему прочему, они во все времена называли и осознавали себя «воинами Христовыми». Призванными не по мобилизациям, а самим Господом. Казак — воин всегда. Его служба — от рождения до смерти. Служба Отечеству. Даже те казаки, кто принимал сторону красных, изобретали для себя особый «казачий большевизм». Сберегали привычный уклад жизни, не отрекались от веры в Бога. В общем, для социальных экспериментов оказывались совершенно неподходящим материалом. А в процессе превращения России в «растопку» неизбежно стали бы камнем преткновения. Следовал вывод — не лучше ли их совсем уничтожить?..

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Когда Россию захватили (Владимир Солоухин)

Когда Россію захватили
И на ​растлѣнье​ обрекли,
Не ​всѣ Россіи измѣнили,
Не ​всѣ​ въ предатели пошли.

И забивались тюрьмы ​теми​,
Въ ​комъ​ были живы долгъ и честь.
Ихъ поглощали мракъ и темень,
Имъ ни числа, ни мѣры нѣсть.

Стрѣляли гордыхъ, добрыхъ, честныхъ,
Чтобъ, захвативъ, упрочить власть.
Въ глухихъ подвалахъ повсемѣстно
Кровища русская лилась.

​Всё​ для захватчиковъ годилось —
​Вранье​ газетъ, обманъ, подлогъ.
Когда бы раньше я родился,
И я бъ тогда погибнуть могъ.

Когда, вселяя тѣнь надежды,
Наперевѣсъ неся штыки,
Въ почти сіяющихъ одеждахъ
Шли Бѣлой Гвардіи полки,

А пулеметы ихъ косили,
И кровь хлестала, какъ вода,
Я могъ погибнуть за Россію,
Но не было меня тогда.

Когда (ахъ, просто какъ и мудро),
И день и ночь, и ночь и день
Крестьянъ везли въ тайгу и тундру
Изъ всѣхъ россійскихъ деревень,

Отъ всѣхъ черемухъ, липъ и кленовъ,
Отъ рѣчекъ, льющихся свѣтло,
Чтобы пятнадцать милліоновъ
Крестьянъ россійскихъ полегло,

Когда, чтобъ кость народу кинуть,
Назвали это «перегибъ»,
Я — русскій мальчикъ — могъ погибнуть,
И лишь случайно не погибъ.

Я тотъ, кто, какъ ни странно, вышелъ
Почти сухимъ изъ кутерьмы,
Кто уцѣлѣлъ, остался, выжилъ
Безъ лагерей и безъ тюрьмы.

Что жъ, вспоминать ли намъ подъ вечеръ,
Въ ​передзакатный​ этотъ часъ,
Какъ, души ​русскіе​ калѣча,
Подонковъ дѣлали изъ насъ?

Иль противостоя ​железу​,
И мраку противостоя,
Осознавать свѣтло и трезво:
Приходитъ очередь моя.

Какъ волку, вырваться изъ круга,
Ни чувствъ, ни мыслей не тая.
Прости меня, моя подруга,
Настала очередь моя.

Я поднимаюсь, какъ на брустверъ,
Но фонѣ трусовъ и хамья.
Не надо ​слезъ​, не надо грусти —
Сегодня очередь моя!

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

 

 

ИЗЪ СТАТЬИ «Почему мы непримиримы к большевикам?» Генерал-лейтенант Евгений Карлович Миллер.

«…Война разразилась въ 1914 году, и послѣ тяжкихъ испытаній русская армія къ веснѣ 1917 года стояла во всеоружіи, готовая однимъ мощнымъ ударомъ завершить войну блестящей побѣдой надъ истомленнымъ врагомъ. Но ​вскормленные​ завистниками и традиціонными врагами Россіи революціонеры и ​купленные​ Германіей большевики не дали осуществиться блестящему апоѳеозу и сокрушили ​всё​, ​всё​ повергли въ прахъ, ​всё​, что ​веками​ создавалось усиліями лучшихъ русскихъ людей подъ руководствомъ Россійскихъ императоровъ, ​всё​ нынѣ уничтожено.

Не «одного изъ малыхъ сихъ», а ​вѣсь​ русскій рабочій и деревенскій людъ большевики соблазнили громкими обманными словами «рабоче-крестьянская власть», во славу которой звѣрски убили Царя-Мученика и всю Его Семью; «Вся земля — крестьянамъ» и т. д., играя на самыхъ низменныхъ инстинктахъ человѣческой природы; мало того, ​они​ дѣлаютъ ​всё​, чтобы вынуть душу изъ русскаго народа и, разоривъ его матеріально дотла, до голодной смерти и людоѣдства, довели его въ моральномъ отношеніи до полнаго одичанія, когда человѣкъ человѣку сталъ волкомъ. Въ Россіи нельзя встрѣтить ​улыбающегося​ лица, въ Россіи говорятъ только шепотомъ, въ Россіи вы не услышите смѣха, — вотъ что говорятъ намъ не ​подкупленные​ большевиками иностранцы-свидѣтели. Православная ​вѣра​, родина, семья — вотъ тѣ три устоя, на которыхъ русскій народъ строилъ свою жизнь, свое государство. И имъ совѣтская власть, олицетворенная коммунистами, объявила безпощадную войну. Въ моей душѣ сейчасъ живутъ три чувства — безграничная ненависть къ большевикамъ, правящимъ Россіей, надежда, что мнѣ придется участвовать въ сверженіи ихъ власти и ​вѣра​ въ грядущее возрожденіе Россіи. Я не могу примириться съ большевиками ни какъ съ людьми, коммунистами, ни какъ съ государственной властью въ Россіи, потому что нѣтъ ни одного вопроса моральнаго, политическаго или экономическаго характера, какъ во взаимоотношеніяхъ людей между собой, такъ и въ отношеніяхъ правительственной власти къ населенію и обратно, по которымъ взгляды, ​проводимые​ совѣтской властью въ жизнь, не стояли бы въ полномъ противорѣчіи съ ​темъ​, ​чѣмъ​ жила Россія въ теченіе вѣковъ и что привело ​её​ къ величію, славѣ и благосостоянію…»

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

 

 

 

Памятникъ Александру III въ Москвѣ

Установить памятникъ Александру III въ Москвѣ было рѣшено вскорѣ послѣ смерти самодержца въ октябрѣ 1894 года. По указанію императора Николая II въ декабрѣ того же года былъ организованъ комитетъ по сооруженію скульптуры, его главой царь назначилъ великаго князя Сергѣя Александровича. По всей странѣ объявили конкурсъ на лучшій проектъ монумента, на сборъ средствъ для его установки также открыли подписку, по итогамъ которой было собрано около 2,5 милліона рублей. Первое мѣсто въ конкурсѣ заняла работа скульптора Александра ​Опекушина​ — автора памятника Пушкину въ Москвѣ.

Главнымъ архитекторомъ былъ назначенъ московскій зодчій Александръ Померанцевъ, главнымъ инженеромъ — архитекторъ Карлъ ​Грейнертъ​. Въ работѣ надъ монументомъ также приняли участіе архитекторы Франц Когновицкій и Ѳома Богдановичъ-​Дворжецкій​. По предложенію историка Ивана Цвѣтаева мѣстомъ для установки памятника выбрали площадку передъ храмомъ Христа Спасителя на Пречистенской набережной, на которой раньше стояла церковь Всѣхъ Святыхъ въ Чертолье. Строительство монумента продолжалось съ 1900 по 1912 годъ.

Торжественное открытіе монумента въ присутствіи представителей всѣхъ сословій и членовъ императорской семьи состоялось 30 мая 1912 года. Въ 8 часовъ утра съ ​Тайницкой​ башни прозвучали пять пушечныхъ выстрѣловъ. Въ 10 часовъ у входа въ храмъ Христа Спасителя начался крестный ходъ во главѣ съ московскимъ митрополитомъ Владиміромъ, императоромъ Николаемъ II, его матерью Маріей Ѳедоровной и женой Александрой Ѳедоровной. Послѣ 360 праздничныхъ выстрѣловъ и исполненія Преображенскаго марша со скульптуры сняли покрывало, митрополитъ Владиміръ окропилъ монументъ святой водой и провозгласилъ многолѣтіе россійскому войску и вѣрноподданнымъ.

Къ монументу было возложено 86 вѣнковъ, включая вѣнки отъ 80 россійскихъ и зарубежныхъ депутацій. Послѣ осмотра памятника членами императорской фамиліи товарищъ предсѣдателя комитета по сооруженію памятника гофмейстеръ Александръ ​Булыгинъ​ прочиталъ текстъ акта о передачѣ монумента въ ​веденіе​ московскаго городского управленія. Вечеромъ городъ и скульптура были иллюминированы. У скульптуры выставили круглосуточный почетный караулъ изъ воиновъ-ветерановъ.

Принятый послѣ Октябрьской революціи ленинскій планъ монументальной пропаганды предусматривалъ сносъ памятниковъ царскаго режима. Декретъ ​СНК РСФСР «О памятникахъ Республики» отъ 12 апрѣля 1918 года постановилъ замѣнить ихъ статуями въ честь дѣятелей революціи. Скульптура Александру III считается однимъ изъ первыхъ памятниковъ, уничтоженныхъ въ ходѣ этой кампаніи. Демонтажъ монумента начался 17 іюля 1918 года. Работами руководилъ помощникъ народнаго комиссара имуществъ республики, членъ комиссіи по охранѣ памятниковъ искусства и старины ​Моссовѣта​ архитекторъ Николай ​Виноградовъ​. За уничтоженіемъ памятника также слѣдилъ первый предсѣдатель ​СНК РСФСР Владиміръ Ленинъ.

Памятникъ Александру III въ Москвѣ Монархия

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Памятникъ Александру III въ Москвѣ Монархия

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Памятникъ Александру III въ Москвѣ Монархия

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Памятникъ Александру III въ Москвѣ Монархия

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+

https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

КОНТРПРОПАГАНДА. Выпуск 10. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ КАК ПЕРЕДОВАЯ СТРАНА

Контрпропаганда, выпуск десятый: развенчивая мифы врагов Русского народа о государстве русских — Российской Империи…

Прости нас, Государь!

На протяжении ста лет проклятая Богом и людьми совдепия выдумывает всё новые и новые сказки о том, как якобы плохо жилось русским и другим народам при Царской власти, но время идёт и правда неумолимо открывается, всё больше людей перестают быть советскими, просыпаясь однажды русскими, ибо генетическую память оставшихся в живых после чудовищных экспериментов большевистских садистов не изменить, ведь Русский народ — великая нация, способная возродиться в любой момент!

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

 

Забытые герои Великой войны: Николай Кокорин

16 мая 1917 г. сразу пять немецких истребителей напали на один русский самолёт. Лётчик мужественно оборонялся, но силы были слишком неравны, неприятельская пуля пробила ему грудь, навсегда оборвав полёт русского аса…

Николай Кириллович Кокорин родился 20 мая 1889 г. в деревне Лом Казанского уезда Казанской губернии в крестьянской семье. Окончив церковно-приходскую школу, он в 1910 г. вступил рядовым в Вислинскую речную минную роту. Годом позже смелый и быстро всему обучающийся солдат был направлен в Офицерскую школу авиации, а затем в Севастопольскую лётную школу. Её Николай окончил в 1914 г. и сразу получил назначение в 4-й корпусной авиаотряд. Регулярно выполняя рискованные разведывательные полёты, Кокорин уже в марте 1915 г. получил свой первый Георгиевский крест.

Об одном из таких полётов в официальном донесении сообщалось: «…лётчик-наблюдатель 4-го корпусного авиаотряда Подпоручик Белокуров с лётчиком Унтер-офицером Кокориным, производя на аппарате «Моран-Парасоль» разведку глубокого тыла противника и будучи вооружёнными только револьверами, при встрече с неприятельским «Альбатросом», направляющимся в нашу сторону, вступили с ним в бой, вынудили его повернуться в своё расположение и, несмотря на рану в лицо, полученную Подпоручиком Белокуровым, продолжали полёт до тех пор, пока не выполнили задание до конца».

В том же 1915 г. он переквалифицировался в истребители и, показав отличные результаты, в 1916 г. был уже полным Георгиевским кавалером. Всего за свой недолгий боевой путь отважный лётчик заслужил шесть георгиевских наград – четыре солдатских креста, офицерский орден и Георгиевское оружие. Примечательно, что как и первый Георгиевский крест, три последующих были получены Кокориным за разведывательные полёты:
3 ст. — «за самоотверженные разведки в апреле, мае, июне месяце 1915 г., и за то, что смело и отважно производил полеты над позицией противника и в его тылу, произведя разведку, доставлял ценные сведения о противнике, метал бомбы в различного рода цели, каждый раз летая под беспрерывным и ожесточенным огнём противника; два раза возвращался с пробитым осколками снарядов самолетом»;
2 ст. — «за разведки и бомбометания в течение августа, сентября и октября месяца 1915 г., и за то, что… во время своих разведок, находясь в тылу противника и держась в воздухе до 5 часов непрерывно, старший унтер-офицер Кокорин давал возможность наблюдателю детально расследовать наблюдаемый район и отметить скопление и передвижения противника. Кроме того, за свои разведки сбросил с самолета 13 бомб и одна из них 19 сентября 1915 г., по сведениям пленных, попала в походную кухню противника»;
1 ст. — «за боевые разведки тыла противника и бои с немецкими самолетами в течение апреля месяца 1916 г., и за то, что 20-го марта сего года летчиком Кокориным был совершен полет в м. Свенцяны для обследования тыла противника. Во время всего полета над расположением противника (более 100 верст) был обстреливаем сосредоточенным огнём его артиллерии, снарядами которой сделано 7 пробоин в аппарате и сломан лонжерон крыла, но несмотря на это, мужественно выполнил свою задачу, дал возможность своему наблюдателю подробно обследовать тыл противника и кроме того сам лично, несмотря на особенно сильный огонь над Свенцянами, заметил узкоколейную железную дорогу противника, снизился и убедившись в этом точно, определил её направление».
Первый сбитый Кокориным самолёт принёс ему Георгиевское оружие. Как следует из приказа, 12-го ноября 1916 г. лётчик, «взлетев на самолете системы «Ньюпор», встретил в нашем расположении немецкий самолет и решительно двинулся на него в атаку. Заметив это, с немецкого самолета был открыт пулеметный огонь, но, невзирая на явную опасность быть сбитым, подпоручик Кокорин подошел к самолету противника на весьма короткое расстояние и только тогда, в свою очередь, открыл пулеметный огонь, ранил немецкого летчика и заставил самолет противника опуститься в нашем расположении».

20 декабря точной очередью из пулемёта Кокорин поразил экипаж немецкого самолёта, вылетевшего на перехват русской авиагруппы. За этот бой он получил орден Св. Георгия Победоносца. Спустя два дня, им был сбит австрийский «Альбатрос».

Меткий стрелок, Николай Кириллович расстрелял из пулемёта ещё один вражеский экипаж, после чего самолёт рухнул на землю. Командующий авиацией генерал В.М. Ткачёв неслучайно называл Кокорина «грозой немцев».
Всего русский ас успел сбить 8 неприятельских машин, пока не пал жертвой развёрнутой на него охоты. Гроб и винт от самолета, на котором он разбился, были доставлены в его родное село. Винт был установлен на могиле Николая Кирилловича. Увы, в годы советской власти кладбище со всеми могилами и памятниками было уничтожено.

Е. Фёдорова

для Русской Стратегии

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

Потом они каялись в клевете на Царя…

Демократические СМИ продолжают повторять избитые революционные мифы и клевету о Государе Мученике и его семье. Между тем, немало бывших революционеров и либералов, клеветавших на Царя, покаялись в своей слепоте.

И.Ф. НАЖИВИН
Автор многочисленных романов, в которых клеймил монархический государственный строй

«В дни моей молодости хороший тон непременно требовал от молодого человека роли «сознательной личности» и «борьбы за народ». В ряды этих – увы!, мало-сознательных личностей становились тогда не только представители буржуазии, как я – (мы все знаем имена Рябушинских, Третьяковых, Коноваловых, Саввы Морозова и пр.), но и аристократы, как кн. П.А. Кропоткин, гр. Л. Толстой, князья Шаховские, кн. Хилков, Чертков, Чичерин и пр. Потом к ним примкнули даже и великие князья…

Красная одурь росла как на дрожжах; русский человек непременно требовал себе «неба в алмазах». Заболел этой общественной оспой и я. Неба в республиканских и социалистических алмазах хотел и я. Войдя в общественную жизнь в качестве писателя, я не замедлил, понятно, устроить России «вселенскую смазь»: только мы – «передовики», можем устроить ее дела, а все, что не с нами, подлежит анафеме и должно быть брошено на историческую свалку. Первая революция 1905 г. очень охладила мои революционные устремления, а вторая 1917 г. и совсем подсекла их в корне навсегда. Но разбег все же владел еще мною и я смотрел на деятелей «старого режима» с неприязнью. К великому моему сожалению, в их число попал и Государь Николай II.

Но, исследуя для своих романов наше прошлое, я все более и более убеждался, что он совсем не был ни глупым, ни безвольным. «Глуп» он был только потому, что не разделял наших заблуждений, а безвольным представляли мы его потому, что он не только ни в малейшей степени не обладал нашим основным и тяжким пороком – самоуверенностью («мы всё знаем»), но наоборот, был беспредельно скромен. Частые беседы с Л.Д. Корсаковым, которому случалось близко видеть жизнь Царского, окончательно убедили меня в том, что мы, «общественники», были непроходимыми ослами (один Милюков с его подлой «глупостью или изменой» чего стоит!, – и что на нас лежит ответственность за гибель несчастной, затравленной нами царской семьи.

Я посвятил этой страшной трагедии нашей целый том «Уставшая Царевна». Но когда-то он в наше смутное время еще выйдет! А смерть не ждет: мне уже 65; и потому, не откладывая дела, я считаю долгом своей совести теперь же покаяться в своей грубой и жестокой общественной ошибке: не Царь был виноват перед нами, а мы перед ним, за нас пострадавшим.

За нашу ошибку мы пострадали очень строго, но все же нет тех страданий, которыми мы могли бы до конца искупить наше преступное легкомыслие и смыть с наших рук и душ кровь наших жертв, бедного Государя и его близких.

Я очень прошу моих читателей, если они встретят в моих томах суровые отзывы о погибшем Государе, Государыне и их близких, истолковывать эти мои грехи в свете этого письма «всем»: я виноват в этой ужасной ошибке и готов еще и еще искупать ее, как мне укажет суровый Рок».

25 апр. 1939 г.

(Цит. по: «Часовой». 1951. № 304; «Вестник Храма-Памятника». 1981. № 241)

И.И. БУНАКОВ-ФОНДАМИНСКИЙ
Один из лидеров террористической организации социалистов-революционеров

Московская государственность покоилась не на силе и не на покорении властью народа, а на преданности и любви народа к носителю власти. Западные республики покоятся на народном признании. Но ни одна республика в мире не была так безоговорочно признана своим народом, как самодержавная Московская монархия. Левые партии изображали царскую власть, как теперь изображают большевиков. Уверяли, что «деспотизм» привел Россию к упадку. Я, старый боевой террорист, говорю теперь, по прошествии времени – это была ложь. Никакая власть не может держаться столетиями, основываясь на страхе. Самодержавие – не насилие, основа его – любовь к царям. Ведь Россия – государство Востока. Монархия была теократией. Царь – Помазанник Божий. И никогда не было восстаний против царя. Не только в Московский период, но и в императорский – царь был почти Бог».

(Из речей на собраниях газеты «Дни», общества «Зеленая лампа» и эмигрантов-социалистов в Париже в 1927-1929 г. – Цит. по: «Двуглавый Орел». 1929. № 25. С. 1186.)

Завершим эту подборку общими покаяниями нескольких известных февралистов за их антимонархическую революцию. Их слова опровергают расхожие мнения либеральных демократов, что большевики «исказили завоевания прогрессивного свободолюбивого Февраля».

С.П. МЕЛЬГУНОВ
Член Оргкомитета Народно-социалистической партии, назначен Временным правительством уполномоченным по обследованию архивов и разработке политических дел

«Представление о Николае II приходится сильно изменить после всего того, что теперь опубликовано. Несомненно, сильно преувеличено и представление о совершенно исключительном политическом влиянии находящегося при дворе «Друга» [Распутина]. Правая общественность грозно внушала: пошатнется власть царская и погибнет Россия, разодранная партийными распрями. Увы! она пока в значительной степени оказалась правой, как прав был и тот народоволец [Л.А. Тихомиров], который сменил вехи и который записал в свой дневник: «монархия идет к гибели, а без монархии у нас лет 10 неизбежная резня».

Никакая стихия не может оправдать тех, кто в революционную бурю взялись вести государственный корабль. Они все на первых порах, сознательно или безсознательно, потакали стихии и курили фимиам великой безкровной революции. Переворот дезорганизовывал, а не организовывал победу».

(Мельгунов С. На путях к дворцовому перевороту. Париж. 1931. С. 61-63, 225).

КНЯЗЬ Г.Е. ЛЬВОВ
Первый министр-председатель Временного правительства

Он «до самого своего конца во всем винил главным образом себя: «Ведь это я сделал революцию, я убил царя и всех… всё я»… говорил он в Париже другу своего детства Екатерине Михайловне Лопатиной-Ельцовой».

(Цит. по: Степун Ф. Бывшее и несбывшееся. Нью-Йорк. 1956. Т. II. С. 32).

П.Н. МИЛЮКОВ
Лидер кадетской партии, министр первого Временного правительства

После его удаления из Временного правительства весной 1917 г. он сказал в обращении к своим единомышленникам:

«В ответ на поставленные вами вопросы, как я смотрю на совершенный нами переворот, я хочу сказать – того, что случилось, мы, конечно, не хотели. Мы полагали, что власть сосредоточится и останется в руках первого кабинета, что громадную разруху в армии остановим быстро, если не своими руками, то руками союзников добьемся победы над Германией, поплатимся за свержение царя лишь некоторой отсрочкой этой победы. Надо сознаться, что некоторые, даже из нашей партии, указывали нам на возможность того, что произошло потом. Конечно, мы должны признать, что нравственная ответственность лежит на нас.

Вы знаете, что твердое решение воспользоваться войной для производства переворота было принято нами вскоре после начала войны, вы знаете также, что наша армия должна была перейти в наступление, результаты коего в корне прекратили бы всякие намеки на недовольство и вызвали бы в стране взрыв патриотизма и ликования. Вы понимаете теперь, почему я в последнюю минуту колебался дать свое согласие на производство переворота, понимаете также, каково должно быть мое внутреннее состояние в настоящее время. История проклянет вождей так называемых пролетариев, но проклянет и нас, вызвавших бурю.

Что же делать теперь, спросите вы. Не знаю, то есть внутри мы все знаем, что спасение России – в возвращении к монархии, знаем, что все события последних двух месяцев явно доказывают, что народ не способен был принять свободу, что масса населения, не участвующая в митингах и съездах, настроена монархически, что многие и многие голосующие за республику делают это из страха. Все это ясно, но признать этого мы не можем. Признание есть крах всего дела, всей нашей жизни, крах всего мировоззрения, которого мы являемся представителями».

(Цит. по: Покаянное письмо П.Н. Милюкова // Русское Воскресе­ние. Париж. 1955. 17 апр. С. 3).

Ф.А. СТЕПУН
После Февральской революции был начальником Политуправления Военного министерства

Он описывает в поздних воспоминаниях, как его вместе с другими революционерами разместили в комнатах Большого дворца: «Душе было смутно и нехорошо: пребывание в царских покоях устыжало, словно я кого-то обокрал и не знаю, как бы спрятать краденое, чтобы забыть о краже…» «Чья вина перед Россией тяжелее – наша ли, людей «Февраля», или большевицкая – вопрос сложный…».

(Степун Ф. Бывшее и несбывшееся. Нью-Йорк. 1956. Т. II. С. 154, 7).

А.В. ТЫРКОВА-ВИЛЬЯМС
Одна из организаторов кадетской партии, участник Февральской революции

«Когда упала корона, многие с изумлением заметили, что ею заканчивался, на ней держался центральный свод русской государственности. Заполнить опустошение оказалось не под силу кадетам».

(Цит. по: «Грани». 1980. № 130. С. 118).

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

В Твери сторонники ГУЛАГА добиваются уничтожения граффити с Солженицыным (Видео)

В начале октября в Твери на одном из многоэтажных домов по Смоленскому переулку появился огромный портрет-граффити русского писателя Александра Солженицына. Под портретом цитата-название публицистического эссе Александра Исаевича, обращённое к советской интеллигенции в 1973 году, «Жить не по лжи!». Вскоре, в процессе очередной работы над граффити, его автора — известного тверского художника Виктора Лебедева (Джокера) — задержали прямо во время нанесения рисунка.

Как отмечает местная газета «КП-Тверь», «никто не ожидал, что спустя 45 лет после опубликования эссе мохнатая гидра сталинизма выползет из подворотни и даст бой, прикрывшись законами современной России. Ветеран войны, фронтовик, кавалер орденов и медалей, узник ГУЛАГа, лауреат Нобелевской премии Александр Солженицын даже в вынужденном изгнании думал о России, думал, как её обустроить, как скинуть ярмо коммунистической отравы, вогнавшее жало в самое сердце страны. И когда, казалось бы, всё, когда Солженицына изучают в школах, смердящая тень колымских надзирателей выползла из небытия в Твери, у здания, где к 100-летию писателя молодой художник решил создать его портрет. Уже в первые дни своего существования граффити вызвало массу негодований у местных жителей. На Виктора Джокера составили протокол в полиции, а общественность разделилась на сторонников и противников уличного искусства. Целый месяц воинствующие жильцы собирали подписи против сохранения портрета Солженицына на стене их дома, а кто-то даже оставил под рисунком надписи «предатель» и «иуда», вот только проблему эти возмущения не решили. Граффити по-прежнему оставалось нетронутым. Тогда к всеобщим недовольствам подключился один из тверских коммунистов, возможно, тот самый, для кого отсутствие ГУЛАГа — досадная потеря, депутат Законодательного Собрания Андрей Истомин. Направив запрос в администрацию, он получил ответ от заместителя главы администрации Твери Любови Огиенко, в котором обещали принять меры «по устранению графического изображения А.И. Солженицына». Да к тому же Виктора Джокера обязали явиться для составления протокола об административном нарушении и выплаты штрафа. Однако художник и его единомышленники не собираются так просто сдаваться. Сейчас инициативная группа собирает подписи для обращения в том числе и в администрацию Президента РФ. Ведь ситуация складывается действительно довольно странная.

В Москве к 100-летию со дня рождения Солженицына (11 декабря 2018 года) по указу главы государства собираются открыть новый памятник известному русскому писателю и общественному деятелю, в то время как в Твери граффити с его портретом позорно, если не сказать трусливо, убирают. Как сообщает пресс-служба администрации города Твери, точное решение по судьбе рисунка будет принято только после общего легитимного собрания собственников дома № 32. Ведь именно их слово будет решающим в данной ситуации. Кстати, «Комсомолка» уже провела опрос жильцов и результат оказался не в пользу противников Солженицына. Вот ведь незадача — в городе немало стеновых граффити, и никто их убирать не собирается. Добавьте к этому памятник Ленину. Стоит, хотя наверняка немало тех, кому он не нравится, но и его не убирают. Так кому же помешал Александр Солженицын? Или принцип «жить не по лжи» — это выше нашего понимания?».

И действительно, удивительно, вроде бы мы избавились от ярма коммунизма, нет уже СССР, но дело большевизма продолжает жить. В том числе и благодаря нынешней власти, которая сначала вернула советский гимн, затем начала считать Сталина «эффективным менеджером», далее из учебников истории стали вымарывать сведения о сталинских репрессиях и преступлениях советского режима, ну а позже это все закончилось «культом Победы» и тоннами просталинской макулатуры в книжных магазинах вкупе с потоками славословия, льющегося из экранов телевизоров, настроенных на кнопки центральных государственных каналов.

Так стоит ли удивляться, что стукачество нынче в моде? Детей со школьной скамьи водят на мероприятия в честь вертухаев, прислуживавших в сталинских лагерях, школьники вместе с «ветеранами-чекистами» открывают памятники палачу Дзержинскому. Вот, в итоге, мы и дошли до того, что граффити с нобелевским лауреатом Солженицыным вызывает отторжение.

Интересный факт — один из самых активных участников сопротивления данному граффити — жилец этого же дома экс-прокурор советских времен Андрей Чугуевский, засыпавший жалобами всевозможные инстанции, брат его отца исчез во время репрессий без суда и следствия.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

 

 

ПРАВДУ НАДО ЗНАТЬ! Комиссар смерти

Коммунисты выдвинули в рамках конкурса «Великие имена России» палача Ивана Папанина, лично убившего огромное число русских людей

Как сообщалось, в рамках конкурса «Великие имена России» проходит голосование за переименование аэропортов городов страны.

«В Мурманске один из вариантов — Император Николай II, а другой кандидат — участник красного террора в Крыму — Иван Папанин, — написал на редакционную почту «Русской народной линии» неравнодушный читатель Виктор Александрович Онищенко. — Важен каждый голос. Предлагаю присоединиться и поддержать голосование. Распространить информацию. Ссылка на проект».

«Мы столкнулись с очень сильным сопротивлением коммунистов, — отметил он. — За последние сутки Папанин получил 7000 голосов и почти догнал Государя. Истерика комми поднялась до небес. Они готовы буквально на все, только чтобы аэропорт не был назван в честь Императора. Авторизоваться можно через соц. сети или номер телефона. Так сделано, чтобы не было накрутки голосов и каждый выбор был однозначно привязан за человеком. Хотя, как стало известно позже, система не сопоставляет разные виды авторизации. Есть возможность 3 раза проголосовать — через номер телефона, ВК и Одноклассники».

На историко-публицистическом форуме автор Альберт Максимов написал заметку о «кровавом» Иване Папанине: «Этот добрый и веселый человек сразу же после освобождения Крыма от армии Врангеля был комендантом Крымской ЧК. Комендантов ЧК еще называли «комиссарами смерти», ведь именно в их обязанности входило исполнение смертных приговоров и руководство расстрелами. А в те месяцы, когда самоотверженно «трудился» Папанин, в Крыму было уничтожено более ста тысяч человек. Простите, оговорился, согласно утверждению Ивана Дмитриевича многие уничтоженные чекистами люди людьми не были — это были «звери, по недоразумению называвшиеся людьми». А раз так, то уничтожение этих двуногих существ (офицеров, чиновников, гимназистов, а также членов их семей — а разве дети зверей люди?) дело нужное и крайне важное.

Впрочем, не всех попавших в ЧК расстреливали. Некоторых топили или заживо закапывали. Любимая начальница Папанина, его ангел-хранитель (так ее назвал сам Папанин) Розалия Самойловна Землячка (Залкинд) говорила: «Жалко на них тратить патроны, топить их в море». Вот и грузили мужчин, женщин, стариков, детей на баржи и топили в море, а для гарантии привязывали камень к ногам или на шею. Долго еще после этого у крымских берегов сквозь чистую морскую воду можно было видеть сотни стоячих мертвецов. Кто смотрел фильм «Мы из Кронштадта», наверное, помнят сцену такой вот казни матросов и мальчика-юнги. Только на самом деле все было совсем наоборот, не белые топили красных, а чекисты под командованием землячек и прочих комендантов ЧК изощренно убивали людей. Зверей, по ихнему.

А Землячка, говорят, устав от бумажной работы, любила сама приводить казни в исполнение, сидя за пулеметом. Папанин же, по его утверждению, был для нее «вроде крестника». Уважал он ее, очень и очень. Писал впоследствии, что Землячка была «на редкость чуткой, отзывчивой женщиной». Да, «удивительным человеком была Землячка. Она не успевала заботиться о людях»».

Этот «»совестливый и гуманный человек» не только видел и знал, что творилось в застенках ЧК, — говорится далее в материале, — но и сам возглавлял машину смерти, машину массового геноцида. Во-вторых, о событиях своего кровавого участия в массовых убийствах невинных людей мог написать, ведь времена уже менялись. Ни в какую «лагерную пыль» знаменитого Папанина в брежневские времена не превратили бы. А в-третьих, он и не молчал: в 1977 году написал книгу воспоминаний «Лед и пламень», где с большим пафосом рассказал о своей работе комендантом ЧК. И расхваливал на разные лады Землячку-Залкинд, по сравнению с которой отъявленные каратели-эсэсовцы выглядят просто ангелочками. Откуда же взялся на земле этот человечек?»

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

Где же совесть?

Недавно Русское просветительское общество им. Императора Александра III выпустило листовку «Кто твой герой?», противопоставив в ней русского героя Колчака палачу русских Урицкому. Листовка, конечно, не была неким «голосованием», хотя и была так воспринята некоторыми. Просто наглядным образчиком из серии «герой здорового человека и герой нравственного выродка». Казалось бы, всё очевидно, не может быть никаких дискуссий в русском сообществе. Но…

Будучи человеком иногда неленивым я внимательно отследил комменты в разных монархических, белых, патриотических группах. И неоднократно наткнулся на сакраментальные «к Колчаку есть вопросы», «оба хуже», «тоже мне герой, Царя предал» и т.д. и т.п. В доказательство своих клевет на адмирала именующие себя монархистами комментаторы неизменно приводят один и тот же материал: пасквиль г-на Мультатули десятилетней выдержки.

Зачем читать замечательный труд об Александре Васильевиче, написанный блестящим историком Кручининым? Зачем мучиться над томами исследований главного отечественного колчаковеда Хандорина? На кой ляд тратить драгоценное время на многочисленные мемуары и документы, в коих нет сегодня недостачи? Довольно прочесть сомнительную статейку и тыкать ею, как истиной в последней инстанции! Так и происходит профанация и подмена истории.

Я намерено не даю ссылки на упомянуты пасквиль, желающие легко «нагуглят» его. Адмирал в оном был представлен автором сущим мерзавцем по собственной его оценке не лучше Ленина. Немного-немало. И на разведку-то английскую Колчак работал ещё с русско-японской, и под надзором-то находился, и революцию поддержал, и с интервентами спутался, и Царя предал, и жене изменил…

Что касается жены, то один из критериев человеческой порядочности – это невмешательство в чужую личную, частную жизнь. Что касается всего прочего, то эти модифицированные клеветы большевистского разлива, столь охотно подхватываемые монархистами не по разуму и провокаторами под монархистов работающими, не имеют под собой оснований и неоднократно опровергнуты ведущими специалистами по истории Белого Движения. Довольно заметить, что в отличие от других командующих фронтами адмирал не подписывал роковой телеграммы Царю об отречении.

Не задача этой статьи в очередной раз полемизировать с клеветой. Задача в ином. Хотелось бы поговорить о совести…

Сегодня г-н Мультатули не повторяет тех гнусностей, что писал 10 лет назад. Не чернит непотребно память Колчака и Белое Движение в целом. Не славословит «православного» Сталина. Более того, осуждает Сталина и защищает адмирала. Казалось бы, хорошо? Неплохо. Но есть проблема. Ересь, вышедшая из-под пера Мультатули, продолжает дурманить головы людям. Как неистребимая зараза распространяется она, скверня память русского героя и нанося серьёзный ущерб нынешнему бело-монархическому движению к вящей радости нравственных дегенератов кумачового оттенка.

Да, ошибаться в своих взглядах может каждый. Да, взгляды могут изменяться по ходу узнавания новых фактов. И прекрасно было бы думать, что именно так произошло с Мультатули. Но если так, то возникает вопрос: где же совесть?

10 лет назад г-н Мультатули оклеветал самым непотребным образом память героя и мученика за Отечество Колчака. Спустя 10 лет (видимо) осознал свою неправоту и не далее, как этой весной встал на защиту адмирала. При таком осознании, в условиях, когда посеянная клевета доселе активно распространяется, каков должен был быть шаг честного человека? Правильно! Публичное признание прежних заблуждений, публичное покаяние в оных. Стыд перед памятью великого человека и чувство ответственности за введённые в заблуждение души – неужто не продиктовали этого?

По-видимому, не продиктовали. Значит, нет того стыда? И ответственности за то, как «слово наше отзовётся» — также? А что же остаётся в таком случае? Да здравствует конъюнктура, а на прочее наплевать?

Я не имею чести быть знакомым с г-ном Мультатули. И не стремлюсь к оной. Но учитывая, что его слово по неведомым мне причинам имеет немалый вес в рядах монархистов, я хочу обратиться напрямую к нему.

Пётр Валентинович, если Вы на самом деле осознали прежние ошибки и изменили свои взгляды 10-летней давности, будьте честны перед своими читателями, введёнными Вами в заблуждение и перед памятью людей, которых Вы так несправедливо очернили по большевистским лекалам. Заявите прямо и недвусмысленно о том, что ошибались, дабы положить конец распространению посеянных Вами ересей. Это будет достойным поступком достойного человека. Сделайте же этот шаг и не позорьте монархического движения тем шлейфом лжи, что тянется за Вами, делая невозможным восприятие даже самых справедливых Ваших нынешних слов.

Максим Герасимов

для Русской Стратегии

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

Как на Украине

Нам упорно лгут. Мы живём в стремительно краснеющем обществе – отнюдь не в смысле избытка стыда. Напротив, сегодня нормой становится то, что в последние советские десятилетия среди власть имущих всё шире считалось нецелесообразным, а в народе – глупым и неприличным. Нецелесообразно было говорить о справедливости террора всех годов, победно трубить о всех сомнительных делах советской власти, от войны с Финляндией до «мичуринской агробиологии». Неприлично было со злорадством поминать ограбление и истребление «эксплуататоров». Глупо было повторять оруэлловские агитки для детей и малограмотных про «невыносимо тяжёлую жизнь трудящихся в царской России», за которой настала «счастливая жизнь в Советском Союзе».

В привыкшем к двоемыслию СССР понимали, что история (как и современность) и сложнее, и печальнее, чем парадные картинки с выставки. Сегодня же люди – что молодые, что уже стареющие в тоске по советской жизни (толком ими не распробованной), что даже ободравшиеся об неё – без капли сомнения принимают извод истории, содержавшийся в «Рассказах по истории СССР» для 4-го класса, учебниках чтения для младшеклассников, журнале «Мурзилка» и какой-нибудь «Книге юного атеиста». Принимают со страхом, ожесточённостью и нездоровой фиксацией на всём, касающемся поношения дореволюционной России, что оказывается даже важнее «классовой борьбы».

Нас уверяют, будто всевозможные уступки красным предрассудкам суть борьба за примирение и согласие. Однако перемирие советского и несоветского мировоззрений на патриотической платформе, под общими патриотическими символами состоялось в 1998-2014 гг. Когда же компромиссная система послеобвального экстенсивного восстановления себя исчерпала, а в обществе наметился внутренний кризис (включая онтологический – кризис смысла существования) – началась воинствующая красная реакция.

Новые красные абсолютно убеждены, что борются (пока ещё буквами и брызгами слюны) «с фашистской силой тёмною», желающей в России «сделать, как на Украине», ибо «антисоветчикам-русофобам» обещаны невероятные блага, чуть ли не до обладания крепостными крестьянами (такое утверждается уже всерьёз). И разумеется, те, кто не разделяют красные ценности, одновременно являются не только «бандеровцами» и «власовцами», но и «либералами». При этом настоящие либералы, например, не возражали, что церемония «Золотой маски-2017» или празднование 100-летия (советского) архивного дела в Петербурге в этом году были стилизованы под развесёлый шабаш революционной братвы. (Вообразите, будто членов французских академий, пускай потомственных либералов, ежегодно отмечающих день взятия Бастилии парижскими глуповцами, в дверях торжественного собрания встречают санкюлоты с рогатинами).

Но присловье «как на Украине» обладает ошарашивающим действием на людей, отнюдь не похожих ни на санкюлотов, ни на «вязальщиц». (Напомню, «вязальщицами» в Париже XVIII века прозывали люмпенов женского пола, преимущественно промышлявших прежде зазорным ремеслом, а затем по возрасту и болезням перешедших на артельное вязание чулок – «вязальщицы» и составляли основу клаки, рёвом одобрявшей работу гильотины).

В России вроде бы преобладающая часть общества больше всего боится «экстремизма». Однако в российской дискуссии сегодня любое сомнительное или мерзкое измышление легитимизируется, если выдавший его утверждает, что он, мол, против того, «чтобы было, как на Украине», а его оппоненты – разумеется, за.

Выступаете против того, чтобы улицы назывались именами Войкова или Урицкого? Значит, хотите, «чтобы было, как на Украине». Ведь на Украине переименовывают улицы и «воюют против нашей общей истории»! Даром что советская власть переименовывала улицы и города помногу раз и рухнула отнюдь не оттого, что ещё в 1957 г. вернула городу Чкалову имя Оренбург.

В сети посмеялись над развалившимся за ветхостью ленинским идолом? Значит, хотите, «чтобы было, как на Украине». Ведь на Украине «воюют с памятниками»! Даром что Ленин начал свою деятельность в Москве с уничтожения памятников Александру II, Александру III, в. кн. Сергею Александровичу (на месте убийства) и генералу Скобелеву (которого советская власть впоследствии признала хоть и не перворазрядным, но всё же народным героем).

Не согласны с тем, что революция несла народу «счастье на века»? Не верите, что она делалась подвижниками с лицами симпатичных актёров? Считаете тех, кто боролся против настоящего, заляпанного кровью большевизма, достойными сравнения если не с Мининым и Пожарским, то со Скопиным-Шуйским и Евпатием Коловратом? Значит, хотите, «чтобы было, как на Украине». Ведь «Бандера-и-Шухевич» боролись против советской власти! При этом как-то совсем забывается Петлюра – ведь против него воевали белые, а красным он поневоле помог.

Не расставаясь с заклинанием «как на Украине», новые красные не замечают, что «мировое значение Великого Октября» неуклонно ужимается их же собственным ходом мысли. Раньше эта мистическая сущность противостояла «мировому зверю-капиталу», фашизму, американскому империализму, а ныне только «майдану».

Но нам от этого не легче. Пошлая злободневная повестка делает красный культ не только всё более убогим, но и всё более заразным. Русским людям отвратительна сегодняшняя Украина и не хочется, «чтобы было, как на Украине». Обыватель, уверенный, что потерял почти всё и вот-вот отберут последнее, страшен в испуганной ярости. В итоге красная толпа захлёстывает и обтачивает всё новых российских обывателей, недавно уверенных, что они «не за красных и не за белых, и вообще всё это быльём поросло». Но с кем же им предлагают сплотиться? И здесь нам открывается неожиданный реприманд.

За бесконечным мусоленьем украинской темы как-то забывается сущность переворота 2014 г. У многих уже сложилось ложная память о том, что «братская Украина» вплоть до недавнего времени была почти совершенно пророссийской (причём понимается под этим верность советским ценностям) – а потом с подачи Запада власть перехватили «фашисты». (Здесь новые красные часто развивают мысль о том, что в России аналогами украинских «фашистов» являются «белогвардейцы и монархисты»).

Есть, правда, менее эмоциональное и более точное определение ведущей украинской силы – «русофобы». Признаться, само это слово не слишком удачно: «русофобами» отчего-то зачастую называются люди, не столько боящиеся России, сколько уверенные, что русских можно унижать и уничтожать безнаказанно. Так или иначе, власть на Украине и вправду полностью перешла к врагам России.

Однако перед тем практически никаких русофилов в украинской «злочинной владе» не наблюдалось. С конца перестройки у руля бывшей УССР находились различные блоки откровенных сепаратистов, различавшихся лишь более или менее спокойным и прагматичным отношением к бывшему «союзному центру» (опустим вопрос о том, как они появились из сепаратистов неявных). В 2014 г. произошёл переворот, покончивший с компромиссом «добрых» и «злых» (к России) украинцев. Более того, переворот произошёл в поведении и в умах отдельных людей, от кадровых офицеров, оканчивавших одни училища с россиянами, до постсоветских обывателей преклонного возраста, никогда не думавших, что станут украинскими патриотами «прямо в этом смысле».

В России часто упускается из виду ключевая черта украинской революции 2014 г. (а это именно революция по своему воздействию на умы). Дело не в том, что явные русофобы победили в Киеве – так было и в 2004 г. Но затем в тот раз отыгрались более лояльные к России циники (или тайные русофобы), приведшие к власти кандидата от востока. В этот же раз никакого «реванша России», даже самого условного, не предвидится: основная внутриукраинская суть «второго майдана» и главная его трагедия в том, что это украинская антирусская революция в фактически русских регионах юго-востока. Народ, находившийся ещё с советского времени в межеумочном состоянии, под порывом «майдана» и «АТО» поверстался массово в украинцы, что в их случае фактически означает людей, не отличимых от русских, но к русским относящихся с ненавистью и презрением.

При этом абсолютно «бандеровской» Украина вовсе не является, и в меру циничные украинские политики вовсе не призывают полностью забыть или вымазать дёгтем советский период. Украинские обыватели, поддержавшие «майдан» и «АТО», верят, что «фашизм – в России», и с пеной готовы доказывать презренным «россиянам», что всё хорошее в Советском Союзе было украинским – в этом они убеждены с советского времени. Даже память о победе в Великой Отечественной войне замайданники поначалу эксплуатировали, поощряя расщепление общественного сознания: одним «УПА против Гитлера», другим «Победили гитлеровский фашизм – победим и путинский», «Георгиевская ленточка – власовская».

Теперь задумаемся: похожа ли Российская Федерация на Украину (чем нас безостановочно стращают отчего-то в основном коммунисты и советофилы)? Да, Российская Федерация является по большей частью русским обществом, но не является русским государством. Да, в Российской Федерации точно так же существует некий шаткий компромисс – не столько между русофобами и русскими в обществе, сколько между русофобами и безыдейными во власти.

Тотально-русофобский переворот на Украине произошёл, когда русофобские демагоги напугали власть имущих и обывателей тем, что в случае подписания с «отсталой путинской Россией» соглашения о «Таёжном», то есть Таможенном союзе, Украине не видать вхождения в Евросоюз – да ещё «россияне» начнут хозяйничать «в Украине», как у себя дома, и творить какой-то невероятный произвол. В действительности никакое вхождение в Евросоюз Украине не грозило, никакой властью «Таёжного союза» над Украиной дело не пахло. Однако провокация удалась.

Что же происходит в России?

Вулканизируя себя рассказами о том, что «белогвардейцы» и «власовцы» готовят «майдан», что «либералы» и «монархисты» готовы восстановить монархию, сословное общество и крепостное право (всё это отчего-то идёт в одном пакете), в новую силу сплачиваются новые красные русофобы. Угроза «майдана» и «восстановления монархии» для них – всё равно, что жупел «Таёжного союза» и «российско-террористической оккупации» для украинских майданников. Любое проявление антисоветской активности (по сути являющейся одной из сторон многолетнего компромисса) воспринимается ими как агрессия и признак наступления последней битвы красного добра с белым злом.

«Свидомые украинцы» считают своим врагом триста лет угнетавшую украинцев Российскую империю, ныне существующую в обличье путинской России. Её никак не удаётся уничтожить до конца, но победа близка. Новые красные тоже считают своим врагом Российскую империю, веками угнетавшую трудовой народ и частично возродившуюся в ходе контрреволюции 90-х. Положение их затруднительно тем, что многие из них, опасаясь, «что будет, как на Украине», пока остаются условными лоялистами. Многие даже воспринимают Российскую Федерацию как повреждённую, но всё же «Советскую Родину», в которой мало-мальски честная часть властей, удерживающая порядок, сопротивляется не только «либералам», но и «белогвардейцам».

«Свидомые украинцы» всё сколько-то ценное в Российской империи и Советском Союзе приписывают украинцам, крипто- или псевдоукраинцам (т. е. людям с доказанными или мнимыми малороссами в числе предков либо просто родившимся или проживавшим на территории нынешней Украины). Новые красные по советской традиции всех симпатичных им исторических деятелей записывают в «протосоветские», «уважавшие народ» и несомненно поддержавшие бы большевиков, если не дожили до революции.

Несмотря на постоянную тему «лыцарства», «свидомые украинцы» гораздо чаще противопоставляют измышляемой ими «Российской империи», бесчеловечной, рабской и нищей, образы украинского села и позднесоветской – постсоветской украинской обывательщины. Впрочем, если украинцы подчёркивают, что благодаря своим превосходным качествам умудрялись процветать под гнётом, пока «Российская империя» не переходила к прямому террору, то новые красные, напротив, уверены, что без ленинско-сталинских человеколюбивых новаций русский народ (отождествляемый ими с «чёрным людом») был ущербен, неполноценен, влачил животное существование. Бешеная нобилефобия новых красных, возводящих происхождение всего «трудового народа» исключительно к крепостным крестьянам, причём не реальным, а из советских агиток, чужда «свидомым». Но украинцам не нужно педалировать своё «рабоче-крестьянское» происхождение – украинский миф и без того воинствующе провинциален и построен на юродском опрощенчестве уже за счёт отказа от русского начала.

Однако чем уверенность украинского советского обывателя, что «Украина кормила весь СССР», менее инфантильна, чем столь же дикое убеждение российского советского обывателя, что «народ кормил царя-кровопийцу»? Чем истерическое «Украина – це Европа!» отличается от «Россия не Европа!»? Пожалуй, тем, что первое со зверской серьёзностью утверждается «свидомыми», а второе – и «свидомыми», и новыми красными. Чем украинское увлечение самими безумными изводами параистории, лишь бы они утверждали, что «Украина не Россия», отлично от готовности новых красных согласовывать свою веру в советские мифы с любыми «новыми хронологиями» и «славяно-арийскими ведами», только бы они свидетельствовали о ничтожности и зловредности «петербургской империи»? Многие же невообразимые в том же 2014 г. сегодняшние разглагольствования новых красных о том, что русскими себя называют изверги и недочеловеки, уже совершенно ничем не отличаются от самонадеянной и бесстыдной украинской брани.

«Вот два изображенья: вот и вот.
На этих двух портретах – лица братьев».

Хотелось бы подобно Гамлету наглядно доказать, что один из них – наш человек, а другой – лукавый небрат. Но увы! Те, кто заведённо твердит «Как на Украине!», и вправду мало чем уже отличаются от тамошней не́брати.

Дометий Завольский

для Русской Стратегии

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

«ДО ВАШЕЙ РЕВОЛЮЦИИ ФАШИЗМА НЕ БЫЛО…»

Великий русский ученый Иван Петрович Павлов (1849-1936), проживший необыкновенно долгую и плодотворную жизнь во славу русской науки, с младенческих лет был воспитан в православном духе.

Российская Академия Наук удостаивает Павлова звания члена-корреспондента в 1901 году, а с 1907 года он становится академиком. В 1904 году научные заслуги русского физиолога были признаны всем миром: Павлов удостоен Нобелевской премии за многолетние исследования механизмов пищеварения, и он стал первым русским лауреатом.

Без всякого сомнения академик Павлов был самым «безбашенным» ученым в мире.
Он критиковал «красную» власть, которая без малейших угрызений совести уничтожала в огромных количествах гораздо более молчаливых россиян, чем шумный Павлов. Почему не трогали Павлова? Вряд ли Нобелевская премия была надежной защитой, скорее всего была конкретная команда с самого «верха»: «не трогать».
При «красных» Павлов вплоть до своей кончины руководил Институтом физиологии АН СССР. По рассказам очевидцев, академик Павлов являлся на советские официальные приемы с полным «иконостасом» царских наград и орденов. В праздничные дни церковного календаря на дверях его лаборатории красовалась записка «Закрыто по случаю праздника Святой Пасхи». В воспоминаниях Романа Гуля приведен рассказ советского писателя Федина о мятежном академике, «который «единственный во всем Союзе» открыто не признавал Советскую власть и не стеснялся об этом говорить с кафедры».

"ДО ВАШЕЙ РЕВОЛЮЦИИ ФАШИЗМА НЕ БЫЛО..." История

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Трудно даже представить это, но он (возможно, первым в мире) вполне справедливо назвал большевиков — «фашистами». Письмо академика Павлова в Совнарком: «Революция застала меня почти в 70 лет. А в меня засело как-то твердое убеждение, что срок дельной человеческой жизни именно 70 лет. И потому я смело и открыто критиковал революцию. Я говорил себе: «чорт с ними! Пусть расстреляют. Все равно, жизнь кончена, а я сделаю то, что требовало от меня мое достоинство». На меня поэтому не действовали ни приглашение в старую чеку, правда, кончившееся ничем, ни угрозы при Зиновьеве в здешней «Правде» по поводу одного моего публичного чтения: «можно ведь и ушибить…» Теперь дело показало, что я неверно судил о моей работоспособности. И сейчас, хотя раньше часто о выезде из отечества подумывал и даже иногда заявлял, я решительно не могу расстаться с родиной и прервать здешнюю работу, которую считаю очень важной, способной не только хорошо послужить репутации русской науки, но и толкнуть вперед человеческую мысль вообще. Но мне тяжело, по временам очень тяжело жить здесь – и это есть причина моего письма в Совет. Вы напрасно верите в мировую пролетарскую революцию. Я не могу без улыбки смотреть на плакаты: «да здравствует мировая социалистическая революция, да здравствует мировой октябрь». Вы сеете по культурному миру не революцию, а с огромным успехом фашизм. До Вашей революции фашизма не было.

Ведь только нашим политическим младенцам Временного Правительства было мало даже двух Ваших репетиций перед Вашим октябрьским торжеством. Все остальные правительства вовсе не желают видеть у себя то, что было и есть у нас и, конечно, вовремя догадываются применить для предупреждения этого то, чем пользовались и пользуетесь Вы – террор и насилие. Разве это не видно всякому зрячему! Сколько раз в Ваших газетах о других странах писалось: «час настал, час пробил», а дело постоянно кончалось лишь новым фашизмом то там, то сям. Да, под Вашим косвенным влиянием фашизм постепенно охватит весь культурный мир, исключая могучий англо-саксонский отдел (Англию, наверное, американские Соединенные Штаты, вероятно), который воплотит-таки в жизнь ядро социализма: лозунг – труд как первую обязанность и достоинство человека и как основу человеческих отношений, обеспечивающую соответствующее существование каждого – и достигнет этого с сохранением всех дорогих, стоивших больших жертв и большого времени, приобретений культурного человечества. Но мне тяжело не оттого, что мировой фашизм попридержит на известный срок темп естественного человеческого прогресса, а оттого, что делается у нас и что, по-моему мнению, грозит серьезною опасностью моей родине.

Во-первых то, что Вы делаете есть, конечно, только эксперимент и пусть даже грандиозный по отваге, как я уже и сказал, но не осуществление бесспорной насквозь жизненной правды – и, как всякий эксперимент, с неизвестным пока окончательным результатом. Во-вторых, эксперимент страшно дорогой (и в этом суть дела), с уничтожением всего культурного покоя и всей культурной красоты жизни.

Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия. Если бы нашу обывательскую действительность воспроизвести целиком, без пропусков, со всеми ежедневными подробностями – это была бы ужасающая картина, потрясающее впечатление от которой на настоящих людей едва ли бы значительно смягчилось, если рядом с ней поставить и другую нашу картину с чудесно как бы вновь вырастающими городами, днепростроями, гигантами-заводами и бесчисленными учеными и учебными заведениями. Когда первая картина заполняет мое внимание, я всего более вижу сходства нашей жизни с жизнью древних азиатских деспотий. А у нас это называется республиками. Как это понимать? Пусть, может быть, это временно. Но надо помнить, что человеку, происшедшему из зверя, легко падать, но трудно подниматься.

Тем, которые злобно приговаривают к смерти массы себе подобных и с удовлетворением приводят это в исполнение, как и тем, насильственно приучаемым участвовать в этом, едва ли возможно остаться существами, чувствующими и думающими человечно. И с другой стороны. Тем, которые превращены в забитых животных, едва ли возможно сделаться существами с чувством собственного человеческого достоинства. Когда я встречаюсь с новыми случаями из отрицательной полосы нашей жизни (а их легион), я терзаюсь ядовитым укором, что оставался и остаюсь среди нее. Не один же я так чувствую и думаю?! Пощадите же родину и нас».

Академик Иван Павлов. Ленинград 21 декабря 1934 г.

"ДО ВАШЕЙ РЕВОЛЮЦИИ ФАШИЗМА НЕ БЫЛО..." История

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Разумеется, власти было наплевать на призывы и увещевания великого ученого. Хоть не расстреляли, и то спасибо. С другой стороны, он ведь не дожил до 1937 года, когда даже крупных ученых расстреливали сотнями…

Чтобы хоть как-то противостоять наглому троллингу Павлова большевистские пропагандисты придумали театральную постановку пьесы, в которой речь шла об успешном перевоспитании ученого с «антисоветскими взглядами». Ученый по ходу пьесы «осознает ошибки» и в финале произносит : «Я несу в своем сердце самую горячую, самую преданную любовь к Сталину и его делу…» В редактировании этой пьесы принимал участие сам Сталин, однако постановка произвела впечатление на кого угодно, кроме самого Павлова. Он так и умер «антисоветчиком». Крепкий духом был мужик, что и говорить.

Наверное, излишне напоминать, что именно академик Павлов послужил прообразом профессора Преображенского из знаменитой сегодня повести «Собачье сердце» М.Булгакова.

Как емко и точно все обобщено в письме академика Павлова. Талант в одном талантлив во всем.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Д.В. Соколов. Голод в советском Крыму 1921-1923 гг.: причины, масштаб и последствия (ВИДЕО)

Первые годы после окончательного установления советской власти в ноябре 1920 г. являются для Крыма одними из наиболее страшных. С приходом большевиков начался красный террор, жертвами которого стали тысячи наших соотечественников. Волна насилия спала только весной 1921 г.

Но следом за тем на крымскую землю обрушилось новое ужасное бедствие.

Надо сказать, что после разоренной войной и продразверсткой материковой России Крым виделся победителям этаким оазисом изобилия. Примечательные строки оставил в своем дневнике военный комиссар 459-го Краснознаменного полка 51-й стрелковой дивизии Константин Телегин. По его свидетельству, встречая наступающие советские войска, «крестьяне целыми деревнями выходили навстречу с хлебом-солью и приглашали нас остановиться, пообедать. Когда же мы объясняли, что не можем останавливаться, они бежали в свои хаты, приносили хлеб, вареное мясо, фрукты, табак и все это на ходу передавали красноармейцам.

<…> В деревне Мамашай (ныне – с. Орловка – Д.С.) нас уже ожидали расставленные на улицах столы, накрытые белыми скатертями. Тут же в стороне в больших котлах варился обед. Обед был жирный и вкусный, с белым хлебом, его приготовили человек на 500, а нас было человек около полутораста»[i].

А вот каким в конце 1920 г. увидела симферопольский рынок прибывшая в Крым вместе с войсками красного Южного фронта артистка ЕвфалияХатаева:

«Ну, базар! Чего-чего там только нет! Горы фруктов – яблок красных, розовых, желтых, белых; чудесных душистых груш; каштана, рябины, мушмулы, винограда <…> всякой, всякой «вкуснятины»[ii].

Стараниями победителей от прежнего изобилия вскоре не осталось и следа.

Сегодня известно, как происходило переустройство жизни края на новых, «революционных», началах. Национализировались промышленные предприятия, банки, жилые дома. Проводились конфискации, организовывались кампании по «изъятию излишков у буржуазии», под видом которых шел неприкрытый грабеж.

«Отбирают последнее достояние, – сообщал 12 марта 1921 г. в письме, адресованном советскому наркому просвещения Анатолию Луначарскому живший в то время в Алуште писатель Иван Шмелев. – Требуют одеяло, утварь, припасы. Я отдаю последнее, у меня ничего своего, все от добрых людей – и то берут. Я болен, я не могу работать. Я имел только 1/4 фунта хлеба на себя и жену. Если бы не малый запас муки, я умер бы с голоду. Я не знаю, что будет дальше. Последнюю рубаху я выменяю на кусок хлеба. Но скоро у меня отнимут и последнее. У меня остается только крик в груди, слезы немые и горькое сознание неправды»[iii].

Был установлен запрет свободной торговли. Вводилась продразверстка. Отмененная решением Х съезда РКП (б) в марте 1921 г., она продолжалась в Крыму до июня. Причем, изъятие хлеба у крестьян проводилось в фантастических цифрах. Постановлением Крымревкома были утверждены следующие объемы продразверстки на 1921 г.: 2 млн. пудов продовольственного хлеба, 2,4 млн. пудов кормовых культур, 80 тыс. голов крупного и мелкого скота, 400 тыс. пудов фуража. Весной 1921 г. в качестве «излишков» изымали даже посевной фонд[iv].

Существенным фактором, усугубившим разруху в аграрном секторе Крыма, стала попытка создания совхозов на базе конфискованных помещичьих хозяйств, занявших до 1 млн. десятин земли, в то время как примерно 40% крестьян в Крыму оставались безземельными. При этом большая часть совхозной земли весной 1921 г. оказалась необработанной[v]. Дополнительную почву для голода создавала высокая концентрация на территории полуострова частей Красной армии, стянутых сюда из разных районов (вплоть до Сибири), снабжавшихся исключительно за счет местных жителей (чтобы обеспечить себя продовольствием, отдельные красноармейские отряды невозбранно занимались грабежами); и, покидая Крым, увозивших с собой значительное количество «трофейных» продуктов.

Еще одной причиной будущей катастрофы являлся режим чрезвычайного положения, установленный в Крыму сразу же после прихода большевиков осенью 1920 г. Путь за пределы полуострова блокировали заградительные отряды, и люди не могли свободно выехать в соседние губернии. Хотя 31 мая 1921 г. местные власти распорядились снять все заставы и запретили кому бы то ни было «под страхом строгой ответственности» задерживать и изымать сельскохозяйственные продукты «как у крестьян, так и у потребителей, приобретших их для личного потребления»[vi] – по меньшей мере, в первые месяцы данное указание во многом оставалось декларативным.

И даже выбираясь за продовольствием в соседние районы, жители полуострова рисковали на обратном пути быть ограбленными. Так, в телеграмме председателя СНК Крымской ССР С. Саида-Галиева, направленной 30 ноября 1921 г. в адрес ВУЦИК, сообщалось о том, что «крестьяне Джанкойского округа Крымской республики, ввиду острого продовольственного кризиса, обменивают свое живое и мертвое имущество на хлеб у крестьян Александрийской губернии, но при возвращении на границе у них хлеб отбирается комнезамами и Особыми пунктами ВЧК, и крестьяне Джанкоя остаются без имущества и без хлеба»[vii].

Наряду с человеческими, в трагедии голода весомую роль сыграли природные факторы. В период с 1920 по 1922 г. на полуостров обрушился ряд климатических катаклизмов, в числе которых были страшная засуха 1921 г., последовавшее за ней нашествие саранчи, и затяжные проливные дожди. В результате засухи погибло 42% посевов, 2/3 крупного рогатого скота, а уцелевшие посевы давали лишь несколько пудов с десятины[viii].

Вследствие нехватки посевного материала и засухи, хлеба на полуострове было собрано в 17 раз меньше, в сравнении с 1916 г. — 1400 тыс. пудов[ix].

Не привела к нормализации обстановки, которая сложилась в крымской деревне, и замена продразверстки продналогом. Установленный для полуострова план продналога пересматривать никто не собирался, и его взимание сопровождалось широким использованием карательных мер.

Уже весной 1921 г. в Крыму ощущался острый дефицит продовольствия.

«Продовольственное положение, – сообщал в своем докладе «О положении в Крыму» побывавший на полуострове в начале 1921 г. представитель народного комиссариата по делам национальностей Мирсаид Султан-Галиев, – ухудшается изо дня в день. Весь Южный район (потребляющий), населенный преимущественно татарским населением, в настоящее время буквально голодает. Хлеб дают лишь советским служащим, а остальное население как в городах, так и в деревнях абсолютно ничего не получает. В татарских деревнях наблюдаются уже случаи голодной смерти. Особенно усиливается детская смертность. На областной конференции женщин Востока делегатки-татарки указывали, что татарские дети «мрут как мухи»[x].

В это же время суточные сводки милиции фиксируют случаи суицида и попыток свести счеты с жизнью. Причиной, толкающей крымчан на столь отчаянный шаг, было плохое питание и условия жизни. Так, вечером 27 апреля 1921 г. жительница деревни Сюрень (ныне – Сирень) Евдокия Юрьева решила покончить с собой. Спустившись в подвал дачи, выстрелила в голову из револьвера, но осталась жива. При опросе женщина заявила, что ей «надоело жить, есть кукурузный хлеб и камсу и что револьвер она украла и не пожелала сказать у кого». Несостоявшуюся самоубийцу поместили в больницу[xi].

4 июля 1921 г. дежурный по управлению Севастопольской милиции в рапорте о происшествиях за истекшие сутки сообщал коменданту города, что в 4-м районе возле станции в бухту бросился инвалид Василий Кривашини. После извлечения его из воды на заданный ему вопрос Кривашини ответил, что причиной, побудившей его решиться на этот поступок, стал продовольственный голод («я инвалид, имея жену и 5 душ детей, получаю 1 фунт хлеба»)[xii].23 августа 1921 г. в Крым-балке вблизи Инкермана«гр. Травников убил двух своих сыновей 5 и 9 лет и покончил сам самоубийством. Причина – голод»[xiii].

Летом 1921 г. положение становилось все более угрожающим. Нехватку продуктов питания испытывали уже и крымские города.

Осенью 1921 г. гуманитарная катастрофа стала свершившимся фактом. Несмотря на тяжелую ситуацию, длительное время власти не уделяли ей достаточного внимания. Еще в декабре 1920 г. Крым получил наряды на отправку хлеба, причем, не только в центральные районы страны, но и в Одессу, Геническ и Скадовск. К середине января 1921 г. большая часть хлеба по этим нарядам была уже вывезена. Продовольствие с территории полуострова вывозили и в следующие месяцы – в рамках кампании помощи голодающим Поволжья. Изъятие «излишков» у населения летом и осенью 1921 г. в отдельных случаях проводилось без учета его насущных потребностей и в нарушение установленных норм. Примечательный документ выявлен нами в Архиве г. Севастополя (ГКУ АГС). 1 августа 1921 г. на заседании пленума Крымревкома обсуждался вопрос о продовольственном положении. Признав, что в связи с отсутствием транспорта, а также в результате «недопустимых распоряжений» председателей уездных ревкомов и исполкомов, «произведен значительный перерасход продовольствия», «изъятие сверх нормы хлеба», – участники пленума постановили довести до сведения нижестоящих органов власти, что «в будущем подобные действия будут сурово караться»[xiv].

Тем не менее, ситуация продолжала стремительно ухудшаться.

Первые случаи смерти от истощения были официально зарегистрированы в Крыму в ноябре 1921 г. За период с ноября по декабрь 1921 г. от голода погибло около 1,5 тыс. человек[xv].

Примерно в это же время сообщения о голоде становятся постоянной темой передовиц местных газет. Читателей информировали, что «число голодных весьма значительно и возрастает с каждым днем». При этом «смертные случаи на почве голода учащаются, голодная эпидемия развивается»[xvi].

Голод быстро охватил города и степную часть Крыма.

23 декабря 1921 г., в газете «Красный Крым» опубликовали серию сводок о борьбе с голодом. Факты, приводимые в них, были крайне тревожными. Сообщалось, в частности, об увеличении численности заболевших цингой, сыпным и брюшным тифом. В Керчи 21 декабря 1921 г. в Маяк-Салынском районе были зарегистрированы случаи смерти от голода. За неимением хлебных продуктов в Керченском округе хлебными суррогатами питались 19 728 человек; одномесячный запас продовольствия на 21 декабря 1921 г. имело 900 человек; двухмесячный — 5000 человек; трехмесячный — 3017 человек; четырехмесячный — 2020 человек; пятимесячный — 6-8 тыс. человек[xvii].

Опираясь на явно завышенные данные крымских властей (в Москву доложили, что получен урожай в 9 млн. пудов зерна, в то время как фактически было собрано лишь 2 млн. пудов[xviii]), центр долгое время отказывался признавать полуостров голодающим районом. Обращения крымчан в столичные инстанции оставались безрезультатными: их мольбы и призывы о помощи тонули в бюрократической волоките. Только 4 января 1922 г. Севастопольский, Ялтинский и Джанкойский округа были объявлены неурожайными. Но даже после этого Наркомат продовольствия (Наркомпрод) РСФСР установил для крымской деревни продналог на 1,2 млн. тонн зерна. При этом крестьянам запрещали засевать поля для его внесения. О голоде в Крыму было объявлено лишь 16 февраля 1922 г.[xix]

Свидетельство поэта Максимилиана Волошина:

«…сейчас пуд хлеба стоит уже 2 миллиона (а в центре голода в Самарском уезде — 300 тыс<яч> ), — сообщал он в своем письме матери, датированным 15 января 1922 г. — На рейде стоят суда с американской мукой, но им не дозволяют разгрузиться, т<ак>к<ак> они имеют наглость просить за пуд 120 тыс. руб. Какая же прибыль будет для государства, если покупать за 120 тыс., продавая пуд только за 2 миллиона? Поэтому им Внешторг заявляет, что «крымский пролетарий предпочитает лучше голодать, чем обогащать иностранных спекулянтов». С севера из Украины муку тоже не пропускают в Крым. Отсюда же продукты вывозятся целыми поездами»[xx].

Пик голода пришелся на март 1922 г., когда основная масса голодающих была предоставлена сама себе.

– отмечалось в отчете Крымского экономического совещания Совету Труда и Обороны по состоянию на 1 апреля «Стадия эта,1922 г., – отличается полным расстройством всех моральных начал и установленных законов человеческого общежития: идут повсеместно грабежи, кражи, убийства и мошенничества. Бандитизм, как один из спутников голода, дошел до высшей точки своего развития»[xxi].

Больницы полуострова были переполнены голодающими, которые умирали от истощения. В 1921–1922 гг. в одном только Феодосийском уезде, по официальной статистике, голодало 49 тыс. человек[xxii].

В течение всей весны 1922 г. количество голодающих неуклонно продолжало расти. Так, если в апреле 1922 г. их численность составляла от 347 (174 тыс. взрослых и 173 тыс. детей)[xxiii] до 377[xxiv] тыс. человек, то в мае в Крыму голодало уже более 400 тыс. человек (т.е. 60% населения Крыма[xxv]), из них 75 тыс. умерли голодной смертью[xxvi]. Летом 1922 г. общее число голодающих снизилось, однако с осени того же года вновь стало расти. В ноябре 1922 г. голодало 90 тыс. человек, в декабре – до 150 тыс., 40% взрослого населения[xxvii]. В последующие месяцы положение в Крыму оставалось столь же тяжелым. Так, в марте 1923 г. вЕвпаторийском округе голодало 35% населения. Громадные размеры голод принял и в Керченском округе: в одном только Ленинском районе, насчитывающем 13 тыс. жителей, голодало 10 тыс. человек[xxviii].

Ужас происходящего передают архивные документы и свидетельства очевидцев.

«Продовольственное положение Крыма нисколько не улучшилось, — сообщалось в суточной сводке ЧК от 3 февраля 1922 г. — Во всех округах крестьяне голодают по-прежнему. В Сарабузском, Карасубазарском, Мамут-Султанском, Булганакском районах население режет последний скот для того, чтобы не умереть с голода. Режет коров, овец и лошадей. Едят лошадей, павших от бескормицы и болезней. На почве голода участились случаи смерти…<…>Во всех деревнях от голода же — масса больных, опухших и взрослых, и детей. Помощь голодающим почти не оказывается»[xxix].

Спустя десять дней, 13 февраля, в сводке ЧК констатировалось, что массовый голод в Крыму «достигает все более и более грандиозных размеров. Бич этот занимает крымскую деревню.В Бахчисарайском районе ежедневно умирает 25−30 человек голодной смертью. Особенно растет число голодающих в деревне Феодосийского округа, где в Судакском районе голодают все поголовно, так как посевная площадь там слишком мала и хлеба своего нет»[xxx].

«Судак, Ст<арый> Крым погибают от голода, — писал М.Волошин матери 12 февраля 1922 г. -И помочь им нельзя, т<ак> к<ак> никакие припасы доставлены туда быть не могут. Да их и нет. <…> Единственное спасение для судачан- это бежать, переезжать в Феодосию. Но и в Феодосии люди помирают ежедневно на улицах. Трупы не хоронятся: некому рыть могилы. Их едят кошки в мертвецкой. Кошек едят люди. На улицах рев голодных»[xxxi].

Это февраль 1922 г. В следующем месяце, сообщалось в суточной сводке ЧК от 3 марта, «ужасы голода начинают принимать кошмарные формы. Людоедство становится обычным явлением. <…> Но если в городах заметны кой-какие признаки помощи, то в деревнях голодающие оставлены абсолютно на произвол судьбы»[xxxii].

Страшное бедствие не только уносило человеческие жизни, но и отменяло нравственные законы. Обычным явлением становится людоедство. Так, в Бахчисарае милицией арестована семья цыган, зарезавших четырех детей и из их мяса сваривших суп. В Карасубазаре (ныне – Белогорск) мать зарезала своего 6-летнего ребенка, сварила его и начала есть вместе с 12-летней дочкой. Женщина была арестована и на допросе в милиции лишилась рассудка. После отправления в больницу она скончалась[xxxiii]. В том же Карасубазаре милиция обнаружила склад, на котором были найдены 17 засоленных трупов, преимущественно детей[xxxiv].

«Общее положение Крыма – катастрофично, — делился своими впечатлениями М.Волошин в письме от 12 марта 1922 г., адресованном писателю Викентию Вересаеву и его жене Марии Смидович. — На улицах картины XIV века — городов во время Черной Смерти иголода. Ползают по тротуарам умирающие, стонут под заборами татары («ревки» их называют). Валяются неубранные трупы. Могил на кладбище некому рыть. Трупы валятся в общий ров — голые. Из детских приютов вытряхают их мешками. Мертвецкие завалены. На окраине города по овражкам устроены свалки трупов. Видят там и трупы с обрезанным мясом. Трупоедство было сперва мифом, потом стало реальностью. Колбаса и холодец из человеческого мяса были констатированы на рынке, так же как и похищение трупов на колбасу <…>. Американцы выгружают кукурузу для Саратова и провозят через Крым. Здесь не остается. Вокруг вагонов толпы мальчишек, собирающих зерна. По ним стреляют. Вчера почти на моих глазах снесли с одного череп. В городском саду валялось двое с перебитыми ногами — рубили деревья и т.д. В уезде все значительно хуже. Некоторые из самых богатых сел вымирают поголовно (Салы, Цюрихтапь); Судак ужасен. Коктебель, сравнительно, — оазис: там деревня не голодает. В Судаке за несколько фунтов муки режут. Это самое страшное и проклятое место за эти годы. Засевов нигде и никаких. Лошади съедены. (На весь Судак одна лошадь.) Самое худшее положение татар. Продналог был в Крыму взят полностью, и большинство тайников для хлеба было обнаружено. Отсюда этот голод в деревнях. Те, у кого и есть спрятанное, теперь не решаются доставать»[xxxv].

Свидетельство поэта дополняют дневниковые записи за 1922 г. феодосийского гимназиста Германа Гауфлера:

«31 марта

Голод наступил ужасный. В город из Судака привезли под арестом женщину, которая съела своего ребенка. Лошадей почти всех съели, так что водовоз сам возит свою бочку. Собак и кошек крадут, чтобы из них сделать колбасу. <…>Почти все наши знакомые голодают. <…>

Учителя получили паек: по 21 фунту муки, 1 1/2 бараньего сала и по 31 соленой скумбрии. Один учитель был страшно голоден. Получив паек, он сразу много съел и умер.

<…>

13 мая

<…>

Развилось страшное людоедство. Цыгане ловят, убивают и солят детей. На днях было такое дело: одна дама с ребенком пришла в лавку на базаре. Ребенок вышел на порог лавки, дама вышла и увидела, что ребенка нет. Она упала в обморок. Люди, бывшие здесь, побежали за ее мужем и вместе с ним побежали в погоню. Наконец, ее муж нагнал на Земской улице цыгана, несшего его ребенка. Он вцепился в горло цыгана и отнял ребенка.

<…>

10 июня

Голод очень большой. На базаре и около пекарен стоят вереницы голодных, которые просят хлеба. На базаре каждый день кражи: то мальчишка выхватит кусок, а то и весь хлеб из рук, то у торговца из-за спины тащат что-нибудь. Как-то я присутствовал при такой сцене: девушка вынесла из пекарни 5-6хлебов, вдруг к ней подлетели два мальчишки, выбили хлеб из рук, начали рвать хлебы и тащить куски, но тут вышел мужчина и прогнал их.

Голодного можно сразу отличить, у него какое-то зеленое лицо и какие-то странные глаза: они выражают безумие и смотрят как-то неподвижно. Голод толкает и на убийства, и на грабежи, и даже на людоедство. А говорят, что тот, кто раз съел человеческого мяса, тот не может есть что-нибудь другое, а хочет только человечины, и это его толкает на новое убийство.

От голода очень много умирает людей. Каждый день по улицам ездит линейка с громадным привинченным к ней гробом из цинка. Умерших собирают туда, а потом вываливают в общую могилу, а иногда и с неумершими еще поступают так же»[xxxvi].

В то время когда большинство населения полуострова голодало или жило впроголодь, партийные и советские кадры, хотя отчасти и испытывали определенные затруднения в снабжении продовольствием, в сравнении с остальными крымчанами они находились в привилегированном положении. Являясь опорой коммунистической власти, ответственные работники снабжались особыми продовольственными пайками.

Вот только одна ведомость на получение продуктов питания служащими судебных органов Севастополя в апреле 1922 г. На 40 человек было выдано: 27 пудов 30 фунтов муки, 6 пудов 19 фунтов мяса и рыбы, 8 ¼ фунтов кофе. Из всех полученных продуктов в адрес Помгола было передано 1 пуд 5 фунтов муки. Таким образом, на одного работника выдали: по 10 кг 600 г муки, по 2 кг мяса и рыбы, по 80 г кофе[xxxvii].

Спустя несколько месяцев, 21 декабря 1922 г., секретарь ЦК РКП (б) Валериан Куйбышев подписал строго секретный документ:

«Предложить Крымобкому использовать переводимые кредиты для взаимопомощи в первую очередь для удовлетворения нужд коммунистов голодающих районов… (Выделено мной — Д.С.) Предложить ЦК Последгола выяснить вопрос о возможности оказания помощи коммунистам голодающих районов Крыма и (в) случае необходимости перевести для этой цели Последголу Крыма соответствующие средства». До этого КрымПомгол выделял 1% от имеющегося в фонд помощи коммунистам. В феврале 1923 г. Президиум КрымЦКПомгола, по решению центра, выделил для голодающих коммунистов 300 тысяч рублей дензнаками и 10 тысяч пудов хлеба[xxxviii].

В то же время, нельзя сказать, что власти совсем ничего не предпринимали для преодоления последствий трагедии. Еще 1 декабря 1921 г. Президиум КрымЦИКа по собственной инициативе создал Центральную республиканскую комиссию помощи голодающим — КрымПомгол, которая ввела ряд налогов, осуществила сбор добровольных пожертвований, организовала пункты питания. В деревнях функционировали комитеты взаимопомощи, вынесшие на себе всю тяжесть первых месяцев голода[xxxix].

К началу 1922 г. КрымПомголом для голодавших было закуплено 30 тыс. пудов хлеба внутри страны и 60 тыс. пудов за ее пределами, 20 тыс. пудов зернофуража. В мае 1922 г. на содержании КрымПомгола находились 200 тыс. голодавших. За весь 1922 г. комиссией было выдано 1 481 127 пайков[xl].

Помощь голодавшим оказывали и заграничные организации, прежде всего Американская администрация помощи (АРА). АРА открыла 700 столовых по всему Крыму. Как дар народа США голодающему населению было пожертвовано 1 млн. 200 тыс. пудов продуктов. По состоянию на 1 сентября 1922 г. АРА кормила 117 276 тыс. взрослых, 42 293 ребенка, 3100 больных[xli].

Помимо АРА, голодающим также помогали Международный комитет рабочей помощи голодающим в Советской России при Коминтерне (Межрабпомгол), международное общество «Верельф», еврейский «Джойнт», миссии Фритьофа Нансена, Папы Римского, американские квакеры, немецкие меннониты, зарубежные крымскотатарские, мусульманские благотворительные общества. Вместе с тем реальные результаты деятельность всех перечисленных выше организаций стала приносить лишь с апреля 1922 г., когда на территории полуострова голодной смертью уже умерли многие тысячи жителей.

Оказание помощи голодающим стало для властей удобным предлогом для наступления на Русскую Православную Церковь.

23 февраля 1922 г. советским правительством был принят декрет о принудительном изъятии церковных ценностей. Стараясь не отставать в столь важном революционном деле от центра, 4 марта 1922 г. II сессия КрымЦИК постановила: немедленно изъять все ценности из монастырей и церквей.

30 марта 1922 г. вышло распоряжение, предписывающее всем православным храмам в течение 36 часов с момента получения циркуляра опечатать все ценности, сдать их в Наркомфин и сообщить об исполнении в 6-часовой срок. А поскольку за время революции и Гражданской войны все храмы епархии были в той или иной степени обворованы, к циркуляру было сделано дополнение, согласно которому лица, являющиеся хранителями церковных ценностей «по своему юридическому или фактическому положению», привлекались к ответственности «наравне с совершителями краж».

22 апреля 1922 г. состоялось заседа­ние Севастопольского Совета, на котором был заслушан доклад комиссии по изъятию ценностей. В апреле 1922 г. начали изымать из ризниц севастопольских храмов «ценности богослужебного и другого церковного имущества из золота, серебра, драгоценных камней». Обрисовав «борьбу с темными людь­ми, которые благодаря своей темноте стано­вились на защиту духовенства», местная газета сообщила, что было обследовано 32 храма, описей церков­ного имущества до 1917 г. нигде не обнару­жили, и в 28 церквях ценности изъяли[xlii]. В одном только Херсонесском Свято-Владимирском монастыре изъяли около 90 предметов, а также лом драгоценных металлов[xliii].

В местной печати была развернута кампания по дискредитации духовенства, которое обвиняли в бездушии, алчности и нежелании помочь голодающим.

Тем не менее, деятельность государства и международных организаций со временем дала положительный результат. К лету 1923 г. голод, наконец, ушел в прошлое. Но его последствия заявляли о себе еще долго.

Трудно преуменьшить тот страшный урон, который в результате голода был нанесен экономике региона, и особенно крымской деревне, чье состояние и прежде было чрезвычайно плачевным. Количество садов и виноградников в Крыму к 1923 г. сократилось с 17,4 до 15,9 тыс. га, поголовье скота уменьшилось более чем вдвое: с 317,7 до 145,6 тыс. голов. Посевные площади, в 1922 г. составлявшие 625,3 — в 1923 г. насчитывали лишь 224,4 тыс. га[xliv].

Но самыми страшными, были, без сомнения, людские потери.

«Последствия голода, — указывалось в отчете Крымского ЦИКа за 1922 г., — проявились во всех областях жизни и заключались в гибели от голода громадного количества живой рабочей силы — рабочих и крестьян, в гибели почти ¾ всего рабочего скота, в полном разорении большого количества (до 13 проц.) крестьянских хозяйств, в сильном экономическом ослаблении остальных, в увеличении безработицы как следствия этого кризиса и, наконец, в крайней дефицитности нашего местного бюджета (доходы покрывали только одну треть расходов)»[xlv].

В результате страшного бедствия население полуострова сократилось с 719 531 до 569 580 человек[xlvi]. Свыше 50 тыс. человек в 1923 г. покинули Крым, перебравшись в более благоприятные районы[xlvii]. Многие деревни горного Крыма вымерли практически полностью. На долгие годы бичом жизни Крыма станет массовая детская беспризорность. Окончательно преодолеть последствия трагедии удалось лишь к середине 1920-х гг.

Анализ вышеизложенного со всей уверенностью позволяет охарактеризовать происходившее в Крыму в начале 1920-х гг. как самую настоящую гуманитарную катастрофу. Вызванная в значительной мере природными факторами (невиданной за последние 50 лет засухой лета 1921 г., нашествием саранчи и проливными дождями 1922 г.), трагедия голода усугублялась преступной политикой власти.

Игнорируя интересы крымчан, сторонники «диктатуры пролетариата» руководствовались соображениями целесообразности и пользы правящему режиму. Проводи большевики иную политику, кто знает, возможно, трагедия не приобрела бы столь ужасный размах. Так или иначе, гуманитарная катастрофа в Крыму была использована для укрепления коммунистической власти, для которой собственное господствующее положение было важнее.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

Красный Карфаген должен быть разрушен. Игорь Иванов (ВИДЕО)

Случайно нашёл в интернете своё коротенькое интервью, снятое телеканалом «Россия» лет 10 или 20 назад. И ведь ничего в отношении сказанного за эти десять-двадцать лет не изменилось: можно было бы всё повторить слово в слово.

Не помню точно, какой это год. Если верить телеведущему, то 1999-й, но мне кажется, он оговорился — это скорее 2009-й. Помню, только, что был лютый мороз, леденящие штормовые порывы ветра с Невы, и слова замерзали в воздухе. Господь не любит этот день, наверное, Он его проклял: 7 ноября в Питере почти всегда отвратительная погода. У собравшихся на митинг людей и у прибывших журналистов зуб на зуб не попадал, даже сейчас это видно на кадрах видео, но все мужественно выстояли до конца.

А вот о судьбе упомянутого в телевизионном сюжете обращения в ПАСЕ и ОБСЕ стоит упомянуть. Русские патриотические антикоммунистические организации во главе с РОВС-ом неоднократно направляли в организации международные обращения с предложением официально осудить преступную теорию и практику коммунизма, а день 7 ноября объявить «Международным Днём памяти жертв коммунизма». Но либерально-демократический Запад сопротивлялся этому, как мог. И, как только мог, покрывал коммунистов (РФ проводила точно такую же, продиктованную Западом, политику).

Дело объяснялось вот чем: рыло у господ на Западе было в пуху. Не только потому, что коммунизм — это изначально западноевропейское изобретение, но и потому, что в то время, как и сейчас, леваки занимали в западных странах многие государственные посты, а всевозможные левацкие партии вольготно заседали в западноевропейских парламентах. Да и прошлое у многих европейских политиков было не без красноты, а то и не без связей с КПСС-КГБ. К тому же существовал ещё коммунистический Китай, с которым тоже приходилось считаться… Получалось, что, в отличие от русских, Запад был крайне не заинтересован официально осуждать коммунизм.

Другое дело — осудить коммунизм избирательно, т.е. в отдельно взятой стране. Свалить все преступления коммунизма на Русский народ, объявить всех русских «коммунистами» и назначить их во всём виноватыми. Как немцев после падения нацизма в Германии. Вот на такое западные международные организации — все эти ПАСЕ и ОБСЕ — были готовы пойти с радостью!

А наша позиция им здорово путала карты, ибо мы твердили обратное: Россия — является не страной-распространительницей красной заразы, а первой жертвой интернационального зла коммунизма, Русский же народ, встав под знамёна Белого движения — был первым, кто с оружием в руках выступил на борьбу с международным коммунистическим злом. И фактически ценой своей гибели остановил дальнейшее распространение этого зла по Европе. Ни один другой народ не оказал такого долгого и упорного сопротивления красным и не понёс таких жертв, как русские…

К чему эти наши обращения привели, известно. Коммунизм до сих пор ни на Западе, ни в РФ не осуждён. Русский народ жертвой большевизма не признан. Другое дело «украинцы», эстонцы, литовцы, латыши и все остальные — вот они, да, признанные «жертвы». «Русского… сталинизма!» Будто не красные латышские стрелки истязали и расстреливали наших прадедов. Cталинизм и бериевщина тоже как-то странно оказались не грузинскими, а… «русскими».

Массовые политические репрессии 1917-1939 гг. против нашего народа Западом вообще фактически не признаются (кроме гладомора на Украине, конечно; голод же на Волге и в других регионах России — не считается). Все массовые репрессии коммунистического режима в западноевропейском толковании начались только с… 1939 года, с момента подписания пакта Молотова-Риббентропа. Поэтому Европейский день памяти жертв коммунизма — это не 7 ноября, а 23 августа.

Так с 1917 года и по сей день коммунизм остаётся орудием Запада против России и русских. Сейчас, прежде всего, орудием пропагандистским. В информационной войне против нашей страны. Тезис прост: все русские — коммунисты, в России хотят возродить СССР.2 и ГУЛАГ, следовательно, Россия и русские — это зло, которое необходимо уничтожить. Против Новороссии используется тот же пропагандистский приём. Это лживое, шулерское орудие — нужно у врага выбить. «Красный Карфаген должен быть разрушен».

Игорь Иванов

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

 

Чудо сбывшейся судьбы. А.И. Солженицын. Крестьянин

«Тут пойдёт о малом, в этой главе. О пятнадцати миллионах душ. О пятнадцати миллионах жизней. Конечно, не образованных. Не умевших играть на скрипке. Не узнавших, кто такой Мейерхольд или как интересно заниматься атомной физикой. (…) …о той молчаливой предательской чуме, сглодавшей нам 15 миллионов мужиков, да не подряд, а избранных, а становой хребёт русского народа — о той Чуме нет книг. И трубы не будят нас встрепенуться. И на перекрёстках проселочных дорог, где визжали обозы обречённых, не брошено даже камешков трёх. И лучшие наши гуманисты, так отзывчивые к сегодняшним несправедливостям, в те годы только кивали одобрительно: всё правильно! так им и надо!» («Архипелаг ГУЛАГ»)

Так, истребив все главные русские сословия: аристократию, интеллигенцию, офицерство, казачество, предпринимателей – большевистская власть добралась, по слову Б.А. Можаева, «до станового хребта государства, до его столбовой опоры — до мужика. С деревней возились дольше всего; да и то сказать — в обмолот пошло доселе неистребимое и самое многочисленное племя хлеборобов, пуповиной связанное с землей–матерью. Обрезали и эту связь…» И, вот, диво: именно этот самый крупный, самый стойкий и безумно брошенный в топку, истреблённый безжалостно класс дал в 20-м веке России целую плеяду русских писателей, которые, во многом, творчеством своим сохранили великую нашу литературу в её исконной традиции, основанной не на партийных догматах, а на духовности, на осмыслении вышних вопросов, осмыслении глубинном, лишённом суетности, оберегающей нравственные устои и озабоченной вопросами совести, а не стяжательства. Можно сказать, именно этот «лагерь» писателей спас русскую литературу, вернув на её вековечную стезю, прерванную на некоторый период, восстановив связь времён, едва не утерянную. Из крестьян вышли А. Твардовский, И. Акулов, Б. Можаев, В. Белов, В. Лихоносов, В. Личутин, В. Распутин и многие другие. Из крестьян же вышел и человек, давший самое точное определение деревенскому литературному течению – «нравственники», писатель, поднявшийся над различными течениями и одним своим именем ознаменовавший эпоху не только в сугубо литературной, но в русской и, во многом, мировой жизни – Александр Исаевич Солженицын.

Он родился на сломе эпох, в самое тёмное время года – 11-го декабря, в самом страшном году русской истории – 1918-м, в году, когда кошмарной явью сделались самые грозные предсказания ветхозаветных пророков, сбывшиеся на русской земле, чьи равнины были пропитаны кровью междоусобной войны, самой страшной из всех войн, когда борются «наши против своих», когда ледяные, замершие города таяли от голода, и смерть сделалась средой обитания, в году, о котором Марина Цветаева записала в дневнике: «Счастье – не проснуться в Москве 18-го года…» Надо думать, что не только в Москве, но и по всей России было страшно просыпаться в том роковом году…

Отца А.И. не стало за полгода до рождения сына. 27-летний, полный сил молодой человек, со студенческой скамьи отправившийся добровольцем на фронт, офицер, перенёсший все тяготы Германской войны, награждённый офицерским Георгием и Анной с мечами, вернувшийся домой невредимым, едва успевший жениться, он погиб в результате несчастного случая: на охоте нечаянно выстрелило ружьё, ранение оказалось смертельным. Промучившись семь дней, перед самой смертью Исаакий Семёнович сказал беременной жене: «Позаботься о сыне. Я знаю – у меня будет сын».

Исаакий Солженицын был первым в семье, кто поступил в университет, несмотря на сопротивление отца. Солженицыны были простыми ставропольскими крестьянами, на протяжении нескольких поколений живших в этом благодатном краю. Первые упоминания о них относятся к 17-му веку. Фамилия их произошла то ли от слова «соложенье» (ращение зерна на солод), то ли «соложавый» (сладковатый). Дед А.И. Семён Солженицын имел пятерых детей, батраков не держал. Хозяйство его насчитывало несколько пар быков и лошадей, десяток коров и отару в двести овец. По тем далёким временам такое достояние, добытое исключительно трудолюбием большой семьи, в Ставропольском крае вовсе не считалось богатством, как могло бы показаться нам сегодня, но обычным уровнем для средних, крепких крестьян. Исаакий был младшим сыном. Это не совсем привычное для русского слуха имя мальчику было дано по православному обычаю, то есть по святцам – 30-го мая, когда младенец был крещён, отмечался день памяти преподобного Исаакия Далматского, византийского подвижника и борца с арианской ересью. К слову, именно такое имя получил родившийся в тот же день император Пётр Великий, выстроивший в честь своего небесного покровителя Исаакиевкий собор. Но, как говорил в «Красном Колесе» Саня Лаженицын, прототипом которого был отец писателя, «императору облагозвучили имя, а степному мальчику нет»[1]…

Со своей будущей женой Исаакий Семёнович познакомился во время двухнедельного отпуска в Москве, куда прибыл в апреле 17-го года в мрачном расположении духа, воочию наблюдая развал фронта и гибель русской армии. Случайно оба они, недоучившийся студент, а теперь боевой офицер, и молоденькая курсистка, оказались на вечеринке в одной компании… На шестой день он сделал ей предложение, которое она тотчас приняла. Им предстояла разлука, и в преддверье её молодые люди молились в Иверской часовне, прося Богородицу соединить их, оградить от бед и дать сына. После этого Исаакий Семёнович уехал на фронт, куда в конце августа приехала к нему невеста, и бригадный священник обвенчал их перед походным алтарём в присутствии нескольких офицеров.

Увы, судьба не подарила молодым даже года семейного счастья, в июне 18-го Таисия Солженицына осталась вдовой. Памяти мужа она останется верна до смерти и всю жизнь посвятит воспитанию единственного, столь желанного сына, которого отцу так и не суждено было увидеть.

Таисия Захаровна Щербак была дочерью кубанского помещика. Её отец, Захар Фёдорович, в юности был простым чабаном в Таврии, окончившим полтора класса церковно-приходской школы, затем батрачил за еду и жалкие гроши, и лишь через десять лет, получив от хозяина десять овец, тёлку и поросят, начал налаживать своё хозяйство. Вначале вместе женой, дочерью станичного кузнеца, и детьми жил в маленькой саманной хате, затем выстроил дом с садом, а в конце века обзавёлся двумя тысячами десятин земли и двадцатью тысячами овец. Через несколько лет Щербак вместе с приглашённым из Австрии архитектором выстроили двухэтажный особняк с высоченными потолками, четырьмя линиями водопровода, своей дизельной электростанцией… Вокруг дома был разбит парк с редкими деревьями, оранжереями, фонарями, прудом с купальней и сменяемой водопроводной водой, беседками, газонами на английский манер[2]… А затем был сад. Кроме этих диковинок был у Щербаков и автомобиль. «Роллс-ройс» — в России в ту пору было лишь девять таких машин. И всё это было нажито лишь удивительным трудолюбием, талантом, смекалкой, чутьём и умением ладить с людьми. Имея столь внушительное богатство, Захар Фёдорович оставался человеком простым, патриархальным, верующим, очаровывал своей открытостью и юмором, а говорил на родном украинском языке. Позже Щербака станут называть «крестьянским Столыпиным». Он вникал во все дела, самолично изучал появляющиеся новинки, перенимал опыт немцев-колонистов, никогда не скупился для дела. «Он был не слуга деньгам, а господин им. Деньги у него не задерживались, всегда были в землях, в скоте и в постройках», — писал А.И. Хозяйство Щербака выдавало стране зерна и шерсти больше, чем позже советские совхозы, и десятки людей кормились вокруг него.

В чёрный год от скарлатины умерли шестеро детей Щербака. Остались лишь старшие – Роман и Мария, и младшая – Таисия. Фактически, Роман Захарович стал единственным наследником отца, но Щербак не желал, чтобы дело его продолжал старший сын. Продолжить его, как должно, мог только человек одной души с Захаром Фёдоровичем. Роман Щербак таковым не был. Привыкший к роскоши, он любил жить с шиком, пускать пыль в глаза, старался во всём походить на английского джентльмена и сделался совершенным белоручкой, хотя и не был лишён практической жилки. У старших детей потомства не было, и Захар Фёдорович мечтал, чтобы Таисия вышла замуж и родила ему внука, который бы и унаследовал лет через двадцать всё дедово дело, а сам бы он тогда смог взяться за Библию, пойти молиться в Киево-Печерскую лавру, а то и в Палестину.

Таисия Захаровна отличалась большим умом и стала первой в семье, кому решено было дать образование. Учась в ростовской гимназии, она проявляла такие способности, что успехи её оценивались исключительно на пятёрки, и закончила учёбу с золотой медалью. Тяжело далось Захару Фёдоровичу отпустить затем дочь продолжать учиться в Москве на сельскохозяйственные курсы княгини С.К. Голицыной: подрывала образованность и сопутствующее вращение в иных сферах прежнюю простонародную веру девушки, патриархальные устои, заведённые в семье. Но курсы давали высшее образование, а иметь в хозяйстве своего агронома было для Щербака очень заманчиво, и в 1913-м году, благословенном в истории России, Таисия Захаровна отправилась в Первопрестольную.

Спустя пять лет, в марте 18-го, после подписания Брестского мира, Таисия Захаровна представила родным своего мужа. Щербак выбор дочери одобрил и благословил этот брак ещё раньше, летом 17-го. Наконец, сбылась мечта Захара Фёдоровича: дочь родила сына, долгожданно наследника… Вот только наследовать было уже нечего. Красное колесо, не пощадившее, кажется, никого в России, безжалостно проехалось и по семьям Солженицыных и Щербаков…

В 19-м году в родном селе Сабля скончался Семён Ефимович Солженицын, в тот же год не стало его среднего сына Василия и дочери Анастасии. Старший сын, Константин, сгинул в ГУЛАГе в 1929-м, а его дети были раскулачены. Сын второй жены Семёна Ефимовича, Илья, был сослан со всей семьёй в Архангельскую губернию, после ссылки перебрался в Красноярский край, и лишь с приходом «оттепели» решился вернуться в Запорожье.

С установлением на Кубани советской власти усадьба Щербаков была экспроприирована, Захар Фёдорович в одночасье лишился всего нажитого. Доживал оставшиеся годы он у родных, надеялся, что Советы всё-таки рухнут, а бдительная новая власть никак не могла понять, на что живут старики Щербаки и старалась дознаться, где зарыли они своё золото… В Рождественский сочельник, с 1929 на 1930 год Захар Фёдорович приехал в Ростов навестить живущую там дочь Таисию и единственного внука. Здесь и схватили его. Два чекиста долго допрашивали старика и его дочь, грозили взломать пол и распороть диван, требовали отдать спрятанные золото и брильянты, отняли у бедной женщины единственную ценную вещь – обручальное кольцо, и, не найдя ничего более, увели с собой гордого старика, бесстрашно обличавшего их. Так и сгинул «крестьянский Столыпин» в застенках НКВД…

Сын его, избежавший в 18-м году расстрела только благодаря выкупу, заплаченному за него женой, до конца дней работал шофёром. Этой профессией он овладел давно, чтобы самостоятельно водить белый «роллс-ройс». Правда, теперь водить пришлось автобусы…

Нелегка была доля «лишенцев» в Советском Союзе. Известный слагатель рифм той поры гвоздил со страниц газет:

Отец лишенец, мать лишеница

И нет дорог, и нет путей!

Зачем такие люди женятся

И для чего плодят детей?..

Таисия Захаровна, дочь богача-помещика, вдова офицера, чьи ордена и фотографии в военной форме ей пришлось закопать из страха, что их найдут при обыске, после своего счастливого и беспечного детства в роскошном доме, после гимназии и курсов, после мечтаний о балете и семейном счастье, нелепо оборванном случайной пулей, вынуждена была 12 лет жить в съёмных каморках, а потом в выделенной государством квартире (части перестроенной конюшни в 8 кв.м.), холодной, сырой, отапливаемой лишь печкой, для которой нужно было добывать уголь, без воды и канализации, перебиваться работой машинистки и стенографистки, попадая под увольнение в числе первых при каждой чистке… Такая жизнь, единственной целью которой стал сын, подорвала её здоровье, следствием чего стало развитие туберкулёза.

Правда, родные не оставляли её без посильной помощи. Ирина Щербак, жена Романа Захаровича, много занималась с племянником, рассказывая о русской истории, читая Евангелие… Несмотря на воцарившееся богоборчество, мальчика воспитывали в православной вере, водили на церковные службы. У художника Ильи Глазунова есть картина «Разгром Храма в Пасхальную ночь»: сметённые, иногда увещевательные лица прихожан, комиссар, рвущийся в алтарь, глумящиеся матросы, громящие всё вокруг… Похожую картину зимой 1921-22-го года А.И. наблюдал в храме Пантелеймона-целителя в Кисловодске, где был крещён: «Я в церкви. Много народу, свечи. Я с матерью. А потом что-то произошло. Служба вдруг обрывается. Я хочу увидеть, в чём же дело. Мать меня поднимает на вытянутые руки, и я возношусь над толпой. Я вижу, как проходят серединой церкви отметные остроконечные шапки кавалерии Будённого, одного из отборных отрядов революционной армии, но такие шишаки носили и чекисты». Погромщики ворвались в алтарь, грабили, бесчинствовали в Божием храме, мотивируя это «изъятием церковных ценностей в пользу голодающих» — и подобное святотатство и варварство, невиданное в мировой истории, процветало в те годы по всей стране…

Таисия Захаровна долго не решалась отдать сына в школу, опасаясь её пагубного влияния, но, когда дольше тянуть стало невозможно, определила его со второй четверти во 2-й класс. От мальчика настойчиво потребовали вступления в пионерскую организацию, и спустя 3,5 года с начала учёбы, добились своего. Когда несколько одноклассников выследили его, идущего с матерью в церковь, было устроено судилище: прорабатывали, грозили, сорвали с груди крестильный крест…

Детская душа податлива, и школьные годы не проходили для неё даром. Новые друзья, внушения учителей и комсоргов делали своё дело, вера отступала на задний план… Мальчик вступал в новую жизнь, и друзья занимали в ней уже более значимое место, чем дом. Школа, в которой учился А.И., была интернациональной. В его классе было приблизительно равное количество русских и евреев. Стычки и детские ссоры, столь обыденные в этом возрасте, позднее были интерпретированы доброхотами Солженицына, как проявление у него антисемитизма уже в раннем возрасте. Так, повторяется версия о том, как он якобы обозвал своего одноклассника Кагана «жидом пархатым», за что Каган толкнул обидчика, и тот упал и разбил себе лоб, получив оставшийся на всю жизнь шрам. На деле никакой ссоры с упомянутым соучеником не бывало вовсе. Однажды Каган принёс в школу финский нож и во время игры случайно уколол им своего друга Солженицына в основание пальца, угодив в нерв, отчего у последнего закружилась голова и он упал, ударившись лбом об острое ребро каменного дверного уступа, в результате чего оказались рассечены не только мягкие ткани, но и продавлена кость. Драка же, о которой столь упорно твердят искатели антисемитизма произошла между другими мальчиками, и в ходе их перепалки прозвучал не только пресловутый «жид», но и «кацапская харя» с другой стороны. Солженицын был свидетелем этой стычки, но не выказал осуждения, рассудив, что «говорить каждый имеет право». Признание такого права уже в ту пору было приравнено к антисемитизму, было устроено собрание, на котором особенно горячился сын адвоката Миша Люксембург. Этот случай впоследствии А.И. описал в романе «В круге первом»: «Хотя мальчики были сыновьями юристов, зубных врачей, а то и мелких торговцев, — все себя остервенело-убеждённо считали пролетариями. А этот избегал всяких речей о политике, как-то немо подпевал хоровому «Интернационалу», явно нехотя вступил в пионеры. Мальчики-энтузиасты давно подозревали в нём контрреволюционера. Следили за ним, ловили. Происхождения доказать не могли. Но однажды Олег попался, сказал: «Каждый человек имеет право говорить всё, что он думает». «Как – всё? – подскочил к нему Штительман. – Вот Никола меня «жидовской мордой» назвал – так и это тоже можно?»»

Из этого ничтожного инцидента раздули целое дело. Вспомнили и походы в церковь, и виденный на шее крест, на многочисленных собраниях 12-летние активисты клеймили позором пособника антисемитизма и проводника религиозного опиума. «Подсудимый» был временно исключён из пионеров, и лишь мудрость завуча А.С. Бершадского помогла пригасить дело.

Несмотря на позднейшее воспоминание о том, что в те годы он жил в Ростове, как на чужбине, А.И. признавался, что жизнь его мало отличалась от жизни большинства сверстников. Игры, футбол, самодеятельность, танцы, вера в коммунизм и Ленина… Этой веры не подрывал даже ежедневный вид длинной вереницы женщин, часами стоящих у задней стены двора ОГПУ в надежде передать передачи своим мужьям, сыновьям, отцам, братьям, и пешие этапы заключённых… Всё это принято было считать «временными трудностями». Каждую ночь в чьи-то квартиры приходили вооружённые люди и уводили сотрясённых жертв в неизвестность, нередко – навсегда. Но все, в том числе родные несчастных, хранили об этом молчание. И это молчание было кстати – легче всего было замкнуть глаза и слух и притвориться, что ничего не происходит. В автобиографической поэме «Дороженька», сочинённой в заключении и сохранённой в памяти, годы спустя вспоминая о том времени, А.И. напишет:

Не слышать, имея уши,

Не видеть, глаза имея, —

Коровьего равнодушья

Что в тебе, Русь, страшнее?

Школу Солженицын закончил с золотым аттестатом и поступил в Ростовский государственный университет на физико-математический факультет. Заполняя анкету, на вопрос о сословной принадлежности родителей А.И. написал: крестьяне.

Александр Исаевич всегда уделял большое внимание крестьянскому вопросу, в своих произведениях он вывел целый ряд образов русских крестьян, от Томчаков и Лаженицыных (Щербаков и Солженицыных), собственной своей семьи, до сельской праведницы Матрёны, от Арсения Благодарёва (списанного с Б.А. Можаева) до Ивана Шухова и дворника Данилыча из «В круге первом»… Можно считать, что, во многом, именно Шухов и Матрёна стояли у истоков зарождавшегося в литературе движении писателей-деревенщиков. Судьба крестьянства, неотторжимая от судьбы России, сквозной линией проходит через большую часть произведений Солженицына. В «Красном колесе» выведена им и фигура будущего предводителя Тамбовского восстания Плужникова, который должен был стать одним из ключевых персонажей в позднейшем узле романа, повествующем о трагической судьбе русской Вандеи, который так и не был написан. Для более точного воспроизведения образа этого крестьянского вождя и места действия писатель специально ездил на его родину вместе с Б.А. Можаевым, который нарочно отправился туда в командировку, чтобы помочь А.И. собрать материал, как можно меньше привлекая внимание властей. Хотя узел, повествующий о Тамбовском восстании, не был написан, но события его нашли отражение в рассказе Солженицына «Эго».

Принадлежность к некогда самому крупному и крепкому слою России и верность крестьянкой теме в творчестве много лет спустя будет вызывать озлобленные выпады противников А.И. из лагеря Третьей эмиграции и близких ей по воззрению публицистов. «Так постепенно сводили клеветы под единый купол и ещё такой приём придумали, наглядно пособие: напечатать серию фотофантазий на «род Солженицыных» — морда за мордой, тупица за тупицей – презренный род, таким только и может быть всякое русское крестьянское порождение. Или, как выразился левый «Мидстрим» (остроумный Макс Гельтман): «в его родословной все крестьяне до того, что коровьем навозом почти замараны писательские страницы», — писал А.И. в статье «Наши плюралисты». Характерно, что именно крестьяне, как самая русская часть российского общества, как фундамент исторической России станут самым ненавистным классом для всех её ненавистников: от большевиков до деятелей, именующих себя либералами. И те, и другие, как замечал Достоевский, видели и видят врага не в русских порядках, а в самой России, а, значит, во всём, что искони составляло её силу: в Православии, в крестьянстве и т.д. Солженицын гордился своим крестьянским происхождением, в своей публицистике он не единожды обращался к положению деревни, к тому, какие меры необходимы для спасения её. В статье «Как нам обустроить Россию» он отмечал: «Земля для человека содержит в себе не только хозяйственное значение, но и нравственное. Об этом убедительно писали у нас Глеб Успенский, Достоевский, да не только они. Ослабление тяги к земле – большая опасность для народного характера. А ныне крестьянское чувство так забито и вытравлено в нашем народе, что, может быть, его уже и не воскресить, опоздано-перепоздано». Земельную реформу, затеянную в России после распада Союза, писатель оценивал крайне негативно, как и прочие преобразования: «То, что готовится сейчас, — это распродажа с молотка. Не созданы условия приобретения земли подлинными земледельцами, у них нет и средств. Не останется ни фермеров, ни земледельцев – только наёмные работники. И жулики, которые будут владеть землёй. Вообще России не останется».

Е.В. Семёнова

[1] Отчества от отца Солженицын не унаследует. Паспортистка, выдававшая ему паспорт в 16 лет, допустит опечатку, и вместо Исаакиевича в документе будет стоять Исаевич.

[2] Дом Щербаков уцелел доныне. Долгие годы он был заброшен и оказался, в итоге, в весьма плачевном состоянии, несмотря на то, что попал в 81-м году в перечень памятников архитектуры федерального значения, как «Дом помещика Щербака». Сегодня ведётся борьба за его передачу Свято-Покровскому храму в Новокубанске. Такое использование дома А.И. Солженицын назвал лучшей памятью своему деду, известному широкодушием и щедростью, глубоко верующему человеку.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

Красный террор в Крыму после Врангеля глазами советской печати

Крымская трагедия 1920-1921 гг. отражена во многих источниках. Ее эпизоды запечатлелись в воспоминаниях современников, документах органов власти и материалах архивно-следственных дел. Сохранились расстрельные списки, позволяющие установить имена сотен наших соотечественников, погибших в ходе террора. Много информации о ситуации в регионе в первые месяцы после окончательного установления советской власти в ноябре 1920 г. содержит местная пресса. Описывая успехи Крымской партийной большевистской организации в советском строительстве, авторы публикаций не обходили молчанием и тему репрессий.

Ведение наглядной агитации, издание газет и журналов, в руках победителей было действенным инструментом воспитания масс в коммунистическом духе. Основным рупором «диктатуры пролетариата» на полуострове стала газета «Красный Крым». Первый выпуск газеты вышел 17 ноября 1920 г. Несмотря на то что к материалам издания историки и исследователи неоднократно обращались в советский период и продолжают обращаться до настоящего времени, этот источник не был в достаточной мере изучен.

Нами проанализированы выпуски «Красного Крыма» за ноябрь и декабрь 1920 г. – месяцы, когда насилие в регионе имело особый размах.

Поначалу передовицы газеты вселяли надежду, что победители проявят милосердие.

«Черный барон сброшен в море, — читаем в первом выпуске. — Его защитники и идеологи трепещут. Они, бывшие ветошным» голосами о гибели культуры в Советской России, о жестокостях крас­ного режима, они, молчавшие о раз рушении школы и элементарных благ человеческой культуры в Крыму осмелившиеся просить только с снятии повешенных с телеграфных столбов крымских городов и упорно молчавшие о пытках и застенках белого террора, они увидят народную культуру пролетарской России и почувствуют великодушие и силу Красной Армии»[i].
«Занятие Крыма – конец гражданской войны, — читаем другую передовицу. – Конец истреблений социалистической молодежи, конец траты всей энергии и всех сил страны на нужды войны. Занятие Крыма – это начало социалистического строительства страны, это собирание культурных сил на дело воссоздания нормальной трудовой жизни.

Это начало мирного производительного труд и творчества нового строя, которому гражданская война препятствовала. Теперь она окончена!
Товарищи! Смыкайте ряды для новой борьбы. Но уже борьбы бескровной, борьбы духа, борьбы творчества»[ii].
Далее сообщалось о вступлении красных войск в Севастополь. Отмечалось, что «десятки тысяч бывших солдат Врангеля, оставшихся генералов, регистрируются и направляются на север»[iii].
Отметим, что «отправить на север» не всегда было эвфемизмом расстрела. Некоторое количество военнопленных действительно отправили в северные концлагеря и на восстановительные работы в шахты Донбасса. Часть белых приняли в ряды Красной армии, и они спешили доказать свою лояльность советской власти. Характерный пример – резолюция общего собрания красноармейцев автобатальона при 2-й Конной армии, опубликованная во втором выпуске газеты «Красный Крым» 24 ноября 1920 г.:
«Мы, солдаты автобатальона бывшей русской армии, собравшись на общее собрание 20 ноября 1920 года, заслушав доклад товарищей Ионова и Ганцевича по текущему моменту и задачах пролетариата, единогласно вынесли следующую резолюцию:

Находясь в рядах белой армии по принуждению и введенные в заблуждение болтовней соглашательских вождей, испытали на себе всю тяжесть белого террора: мы были бесправны, обезличены и все время находились под пятой бароновского сапога. Теперь же, освобожденные доблестной Красной Армией из-под ига золотопогонников и приня­тые в общую семью Красной Армии, все единогласно клянемся выполнить все обязанности, возложенные на нас Рабоче Крестьянским Правительством, и работать не за страх, а за совесть, дабы смыть с себя пятно позора пребывания в рядах армии барона Врангеля и доказать своим трудом, что наше место только в рядах трудящихся.
Шлем горячий привет своим север­ным товарищам и восторгаемся их трех летней героической борьбой за освобождение трудящихся всего мира.

Долой буржуазную ложь, да здрав­ствует пролетарская правда.
Да здравствует доблестная Красная Армия, несущая освобождение всему миру трудящихся.
Да здравствует пролетарский штаб — 3 й Коммунистический Интернационал»[iv].
Надо сказать, что принятие бывших врангелевцев в ряды Красной армии в будущем не оберегало их от ареста, отправки в концлагерь или расстрела.

Устанавливая свой режим, победители уделяли довольно много внимания разъяснению сущности «диктатуры пролетариата» и обоснованию дискриминационных мероприятий в отношении «буржуазии».
Так, уже во втором выпуске «Красного Крыма», на первой полосе опубликовали статью «Демократия и диктатура». В ней западная модель демократии преподносилась как скрытая форма диктатуры буржуазии, направленной на подавление рабочего класса, а большевистский режим истинным выразителем воли рабочих и крестьян.
«Всеобщее избирательное право, свобо­да печати и собраний—все это не что иное, как орудия буржуазного господства против трудящихся масс, все это лишь пустые звуки и наглый обман. Буржуазия дает трудящимся массам эти кажущиеся свободы только потому, что она знает, что они по их материальным условиям не в состоянии пользоваться ими. Буржуазия не допускает даже того, чтобы пролетарии стали сознательными и поняли свою судьбу. Через своих священников и учителей, в церквях и школах, она сознательно и систематически учит их уважению к буржуазному строю и слепому повиновению царям, капиталистам и помещикам».
В отличие от буржуазной демократии, пролетарская диктатура «создает необходимые материальные условия осуществления политической воли рабочих и крестьян». Советы определялись как «политическая форма диктатуры пролетариата» и противопоставлялись парламентам в западных странах.
«Совет – это не говорильня, подобно парламенту. Издавая законы, он и приводит их в исполнение. Он не болтает, а работает. Вот почему пролетарская власть не может допустить, чтобы в советы попадали буржуазные элементы.
<…>
Пролетарская диктатура, подавляя буржуазию и лишая ее всех прав, передает все права рабочим и крестьянам. Пролетарская диктатура означает для трудящихся самую полную демократию»[v].
В том же номере опубликовали распоряжение о запрете выезда за пределы Крыма. Отныне вплоть «до особого распоряжения» люди не могли покинуть полуостров.
Ходатайства общественности (в том числе видных деятелей науки) об освобождении арестованных либо смягчении их участи ответственные за красный террор сотрудники особых отделов не только оставляли без удовлетворения, но и отвечали просителям в пафосном и издевательском тоне. Эти материалы также публиковались на передовицах газеты.
Так, 27 ноября 1920 г. на первой странице разместили ответ начальника Особого отдела (ОО) 6-й армии Николая Быстрых ректору Таврического университета Владимиру Вернадскому, который накануне просил сохранить жизнь бывшему министру продовольствия, торговли и промышленности второго краевого правительства Александру Стевену.
Статья вышла под заголовком «Смерть врагам трудящихся», а заканчивалась фразой: «Врагам трудящихся один ответ – смерть»[vi].
В этом же номере опубликовали разъяснение Крымревкома, что со всеми ходатайствами по поводу арестованных следует обращаться в ОО 6-й армии[vii]. Так гражданские органы власти исключали возможность апеллировать к ним.
Три дня спустя, 30 ноября 1920 г., за подписью Быстрых на первой полосе газеты опубликовали заметку «По заслугам», в которой сообщалось о расстреле бывшего управляющего Таврической казенной палатой, Александра Барта[viii].
В декабре 1920 г. в городах полуострова состоялись похороны жертв «белого террора». Эти мероприятия были использованы пропагандой не только для прославления памяти «мучеников революции», но и для обоснования массовых казней людей, отнесенных к числу потенциальных, реальных и мнимых врагов.
Передовица выпуска от 5 декабря 1920 г., почти целиком посвященного мемориальным мероприятиям, связанным с перезахоронением останков казненных белыми партизан и подпольщиков открывалась статьей «Белый и красный террор». Ее автор, некто М.Марголин, оправдывал деятельность ЧК и особых отделов, доказывая необходимость жесткой борьбы со всеми противниками советской власти:
«Буржуазия, а за ней в припляску меньшевики и эсеры всех государств и всех народов захлебываются в своих измышлениях о «зверствах» наших чрез­вычаек о «насилиях», творимых боль­шевиками.
Но ни единым словом не обмолвились эти борзописцы, эти продажные лакеи капитала о том, что творится в царствах Врангеля и Деникина, где разгулявшаяся, рассвирепевшая буржуазия творит суд и расправу над про­летариатом.
Сегодняшний день, день похорон жертв контрреволюции, раскроет, наконец, перед всеми рабочими Симферопо­ля и всего Крыма тайны буржуазных контрразведок.
Кто наши покойники? Кого мы хо­роним сегодня?
Вчитайтесь, товарищи рабочие, в имена и фамилии усопших, откройте покрывало и всмотритесь в эти изуродованные лица растерзанных, замученных трупов.
Чего отшатнулись?
Узнали своих?

Да, это ваши старые знакомые, это ваши по плоти и крови, по нужде, по борьбе и труду.
За что вырвали из ваших рядов, за что их убили?
За то, что в то время, когда рабочее движение, руководимое меньшевиками, похоронили на кладбище, они не молчали, они не стали рабами.
За то, что это время, когда <…> другие вели торг с буржуазией, сидели за одним столом с пьяными генералами, обещая им держать рабочих на привязи, они не пресмыкались перед вре­менно восторжествовавшей контрреволюцией.
Воспитанные в горниле рабочей революции, выкованные стальной коммунистической партией, они, рабочие-коммунисты, остались свободными, гордыми, смелыми, до последней минуты преданными великой идее освобождения пролетариата.
Не боясь ни смерти, ни пыток, смело бросали они вызов буржуазии. Своей не­устанной подпольной работой, организацией рабочих масс, терроризированием всего врангелевского тыла, они, неустра­шимые бойцы революции, дополняли ге­ройскую борьбу Красной Армии. Вырывая из-под ног буржуазии камень за камнем, они приближали день победы пролетариата.
Не вытерпела их буржуазия. Она была по-своему права.
В лице коммунистов она чувствовала непримиримых классовых врагов. Если для меньшевиков у буржуазии находилось теплое местечко и теплое словцо, то для коммунистов был один подарок — шомполы и петля на шею.
Как выпушенный из клетки голодный зверь, набрасывались буржуазные отродья на попавшие в их лапы жертвы, рвали их тела на клочья, насиловали, ломали ру­ки и ноги, придумывав всяческие пытки и истязания, упитывались кровью измучен­ных людей, наслаждаясь их невыразимыми страданиями.
В этом отношении русская буржуазия показала, что она является достойной наследницей развратной разложившейся буржуазии Франции и хорошей последовательницей палача Венгрии генерала Хорти.
Казнью лучших товарищей буржуазия на­деялась лишать рабочий класс его вождей, его поводырей и вдохновителей. И тем скорее с помощью услужливых продажных меньшевиков прибрать рабочие массы в свои руки, закабалить их, поработить.

Но напрасные усилия! Белый террор, как бы он ни свирепствовал, может лишь на время дезорганизовать рабочие ряды. Но он не в состояния остановить рвущейся вперед волны рабочего движения, он не может задержать идущего вперед к власти пролетариата.
На смену павших бойцов из среды пролетариата выходит новый ряд еще более отважных, еще более смелых, еще более горящих классовой ненавистью и жаждой победы.
Вот, кто каши покойники, вот, за что вражеская рука вырвала их из наших рядов.
Обнажим головы перед трупами этих славных бойцов мучеников великой пролетарской коммуны. Что же завещали они нам? Они умирали спокойно, ибо знали, что великое дело в верных руках, что знамя не падет, а перейдет в другие ру­ки и в конечном счете восторжествует.
Они умерли за революцию. На их тру­пах, на их крови мы строим здание своего благополучия. Так будем же верны их заветам и дадим клятву охранять революцию, защищать ее завоевания!
Победивший рабочий класс не знает мести. Разве тысячи смертей белогвардей­цев нам воскресят хотя бы одного товарища?

Но мы должен быть разумны и не повторять ошибок прошлого. Мы были слишком великодушны после октябрьского переворота. Мы не хотели крови даже наших заклятых врагов. Но мы дорого поплатились за это. Все выпущенные на свободу белогвардейцы, генералы и юнкера отплатили вам за на­шу доброту целым рядом восстаний, заговоров, участием в качестве организаторов в белых армиях Колчака, Деникина и других.
Мы, наученные горьким опытом, уже сейчас великодушничать не станем. В освобожденном Крыму еще слишком много осталось белогвардейщины. Все они сейчас притихли, попрятались по углам. Они выжидают момента вновь броситься на нас. Но нет! Мы переходим в наступление.

Карающим, беспощадным мечом крас­ного террора мы пройдем по всему Крыму и очистим его от всех палачей, поработителей, мучителей рабочего класса. Мы отнимем навсегда у них возможность посягать на нас. Мы отнимем у них возможность мешать нам строить нашу жизнь. Красный террор достигает цели, ибо он действует против класса, обреченного самой судьбой на смерть, он ускоряет его гибель, он приблизит час его кончины!»[ix]
Необходимость борьбы с «буржуазией» подчеркивали выступающие на общем собрании симферопольской партийной большевистской организации, которое состоялось 30 ноября 1920 г. Заседание открыл брат Ленина, Дмитрий Ульянов, который выступил с докладом о текущем моменте. По итогам его выступления собрание приняло резолюцию, где одним из пунктов было «объявить в Крыму беспощадный террор контрреволюции и буржуазии»[x]. Далее в заметке «Двусторонний удар» сообщалось о задачах компартии. При этом декларировалось намерение осуществить масштабную «чистку» советских учреждений. В результате «контрреволюционеров, саботажников, спекулянтов» следовало отправить в концентрационные лагеря, а «бездельников» — на принудительные работы[xi].
Несколькими номерами позже, 12 декабря 1920 г. читателей знакомили с практическими результатами работы карательных органов. Появилась целая рубрика под заголовком «За что карает советская власть». В ней публиковались имена и краткие биографии некоторых лиц, приговоренных к расстрелу.
«Они не успели удрать с генералом Врангелем, — язвительно отмечал публикатор, — и принуждены были временно почувствовать строй столь не­приятной им «Совдепии». Они все расстреляны, уничтожены ка­рающей рукой пролетариата. 3а что? Прочитайте их звание, приглянитесь к их прошлому и вы поймете. Эго все дворяне, старые царские служаки, ненавидящие Рабоче-Крестьянскую власть всеми фибра­ми своей «благородной» души. 3 года на­шей власти стояли они в рядах белей гвардии, горя желанием нас уничтожить и отпраздновать кровавую победу над трупами рабочих и крестьян. Мы были смешны и легкомысленны, если бы теперь момент нашего появления в Крыму оставляли бы в живых такие элементы.

Они каждую минуту использовали бы для организации новых восстаний, новых бунтов против Советской власти. Наш освобожденный Крым должен быть очищен от всякой белогвардейской накипи. Рабоче-крестьянское здание может и должно строиться в атмосфере чистой, ре­волюционной, красной»[xii].
Далее приводилось постановление о расстреле 6 человек (четверых мужчин и двух женщин):
1. Яковлева Михаила Васильева — за сокрытие своей службы в Дроздовском полку в чине подполковника, незаконное хранение револьвера и за службу в политотделе контрразведки.
2. Линдемана Германа Эвальдовича — полковника, дезертировавшего из Красной армии и занимавшего при белых ответственный пост. Приговоренному также вменялось в вину укрывательство бывших офицеров.
3. Романовского Павла Пав­ловича, корнета, помощника начальника судебной части контрразведки военной базы Вооружен­ных сил Юга России.
4. Воскресенского Сергея Федоровича (он же Плетнев Сергей Александрович), поручика, — за сокрытие своего офицерского звания, уклонение от реги­страции и побег из мест заключения.
5. Муровской Ольги Вениаминовны, — дворянки, жены толковника, пытав­шейся уехать в Константинополь. Ей также вменялась в вину служба в отряде генерала Шкуро, дружба с женой Врангеля и выдача коммунистов ставропольской контрразведке, в которой приговоренная якобы служила.
6. Лавровой Домники Федоровны – за укрывательство офицеров и содействие в устройстве их на службу[xiii].
Списки расстрелянных публиковались и в следующих выпусках. Достоянием гласности при этом становились имена и фамилии лишь нескольких человек. Разумеется, эти цифры и близко не отражали реальной картины. Так, только по выявленным на сегодняшний день документам, в одном лишь Симферополе в ноябре 1920 г. было расстреляно 117, 27, 154, 857, 28, 16, 25, 200 человек[xiv].
Несмотря на это, газета «Красный Крым» содержит много фактической информации о положении на полуострове в начале 1920-х гг., и ее материалы заслуживают серьезного изучения.
Д.В. Соколов
для Русской Стратегии
http://rys-strategia.ru/

[i] Красный Крым, № 1, 17 ноября 1920 г.

[ii] Там же.

[iii] Там же.

[iv] Красный Крым, № 2, 24 ноября 1920 г.

[v] Там же.

[vi]Красный Крым, №5, 27 ноября 1920 г.
[vii]Там же

[viii]Красный Крым, №7, 30 ноября 1920 г.

[ix] Красный Крым, №12, 5 декабря 1920 г.

[x] Красный Крым, № 9, 2 декабря 1920 г.

[xi] Там же.

[xii] Красный Крым, №18, 12 декабря 1920 г.

[xiii] Там же.

[xiv] Абраменко Л.М. Последняя обитель. Крым, 1920–1921 годы. Киев: МАУП, 2005. – С.230-266

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

 

«Чтить память всех…». В Крыму откроют мемориал жертвам Красного террора (ВИДЕО)

В ноябре 2020 г. исполнится 100 лет с даты эвакуации Русской армии генерала Петра Врангеля из Крыма. Это событие, также называемое «Русским Исходом», является трагической страницей отечественной истории. Тысячи наших соотечественников вынуждены были уйти на чужбину. Оставшихся ждали красный террор и массовый голод. До середины 1923 г. Крым оставался пространством страха и смерти.

Одним из мест, где происходил расстрелы, стала усадьба бывшего севастопольского градоначальника Алексея Максимова, «Максимова дача». Жертвами репрессий стали не только бывшие военнослужащие армии Врангеля, но и гражданские лица: дворяне, священники, врачи, сестры милосердия, учителя, инженеры, юристы, предприниматели, журналисты, студенты. Не избежали общей участи и рабочие – те, во имя кого большевики, как утверждали, и делали революцию. Овраги и балки, прилегающие к руинам усадьбы и старого парка, стали единой братской могилой для тысяч людей. Современники событий 1920-х гг. называли Крым «Всероссийским кладбищем».

В советское время об ужасах массовых казней, которые происходили на Максимовой даче, не говорилось по понятным причинам. Ситуация стала меняться после распада СССР. В ноябре 1995 г. состоялась закладка и чин освящения памятного знака погибшим во время Гражданской войны по обе стороны фронта. Осенью 2010 г. на этом месте был установлен «крест примирения» и камень с мемориальной плитой с надписью: «они пали, любя Россию, в братоубийственной гражданской войне». 17 ноября 2013 г., в рамках прошедших в Севастополе мероприятий, посвященных 93-летию крымской эвакуации и в память о жертвах репрессий в ходе Гражданской войны, рядом с дорогой на Максимову дачу состоялось освящение закладного камня на месте строительства будущего мемориального музейного комплекса и храма во имя Новомучеников и исповедников Российских.

После воссоединения Севастополя и Крыма с Россией в марте 2014 г. деятельность религиозных и общественных организаций Севастополя, и просто неравнодушных граждан в сфере увековечивания памяти о жертвах террора, обрела новый импульс. Утром 20 октября 2018 г. на примыкающей к закладному камню и «кресту примирения» территории коттеджного комплекса в кооперативе «Лесная поляна» состоялась встреча инициативной группы по строительству храма-памятника с музеем Гражданской войны с жителями близлежащих поселков.

В мероприятии приняли участие представители православного духовенства и историки. Открыл собрание Клирик храма преподобного Сергия Радонежского, помощник благочинного Севастопольского округа по работе с семьей, о. Илья Алдошин. Далее взял слово председатель общественной организации «Исторический клуб «Севастополь Таврический», известный историк и краевед Вадим Прокопенков. Он рассказал о событиях, которые происходили в 1920-е гг. в окрестностях Максимовой дачи.

«Когда эту территорию проектировали под жилые поселки, говорили, что да, действительно, подтверждаются исторические данные, что здесь происходило в 1920-1921 годах. Здесь находили остатки шинелей, крестики, какие-то монетки, иконки… Цифра, которой мы располагаем о числе погибших – от трех до тридцати тысяч. Сегодня мы будем трудиться, чтобы понять, какое количество людей здесь лежит».

Далее историк рассказал о проведенных и запланированных мероприятиях по увековечиванию памяти жертв Крымской трагедии.

По мнению В.Прокопенкова, создание храма-памятника, посвященного событиям Гражданской войны в Севастополе, станет одним из символов возвращения Крыма и Севастополя в Россию, внесет значительный вклад в правдивое освещение истории Отечества.

Комплекс (его музейная часть) призван стать ведущей площадкой общения ученых, историков, деятелей культуры, проведения общественно значимых встреч и мероприятий. Создание такого центра в Севастополе может рассматриваться как символичный акт собирания и возвращения материального и духовного наследия Русского Зарубежья на Родину, воссоединения разорванных пластов культуры единого русского народа.
Храм-памятник будет состоять из нижнего храма в честь Иконы Божией Матери «Умягчение злых сердец» с музеем Гражданской войны и верхнего Собора Новомучеников и исповедников Российских. В нижнем храме запланировано размещение имен – списков тех, кто остался в Севастополе в ноябре 1920 г. и был расстрелян по приговором «троек» особых отделов. При храме будет действовать духовно-просветительская школа, а при музее исследовательский и образовательный центр.

Сегодня достигнуты предварительные договоренности с российскими и зарубежными организациями и частными лицами о передаче в будущий музей при храме-памятнике исторических документов и экспонатов. Значительная часть фондов будущего музее уже сформирована.

В выставочном зале буду размещены тематические экспозиции – «1917-1920. Гражданская война в Крыму», «Русская Голгофа. Июль 1918» (о семье Царственных Страстотерпцев), «1920. Исход»» (эвакуация Русской армии и гражданских беженцев из Крыма), «1920-1940. В изгнании» (русская эскадра в Бизерте, Галлиполи, Лемносе, Чаталджи, Королевстве Сербов и Хорватов), «1920-1940. Репрессии» (о российских Новомучениках и исповедниках, подвижниках веры).
Украшением комплекса может стать авторская галерея художников с циклами монументальных живописных работ, посвященных переломным событиям начала ХХ в.
Также предполагается создание небольшой диорамы «Севастополь. Год 1920», которая наряду с экспонатами позволит погрузится в ту эпоху. В настоящее время проект поддержан Русской Православной Церковью и органами государственной власти города Севастополя.
Завершение строительства храма-памятника, его освящение и открытие для посетителей запланировано к ноябрю 2020 г.

Д.В. Соколов
для Русской Стратегии
Редакция сайта «Русская стратегия» и Русское просветительское общество имени императора Александра III выражают поддержку инициативы севастопольской общественности и религиозных организаций по увековечиванию памяти соотечественников, вынужденных уйти на чужбину и ставших жертвами российского лихолетья, и будут содействовать ее информационному освещению.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

Моя Россия. Александр Малинин — фильм «Солнечный удар» (ВИДЕО)

В этом небольшом видео героями затрагиваются вопросы, которые очень важны для осмысления сегодня, когда большевизм всячески пробуют обелить и представить удавшимся социальным экспериментом.

Почему мы потеряли ту Россию? Почему так произошло? Почему важно не допустить повторения этого безумия, которое чают увидеть нынешние потомки большевиков? На эти вопросы каждый из нас сам себе должен дать ясный, исчерпывающий ответ. Не разобравшись с прошлым. Будущее не построим.

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

 

Протоиерей Александр Малых. Патриарх Тихон и Белое движение

Среди советских патриотов, да и среди духовенства, достаточно широко распространено мнение, что белые были ничем не лучше красных, что красные были даже более правы и поэтому создали «великую империю» СССР, что патриарх Тихон отказывался благословлять белых в их борьбе с большевизмом и что Церковь не должна быть ни белой, ни красной, т. к. всё это политика, а Церковь должна быть аполитичной.

В подтверждение тезиса об аполитичности приводят заявление патриарха Тихона о невмешательстве в политическую борьбу от 8 октября (25 сентября старого стиля) 1919 года и позднейшие еще более компромиссные заявления.

Патриарх Тихон, действительно, отказался благословить генерала Деникина на борьбу с красными. Но этот факт можно объяснить тем, что Добровольческая армия под возглавлением Деникина была сильно зависима от Антанты, белые вожди находились под политическим руководством февралистов, будучи сами выдвиженцами Временного правительства.

В качестве иллюстрации духовного состояния Белой армии на ее начальном этапе можно привести слова архиеп. Аверкия (Таушева): «Есть люди, до сих пор продолжающие смущаться и соблазняться тем, будто святейший патриарх Тихон не дал благословение кому-то, кто просил его благословить борьбу Белой армии против большевиков. Но ведь мы не знаем, как все это доподлинно было, при каких обстоятельствах и в какой обстановке все это происходило. А кроме того, к прискорбию нашему приходится признавать, что и в Белой армии не все было духовно благополучно. Нередки были случаи, когда белые воины, с таким подъемом певшие «Смело мы в бой пойдем за Русь Святую!» о Святой Руси по-настоящему и не помышляли и вели себя нисколько не лучше, чем самые отъявленные большевики».

Но исчерпывают ли эти факты вопрос отношения патриарха Тихона к Белому движению? Почему говоря от отказе патриарха благословить Деникина, не упоминают о свидетельствах, говорящих о благословении патриархом графа Келлера и Верховного Правителя России адмирала Колчака? Почему забывают, что при всех несовершенствах своего духовного облика Белое движение боролось за православную Россию, за Святую Русь, за Церковь, а красные стремились их уничтожить?

В защиту Белого движения приведем здесь мнение доктора исторических наук Василия Жановича Цветкова:

«…представители Белого движения были, конечно, людьми православными. Оказавшись в изгнании, в зарубежье, в послании, как тогда говорилось, они продолжали сохранять православные традиции. Но, если посмотреть на период Гражданской войны, то есть на период 1917–1922 годов, то здесь положение Русской Православной Церкви, отношение Церкви в Белому движению было не таким однозначным.

Начнем с того, что Святейший Патриарх Тихон, как известно, ни в одной из своих деклараций, ни в одном из своих заявлений официально не заявил о поддержке Белого движения. На этом основании сейчас очень часто утверждается, что Святейший Патриарх не благословил Белое движение… И отсюда наиболее активные публицисты подчас делают вывод о том, что раз Патриарх не благословил Белое движение, значит, косвенно он, наверное, сочувствовал советской власти, большевикам, которые потом как бы осуществили мессианскую задачу русского православия.

Если посмотреть на те конкретные условия, в которых находился Святейший Патриарх Тихон, мы ни в коем случае не должны забывать, где он находился в период Гражданской войны. Это было, не побоюсь этого слова, заточение, в Москве, в условиях постоянной, ежедневной, может быть, даже ежечасной слежки, которую вели за ним органы ЧК. И в таких условиях провозглашать официальное благословение даже не Белому движению, а, может быть, какому-то конкретному его лидеру, невозможно.

С другой стороны, мы знаем протоколы допросов Святейшего Патриарха, когда он, не скрывая своих симпатий, сказал, что он оказывал молитвенную поддержку Деникину, Колчаку. То есть он молился за них, может быть, с точки зрения православных ценностей это было даже гораздо важнее, чем передача формального благословения.

С другой стороны, если мы посмотрим на положение дел на территориях Белых правительств, там мы увидим, что православные приходы восстанавливаются, открываются храмы, совершаются богослужения, более того, проходят два региональных Собора: Юго-Восточный Собор и Всесибирский Собор Русской Православной Церкви, которые устанавливают временный порядок управления епархиями, контролируемыми Белыми правительствами, до того момента, пока не произойдет воссоединение со Святейшим Патриархом. Тогда те архиереи, правители, политики, военные и церковные лидеры должны будут как бы отчитаться перед Святейшим Патриархом о том, что происходило за это время на территориях, где были белые. То есть никакого раскола с Москвой, никакого отделения от нее и Святейшего Патриарха, как это иногда приходится слышать, мы здесь не видим. Наоборот, здесь как раз стремление к сохранению единства этой структуры управления.

Очень важный момент, что отношение лидеров Белого движения к Русской Православной Церкви было уже иным, чем в синодальный период до 1917 года. И здесь мы можем отметить тот факт, что Колчак официально заявил о признании всех актов и распоряжений, которые были сделаны Поместным собором Русской Православной Церкви в 1917–1918 годах. Предполагалось введение специального ведомства, которое бы не контролировало, не руководило Церковью, как это было со времен Петра Великого, а оказывало бы ей поддержку, прежде всего поддержку финансовую, и тут мы тоже можем отметить факт, что адмирал Колчак неоднократно заявлял о первенствующем характере Русской Православной Церкви по отношению ко всем другим конфессиям, существовавшим на тот момент на территории бывшей Российской империи. Оказывается материальная поддержка, обязательно восстанавливается преподавание Закона Божьего и в обязательном порядке Церковь сохраняет статус регистрации гражданских актов – то, что было исключено советской властью: рождение, крещение, венчание, отпевание – все эти обряды должны быть обязательно освящены, сохранить свой сакральный, православный смысл именно как таинств Русской Православной Церкви.

В отношении военных показательным примером может служить Белая Сибирь, где осенью 1919 года зарождается так называемое крестоносное движение, создаются дружины Святого Креста. Это очень интересный факт, который до недавнего времени трактовался подчас в публицистике как какое-то проявление мракобесия, когда православные священники чуть ли не одевают на себя пулеметные ленты, берут в руки винтовки и идут в штыковую атаку. Конечно, ничего подобного не было. Дружины Святого Креста создавались именно как дружины добровольцев, в основном состоявшие из беженцев из европейских губерний, контролировавшихся советской властью. Эти дружины Святого Креста должны были стать своего рода стержнем, вокруг которых образовались бы какие-то новые воинские формирования, основанных на духовном значении борьбы с большевизмом.

Борьба с большевизмом – это не просто борьба с захватчиками власти, как это можно понять с точки зрения права, политики, но это борьба с безбожной властью, с безбожной идеологией, это борьба с теми, кто поставил власть земных законов выше власти небесной. Конечно, такого рода движение воинских частей тоже получало поддержку со стороны Колчака.

А на Белом Юге, например, предполагалось создание легионов (термин, может быть, не очень уместный, но тем не менее) Святейшего Патриарха Тихона. То есть в честь Святейшего Патриарха предполагалось создать отдельные воинские части.

Что касается благословений, то они преподавались, и преподавались неоднократно иерархами Русской Православной Церкви, которые были на территории Белых правительств. И здесь уместно привести пример священномученика Сильвестра, архиепископа Омского и Павлодарского. Архиепископ Сильвестр (в миру Ольшевский Иустин Львович) причислен к лику святых русских мучеников Русской Православной Церкви. Он был известен как духовник адмирала Колчака. Сохранилось всего несколько писем, написанных владыкой к адмиралу, но в них сквозит забота, попечение о своем духовном сыне. Владыка пишет о том, что, возможно, стоит заботиться о военных победах, нужно думать о победах на фронте, но, с другой стороны, ни в коем случае нельзя забывать о духовном возрождении и в частности есть указание об отправке на фронт Евангелий и нательных крестов. А это было на тот момент актуально: те же самые красноармейцы, попадая в плен, ни креста, ни Евангелия при себе не имели. И, возвращая в белую армию, их надо было вернуть обратно в лоно Русской Православной Церкви. Думаю, что эти моменты очень важные.

И в завершение, наверное, имеет смысл сказать, было или нет благословение адмирала Колчака лично Святейшим Патриархом Тихоном. Мы имеем тому достаточно достоверные свидетельства, сохранившиеся у адъютанта Колчака, о том, что Колчаку была передана очень маленькая фотокопия иконы Николая, архиепископа Мир Ликийских, Чудотворца (Можайского), покровителя моряков (это тоже важно отметить), с ворот московской башни ворот Московского Кремля. Этот образ пострадал во время обстрелов боев 1917 года и тем не менее сохранилась как раз та часть иконы, где Николай Чудотворец держал в руках меч. И в письме Святейшего Патриарха Тихона было отмечено, что этим мечом духовным благословляется и адмирал Колчак на свершение своего духовного подвига борьбы за возрождение России. Эта иконка была передана очень сложным путем, прошла через линию фронта, что лишний раз подтверждает, что в условиях постоянной, тотальной слежки Святейший Патриарх Тихон, конечно, не мог официально выразить свою позицию».

Белое движение и Православие

О благословении патриархом Тихоном Верховного Правителя России и главы Белых армий адмирала Колчака свидетельствовал в своих записках личный адъютант Александра Васильевича ротмистр Владимiр Князев. Вот что он писал: (Князев В.В. Жизнь за всех и смерть за всех. США, Джорданвилль, 1971, с. 20-23):

«В первых числах января 1919 года к Верховному Правителю, адмиралу А.В. Колчаку приехал священник, посланный Святейшим Тихоном [Беллавиным], Патриархом Московским и всея Руси, с фотографией образа Св. Николая Чудотворца с Никольских ворот Московского Кремля. Так как эта фотография была очень малого размера, с ноготь пальца, она была отдана в Пермь для увеличения.

Священник был в костюме бедного крестьянина, с мешком на спине. Кроме крошечного образа, с большим риском для жизни священник пронёс через большевицкий фронт ещё письмо от Патриарха, зашитое в подкладке крестьянской свитки. Мне удалось наскоро скопировать части прекрасного благословляющего письма Патриарха Тихона Адмиралу:

«Как известно всем русским и, конечно, Вашему Высокопревосходительству, перед этим чтимым всей Россией Образом, ежегодно 6 декабря, в день Зимнего Николы, возносилось моление, которое оканчивалось общенародным пением: «Спаси, Господи, люди Твоя…» всеми молящимися на коленях. И вот 6 декабря 1917 года, после октябрьской революции, верный вере и традиции народ Москвы по окончании молебна, ставши на колени, запел: «Спаси, Господи…»

Прибывшие войска и полиция разогнали молящихся, стреляя по Образу из винтовок и орудий. Святитель на этой иконе Кремлёвской стены был изображён с крестом в левой руке и мечом в правой. Пули изуверов ложились кругом Святителя, нигде не коснувшись Угодника Божия. Снарядами же, вернее, осколками от разрывов была отбита штукатурка с левой стороны Чудотворца, что и уничтожило на Иконе почти всю левую сторону Святителя с рукой, в которой был крест.

В тот же день по распоряжению властей антихриста эта Святая Икона была завешана большим красным флагом с сатанинской эмблемой. Он был плотно прибит по нижнему и боковым краям. На стене Кремля была сделана надпись: «Смерть Вере — Опиуму Народа».

На следующий год, 6 декабря, собралось множество народу на молебен, который никем не нарушимый подходил к концу! Но, когда народ, ставши на колени, начал петь: «Спаси, Господи…» — флаг спал с Образа Чудотворца. Аура атмосферы молитвенного экстаза не поддаётся описанию! Это надо было видеть, и, кто это видел, он это помнит и чувствует сегодня. Пение, рыдание, вскрики и поднятые вверх руки, стрельба из винтовок, много раненых, были убитые… и… место было очищено. На следующее раннее утро по Благословению Моему про Образ было всенародно объявлено, что показал Господь через Его Угодника Русскому народу в Москве в 1918 году 6 декабря.

Посылаю фотографическую копию этого Чудотворного Образа как Моё Вам, Ваше Высокопревосходительство, Александр Васильевич — благословение — на борьбу с атеистической временной властью над страдающим народом Руси.
Прошу Вас, усмотрите, досточтимый Александр Васильевич, что большевикам удалось отбить левую руку Угодника с крестом, что и является собой как бы показателем временного попрания веры Православной… Но карающий меч в правой руке Чудотворца остался в помощь и Благословение Вашему Высокопревосходительству в Вашей христианской борьбе по спасению Православной Церкви и России «.

Я помню, как адмирал, прочитав письмо Патриарха, сказал:
— Я знаю, что есть меч государства, ланцет хирурга, нож бандита… А теперь я знаю, я чувствую, что самый сильный — меч духовный, который и будет непобедимой силой в Крестовом походе против чудовищного насилия!

Увеличенная фотография Святителя Николая была преподнесена адмиралу Колчаку в Перми как освященный благословляющий образ Чудотворца — Патриархом Мучеником Тихоном, при большом собрании народа освобождённого города, городских и военных властей, генералитета иностранных войск и представителей дипломатического корпуса. На задней стороне Иконы была сделана надпись следующего содержания:

«Провидением Божьим поставленный спасти и собрать опозоренную и разорённую Родину, прими от Православного града первой спасённой области дар сей — Святую Икону Благословения Патриарха Тихона. И да поможет тебе, Александр Васильевич, Всевышний Господь и Его Угодник Николай достигнуть до сердца России Москвы.
В день посещения Перми 19/6 февраля 1919 г.»»

Патриарх Тихон передавал свое благословение не одному только адмиралу Колчаку, но и графу Келлеру, который был, пожалуй, одним из наиболее последовательных монархистов в то время. Он не изменил ни Царю, ни данной ему присяге, отказавшись присягать Временному правительству, за что был уволен из армии. Впоследствии он принял приглашение генерала Деникина сформировать Северную группу Добровольческих войск в районе Пскова и Витебска. И именно перед этим генерал Келлер получил благословение патриарха Тихона. Как пишет Михаил Викторович Назаров, «факт этот был обнародован десятилетия спустя Е.Н. Безак, женой Ф.Н.Безака, тогда назначенного Келлером председателем Совета обороны при главнокомандующем» (https://rusidea.org/25122104).

Е.Н. Безак писала: «Патриарх Тихон прислал тогда (в конце 1918 года) через еп. Нестора Камчатского графу Келлеру (рыцарю чести и преданности Государю) шейную иконочку Державной Богоматери и просфору – когда он должен был возглавить Северную Армию…»
(Еще раз о Державной иконе Божией Матери // Православная Русь. Джорданвилль, 1967. № 8. С. 9.)

«Патриаршие дары были доставлены в Киев владыкой Нестором Камчатским. В своем обращении к военным соратникам Федор Келлер говорил: «Настала пора, когда я вновь зову вас за собою. Вспомните и прочтите молитву перед боем – ту молитву, которую мы читали перед славными нашими победами, осените себя крестным знамением и с Божией помощью вперед за Веру, за Царя и за неделимую нашу родину Россию». Символикой Северной армии Келлер утверждает в качестве нарукавного знака белый восьмиконечный православный крест» (https://rusidea.org/25122104)

О благословении, данном патриархом Тихоном, Верховному Правителю России адмиралу Колчаку, писалось в газете Омска, печаталось как о контрреволюции в советской прессе и, наконец, упоминалось среди других обвинений во время следствия, которое было заведено на патриарха большевицкой ВЧК. Однако ни тогда, ни во время обвинения патриарх не опроверг этого своего деяния. Вот как об этом свидетельствует чекистский «Доклад об основаниях и причинах содержания Патриарха Тихона под домашним арестом», сделанный в январе 1920 года:

«Поэтому ВЧК, возобновив работу, обратило внимание на один эпизод, находящийся в тесной связи с вышеизложенным – на появление известия в белогвардейской зарубежной (тогда в Омске) газете о том, что Патриарх Тихон через Епископа Камчатского Нестора послал одобрительное приветствие Колчаку и благословение его победам [здесь а далее подчеркнуто в оригинале]. Известие сенсационное, перепечатанное «РОСТОЙ» во всех газетах и получившее широкое распространение, естественно вывало сенсацию, особенно в связи и после появления в свет последнего послания Тихона с призывом к духовенству о невмешательстве его в политическую жизнь и междоусобицу. Казалось бы, что Патриарх, учитывая момент и его значение, с гневом выступит против возводимого на него обвинения и окончательно раз навсегда покончит со своими прежними посланиями. Но три недели спустя, вызванный Чрезвычайной Комиссией в связи с полученными последней новыми данными Тихон остался на прежней своей позиции. – Патриарх в ожидании побед Деникина, уже захвативших Орел и подступавших к Туле не считал для себя удобным делать какие бы то ни было опровержения. Приглашенный в Чрезвычайную Комиссию к т. Лацису для объяснений, Патриарх вынужден был дать ответы по следующим вопросам:

1) почему он прочтя известие «Роста», следовательно, официально распространяемое известие и требующее поэтому естественно опровержения или хотя бы объяснения, также официального, ни одним словом не обмолвился по этому поводу и, точно вкушая плоды победоносного в то время шествия Деникинских войск, оставил таким образом в силе среди масс известие о посылке к Колчаку Нестора, а следовательно, и уверенность в сочувствии ему Патриарха, а с ним и всего православного духовенства, контрреволюции, возглавляемой Колчаком и Деникиным.

Патриарх объяснил, что он не считал нужным делать опровержения по явной несообразности обвинений, к нему предъявленных, ибо он Нестора к Колчаку не посылал, и этот Епископ уехал из Москвы после собора в ту пору, когда еще о Колчаке и не было помина, но что он, Патриарх, еще и потому стеснялся посылать опровержения, что на опыте убедился, что опровержения его, как и остального духовенства не печатаются, а если иногда и помещаются, то с неприятными для духовенства комментариями»
(Следственное дело патриарха Тихона. Сборник документов по материалам Центрального архива ФСБ РФ. М.: Памятники исторической мысли, 2000, с. 94-95).

Патриарх, действительно, к Колчаку еп. Нестора не посылал. Последний был отправлен им к графу Келлеру в Киев, а к Верховному Правителю России ездил с патриаршим посланием безвестный священник, как об этом пишет адъютант Колчака ротмистр Князев. Таким образом св. патриарх Тихон так и не опроверг факта благословения им сначала графа Келлера, а затем адмирала Колчака.

Правда, во время допроса 23 января 1923 года патриарх заявил:

«Во время гражданской войны 1917-1919 г.г. я никакой практической поддержки белым армиям, генералу Деникину и адм. Колчаку не оказывал. В виду моих настроений в то время я лишь оказывал Деникину и Колчаку моральную поддержку, не доходившую, однако, до дачи им благословения» (Следственное дело патриарха Тихона. Сборник документов по материалам Центрального архива ФСБ РФ. М.: Памятники исторической мысли, 2000, с. 198).

Данное признание следует, очевидно, рассматривать, как сделанное под давлением, а поэтому ему не следует доверять. В противном случае, мы должны верить и другим заявлениям патриарха, сделанным также под давлением, о том, что гонений в Советской России на веру нет, что Церковь пользуется полной свободой и т. п.

Патриарх Тихон – надо это признать – не был патриархом Ермогеном, он, бывало, поддавался влиянию враждебного внешнего окружения. Но свои, скажем так, компромиссные заявления он не делал политикой Церкви, не заставлял других повторять подобное, в отличие от митр. Сергия (Страгородского). Поэтому, помня его мужественные обличения богоборцев в 1917-1918 годах, мы чтим патриарха Тихона как исповедника и молимся ему вместе со святыми новомучениками, чтобы на трудном пути к Царству Небесному нам не свернуть на широкую дорогу греха и апостасии.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

«РОЖДЕННЫЕ В СССР»

Повторю свой ответ поздравляющим с Великим Октябрем. Самое нелепое и досадное — слышать от вполне взрослых людей, знающих ту эпоху не понаслышке: «Я родился в СССР, это моя Родина, она дала мне счастливое детство, образование, профессию — и я обязан это помнить и чтить.

Так вот. Родились вы, как и я — в роддоме. И благодарить за это надо своих родителей и акушерку. Если бы вы родились в Бразилии, от этого ваша мама-бразильянка меньше бы вас любить не стала.

И в Японии детки ходят в детские садики и там, наверняка, первый раз целуются с девчонками на прогулке и получают игрушки на День рождения. И в Норвегии после садика вы пошли бы в школу и там вас научили бы читать, писать и считать.

И высшее образование во многих развитых странах бесплатное. И медицина, кстати, тоже. И заводы во всех странах мира пыхтят трубами, и трамваи там тоже ездят.

И если у вас случилась в той эпохе любовь, а я уверен, что наверняка у всех она была, так и цените воспоминания о любви, а не о мифических ласках социалистического строя. Потому что за этими ласками была суровая правда с миллионами расстрелянных людей, искалеченными судьбами и постоянным враньем.

Тем же враньем, которым и сейчас нас пытаются приучить к мысли, что Государство — это и есть Родина, что Государство всегда требует вашей жертвы и вы должны жить ради благополучия этого самого Государства.

Так вот лично я не верю в эту ахинею, как и в ту, что «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить».

Герман Князев

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

Андрей Ромасюков: «Большевизм я считаю чудовищной сектой»

Представляем вниманию читателей беседу с известным петербургским художником Андреем РОМАСЮКОВЫМ

— В Петербурге прошла весьма примечательная выставка «Метаморфозы истории», на которой были представлены Ваши работы, посвящённые Русской смуте начала ХХ века. Расскажите, пожалуйста, об этом проекте.

— Эта выставка была организована к известной ежегодной акции «Ночь музеев». В Петербурге достаточно много музеев, галерей и всевозможных площадок принимают участие и всю ночь встречают посетителей. Как правило, дается определенная тема, и в этом году этой темой стали «Метаморфозы». Вот и решили сделать метаморфозы истории, тем более, события гражданской войны начинались ровно 100 лет назад, если отсчитывать с похода генерала Корнилова, названного впоследствии Ледяным.

Приморский район Петербурга предоставил площадку своего культурного центра, и началась подготовка. Выставочное пространство было затянуто красной и черной тканью, а пол выложен деревянной мостовой. Кроме моих 30- ти работ были манекены в форме воюющих держав в Великой войне, много коллекционного оружия и разных артефактов. Кроме того, ещё имелся и концертный зал, где выступил известный петербургский артист Сергей Мазуренко с репертуаром из песен Русской армии и офицерских романсов! В общем, была создана невероятная атмосфера, где люди, посетившие наш проект, попросту переносились во времени.

— Уже упомянутая смута стала одной из главных тем Вашего творчества. Вами созданы десятки работ, посвящённых Первой Мировой войне и Белому Движению. С чего началось для Вас обращение к этой теме?

— Всё началось в 1997 году, когда я искал тему для дипломной работы в Ярославском Художественном училище. Тогда я впервые прочитал Булгаковский «Бег», и меня зацепило. Дипломная работа из нескольких графических листов со смешанной авторской техникой была посвящена этому произведению. Ну а дальше больше, чем больше узнавал, тем больше писал и рисовал об этом. Тут работа сопряжена с историческим научным подходом, как говориться — «На кривой кобыле не подъедешь» и, чтобы владеть темой, надо много чего изучить. Я читал взахлёб всё, что попадалось от мемуаров участников событий до научных монографий. Иной раз смотришь на своих коллег, которые благодаря какому-то конкурсу берутся за историческую тему, а работы выглядят беззубо, потому что сразу видно, когда художник не владеет темой.

— Белая тема, Белая Идея – что это для Вас? И в чём заключается, на Ваш взгляд, Белая Идея сегодня?

— Всё-таки я отношусь к этому как к истории и не стал бы спекулировать на эту тему. Есть такая фраза в Романе Пикуля «Моонзунд», когда офицер говорит, что он не белый и не красный, а прежде всего русский. Белые и красные это в рамках гражданской войны, это было 100 лет назад, но угли тлеют ещё во многих сердцах. Моя работа в том и заключается, чтобы нащупывать ступени к примирению. А для этого требуется просвещение. Ведь в культурной памяти о белых слишком мало. Если я раскрываю образы этих людей, то многие зрители открывают для себя что-то новое, по-другому, не заштампованно смотрят на историю своей страны.

— В феврале Вы приняли участие в памятном походе, посвящённом 100-летию похода Ледяного. Какие впечатления у Вас от участия в этом мероприятии? Много ли было в нём участников? Как воспринималось оно местными жителями?

— Ну как я мог обойти это событие 100-летний юбилей легендарного Ледяного похода. Нас было немногим более десяти человек: профессиональные историки, писатели и я,художник ). Мы задумали наш поход как мемориальный, дабы пройти хотя бы часть пути Добровольческой армии в 1918г. Оставили Ростов 22 февраля, шли по станицам, служили панихиды, поминая павших белых воинов. Отрадно было видеть молодых кадет, которые ежегодно поминают белых добровольцев, приходя воинским строем 22 февраля к особняку Парамонова в Ростове — первому штабу Добровольческой армии. Нас радушно принимали в станичных храмах, местные жители встречали хлебом-солью прямо в дороге. Да и с погодой получилось как тогда, 100 лет назад, наши шинели и башлыки покрывались ледяной коркой.

— Среди Ваших многочисленных работ есть и портрет адмирала Колчака, на мой взгляд, лучший среди существующих, ибо Вам удалось создать не просто портрет, но выразить в нём внутреннюю драму адмирала. Сегодня большевиствующие товарищи вновь хотят снести в Иркутске памятник Александру Васильевичу. Почему, как Вам кажется, ведётся такая оголтелая борьба против Колчака спустя без малого 100 лет после его убийства?

— Большевизм я считаю чудовищной сектой. Соответственно и отношусь к таким людям с сожалением, как серьезно больным. И те люди, которые борются с памятником адмиралу, действительно больны и заражены ересью. Они могли бы выступить за снос того или иного храма с такой же озверелой ненавистью. Просто церковь им не по зубам.

— Наш традиционный вопрос. Возможно ли на Ваш взгляд столь часто декларируемое с высоких трибун «примирение» белых и красных? И что необходимо нам, русским, России, чтобы преодолеть, наконец, длящуюся уже второй век Русскую Смуту?

— Что касается примирения, то я считаю, что мириться должны не красные и белые, а русские! Можно считать себя кем угодно, но русским должно стать и стать не по крови. В сердце православного христианина не останется места ненависти. Я думаю, что всё мы сможем преодолеть. В Византии 100 лет правили иконоборцы, но потом всё вернулось на круги своя. Да и вся история промысел Божий.

— Планируются ли в ближайшем будущем Ваши выставки? И, если не секрет, над чем Вы работаете теперь, каковы Ваши планы?

— По поводу планов пока ничего определенного. Иногда что-то возникает совершенно спонтанно, так что я не загадываю. Что же касается того, над чем я работаю или собираюсь приступить, то могу сказать так. Мой родной город Рыбинск, да и в Ярославле пришлось пожить, а 100 лет назад в этих городах вспыхнули антибольшевистские Восстания. Так вот этой темой я сейчас и занимаюсь. Пока на уровне эскизов, поэтому не назову дату премьеры. Ведь у картины тоже есть своя премьера.

Беседовала Е.В. Семёнова

Русская Стратегия

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

ЗАПАДНЯ ДЛЯ РОССИИ… Елена Чавчавадзе о новой серии своего фильма, посвященного революции 1917 года.

В первой части фильма вскрываются каналы финансирования так называемой февральской революции, приводятся доказательства того, что основные потоки шли из стран Запада. Авторы фильма представляют материалы, свидетельствующие о том, как за рубежом сохранялись кадры террористов революции 1905 года, готовых к возобновлению активных действий. Найденные в зарубежных архивах эксклюзивные материалы ясно показывают, что «легенда о сепаратном мире» была частью развязанной против Российского государства и его главы информационной войны. Фильм создавался к 100-летию Октябрьского переворота. В преддверии очередной премьеры портал «Православие. ру» побеседовал с автором и генеральным продюсером картины Е.Н. Чавчавадзе.

– Елена Николаевна, как телеаудитория приняла первую серию?

– Первая серия фактически открыла череду телепроектов, посвященных революции. Она получила рейтинг просмотра невероятный для позднего часа: 25,3 % – доля по Москве и 14,3 % – по России. Такой уровень интереса не вызвали даже игровые сериалы.

Народ в интернете сразу начал спрашивать: где и как можно увидеть продолжение? К сожалению, вещательная политика телеканалов так устроена, что документальные ленты должны иметь событийную привязку к дате показа. Конечно, в год, который ознаменован столетием трагедии в Екатеринбурге, любая дата правомерна. Наш фильм свидетельствует о том историческом фоне, на котором произошло это злодеяние. Факты, представленные нами, неопровержимо доказывают: расстрел Царской Семьи был не инициативой Уральского облсовета, как это принято считать, а итогом реализации многолетнего плана определенных сил, для которых важно было уничтожить сам корень монархической государственности в России.

Фильм – результат очень большой работы с привлечением профессиональных историков из нескольких стран. Мы много лет собирали для него материал. Я очень рада, что сериал не был показан сразу, в 2017 году: он мог бы затеряться в изобилии телевизионных проектов, созданных к годовщине октябрьских событий.

– На ваш взгляд, большой зрительский интерес к сериалу обусловлен самой темой?

– На мой взгляд, тема революции сама по себе не может гарантировать внимания такой большой аудитории. Более того, общая установка телеканалов – «не раскачивать лодку», не провоцировать общественного конфликта. Но я глубоко убеждена, что никакой конфликт не может возникнуть, если люди будут знать правду.

– Ваш новый фильм дает ответ на вопрос о причинах революции?

– Если вкратце, то наши исследования подтверждают, что революция была вызвана совсем не борьбой классов, тем, что верхи чего-то не могут, а низы не хотят. За происшедшим стоят интересы интернациональных финансовых сил, взявших курс на уничтожение основных европейских монархий – русской и германской, – сил, сумевших столкнуть между собой двух бывших союзников и потом, потирая руки, пожинать плоды своих интриг. Первая мировая война была неотъемлемой частью этого плана, и мы показываем, какую роль во всем этом сыграл небезызвестный Александр Парвус. Год спустя после гибели династии Романовых, как известно, прекратилось и правление Гогенцоллернов и Габсбургов. Если бы германские промышленные круги, германская элита, включая кайзера Вильгельма, знали, чем все для них окончится, то, конечно, никогда бы в войну не вступили. Заметьте, что вслед за событиями в России и Германии пала и Османская империи. Раздел территории последней, включавшей Палестину, также входил в планы этих интернациональных сил. Русско-японская война, о которой рассказывалось в первой серии, тоже была искусственно развязана при воздействии извне. Только когда видишь весь исторический контекст, понимаешь, чьи интересы были задействованы, кто на деле выиграл от так называемых революций.

Уход с мировой арены Российской империи позволили США диктовать Европе свои условия нового мира​

– Насколько в фильме прослеживаются исторические корни геополитических событий, происходящих сегодня?

– Становится очевидным, кто и как тогда добивался роли главного мирового арбитра. В Первую мировую войну Соединенные Штаты нарушили собственную доктрину о невмешательстве в дела Старого света. Уход с мировой арены Российской империи, насильственная гибель законного главы государства позволили США доминировать и диктовать – уже на Версальской конференции – Европе, обессиленной и обескровленной войной, свои условия нового мира. Собственно тот геополитический передел, который тогда произошел, предопределил события всего XX века, а в определенной степени и XXI столетия.

В фильме приводятся весьма красноречивые факты. Так, «серый кардинал» президента Вильсона, известный в истории под именем полковника Хауса, перед самой войной объехал все в будущем участвовавшие в войне страны, встретившись с их правящими кругами. Он не был только в России. Задачей этого посланника было, по сути, сделать всё для усиления конфронтации, для стравливания европейских держав между собой. Схема действий прослеживается очень четко. Если убрать исторические обстоятельства, то она вполне современна.

– В фильме показана удручающая картина предательства национальных интересов России богатейшими представителями деловой элиты России, теми, кого сегодня можно было бы назвать олигархами…

– Люди, о которых в фильме говорится, в основном были представителями старообрядческой среды, традиционно находившейся в оппозиции власти. Огромные капиталы вскружили им головы, позволив думать, что они могут диктовать свои условия правительству России. Большую роль сыграло влияние тайных обществ. Свобода, дарованная Манифестом 17 октября, развязала руки этим обществам, еще со времен Александра I запрещенным в России. Я говорю о масонских ложах. В них состояли, например, все заместители Гучкова и многие общественные деятели, такие как Коновалов и Терещенко, который вообще возглавлял Киевскую ложу.

Членами масонской ложи были председатели всех думских комитетов

В фильме мы рассказываем о том, что очень многие либералы из числа активных членов русских масонских лож после 1905 года оказались за границей и продолжили там свою разрушительную работу. В частности, известный масон Максим Ковалевский, приехав во Францию, основал школу политических наук.

После свобод, дарованных Манифестом 17 октября 1905 года, сеть тайных организаций просто опутала всю страну. Думская масонская ложа, например, включала председателей всех комитетов. Наш эксперт А. Серков, автор объемного труда по истории русского масонства, свидетельствует, что любое решение, принятое Верховным конвентом «Великого Востока народов России», было обязательно для всех лож. Другими словами, это был колоссальный по значению ресурс влияния на общественное мнение, на интеллигенцию. Именно это, а совсем не пролетариат, сыграло ключевую роль в революции. Пролетариат, о чем говорит в нашем фильме историк Н.А. Нарочницкая, это вчерашние крестьяне, которые, оказавшись в городе, оторвались от своей общины, но во многом сохраняли консервативные воззрения, уважение к Царю, к Церкви. Недаром стольких людей смог увлечь за собой в провокационный поход на Зимний дворец священник Георгий Гапон, о котором мы рассказывали в первой серии нашего фильма «Революция. Западня для России».

Усилиями интеллигенции, при посредстве прессы, особенно в столичных городах, создавалось впечатление, что в стране все плохо. Между тем в это время Россия очень динамично развивалась, выходила по темпам развития на ведущие позиции в мире. Мне часто приходится слышать, как сторонники теории об экономически слабой, невежественной, отсталой царской России, якобы воспрянувшей после октября 1917 года, говорят о полете в космос именно как о достижении советского строя. А что, без революции, без этих трагических потрясений, без огромных человеческих потерь полет в космос был бы невозможен?
Четко прослеживается одна из главных задач так называемой «мировой закулисы» – сокращение населения России. По подсчетам Дмитрия Ивановича Менделеева, численность жителей Российской империи к середине XX века должна была составить 300 миллионов человек, к началу XXI-го – 600 миллионов. Этого нашим недругам нельзя было допустить. Российская империя была ими приговорена. Даже если бы не получилась революция, государя, убеждена, пытались бы уничтожить всеми силами. Возможно, с помощью теракта, как его деда Александра II. Покушение было и на его отца императора Александра III, в чем участвовал старший брат Владимира Ленина – Александр Ульянов. Нужно было пресечь русскую монархию.

– Над фильмом работала большая группа международных экспертов – историков, архивистов. Насколько вообще актуальна тема революции сейчас для зарубежных исследователей?

– Для многих актуальна. К сожалению, сейчас и за рубежом, и у нас издается много исторической литературы, авторы которой рассматривают происшедшее в России в 1917 году в советской трактовке, оправдывая революцию как борьбу с автократией. Число историков, понимающих ее реальные причины, очень невелико.

Не все из привлеченных экспертов были полностью единомысленны с нами, но каждый привнес в фильм свой взгляд. Я считаю, что такой подход наиболее оправдан. Наши архивы за 70 с лишним лет были основательно «зачищены», но кое-что сохранилось в западных архивах. Только сложение всех частей этого «пазла» позволит нашему зрителю увидеть целостную картину.

Проплаченная извне агитация, черный пиар сыграли большую роль в инициировании революционных событий

Очень рекомендую всем познакомиться с книгой «На пути к мировому господству» Фрица Фишера – немецкого историка, к сожалению уже покойного. Книга была написана очень давно, но переведена на русский только сейчас. Автор исследовал знаменитый архив МИДа Германии. Именно там были сосредоточены документы по «революционизированию» России. По документам четко прослеживается то, какие суммы были истрачены на революцию, сепаратистское движение на окраинах Российской империи, на листовки и воззвания пораженческого толка для солдат российской армии, на организацию забастовок и тому подобное – практически каждый транш, поступавший через Германию российским революционерам. Проплаченная извне агитация, черный пиар сыграли большую роль в инициировании революционных событий. Психология масс, архетипы сознания русских людей использовались очень умело. Показателен пример в первой революции того же доверия рабочих священнику Гапону, которым потом злоупотребили те, кто стоял за самим Гапоном. Наш народ в начале века был просто не готов к такому подлому манипулированию сознанием.

Конечно, представители деловой элиты, причастные к свержению монархии, совершенно не ожидали того, что произошло потом, и многие потом боролись с большевизмом. Но дело с их помощью было сделано. Известен случай, когда в Париже по улице шла некая дама с дочерью-подростком и увидела идущего по другой стороне Керенского. Тогда она громко сказала своей дочери: «Смотри, Таня! Вот идет человек, который погубил Россию».

Революция стала трагедией, навсегда разделившей многие семьи. Те, кто попал в эмиграцию, проживая во Франции, в Германии, в годы Второй мировой войны оказался на вражеской стороне. В интернете, например, гуляет фальшивка, приписывающая мне родство с неким Георгием Бен-Чавчавадзе, воевавшим в немецкой армии в годы Второй мировой войны. Я впервые услышала об этом человеке, когда шла подготовка к перенесению праха философа И. Ильина, потому что они, как оказалось, были между собой знакомы еще по Берлину. Отец этого человека был расстрелян в Киеве как царский офицер. Потом кто-то помог вдове с мальчиком приписать к фамилии приставку Бен, что на иврите означает «недостойный сын», позволявшую скрыть происхождение. Вдова вышла замуж за немецкого дипломата, когда Киев был оккупирован немецкими войсками в 1918 году, а затем выехала в Германию. При Гитлере, уже юношей, Бен-Чавчавадзе, как немецкий подданный, попал на Восточный фронт. Хочу особо подчеркнуть, что, несмотря на сходство фамилий, он не является родственником семьи моего мужа. Но для меня эта история – очередное горькое свидетельство человеческой трагедии, порожденной революцией, когда российские подданные оказались разбросанными по всему миру.

С Еленой Чавчавадзе
беседовала Ольга Кирьянова

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Всех купить для установления нового порядка: Кем были западные финансисты российской революции

 Эту тему до сих пор предпочитают обходить стороной официальные лица по обе стороны океана – и в Америке, и на постсоветском пространстве. Тот факт, что зарождающемуся советскому государству, противнику любой формы капитализма, многомиллионную финансовую помощь на протяжении десятилетий оказывали именно «закоренелые» воротилы западного бизнеса, замалчивается и сегодня. Возможно, именно потому, что Америка никогда и никому не помогала из альтруистических соображений – у нее при этом всегда были свои, «дальнобойные», политические интересы.

Кем были западные финансисты российской революции

Достоверно известно, что в свое время главой престижного американского банка «Kuhn, Loeb & Co.» Яковом Шиффом для поддержки большевиков было выделено 20 миллионов долларов.

Компания «Brown Brothers Harriman» финансировала Советы посредством своей дочерней немецкой фирмы «Guaranty Trust Company». Как утверждает американский экономист и историк Энтони Саттон, «… Вильям Аверелл Гарриман (американский политический деятель и дипломат, сын владельца железнодорожной компании «Юнион Пасифик Рейлрод», в годы НЭПа инвестировал в Чиатурские марганцевые концессии на Кавказе) был директором «Guaranty Trust Company», сотрудничал с советским руководством…».

В 1933 году американский конгрессмен Льюис МакФадден прямо указал в своем отчете в Конгрессе США: «Федеральная резервная служба через «Chase Bank» и «Guaranty Trust Company» финансировала советское правительство. Возьмите и посмотрите документы Амторга (комиссионер-посредник внешнеторговых операций между США и СССР-СНГ), Госторга и Государственного банка СССР, вы все будете потрясены, узнав, какое количество денег Америка фактически подарила Советам!»

Одинаковая поддержка политических антагонистов

Американский экономист британского происхождения, автор нашумевшей книги «Уолл-стрит и большевистская революция» Энтони Саттон в своем уникальном исследовании приводит такие факты финансирования западными структурами идеологически совершенно разных и часто противоборствующих государств: «В учебниках пишут – СССР и нацистская Германия были непремиримыми соперниками. Но в 1920-х Вильям Аверелл Гарриман помогал большевикам получать финансовую и политическую помощь от иностранных государств, участвовал в создании «РУСКОМБАНКА» (первого коммерческого банка СССР). Макс Мэй, вице-президент «Guaranty Trust Company», даже стал вице-президентом «РУСКОМБАНКА»… А ведь именно Аверелл Гарриман и его брат Роланд через «Union bank» субсидировали Гитлера…».

Саттон утверждает, что подобная система финансирования политических антагонистов позволяла боссам с Уолл-стрит контролировать спонсируемые государства и, соответственно, в случае необходимости оказывать на них то или иное давление. Чтобы убедиться в последовательности подобной финансовой политики, достаточно взять в качестве примера ту же династию Рокфеллеров и их союзников – они уже более века занимаются субсидированием обеих сторон любого конфликта.

У финансистов с Уолл-стрит с 1917 года существовала твердая уверенность в том, что у большевиков есть реальные шансы удержать захваченную ими власть. Даже когда в мае 1918, когда коммунистами, по сути, контролировалась незначительная часть России и они оказались на волосок от проигрыша в Гражданской войне, большевики получили финансовую поддержку вовсе не от своих заокеанских собратьев-коммунистов, а от предшественника «Mobil» «Vacuum Oil Company», «General Electric», Федеральной резервной службы и «Baltimore and Ohio Railroad».

На самом деле, как считают западные ученые, после свержения с престола Николая II большевики сами по себе не представляли реальную силу, способную самостоятельно придти к власти и впоследствии удержать ее – достаточной поддержки населения России они не имели. Если бы не ощутимая помощь влиятельных людей Европы и США, Ленину и Троцкому не удалось бы к ноябрю 1918 переломить ситуацию – решающую роль в этом сыграл западный финансовый капитал.

Американская экспансия в советскую промышленность

Созданная Рокфеллерами в России колония, по некоторым данным, поддерживалась американцами не только финансово, но и технологически. Компанией самых известных капиталистов того времени «Standard Oil of New Jersey» были выкуплены наши месторождения нефти, Рокфеллеры построили первую в СССР рафинирующую печь и помогли Советскому Союзу с выходом на европейский топливный рынок.

В 20-х годах рокфеллеровским «Chase Bank» была основана Американо-российская торгово-промышленная палата, поддерживавшая экспорт российских металлов, она также занималась продажей советских облигаций в США.

Сенатор Барри Голдвотер утверждал, что американский банк «Chase Manhattan» финансировал в России постройку завода по производству грузовиков, способного в случае необходимости перестроиться на выпуск танков и ракетниц. Есть данные, что наша промышленность активно использовала американские технологии и для возведения Камского автомобильного завода, впоследствии приспособленного для военных целей.

Более того, американцы оказывали финансовую помощь Советскому Союзу даже во время Вьетнамской войны, прекрасно зная об активной поддержке СССР вьетнамских коммунистов.

Всех купить для установления Нового порядка

По мнению западного профессора Гари Аллена, пока еще никто не сделал серьезной попытки развенчать факты, изложенные в книге Энтони Саттона «Уолл-стрит и большевистская революция» и в других его опубликованных исследованиях на ту же тему. Ученый считает, что противникам Саттона просто «нечем крыть», однако «… информационная машина может игнорировать его труды. Что, собственно, и происходит».

Энтони Саттон в своей книге находит простое и вместе с тем весьма убедительное объяснение «броуновской» системы финансирования воротилами с Уолл-стрит «всех и вся»: «Истеблишмент хочет установить Новый мировой порядок. Без контроля это нельзя сделать. Вот почему банкиры финансировали и нацистов, и коммунистов, и Северную Корею… Чем больше искусственных «конфликтов», чем больше проливается крови, тем легче формально обосновать необходимость создания Единого мирового правительства, которое уже не за горами» …

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Ленин. Апология террора. Чему учил «самый человечный человек»?

Теракт в Архангельске взбудоражил общество. Темные и страшные дела творятся – то церковь поджигают, то сверстников расстреливают, то в ФСБ с бомбой идут – молодежь это делает, наши дети. Характерная фраза из последнего письма архангельского террориста – «светлого вам будущего анархического коммунизма» — как будто возвратила нас на более чем 100 лет назад, в самое начало ХХ века, к Сазонову, Каляеву и другим деятелям русского революционного терроризма. Среди разноречивых и почти всегда эмоциональных откликов на это событие были и такие – «Жаль парня… нам такие нужны. Помните, в конце 19, начале 20 века революционеры бросали гранаты в полицаев… подрывали кареты… как казнили Александра Ульянова за покушение на царька… Это начало пути к новой революции. Из искры возгорится пламя».

И это не единственный пример, много еще подобных высказываний, в которых явственно читается призыв к террору и братоубийственной бойне. Нас не смогли одолеть экономическими методами, не получилась и попытка изоляции. Теперь в ход идут – гонка вооружений и организация внутреннего взрыва. Понятно, в чьих интересах нынешние истерические революционные призывы. Есть здесь и еще один аспект. Может быть, студент и способен сам собрать бомбу, но вот вряд ли 17-летний своим умом дошел до такого решения. Кто-то его умело подготовил. Я не стану сейчас говорить, кто – это дело специалистов. Но вот о механизме этого поговорить стоит. Тем более что в нашей истории такое уже было.

В каноническом ленинизме, преподававшемся в советское время в школах и институтах, много было сказано о том, что Ленин и большевики отвергали террор против царского правительства, в отличие от эсеров, активно использовавших индивидуальный террор. Все знают хрестоматийную и легендарную фразу «мы пойдем другим путем». В общем, террор, конечно, был, но Ленин и большевики были тут ни при чем, и вообще против. Словом, гуманисты. Боролись путем стачек, пропаганды и агитации, и только в 1917 году «подхватили упавшую власть».

История России, и особенно история русской революции очень часто подается нам с изрядной приправой разного рода мифов, обычно служащих обелению разных людей и событий. Бывает иногда очень трудно доказать правду, прежде всего из-за закрытости различных источников. Но вот в этом случае нам повезло. Главный персонаж этого дела был человеком щедрым на слова, но главное даже не это, а то, что слова его, по самым различным поводам написанные, тщательно собраны, изданы многомиллионными тиражами и выложены в Интернете. Полное собрание сочинений В.И. Ленина – это кладезь фактов. Ныне сами коммунисты не очень-то знают Ленина, да и в позднее советское время не слишком знали. Но издавали, и на том спасибо. Воспользуемся же этим щедрым даром и узнаем, что думал великий вождь всего прогрессивного человечества о терроре.

Берем первый источник – статья «С чего начать», опубликованная в 1901 году в «Искре» (цитирую по ПСС Ленина, 1967, том 5, стр. 7, 8) —

«Вопрос о терроре совершенно не новый вопрос, и нам достаточно вкратце напомнить установившиеся взгляды русской социал-демократии.

Принципиально мы никогда не отказывались и не можем отказываться от террора. Это — одно из военных действий, которое может быть вполне пригодно и даже необходимо в известный момент сражения, при известном состоянии войска и при известных условиях. Но суть дела именно в том, что террор выдвигается в настоящее время отнюдь не как одна из операций действующей армии, тесно связанная и сообразованная со всей системой борьбы, а как самостоятельное и независимое от всякой армии средство единичного нападения. Да при отсутствии центральной и слабости местных революционных организаций террор и не может быть ничем иным. Вот поэтому-то мы решительно объявляем такое средство борьбы при данных обстоятельствах несвоевременным, нецелесообразным, отвлекающим наиболее активных борцов от их настоящей, наиболее важной в интересах всего движения задачи, дезорганизующим не правительственные, а революционные силы. Вспомните последние события: на наших глазах широкие массы городских рабочих и городского «простонародья» рвутся к борьбе, а у революционеров не оказывается штаба руководителей и организаторов. Не грозит ли при таких условиях уход самых энергичных революционеров в террор ослаблением тех боевых отрядов, на которые только и можно возлагать серьезные надежды?»

Я не просто так даю столь пространную цитату. Если бы я ограничился первыми фразами «не можем отказываться от террора», то в ответ прозвучало бы знакомое обвинение в том, что я выхватываю фразу из контекста. Вот вам контекст, товарищи. Продолжаем следить за мыслью Ленина –

«Не грозит ли это разрывом связи между революционными организациями и теми разрозненными массами недовольных, протестующих и готовых к борьбе, которые слабы именно своею разрозненностью? А ведь в этой связи — единственный залог нашего успеха. Мы далеки от мысли отрицать всякое значение за отдельными героическими ударами, но наш долг — со всей энергией предостеречь от увлечения террором, от признания его главным и основным средством борьбы, к чему так сильно склоняются в настоящее время очень и очень многие. Террор никогда не может стать заурядным военным действием: в лучшем случае он пригоден лишь как один из приемов решительного штурма. Спрашивается, можем ли мы в данный момент звать на такой штурм? «Раб. Дело», по-видимому, думает, что да. По крайней мере, оно восклицает: «Стройтесь в штурмовые колонны!» Но это опять-таки усердие не по разуму. Главная масса наших военных сил — добровольцы н повстанцы. Постоянного войска есть у нас лишь несколько небольших отрядов, да и те не мобилизованы, не связаны между собой, не приучены строиться в военные колонны вообще, а не то, что в штурмовые колонны. При таких условиях для всякого, кто способен обозреть общие условия нашей борьбы, не забывая о них при каждом «повороте» исторического хода событий, — должно быть ясно, что лозунгом нашим в данный момент не может быть «идти на штурм», а должно быть: «устроить правильную осаду неприятельской крепости». Другими словами: непосредственной задачей нашей партии не может быть призыв всех наличных сил теперь же к атаке, а должен быть призыв к выработке революционной организации, способной объединить все силы и руководить движением не только по названию, но и на самом деле, т. е. быть всегда готовой к поддержке всякого протеста и всякой вспышки, пользуясь ими для умножения и укрепления военных сил, годных для решительного боя.»

Итак, что мы имеем? Да все тут уже ясно, предельно ясно. Террор есть одно из средств революционной борьбы, он, безусловно, нужен и важен. Но ошибочно, во-первых, возлагать все надежды на террор, а во-вторых, бросаться опрометью в открытую борьбу, когда силы еще не собраны, наличествует раздробленность и разрозненность, когда к «решительному штурму» еще надо готовиться. Очевидно, Ленин против тактики террора не оттого, что он террор не принимает, а оттого, что в данный исторический момент применение террора является, по его мнению, ошибочным и преждевременным. Да это и понятно. 1901 год. Что такое тогда социал-демократы? Лишь недавно сложившаяся партия, которая, едва образовавшись, уже стала дробиться. Численность невелика, политического опыта мало. Все предельно ясно.
Идем дальше. В 1902 году Ленин публикует работу «Что делать», в которой главное внимание уделено партийной организации и партийной газете, но находится и там место суждениям о терроризме (ПСС, т. 6, стр. 74, 75):

«ЧТО ОБЩЕГО МЕЖДУ ЭКОНОМИЗМОМ И ТЕРРОРИЗМОМ?
Выше, в примечании, мы сопоставили «экономиста» и не социал-демократа-террориста, случайно оказавшихся солидарными. Но, вообще говоря, между теми и другими есть не случайная, а необходимая внутренняя связь, о которой нам еще ниже придется говорить и коснуться которой необходимо именно по вопросу о воспитании революционной активности. У «экономистов» и современных террористов есть один общий корень: это именно то преклонение пред стихийностью, о котором мы говорили в предыдущей главе, как о явлении общем, и которое мы рассматриваем теперь в его влиянии на область политической деятельности и политической борьбы. На первый взгляд, наше утверждение может показаться парадоксом: до такой степени велика, по-видимому, разница между людьми, подчеркивающими «серую текущую борьбу», — и людьми, зовущими к наиболее самоотверженной борьбе отдельных лиц. Но это не парадокс. «Экономисты» и террористы преклоняются перед разными полюсами стихийного течения: «экономисты» — перед стихийностью «чисто рабочего движения», террористы — перед стихийностью самого горячего возмущения интеллигентов, не умеющих или не имеющих возможности связать революционную работу в одно целое с рабочим движением. Кто изверился или никогда не верил в эту возможность, тому действительно трудно найти иной выход своему возмущенному чувству и своей революционной энергии, кроме террора.»

Здесь немного иной взгляд, но и он интересен. Ленин здесь говорит о преклонении террористов перед «стихийностью». Учитывая постоянный квази-научный подход Ленина ко всем проблемам, приходится заключить, что и здесь критика террора связана не с тем, что убийство есть злодеяние, а с тем, что такое убийство противоречит методу. Оно, так сказать, акт возмущения, в нем много эмоций, но мало ума, много героики. Которая не нужна. А нужна «серая текущая борьба»… А что потом, за этим периодом «серой борьбы»? О, тут самое интересное. Впрочем, потерпите. Сначала заглянем почти на два десятилетия вперед, и послушаем Ленина-победителя, оглядывающегося на вехи славного пути. Итак, «Детская болезнь левизны в коммунизме» (1920) (ПСС, т. 41, стр. 15, 16):

«Большевизм воспринял при своем возникновении в 1903 году традицию беспощадной борьбы с мелкобуржуазной, полуанархической (или способной заигрывать с анархизмом) революционностью, каковая традиция имелась всегда у революционной социал-демократии и особенно упрочилась у нас в 1900-1903 годах, когда закладывались основы массовой партии революционного пролетариата в России. Большевизм воспринял и продолжал борьбу с партией, всего более выражавшей тенденции мелкобуржуазной революционности, именно с партией «социалистов-революционеров», по трем главным пунктам. Во-первых, эта партия, отрицавшая марксизм, упорно не хотела (вернее, пожалуй, будет сказать: не могла) понять необходимость строго объективного учета классовых сил и их взаимоотношения перед всяким политическим действием. Во-вторых, эта партия видела свою особую «революционность» или «левизну» в признании ею индивидуального террора, покушений, что мы, марксисты, решительно отвергали. Разумеется, мы отвергали индивидуальный террор только по причинам целесообразности, а людей, которые способны были бы «принципиально» осуждать террор великой французской революции или вообще террор со стороны победившей революционной партии, осаждаемой буржуазией всего мира, таких людей еще Плеханов в 1900-1903 годах, когда Плеханов был марксистом и революционером, подвергал осмеянию и оплеванию.»

Яснее ясного. Да, отвергали террор, но ТОЛЬКО по причинам целесообразности. Эсеры же за террор держались потому, что не разбирались в классовых силах и их взаимоотношениях – то есть, не придерживались научного подхода, коим было сильно единственно верное учение. А уж принципиальное осуждение террора и вовсе стыд какой-то и позор, заслуживающий оплевывания. Как видим, Ленин выражается достаточно ясно. Но вот вопрос – а что, действительно ли Ленин не призывал к террору никогда?
Полное собрание сочинений дает ответ на этот вопрос. Вернемся назад, в эпоху первой русской революции. Итак, том 11 (1905 год), стр. 336, 337:

«В БОЕВОЙ КОМИТЕТ ПРИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОМ КОМИТЕТЕ

16.Х. 1905.

Дорогие товарищи! Очень благодарен Вам за присылку 1) отчета Боевого комитета и 2) записки по вопросу об организации подготовки восстания + 3) схемы организации. Прочитав эти документы, я счел долгом прямо обратиться к Боевому комитету для товарищеского обмена мнений. Нечего и говорить, что о практической постановке дела я судить не берусь; что делается все возможное при тяжелых русских условиях, в этом не может быть сомнения. Но, по документам судя, дело грозит выродиться в канцелярщину. Все эти схемы, все эти планы организации Боевого комитета производят впечатление бумажной волокиты, — я прошу извинить меня за откровенность, но я надеюсь, что вы меня не заподозрите в желании придраться. В таком деле менее всего пригодны схемы, да споры и разговоры о функциях Боевого комитета и правах его. Тут нужна бешеная энергия и еще энергия. Я с ужасом, ей-богу с ужасом, вижу, что о бомбах говорят больше полгода и ни одной не сделали! А говорят ученейшие люди… Идите к молодежи, господа! вот одно единственное, всеспасающее средство. Иначе, ей-богу, вы опоздаете (я это по всему вижу) и окажетесь с «учеными» записками, планами, чертежами, схемами, великолепными рецептами, но без организации, без живого дела. Идите к молодежи. Основывайте тотчас боевые дружины везде и повсюду и у студентов, и у рабочих особенно, и т. д. и т. д. Пусть тотчас же организуются отряды от 3-хдо 10, до 30 и т. д. человек. Пусть тотчас же вооружаются они сами, кто как может, кто револьвером, кто ножом, кто тряпкой с керосином для поджога и т. д. Пусть тотчас же эти отряды выбирают себе руководителей и связываются, по возможности, с Боевым комитетом при Петербургском комитете. Не требуйте никаких формальностей, наплюйте, христа ради, на все схемы, пошлите вы, бога для, все «функции, права и привилегии» ко всем чертям. Не требуйте обязательного вхождения в РСДРП — это было бы абсурдным требованием для вооруженного восстания. Не отказывайтесь связываться с каждым кружком, хотя бы в три человека, при единственном условии, чтобы он был полицейски надежен и готов был драться с царским войском. Пусть желающие кружки входят в РСДРП или примыкают к РСДРП, это превосходно; но я безусловно считал бы ошибкой требовать этого.
Роль Боевого комитета при Петербургском комитете должна быть — помогать этим отрядам революционной армии, служить «бюро» для связи и т. д. Ваши услуги примет всякий отряд с охотой, но если вы в таком деле начнете со схем да с речей о «правах» Боевого комитета, вы погубите все дело, уверяю вас, погубите безвозвратно.
Тут надо действовать широкой проповедью. Пусть 5-10 человек обойдут в неделю сотни кружков рабочих и студентов, влезут всюду, куда только можно, и везде предложат ясный, короткий, прямой и простой план: образуйте тотчас же отряд, вооружайтесь, чем можете, работайте изо всех сил, мы поможем вам, чем сможем, но не ждите от нас, работайте сами.

Центр тяжести в таком деле — инициатива массы мелких кружков. Они сделают все. Без них весь ваш Боевой комитет — ничто. Я готов измерять продуктивность работ Боевого комитета числом таких отрядов, с которыми он связан. Если через 1-2 месяца у Боевого комитета не будет в Питере minimum 200- 300 отрядов, тогда это мертвый Боевой комитет. Тогда его надо похоронить. При теперешнем кипении не набрать сотни отрядов — значит стоять вне жизни.
Проповедники должны давать отрядам каждому краткие и простейшие рецепты бомб, элементарнейший рассказ о всем типе работ, а затем предоставлять всю деятельность им самим. Отряды должны тотчас же начать военное обучение на немедленных операциях, тотчас же. Одни сейчас же предпримут убийство шпика, взрыв полицейского участка, другие — нападение на банк для конфискации средств для восстания, третьи — маневр или снятие планов и т. д. Но обязательно сейчас же начинать учиться на деле: не бойтесь этих пробных нападений. Они могут, конечно, выродиться в крайность, но это беда завтрашнего дня, а сегодня беда в нашей косности, в нашем доктринерстве, ученой неподвижности, старческой боязни инициативы. Пусть каждый отряд сам учится хотя бы на избиении городовых: десятки жертв окупятся с лихвой тем, что дадут сотни опытных борцов, которые завтра поведут за собой сотни тысяч.
Крепко жму руку, товарищи, и желаю успеха. Своего взгляда я отнюдь не навязываю, но считаю долгом подать совещательный голос.
Ваш Ленин»

Я целиком привел этот документ. Подробности его замечательны. Тут и изготовление бомб, и нацеленность на молодежь, и нападение на полицейских, и ограбление банков. И тряпка с керосином для поджога, прямо как недавно в Одессе. Всю эту мерзость даже и комментировать как-то неохота. Да и зачем? Все совершенно ясно – открытое подстрекательство к терроризму, более того, план организации террора, и уже не индивидуального, а массового. Того самого, что потом развернулся в России стараниями Ленина и большевиков, и о котором его главный организатор сказал, что надо поощрять энергию и «массовидность» (слово-то какое!) террора. В наше время русские патриоты обязаны знать это, знать язык врага и его методы. Иначе потеряем Россию, теперь уже – навеки.

Никита Брагин
для Русской Стратегии

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

К годовщине скорбной даты. Неосовок – главная опасность для России

Дата 7 ноября, судя по недавней «годовщине комсомола», также станет поводом для очередных ностальгических истерик «рожденных в СССР». Но ее можно использовать и для благих целей – для возвращения исторической памяти о подлинной России. Если 4 ноября официально называется Днем национального единства, то 7 ноября назовем Днем национальной скорби – и придет время, и очень скоро, когда это название тоже станет официальным.

О сущности событий 1917 года в целом и Октябрьского переворота в частности у меня была статья «Революция 1917 года как цивилизационная агрессия Запада». Она есть на нескольких сайтах, в том числе газеты «Завтра», где она вызвала приступ бешенства у «ностальгирующих по СССР» (http://zavtra.ru/blogs/revolyutciya_1917_goda_kak_tcivilizatcionnaya_agressiya_zapada).

Стоит напомнить основные факты. Россия накануне 1917 года занимала 3 место в мире по ВВП, уступая только Британской Империи и США, но если бы не революция 1917 года, то при таких темпах роста к 1930-м годам она вышла бы на 1 место. (Этот факт обычно замалчивается путем фальсификаций: ВВП России считают только по рыночной продукции – а она тогда составляла не более 60 процентов – и получают цифры, по которым Россия была на 4-5-м месте. Зато Британский ВВП считают вместе со всеми колониями – Индией, Австралией, Канадой и т.д.). При Николае Втором экономика развивалась бешеными темпами, благосостояние народа тоже стремительно. Рабочий в 1914 году по покупательной способности жил лучше советского рабочего 1960-1970-х годов (это даже Хрущов признал в одном из своих выступлений). Крестьяне тоже в основной массе жили зажиточно. Например, по свидетельству И.А. Бунина, один крестьянин ему говорил осенью 1916 года: «чего ему умирать, когда он дома облопался? Теперь у каждой бабы по сто, по двести целковых спрятано. Отроду так хорошо не жили» («Последняя осень»). В 1917 году, как потом и в 1991-м, Россия рухнула вовсе не от «кризиса», а как раз наоборот, от резкого повышения благополучия, развратившего народ и создавшего ощущение полной вседозволенности.

Таким образом, предпосылки революции 1917 года были прямо противоположными тем, о которых привыкла говорить как советская, так и западная историография. Суть этих предпосылок состоит в том, что накануне 1917 года Российская Империя была стремительно развивающейся сверхдержавой – и именно поэтому она была уничтожена Западом как его главный геополитический конкурент.

Революции всегда делались не авантюристами, а специально подготовленными корпорациями. В Швейцарии Ленин был авантюристом и жил на подачки спонсоров, а в Россию в 1917 году он приехал как агент «мировой закулисы» и на на него работала вся революционная мафия и огромные деньги Ротшильдов. Керенский передал ему власть, организовав театральную массовку с «захватом Зимнего». Вот как работает корпорация.
Великий русский писатель Нобелевский лауреат Иван Бунин о Ленине: «…Выродок, нравственный идиот от рождения. Он разорил величайшую в мире страну и убил несколько миллионов человек… И все-таки мир уже настолько сошел с ума, что среди бела дня спорит, благодетель он человечества или нет?..» («Миссия русской эмиграции»).
«Красные» и были интервентами – они захватили Россию, как татаро-монголы. Ленин откровенно и нагло писал: «Россия нами завоевана». Народ красных не поддерживал и ненавидел, но был страшно запуган красным террором. Большинство были за белых, но из-за страха не шли воевать. Об «интервентах» Антанты вообще смешно и говорить: они стояли в нескольких портах, высаживая на берег не больше батальона и в глубь России не шли. Какие это интервенты? Это скорее почетный караул при кораблях. А на чехов красные по приказу Троцкого напали сами – те мирно ехали во Владивосток и никого не трогали.
Красные победили за счет чудовищного террора и жестокости, которая запугала народ. Потом еще была крестьянская война против большевиков в 1921-1922 годах, и ее утопили в крови. Красные убили и замучили не менее 5 миллионов человек за 4 года – это был геноцид лучшей части народа.
Построила бы Днепрогэс и освоила космос Россия без большевиков намного быстрее. 1917 год отбросил экономику на полвека назад, была убита лучшая часть народа, а остальные работали за пайку. Большевиков судить может всякий – не обязательно те, кто от них пострадал лично. Это бандиты, сатанисты и паразиты на народной шее. В 1991 году никто не вышел их защищать, потому что народ все помнил и ничего не простил.
Революция 1917 года была цивилизационной катастрофой не только по количеству своих жертв, но и в качественном отношении – она привела к разрушению духовного и культурного «кода» русской цивилизации, что и сделало абсолютно неизбежным последующий крах СССР, существование которого стало казаться бессмысленным большинству его населения.
Но главным преступлением 1917 года было даже не колоссальное количество жертв последовавших событий, но именно духовное убийство народа, совершавшееся атеистическим режимом. Души людей, лишенных Православной веры, обрекались на посмертные страшные муки. Остается лишь надежда, что Господь будет милостив к ним как к мученикам, которых сделали атеистами путем обмана и насилия, а не по собственному выбору.
В свою очередь, СССР распался в 1991 году из-за внутренних причин – в первую очередь, из-за формирования здесь «потребительского общества» людей, ориентированных на «западные ценности» и поэтому ненавидевших собственную страну. Но и это саморазрушение СССР, как это ни парадоксально, было также самым прямым следствием 1917 года, когда были уничтожены религиозно-нравственные основы жизни русского народа. Материалистическая идеология, пришедшая к власти в результате событий 1917 года, сделала уже неизбежным становление «потребительского общества» в СССР и низкопоклонство перед Западом основной массы его населения. СССР никто не вышел защищать и, более того, насколько я помню, 90 процентов населения злорадствовало. Вот это и была историческая победа «белых», хотя самих «белых» в тот момент уже вообще не было – они снова возникли уже потом, в новых поколениях.

Что нужно делать, чтоб не допустить повторения тех кровавых событий? Нужно остановить ползучую эпидемию неосовка. СССР израсходовал человеческий ресурс царской России, создав на его месте «совка» – клинического западопоклонника, бездаря и лентяя. А этот последний уже и создал то, что мы имеем несчастье созерцать сейчас. Нынешнее вырождение народа и государства – это продукт 70-летнего совка. Нынешнюю бандеровскую Украину создали совки. Поэтому дело вовсе не в коммунистической идеологии – а в ТИПЕ ЧЕЛОВЕКА. Если ностальгия по СССР станет эпидемией, то этот совок будет воспроизводиться и дальше. В 1991 году он, как Голем, уничтожил страну, которая его породила, а в 21 веке может уничтожить и саму Россию навсегда. Поэтому борьба с коммунизмом – это не борьба с прошлым, это борьба за будущее. Если не умрет совок, то умрет Россия – причем уже окончательно. Россия может возродиться только как православная монархия — или ее не будет вообще, причем очень скоро. Кто это понимает – это русские, а кто не понимает – это люди без национальности и без истории – продукт СССР.
Конечно, монархизм – это результат высокого уровня духовного развития, а современный человек духовно деградировал настолько, что вообще не понимает, что это такое. Вместе с тем, монархизм был и остается основой массового политического сознания русских, что и выразилось в «культах личности» Керенского, Ленина, а потом Сталина уже в самой фанатичной форме. И сейчас рейтинг Путина держится на архетипах монархического сознания, которое за 100 лет почти не изменилось, а только утратило свои религиозные основания.
Неосовок – главная опасность для России. Говорят, что нынешние «красные» сейчас уже сильно другие, скорее «розовые» в огромной массе. Никто из них не говорит про диктатуру пролетариата, и фанатиков коммунизма среди них тоже уже нет. Более того, среди них сегодня очень много патриотов России и т.д. Нет, настоящие красные такими и остались – та же ненависть и ложь по отношению к подлинной России, которую они уничтожили в ХХ веке. Правда, их сейчас мало, хотя они очень активны и создают много шума.
Повторению кровавых экспериментов в России сейчас фактически противостоит только массовое монархическое сознание (сейчас это обычно называют патриотизмом) и религиозное возрождение и воцерковление значительной части населения. А также общая утрата пассионарности и запуганность народа в результате геноцида ХХ века. Никаких других противовесов пока нет.

Виталий Даренский, доктор философских наук,
доцент ЛНУ им. Т. Шевченко, член Союза писателей России
рис. Игоря Колгарёва
для Русской Стратегии

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

Патриарх Тихон уже к первой годовщине Октябрьского переворота все назвал своими именами. Этому письму сто лет.

…Вы разделили весь народ на враждующие между собой страны и ввергли его в небывалое по жестокости братоубийство. Любовь Христову вы открыто заменили ненавистью и вместо мира искусственно разожгли классовую вражду. И не предвидится конца порожденной вами войне, так как вы стремитесь руками русских рабочих и крестьян поставить торжество призраку мировой революции.

Никто не чувствует себя в безопасности; все живут под постоянным страхом обыска, грабежа, выселения, ареста, расстрела. Хватают сотнями беззащитных, гноят целыми месяцами в тюрьмах, казнят смертью часто без всякого следствия и суда, даже без упрощенного, вами введенного суда. Казнят не только тех, которые перед вами в чем-либо провинились, но и тех, которые даже перед вами заведомо ни в чем не виновны, а взяты лишь в качестве «заложников», этих несчастных убивают в отместку за преступления, совершенные лицами не только им не единомышленными, а часто вашими же сторонниками или близкими вам по убеждению. Казнят епископов, священников, монахов и монахинь, ни в чем невиновных. Бесчеловечная казнь отягчается для православных лишением последнего предсмертного утешения — напутствия Святыми Тайнами, а тела убитых не выдаются родственникам для христианского погребения.

Не есть ли все это верх бесцельной жестокости со стороны тех, которые выдают себя благодетелями человечества и будто бы сами когда-то много потерпели от жестоких властей.

Но вам мало, что вы обагрили руки русского народа его братскою кровью: прикрываясь различными названиями — контрибуций, реквизиций и национализации, вы толкнули его на самый открытый и беззастенчивый грабеж. По вашему наущению разграблены или отняты земли, усадьбы, заводы, фабрики, дома, скот, грабят деньги, вещи, мебель, одежду. Сначала под именем «буржуев» грабили людей состоятельных, потом под именем «кулаков» стали уже грабить более зажиточных и трудолюбивых крестьян, умножая, таким образом, нищих, хотя вы не можете не сознавать, что с разорением великого множества отдельных граждан уничтожается народное богатство и разоряется сама страна.

Соблазнив темный и невежественный народ возможностью легкой и безнаказанной наживы, вы отуманили его совесть, заглушили в нем сознание греха; но какими бы названиями ни прикрывались злодеяния — убийство, насилие, грабеж всегда останутся тяжкими и вопиющими к Небу об отмщении грехами и преступлениями.

Вы обещали свободу…

Великое благо — свобода, если она правильно понимается, как свобода от зла, не стесняющая других, не переходящая в произвол и своеволие. Но такой-то свободы вы не дали: во всяческом потворстве низменным страстям толпы, безнаказанности убийств, грабежей заключается дарованная вами свобода. Все проявления как истинной гражданской, так и высшей духовной свободы человечества подавлены вами беспощадно. Это ли свобода, когда никто без особого разрешения не может провезти себе пропитание, нанять квартиру, когда семьи, а иногда население целых домов выселяются, а имущество выкидывается на улицу, и когда граждане искусственно разделены на разряды, из которых некоторые отданы на голод и разграбление?

Это ли свобода, когда никто не может высказать открыто свое мнение, без опасения попасть под обвинения в контрреволюции? Где свобода слова и печати, где свобода церковной проповеди? Уже заплатили своею кровью мученичества многие смелые церковные проповедники; голос общественного и государственного осуждения и обличения заглушён; печать, кроме узко большевистской, задушена совершенно.

Особенно больно и жестоко нарушение свободы в делах веры. Не проходит дня, чтобы в органах вашей печати не помещались самые чудовищные клеветы на Церковь Христову и ее служителей, злобные богохульства и кощунства. Вы глумитесь над служителями алтаря. Вы закрыли ряд монастырей и домовых церквей, без всякого к тому повода и причины. Вы заградили доступ в Московский Кремль. Вы разрушаете исконную форму церковной общины — приход, уничтожаете БРАТСТВО и другие церковно-благотворительные просветительные учреждения.

«И что еще скажу? Не достанет мне времени» (Евр. 11, 32), чтобы изобразить все те беды, какие постигли Родину нашу. Не буду говорить о распаде некогда великой и могучей России, о полном расстройстве путей сообщения, о небывалой продовольственной разрухе, о голоде и холоде, которые грозят смертью в городах, об отсутствии нужного для хозяйства в деревнях. Все это у всех на глазах. Да, мы переживаем ужасное время вашего владычества, и долго оно не изгладится из души народной, омрачив в ней образ Божий и запечатлев в ней образ зверя. Сбываются слова пророка — «Ноги их бегут ко злу, и они спешат на пролитие невинной крови; мысли их — мысли нечестивые; опустошение и гибель на стезях их» (Ис. 59, 7).

…Отпразднуйте годовщину своего пребывания у власти освобождением заключенных, прекращением кровопролития, насилия, разорения, стеснения веры; обратитесь не к разрушению, а к устроению порядка и законности, дайте народу желанный заслуженный им отдых от междоусобной брани. А иначе взыщется от вас всякая кровь праведная, вами проливаемая (Лк. 11, 51) и от меча погибнете сами вы, взявшие меч (Мф. 26, 52).

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

3 іюня 1927 года большевиками въ Москвѣ снесены Красныя ворота. 

Въ 1742 году въ честь коронаціи Елисаветы Петровны въ Москвѣ была возведена пышная тріумфальная арка.

Архитекторъ Дмитрій Ухтомскій украсилъ ихъ богатой лѣпниной, росписями и бронзовыми фигурами, которые символизировали мужество, вѣрность, изобиліе, бодрствованіе, экономію, постоянство, Меркурія и милость.

Къ уничтоженію памятника приступили 3 іюня 1927 года. Многіе рѣдкостные элементы и барельефы изъ бѣлаго камня, украшавшіе ворота, были разбиты, разломаны и расколоты. Послѣ сноса Красныхъ воротъ площадь еще разъ подверглась реконструкціи. Въ 1928 году Президіумъ В.Ц.И.К. разрѣшилъ Моссовѣту снести и стоявшій рядомъ съ Красными воротами памятникъ 17 вѣка – церковь Трехъ Святителей – Василія Великаго, Григорія Богослова и Іоанна Златоуста. Такая же судьба постигла многія другія святыни Москвы.

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

МЫ НЕ ПОЗВОЛИМ ЛИБЕРАСТАМ ФАЛЬСИФИЦИРОВАТЬ НАШУ ИСТОРИЮ… О необходимости отмены реабилитации Троцкого и Тухачевского.

В Госдуме предлагают отменить реабилитацию Льва Троцкого и Михаила Тухачевского. Соответствующее обращение направил генеральному прокурору России Юрию Чайке депутат нижней палаты российского парламента Виталий Милонов.

Парламентарий пояснил, что Троцкий вошёл в историю России не только как революционер, но и как одиозный политик, чья биография отмечена различными антигосударственными деяниями.

Среди них — участие в «красном терроре», массовые пытки и казни гражданских лиц без суда и следствия, введение практики массовых расстрелов, а также организация «расказачивания» и поддержание рабочих контактов со спецслужбами враждебных СССР государств, в том числе нацистской Германии.

Кроме того, депутат говорит об ответственности Троцкого за «фактическое открытие фронта и сдачу австро-германским и турецким интервентам на разграбление огромных территорий… произошедших в результате срыва мирных переговоров в Брест-Литовске в 1918 году».

По словам Милонова, результатом этих событий стало подписание Советской Россией «похабного» Брестского мира, согласно которому от государства отторгались Украина, значительная часть Прибалтики и Закавказье.

«В связи с этим принятые ОГПУ при СНК СССР и президиумом ЦИК СССР решения о высылке Троцкого и лишении его гражданства не только имели политическую основу, но и фактически констатировали преступную деятельность Троцкого. Признание их необоснованными и политически мотивированными Генеральной прокуратурой России и последующая их отмена — реабилитация Троцкого — не могут считаться политически нейтральными шагами и требуют пересмотра», — следует из обращения.

Деятельность Михаила Тухачевского запомнилась современниками и потомкам зверствами, расстрелами заложников, использованием химического оружия в ходе подавления Тамбовского восстания 1920—1921 годов, отметил Милонов.

По его словам, военачальник также участвовал в совместном с Троцким подавлении Кронштадтского восстания 1921 года и пытался организовать военный заговор с целью свержения сталинского руководства в 1937 году.

При этом большинство связанных с этими событиями документов не находится в открытом доступе, подчеркнул парламентарий.

«Часть из них была уничтожена, в том числе в ходе реабилитации Тухачевского, вероятно, с целью скрыть истинную картину событий. Тогда же было принято политически мотивированное определение №4н-0280/57 от 31.01.1957 военной коллегии Верховного суда СССР, которым Тухачевский был оправдан и реабилитирован за отсутствием состава преступления (суд констатировал отсутствие объективных доказательств в деле антисоветской деятельности обвиняемых). Однако это не означает, что такие факты отсутствуют вовсе, в том числе в архивном фонде», — заявил Милонов.

Он отметил, что предъявленные Троцкому обвинения в организации антисоветской партии, провоцировании антисоветских выступлений и подготовке к вооружённой борьбе против СССР, а Тухачевскому — в организации попытки военного переворота и связях с руководством и спецслужбами других стран могут иметь под собой фактические основания и требуют дополнительного изучения.

О необходимости отмены реабилитации Льва Троцкого и Михаила Тухачевского рассуждает в интервью «Русской народной линии» Виталий Милонов:

Вроде бы никаких предпосылок к этому не было. Но в последний год активно поднимает голову так называемое общество «Мемориал». Это общество имеет перед собой одну цель — исказить отечественную историю, реабилитировать врагов народа, придать им статус мучеников и, по большому счету, выполнить определенные политические задачи.

На сегодняшний день мной было выяснено, что существует официальное решение о реабилитации Троцкого и Тухачевского. По сути дела, думающая часть общества ждет от государства разрешения очень сложного вопроса — кто виноват в этих чудовищных провокациях 30-х годов, кто виноват в репрессиях.

Примитивный либеральный подход, который промаркировал одних, назначив виновными, а других, непонятно почему, обелив, — не подходит. Для того чтобы мы знали свою историю, государство должно четко провести эти определения, дабы не позволить всяким «мемориалам» фальсифицировать нашу историю. Потому что в 80-х годах у них Сталин был назначен ответственным за все. Но возникает вопрос — почему Сталин в одном году не занимался репрессиями, а в течение двух лет занимался? И насколько невиновны граждане Каменев, Зиновьев, Бухарин? Потому что изучение исторических документов показывает, что заговор-то был. Но наследники Зиновьева и Каменева в 80-х годах, придя к власти, срочно их реабилитировали. Нам надо знать правду.

Я считаю, что объективный, неискаженный либеральной плесенью взгляд на историю нашей страны позволит нам сделать соответствующие выводы о том, кто прячется под либеральной шкурой.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

Из Твери выгоняют революционера Володарского-Гольдштейна: Древний русский город обретает исторический облик

Тверские власти постепенно возвращают городу исторический облик. Улица Володарского, находящаяся в центре, в ближайшее время может сменить свое название, став улицей Андрея Дементьева.

Сменит свое название и Советская площадь, на которой расположены основные правительственные здания. Она будет носить имя Михаила Тверского, святого благоверного князя, прославленного Русской Православной Церковью, который считается небесным покровителем города.

Инициатива уже была одобрена комиссией по топонимике, решающее слово в вопросе переименования озвучит Тверская городская дума, решение которой будет окончательным.

Давайте вообще разберемся, кто такой В. Володарский, псевдонимом которого названы улицы по всей нашей многострадальной стране, а не только в Твери. Его настоящее имя — Моисей Маркович Гольдштейн, он родился в Волынской губернии. Революционными идеями увлекся еще в ранней юности, в 1905 году в возрасте 14 лет вступил во Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России.

В 1913 году эмигрировал в США, где вступил в Социалистическую партию Америки и международный профсоюз портных, вместе с Троцким и Бухариным издавал в Нью-Йорке газету «Новый Мир».

После трагических событий 1917-го сделал стремительную карьеру при новой власти, в начале 1918-го был командирован Центральным комитетом на съезд армий Румынского фронта для агитации среди военных. В том же году стал комиссаром печати, пропаганды и агитации в Союзе коммун Северной области.

Там он руководил репрессиями в отношении оппозиционной прессы, был главным обвинителем на получившем широкую огласку публичном процессе против нескольких небольшевистских вечерних газет.

В середине июня 1918 года стал также основным организатором подтасовки результатов выборов в Петроградский совет. Вот такой герой России.

Более того, Володарский-Гольдштейн вообще никогда не имел никакого отношения к Твери, да и ко многим другим городам, где есть улицы, названные его псевдонимом.

Вклад же Андрея Дементьева в русскую культуру неоспорим. Его имя и должно сменить имя революционера. Поэт родился в Твери, никогда не прерывал связь с малой родиной, а в последние годы жизни руководил единственным в стране Домом поэзии, открытым как раз на улице пока еще Володарского.

Как пояснили в администрации города, внесение изменений в учредительные документы юридических лиц в данном случае не является обязательным. То же самое относится и к правоустанавливающим документам собственников жилья. Переименование также не является основанием для замены паспорта.

Вдвойне приятно, что происходят эти изменения в год 700-летия подвига благоверного князя Михаила в Орде, где он был жестоко убит. Памятник этому русскому святому как раз расположен на Советской площади, так что переименование будет и символичным, и к месту.

Эту инициативу поддерживает и исполнительный директор Общества развития русского исторического просвещения «Двуглавый орел» Леонид Решетников:

«Михаил Тверской прославлен не только Русской Православной Церковью как святой, но и нашей историей. Как князь, который боролся за независимость от монголо-татар, что укрепляло и настроения во всей Руси отбиваться от этого ига. Так что его имя должно быть увековечено. Тем более что площадь эта раньше не носила название Советской. Так что это очень хорошее решение, в духе восстановления исторической памяти, связи времен. Потому что нашему государству все-таки 1000 лет, а не 100».

Общество «Двуглавый орел» принимает самое активное участие в продвижении такого рода инициатив. Благодаря деятельности организации во множестве российских городов были установлены памятные таблички, поклонные кресты на местах важных событий, а также переименовано значительное количество улиц, носивших имена людей, открыто выступавших против России и русского народа. Решетников отметил определенное противоречие в нашем современном обществе: терроризм как явление осуждается, однако имена людей, называвших себя террористами, по-прежнему рассыпаны по всей карте страны:

«У нас очень много улиц названо именами террористов. Это не наши обвинения или обвинения каких-то других людей. Они официально себя называли террористами. И гордились этим, провозглашали террор как средство борьбы за счастье человека. То есть убийство людей — это было средство борьбы за счастье человека».

Также Решетников отметил, что люди, выступающие против переименования улиц, по сути, одобряют терроризм как таковой:

«Оказывается, в нашем обществе есть те, кто защищает улицы с именами террористов: Перовской, Каляева, Халтурина, Желябова. Они, видно, симпатизируют этим действиям. Им кажется оправданным убивать, закладывать бомбы, налетать из-за угла, стрелять и так далее. Ведь убивали же не только высших чиновников. Убивали и рядовых деятелей, рядовых служащих государства».

В советские времена так называемая наглядная агитация была хорошо развита и поставлена на поток. Спустя почти 30 лет после краха коммунистической идеологии Россия по-прежнему находится в глубоком сне, навеянном пропагандистами прошлого века.

Очевидно, что инициативы по возращению исторических названий и стиранию с карт наших городов имен очевидных преступников являются обнадеживающими признаками пробуждения русского национального самосознания.

Источник: Царьград ТВ
+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

История России ХХ век. Убийство Царской семьи. Кровавая жертва. (ФИЛЬМ)

Ложь совѣтской власти. Послѣ убійства царской семьи, на протяженіи многихъ лѣтъ совѣтская власть говорила, что былъ убитъ только Николай II, а семья находится въ «надежномъ мѣстѣ». Объ этомъ писали въ газетахъ, говорилось на открытыхъ засѣданіяхъ и даже сообщалось представителямъ другихъ странъ.

Раскрыть правду пришлось послѣ того, какъ въ средѣ западнаго мiра большими стараніямъ бѣлой эмиграціи удалось распространить труды разслѣдованій убійства царской семьи. Только въ 1926 году совѣтская власть опубликовала книгу «Послѣдніе дни Романовыхъ».

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

 

Подпишите петицию! предотвратить-угрозу-коммунистического-экстремизма-и-терроризма-в-российской-федерации

https://www.change.org/p/предотвратить-угрозу-коммунистического-экстремизма-и-терроризма-в-российской-федерации

К ЧЕМУ НАМ НОВЫЙ КОМСОМОЛ? Матвиенко призвала возродить комсомол

Высшее российское руководство продолжает погружаться в риторику позднего СССР.

Вслед за премьером Дмитрием Медведевым, объявившим о кризисе и низких зарплатах трудящихся в странах Запада, ностальгия по коммунистическому прошлому посетила спикера Совета Федерации Валентину Матвиенко.
Отсутствие в современной России организации наподобие ВЛКСМ (Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодежи) «вызывает сожаление», заявила она в среду. Как сообщаетиздание Finanz, Матвиенко поздравила членов СовФеда с предстоящим 100-летием комсомола, которое будет отмечаться 29 октября.

«Абсолютное большинство сидящих в этом зале прошли эту школу. Уверена, все мы с благодарностью вспоминаем проведенные годы в комсомоле: востребованность молодежи, те дела, которые поручались молодым людям», — сказала спикер.

«Сожалею, что сегодня нет такой организации, которая могла бы таким образом поддерживать молодых рабочих, служащих и ученых», — добавила Матвиенко. Она также сообщила, что юбилею ВЛКСМ посвящена выставка в Совете Федерации, на которой представлены плакаты 40-80-х годов, «отражающие славный боевой и трудовой путь комсомола».

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

 

 

Обращение крестьян в Учредительное собрание по поводу царя Николая II 

«При Батюшкѣ-Царѣ ничего не было, а теперь каждый день убійства, грабежъ и жаловаться некуда. Зато теперь — свобода, подохнуть бы вамъ всемъ, кто это выдумалъ. Прошу передайте Батюшкѣ Николаю привѣтъ. Мы за Него молимся, чтобы Онъ всталъ на Престолъ…Я и другіе, много насъ, хотимъ голосовать за Батюшку — Царя Николая, при Которомъ насъ, бѣдняковъ, никто не трогалъ и всё было доступно и дешево, а хлѣба было много; а теперь при новомъ вашемъ правительствѣ одни грабежи и насилія, и жаловаться некуда… Неужели Батюшка-Царь не вернется къ намъ? Господи, вразуми народъ и верни намъ Защитника-Царя!»

Подлинник : ГАРФ, ф. 1781, оп.1, д. 20

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

30 октября — День памяти жертв политических репрессий. (ВИДЕО)

Представьте: однажды вы вдруг понимаете, что все детские рассказы вашего деда — это истории массовых убийств. Предки героев этого фильма служили в НКВД. Один из них — участник Катынского расстрела (около 22 тысяч убитых). Другой был надзирателем в Озерлаге — там одновременно содержалось больше 50 тысяч человек.

Катынским преступлением (польск. zbrodnia katyn’ska) называют события весны 1940 года, когда тысячи пленных офицеров польской армии были расстреляны в лесах Смоленской области. Решение о расстреле военнопленных было принято «тройкой» НКВД СССР в рамках постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 года. Архивные документы содержат сведения о 21 857 убитых.

До сих пор их внуки — уже взрослые люди — пытаются осознать, что их близкие родственники тоже несут ответственность за миллионы жертв сталинских репрессий.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

 

За что коммунисты ненавидят русских

В эти дни коммунисты отмечают столетие создания ВЛКСМ или комсомола – организации, главным символом которой был Владимир Ленин. По всей стране они будут собираться, чтобы возложить цветы к его памятникам, повздыхать о своей молодости, а в понедельник так называемые «торжества» пройдут у мавзолея, где лежит забальзамированный труп их кумира. Самое печальное во всем этом то, что многие коммунисты в России – русские по национальности. Специально для них мы подготовили несколько цитат вождя мирового пролетариата о нас, русских.

Вот, например, цитата из его записей, датированная 11 августа 1918 года:

«Ивашек» надо дурить. Без одурачивания «Ивашек» мы власть не захватим». А на Россию мне плевать…

Интересно узнать, а нынешние потомки «Ивашек» понимают, что несут цветы человеку, люто ненавидевшему все русское и Россию как таковую? Звериная ненависть Ленина к тем, кого он считал своими противниками (а это, в первую очередь, наш народ), прекрасно проявилась в тех методах, которые он предпочитал использовать для захвата власти. Вот, например, инструкции, которые добрый дедушка Ленин давал пензенским коммунистам:

«Восстание пяти волостей кулачья должно повести к беспощадному подавлению. Этого требует интерес всей революции, ибо теперь взят «последний решительный бой» с кулачьем. Образец надо дать. Повесить (непременно повесить, дабы народ видел) не меньше 100 заведомых кулаков, богатеев, кровопийц. Опубликовать их имена. Отнять у них весь хлеб. Назначить заложников — согласно вчерашней телеграмме. Сделать так, чтобы на сотни верст кругом народ видел, трепетал, знал, кричал: душат и задушат кровопийц кулаков».

За что коммунисты ненавидят русских История

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Корни махровой ленинской русофобии, как любой патологии, вероятно, лежат в его детстве. Мать Ленина, Мария Александровна Бланк, по разным данным, была то ли немецкого, то ли еврейского происхождения, с примесью шведской крови. Своего сына Володеньку, украсившего октябрятский значок, она с малых лет приучала искренне ненавидеть русских и все русское. Судя по всему, преподавателем госпожа Бланк была чрезвычайно талантливым.

Источники утверждают, что мать постоянно твердила ему такие фразы: «русская обломовщина, учись у немцев», «русский дурак», «русские идиоты». Кстати, в своих посланиях Ленин говорил о русском народе исключительно в уничижительной форме. Однажды полномочному советскому представителю в Швейцарии вождь приказал: «Русским дуракам раздайте работу: посылать сюда вырезки, а не случайные номера (как делали эти идиоты до сих пор)». Казалось бы, штрих, но какой показательный!

За что коммунисты ненавидят русских История

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Были у Ленина и другие учителя – так уж получилось, что ими оказались еврей Карл Маркс и немец Фридрих Энгельс. Их русофобия также была всеобъемлющей и, что называется, выверенной. Россия и русский народ были в их глазах главной реакционной силой, не позволявшей Европе насладиться революцией в полной мере. Маркс ненавидел русских настолько, что в своих записках из эмиграции Герцен жаловался на то, что тот не хотел, чтобы Герцен выступал на митинге рабочих лишь потому, что был родом из России.

За что коммунисты ненавидят русских История

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Славян, и в первую очередь русских, Маркс в своих статьях называл «раковой опухолью Европы». Есть замечательные цитаты и у Энгельса. Вот, например:

«Что же касается России, то ее можно упомянуть лишь как владелицу громадного количества украденной собственности, которую ей придется отдать назад в день расплаты».

За что коммунисты ненавидят русских История

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

И еще одна, о войне 1812 года: «Казаки, башкиры и прочий разбойничий сброд победили республику, наследницу Великой Французской революции». Любой желающий может найти огромное количество других, не менее ярких цитат.

В этой связи у меня вопрос к «русским коммунистам»: если вдруг вы не знали об этом, то какие вы коммунисты? А если знали, то какие вы русские?

Автор:
Афанасьев Андрей

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

БОЛЬШЕВИСТСКИЙ ПЕРЕВОРОТ: Почему Ленин торопился убить Русское государство

Всего 10 месяцев хватило политэмигранту, считающему, что революцию в России увидят только его гипотетические внуки, чтобы превратиться в лидера государственного переворота

В январе 1917 года Владимир Ульянов напишет: «Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции. Но я могу, думается мне, высказать с большой уверенностью надежду, что молодежь, которая работает так прекрасно в социалистическом движении Швейцарии и всего мира, что она будет иметь счастье не только бороться, но и победить в грядущей пролетарской революции». Учтивый господинчик в строгой троечке и «рабочем» кепи, выдающим широту его взглядов. Не работающий, но тем в умиротворенной и благопристойной Швейцарии никого не удивить. Где-где, а там умеют не задавать лишних вопросов. Любящий пешие прогулки, а также проводить время за трудами Гегеля и Маркса. Впрочем, то, какие книги заказывал посетитель местных библиотек, тоже никаких вопросов не вызывало… Денег на жизнь хватало, высокие покровители никогда не скупились, общения — тоже: мыслителя постоянно навещали. Да и он проводил встречи, в том числе в рабочих клубах, наблюдая за прогрессом все той же молодежи. Но не русской. О России он уже и не мечтал.

Он не верил, что удастся-таки раскачать, взорвать изнутри эту патриархальную страну, общество, скрепленное тысячелетними традициями… Ан нет, выяснилось, что ошибся, инициативу перехватили другие. Монархии не стало, на улицах люди с красными бантами уже убивают полицейских и офицеров… И после такого кому-то оставить работу над «прекрасным будущим», без него — великолепного и мудрого во главе процесса, ну как это можно допустить?

Шпионом не был, но враг ему помогал

На помощь пришли враги. Немцы. Те, что сами объявили войну России и вели ее с неослабевающим ожесточением, в то время как большевистские пропагандисты изо всех сил старались «перевести войну империалистическую в войну гражданскую». Они плели солдатам басни про то, что война — она потому, что это цари и капиталисты деньги и земли делят, но пролетариям делить нечего, нужно брататься и бить офицеров. И те постепенно начинали им верить…

А еще сорвались сепаратные переговоры между Антантой и странами Оси, точнее последние, чувствуя, что заваренная ими каша их же ни к чему хорошему не приведет, решили дать задний ход. Но ни Лондон, ни Париж их порыв не оценили, желая добить бошей, а Россия, хоть и находившаяся во власти мутных розово-красных стихий, союзников поддержала. Посему любая попытка вывести самого сильного противника на восточном фронте из игры могла дать если не шанс, то хотя бы передышку. И германец пошел навстречу Ленину.

Да, речь о том самом пресловутом пломбированном вагоне, который на самом деле был не один — их было аж три. И везли они на родину весь «цвет» русской революции, более 250 человек. Хотя, справедливости ради, нужно отметить, что русские фамилии среди этих революционеров попадались лишь незначительными вкраплениями… Одновременно на всех волнах (морским путем) прямиком из США, немного отягченный векселями американских банкиров, тоже явно нерусского и, что удивительно, даже не англосаксонского происхождения, в Россию мчался Лев Давидович Троцкий. В канадском Галифаксе неистовый бунтарь был даже задержан местными пограничниками, поскольку информация о его контактах с германскими спецслужбами у них имелась, однако очень скоро был отпущен — в успешности миссии в России были заинтересованы все. Кроме собственно России, хотя… Страна в то время пребывала в настоящем революционном безумии.

И спокойно впустила к себе прибывшую с Запада новую порцию отборного яда, да куда как более разрушительного, чем ранее выкушанные порции. Ленин с места в карьер заявил, что никакой поддержки Временному правительству от большевиков не будет. Что никакого парламентаризма стране не нужно, а только «республика Советов рабочих, батрацких и крестьянских депутатов по всей стране, снизу доверху». Ну, и естественно, что воевать более нельзя, «оборончество» следует как можно скорее прекращать и далее по программе переходить к «братаниям» с фрицами. Чтобы, значит, «мир, без аннексий и контрибуций». Впрочем, в своей антивоенной риторике вождь мирового пролетариата пытался держаться хоть каких-то приличий:

«Нельзя окончить войну прекращением военных действий одной из воюющих сторон, — скажет Ленин на апрельской партийной конференции. — Мы считаем германских капиталистов такими же разбойниками, как и капиталистов русских, английских, французских… Наша партия будет терпеливо, но настойчиво разъяснять народу ту истину, что эту войну можно окончить демократическим миром только посредством перехода всей государственной власти по крайней мере нескольких воюющих стран в руки класса пролетариев, который действительно способен положить конец гнету капитала».

Однако очень скоро тон «антивоенных» ленинских выступлений станет более резким, а формулировки конкретными, точнее — подчеркнуто антироссийскими. Впрочем, свое мнению по этому поводу он высказал еще в 1915 году, написав: «Революционный класс в реакционной войне не может не желать поражения своему правительству. Это — аксиома. И оспаривают ее только сознательные сторонники или беспомощные прислужники социал-шовинистов».

Так что на деле ничего не изменилось, стратегия осталась прежней, а тактика менялась по ситуации. Понятное дело, что немецкие товарищи, отнюдь не по классовой борьбе, разве что в открытую не рукоплескали активности вывезенного ими на историческую родину политикана. И не оставляли того без опеки, вплоть до того, что некоторые историки утверждают, что в создаваемую на местах Красную гвардию вошли внедренные немецкие офицеры, которым была поставлена задача охранять Ильича. Нужно ли говорить, что красногвардейцы получали жалованье, которое было намного выше выплат солдатам-фронтовикам. Впрочем, и многие партийные функционеры, скажем прямо, не бедствовали. И откуда же брались деньги на содержание всех этих вооруженных до зубов идеями и, собственно, оружием классовых борцов?

«Лишь когда большевики получили от нас постоянный поток денег через разные каналы и под различными названиями, они были в состоянии укрепить свой главный орган «Правда», вести энергичную пропаганду и значительно расширить поначалу небольшую основу своей партии», — признается в сентябре рокового 1917 года статс-секретарь Министерства иностранных дел Германии Рихард фон Клюльман.

Разрушали как могли

Ленин и компания полученные средства отрабатывали с большим энтузиазмом, одновременно добиваясь собственных целей. Пораженческая пропаганда на фронте и в тылу набирала обороты, хотя нужно признаться, что все условия для ее эффективности были созданы еще до того, как Ильич ступил на русскую землю. Так, еще 1 марта Петросовет издал сыгравший свое черное дело Приказ №1. Согласно этому приказу при подразделениях создавались солдатские комитеты, решения которых были приоритетнее офицерских приказов. Что спровоцировало череду бесконечных митингов на тему идти или не идти в атаку, а также расправ над командирами. Свою лепту в процесс разложения армии внесло и Временное правительство, занявшись чистками офицеров монархических убеждений.

И результаты не заставили себя ожидать: июньское наступление русской армии с треском провалилось именно из-за того, что стараниями революционеров всех мастей из боевых частей она постепенно превращалась в вооруженный сброд. Солдаты отказывались воевать на чужой территории, не желали идти в атаку. Ударные части, сформированные из патриотов, приняв на себя всю тяжесть боевых действий, серьезно поредели. Воевать с врагом, по сути, стало некому.

Неудачами на фронте тотчас же попытались воспользоваться большевики, организовав июльскую попытку вооруженного переворота при помощи не желавших отправляться на фронт солдат Петроградского гарнизона и моряков Балтфлота. Над имперской столицей гремела стрельба и разрывы, гибли люди, но нужных выводов розовое Временное правительство не сделало, ограничившись разгромом большевистского штаба, располагавшегося в самовольно занятом борцами за счастье трудового народа особняке ни к ночи помянутой, еще в феврале спешно отбывшей в Кисловодск, Матильды Кшесинской. Даже Красную гвардию ставший именно после февральских событий министром-председателем Александр Керенский разоружать не стал. Ну, естественно и Ленин успел бежать, что и не удивительно — его толком не искали. Причем, по информации ряда историков, именно Ильич совершил «подвиг», который впоследствии незаслуженно приписывали Керенскому, — покинул столицу, сбрив усы и бороду, да еще и в женском платье…

Но кого «кандидат в Бонапарты» действительно разоружил, так это тех, кто мог оказать реальное сопротивление надвигающемуся на Россию шабашу предателей-политавантюристов: политические амбиции Керенского заставили его обратиться к тем, кто не скрывал своей открытой враждебности к нему и его правительству, — к большевикам. Чтобы совместно подавить «мятеж» главнокомандующего Лавра Корнилова. В результате чего офицеры-патриоты, многие из которых, к сожалению, успели запятнать себя в измене Государю, были арестованы, а генерал-майор Крымов застрелился. Впоследствии они составят костяк Белого движения на Юге России, но судьба многих из них, равно как и самого Корнилова, окажется незавидной. Как, впрочем, и их детища, но все это будет потом.

Троянский конь «союзников»

В августе же большевики получают еще один щедрый подарок от уважаемых западных партнеров, на сей раз от американцев. Через Миссию Красного Креста, от ее руководителя и представителя Чэйс Мэнхэттен Банка Уильяма Бойза Томпсона они получают неслыханную, особенно по тем временам, сумму — миллион долларов… Впоследствии США высылали красным оружие и, по некоторым данным, даже военных инструкторов.

Как видим, в успехе Ленина и компании были заинтересованы не только непосредственные противники Русской державы в лице германских монархий и их сателлитов, но и ее непосредственные, как казалось бы, союзники. Однако слова Александра Третьего о том, что единственными союзниками России являются ее армия и флот, непосредственно в этой истории звучат актуально как никогда.

Увы, сильная Россия не нужна была союзникам, потому как бросала вызов их безраздельному могуществу. В частности, речь идет о ее успешных действиях против Турции, в результате которых русская армия еще в начале 1916 года, отвоевав Эрзерум и Битлис, вышла к Сирии и нынешнему Ираку. Казалось бы, соратники по Антанте должны были только радоваться подобным успехам русских войск. Но нет, Париж и Лондон, напротив, заметно занервничали и потребовали от Санкт-Петербурга разделить османский пирог с ними. Против чего, в принципе, наша империя не была, но поставила условие: под наш контроль отходят древние восточно-христианские земли — проливы Босфор и Дарданеллы, Константинополь и Западная Армения…

Конечно, владычества Санкт-Петербурга над сокрушенной когда-то турецкой ордой православной ойкуменой Запад допустить не мог. Но кто мог помешать победе русского воинства и, соответственно, русской дипломатии? Только разночинническая, в своей массе, шушера без роду, без племени, без родины и привязанностей, лишь с одним «мировым пожаром» в умах и изъязвленных страстями душах… Во главе со своим лысым и картавым идеологом.

К началу осени в стране складывается уникальная ситуация: после подавления Корниловского «мятежа» патриотическая часть армии окончательно отворачивается от Керенского, в то время как от распропагандированной части он и его министры — заведомые враги. И, по сути, февралистскую власть защищать никто не хотел. Но при этом и революционные силы не очень-то жаждали каких-то активных действий. Ожидалось, что выборы в Учредительное собрание, назначенные на 25 ноября, наглядно покажут популярность левацких идей в народе. Пока же постепенно, но неотвратимо большевики прибирали к руками советы обеих столиц, составляя там доминирующее большинство.

Опережающий удар

Отсиживающийся в Финляндии Ленин, напротив же, призывает соратников «к топору», из-под его пера одна за другой выходят статьи с красноречивыми названиями «Марксизм и восстание» и «Большевики должны взять власть».

«Яснее ясного, что теперь, уже поистине, промедление в восстании смерти подобно, — обращался вождь к однопартийцам. — Изо всех сил убеждаю товарищей, что теперь все висит на волоске, что на очереди стоят вопросы, которые не совещаниями решаются, не съездами (хотя бы даже съездами Советов), а исключительно народами, массой, борьбой вооруженных масс… Нельзя ждать!! Можно потерять все!!! История не простит промедления революционерам, которые могли победить сегодня (и наверняка победят сегодня), рискуя терять много завтра, рискуя потерять все. Взятие власти есть дело восстания; его политическая цель выяснится после взятия. Было бы гибелью или формальностью ждать колеблющегося голосования 25 ноября, народ вправе, и обязан решать подобные вопросы не голосованиями, а силой… Правительство колеблется. Надо добить его, во что бы то ни стало! Промедление в выступлении смерти подобно».

Отчего же так, выражаясь современным арго, так «колбасило» деда с лукавым калмыцким прищуром глаз? Какие это такие волоски он имел в виду? А вот какие…

Первый звоночек прозвенел, когда военный министр Александр Верховский на заседании Временного правительства доложил о том, что и так ни для кого секретом не являлось. Просто об этом боялись говорить вслух: русская армия более не способна продолжать войну, поэтому следует пойти на сепаратные переговоры с Германией, авось удастся выйти из войны на более-менее приемлемых условиях… Однако потерять лицо «кандидат в Наполеоны», трон под которым и так уже основательно расшатался, не может. Министра отправляют в отставку, провластная пресса клеймит того предателем. А для Ильича это понятный сигнал: пока ерепенится министр-председатель, а как прижмет, вдруг одумается? Мир с Германией, который Берлину был нужен не меньше, чем Санкт-Петербургу, означал потерю главного аргумента об «империалистической войне», на котором и основывалась вся протестная риторика большевиков. Не будет ее — возможно, и потребность в самой прогрессивной партии отпадет сама собой, и тогда пиши пропало.

Но был и еще один момент, который Ленин держал в уме: 25 ноября должны были состояться выборы в Учредительное собрание. То есть народу предстояло избрать легитимную власть России? Государь Николай Александрович отрекся в пользу брата Михаила Александровича, а тот, собственно, — в пользу Учредительного собрания, которое и предстояло избрать гражданам новоиспеченной Российской республики. На время, пока этого не произошло, и было сформировано Временное правительство. Как относился вождь прогрессивного человечества к парламентаризму, мы говорили выше. К тому же он четко понимал, что той поддержки населения, которую ему хотелось бы иметь для претворения в жизнь своих социальных экспериментов, в Учредительном собрании у большевиков не будет, поэтому нужно действовать.

И действие произошло. То самое, получившее впоследствии от новых льстивых красных царедворцев угодливое название «Великий Октябрь». На деле же в столь пафосном по звучанию событии никакого пафосного содержания фактически не было, хотя последствия произошедшего отражаются на нашей жизни и по сей день… Как вспоминал, революционер, экономист и публицист Николай Суханов-Гиммер, «группки юнкеров не могли и не думали сопротивляться… военные операции были похожи скорее на смены караулов…, город был совершенно спокоен». Сопротивление было, но незначительное, его оказывали возле Зимнего дворца небольшие группы юнкеров, а также защитницы из женского батальона смерти — если одна рота юнкеров при приближении красных погромщиков ушла, то все женщины, все как одна, остались на своем посту. И победители сполна отыгрались на тех, кого застали.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

Роль большевиков в Февральской революции 1917 г. 

Часто приходится слышать дружные голоса из просоветского лагеря, заверяющие, что «большевики не свергали царя». Подтекст этого заявления прозрачен: коммунисты не имеют отношения к разгрому Российской империи, ставшему следствием Февральской революции, они просто подобрали в октябре 1917-го валявшуюся под ногами власть и принялись строить новое государство взамен разрушенного либералами-февралистами. Этой концепции неучастия большевиков в февральских событиях уже лет 20. В 1990-х годах после 70 лет уродования истории советским агитпропом публике было удивительно узнавать, что в точке февраля 1917-го сплелось множество разнородных сил, представлявших разные интересы, но одинаково стремившихся к низложению Николая II. В результате заговор либеральной оппозиции, масоны и «гадящая англичанка» отодвинули большевиков в тень, тем более что от советской историографии, навязшей у всех в зубах, хотелось дистанцироваться.

Но если у В. Кожинова это дистанцирование носило нейтрально-историософский характер («Россия. Век ХХ»), то позднее у С. Кара-Мурзы («Советская цивилизация») оно стало уже частью апологии советского проекта. Со временем же концепция «неучастия большевиков» усилиями просоветских пропагандистов (стариковых, кургинянов) сделалась инструментом неокоммунистической агитации, которым вооружили всю массу бойцов красного информационного фронта. К столетнему юбилею революции отмывание большевизма от былых преступлений и застарелых пятен крови пошло с таким рвением, что ленинская гвардия многим уже представляется спасителями отечества, явившимися на белых (ну то есть красных) конях возрождать Россию. Лживая схема «большевики, незамаранные участием в крушении Империи, против либерал-масонов, губителей великой страны» призвана убеждать, что коммунистическая метла безальтернативна.

Тогда, после 1917-го, политической альтернативы, наверное, уже действительно не было. По суду Господню России надлежало пройти через кровавую баню большевизма. Но этой схемой, проецируя ее на современность, пытаются убедить нас, что альтернативы советскому проекту нет и сейчас. А это уже сугубая ложь. Во-первых, большевики не спасители отечества, а захватчики, выстроившие в завоеванной стране свое государство — совсем иную прото(анти?)цивилизационную структуру, иного духа, с иными ценностями, иными целями бытия. Во-вторых, не участвовать в разрушении государства, к чему они так долго готовились, большевистские радикалы не могли.

Объявить поджигателей спасателями может ничего не стесняющаяся пропаганда, но не здравый смысл, вооруженный фактами.

Еще в 1903 году I Программа РСДРП(б) провозгласила: «партия ставит своей ближайшей задачей низвержение царского самодержавия».

«Царское правительство — надо стереть с лица земли», — заявлял Ленин (Полное Собрание Сочинений, изд. 5-е, т. 19, с. 422). Странно было бы думать, что партия с такими целями будет просто сидеть на берегу реки и ждать, когда по ней проплывет труп русского самодержавия. Они и не сидели. Способы разрушения монархии и Российской империи были определены четко: «Нисколько не отрицая в принципе насилия и террора, мы требовали работы над подготовкой таких форм насилия, которые бы рассчитывали на непосредственное участие массы и обеспечивали бы это участие» (Ленин, Полное Собрание Сочинений, т. 6, с. 386).
В февральских событиях 1917-го у большевиков была своя «ниша».

В этой революции действовали три самостоятельных центра, три движущих силы. Во-первых, думская либеральная оппозиция в смычке с финансово-промышленными кругами, генералитетом и частью высшей аристократии («заговор Гучкова»). Их целью была конституционная монархия и замена Николая II наследником. Во-вторых, думские умеренные левые, работавшие в контакте с либеральной частью Думы, имевшие заграничных покровителей и спонсоров («заговор Керенского»). Их цель — свержение монархии, буржуазная республика. В-третьих, радикальные левые, большевики, чьей задачей было создание Временного революционного правительства с социалистической программой действий.

Все три центра имели плотные связи друг с другом. «Гучковцы» — с Керенским и думскими социалистами, последние — с большевиками. У всех трех были свои роли. «Гучковцы» играли на самом верху, обрабатывая Николая II. Социалисты (эсеры, меньшевики) готовили «управляемый хаос» выступлений рабочих в поддержку требований Думы, которые она предъявляла императору; это — заготовители хвороста, поднесшие к нему горящую спичку. Керенский силился привлечь к поддержке Думы также большевиков, но у тех были собственные представления о том, как и для чего делать революцию. Они намеревались вывести на улицы не только пролетариат, а проще говоря, своих боевиков, но и солдат, чего умеренные, а тем более «гучковцы» вовсе не предполагали.

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

ИСТОРИК: И ПОСЛЕ РЕВОЛЮЦИИ МЫ ВОСХВАЛЯЕМ ТЕХ, ЧЬИ РУКИ ПО ЛОКОТЬ В КРОВИ! (Видео)

Российский историк, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института российской истории РАН Владимир Лавров в ходе специального проекта телеканала Царьград «Прости нас, Государь» говорил об уроках Февральской революции, свержении Государя Николая II и символизме трагедии 100-летней давности. Наш гость уверен, что события тех лет особенно актуальны сегодня — в современной России.

«100 лет после революции прошло, а мы одной ногой еще там. Мы не определились, кто мы, откуда, — подчеркивает Владимир Лавров. — Мы до сих пор не вышли из революции 1917 года. Мы живем в окружении идолов Ленину, Дзержинскому, Свердлову».

Окружающая нас действительность до сих пор не изжила злодеев прошлого века. Ленину в России установлено 10 тысяч памятников, продолжает Лавров.

«Мы восхваляем тех, чьи руки по локоть в крови!» .

Говоря о Государе, Лавров заметил, что «Кто спас Москву в 1941 году? Дальневосточные транссибирские дивизии. Они спасли Москву и перешли в наступление. Кто построил Транссиб? Николай II».

Говоря о символах, Владимир Лавров отмечает, что не бывает таких совпадений, когда в один день с отречением Николая II от престола происходит и явление иконы Богородицы Державной. Все говорит о том, что Богородица взяла на себя то, от чего насильно отрекли Государя. Такого мнения придерживается Владимир Лавров.

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

Ликвидация России: кто тайно руководил Лениным во время революции? (часть 2)

Сибирь это такой край, откуда уже не возвращаются! Факты подталкивают и нас, вслед за Керенским, к очевидному выводу: около столицы царскую семью держать опасно — рядом Финляндия, а там и Швеция. В Крыму море, порты и заграница тоже рядом. Не ровен час — сбегут Романовы, вырвутся. Поэтому «немыслимо» туда везти отрекшегося царя. «Жизнь того времени была повсюду полна «недоразумений», но все Августейшие Особы, жившие на Юге, спаслись, так как они были вблизи границ страны», — пишет следователь Соколов.

Странно, правда? Все получается с точностью до наоборот.

Царя и его семью убьют в самом «безопасном», по мнению Керенского, месте, другим Романовым удастся спастись из самого «опасного». Перевозка царя к месту нового проживания — тайна за семью печатями. Настолько большая, что даже сам Николай не знает, куда его повезут. Июльский зной, мошкара вьется. Хочется загорать, купаться и не думать ни о чем плохом.

«28-го июля. Пятница. Чудесный день; погуляли с удовольствием. После завтрака узнали от гр. Бенкендорфа, что нас отправляют не в Крым, а в один из дальних губернских городов в трёх или четырёх днях пути на восток! Но куда именно, не говорят, даже комендант не знает. А мы-то все так рассчитывали на долгое пребывание в Ливадии!» — запишет бывший монарх в свой дневник.

«31-го июля. Понедельник. Последний день нашего пребывания в Царском Селе… Секрет о нашем отъезде соблюдался до того, что и моторы и поезд были заказаны после назначенного часа отъезда. Извод получился колоссальный! Алексею хотелось спать; он то ложился, то вставал. Несколько раз происходила фальшивая тревога, надевали пальто, выходили на балкон и снова возвращались в залы. Совсем рассвело. Выпили чаю, и наконец в 5 ч. появился Кер[енский] и сказал, что можно ехать».

Отчего не сказать направление маршрута самому Романову? Потому что его обманывают и надо, чтобы раскрылся обман уже на месте или в пути, когда сделать будет ничего невозможно. Обман во всем: вместо Крыма Сибирь, вместо «трех-четырех» дней пути на Восток, 12 (!) суток дороги. Тобольск — это глушь. Тайга. Деваться некуда, бежать тоже. Дневник Николая Романова о дне отъезда и приезда рассказывает весьма подробно. И это притом, что обычно отрекшийся государь был немногословен.

Теперь вспомним, отчего вдруг возникла необходимость в перевозке семьи из Царского Села. Предлог Керенский нашел уважительный: обеспечение безопасности венценосного семейства. В Петрограде в начале июля произошло неудачное большевистское выступление, поэтому царскую семью надо обезопасить и переправить от этого бурлящего котла подальше. Петроградский Совет якобы постоянно пытается засадить Николая Романова в казематы и устроить над ним расправу…

Для организаторов крушения России живой претендент на трон — это катастрофа. Это реальная возможность провала всей задуманной операции. Вокруг него могут сплотиться здоровые силы страны, и она будет спасена. Поэтому ни один из реальных, неоспоримых претендентов на русский престол пережить революцию не должен.

Поэтому и ликвидация Романовых начинается не с семьи отрекшегося императора. Те, кто планировал убийства членов русской правящей династии, хорошо знали правила наследования царского престола. Помимо одновременности уничтожения основных претендентов на престол, мы должны отметить еще одну особенность этого зловещего процесса.

Романовых убивали именно в том порядке, в котором они могли занять пустующий русский трон. Хронология соблюдалась строго. Согласитесь, что толку убить третьего или четвертого претендента, если еще живы первый и второй. Только с этих позиций можно правильно понять ту грандиозную бойню Романовых, что началась во второй половине 1918 года. Итак, будем помнить два основных правила этой ликвидации: ОДНОВРЕМЕННО И В ПОРЯДКЕ НАСЛЕДОВАНИЯ ТРОНА.

Зададим себе один вопрос: кто же был претендентом № 1 на русский престол? Чтобы сбить нас с толка, запутать и не дать почувствовать ту железную логику, что была заложена в процесс уничтожения венценосных особ, был применен один простой и эффективный метод. Сначала все просто замалчивалось и скрывалось. Когда факты и документы были опубликованы, для сокрытия истины тактика была слегка изменена. Всем и всюду в голову вдалбливалась одна мысль, одна и та же информация заслонила собой всю полноту трагедии. Из смерти семьи Николая II была сделана прекрасная пелена для глаз и мозгов. Что я имею в виду?

Везде и всюду вы можете прочитать, что в ночь на 17 июля в Екатеринбурге была расстреляна вся семья последнего русского императора Николая II. Можно прочитать, что и остальных Романовых кровожадные большевики расстреляли, чтобы стереть в порошок династию и саму память о ней. А ведь это не так. После отречения Николая II 2 марта 1917 года за себя и за сына императором стал его брат Михаил Александрович Романов. Именно он под давлением думской делегации 3 марта 1917 года передал принятие монаршего скипетра на усмотрение Учредительного собрания. После чего до созыва последнего и появилось в России Временное правительство. Много сил положило оно на подготовку выборов, но еще больше на организацию крушения страны и будущего истребления Романовых.

Именно Михаил II был последним русским императором. От момента отречения Николая до согласия Михаила отложить свое восхождение на престол до решения Учредительного собрания прошло около суток. Все это время Михаил II и был русским царем. Так зачем же нужна вся эта путаность в понятиях? Зачем называть Николая II последним русским императором и лишать этого сомнительно почетного титула его брата? Причин для запутывания истины несколько. Слишком бросается в глаза один очевидный факт: Михаил Романов являлся основным претендентом на трон и убит он из Романовых был первым. Это большая разница в терминах: первым убит главный претендент на престол или первым погиб младший брат последнего русского царя. Дальнейшие события лишь подтверждают нашу догадку. Кто был вторым в печальном списке? Тот, ктоявлялся следующим по счету кандидатом в русские цари. Кто же это? Алексей Николаевич, 14-летний сын Николая II, больной гемофилией. Но ведь его отец отрекся от трона за себя и за него? Это так. Но факт сей можно было оспорить. Это тема отдельного юридического исследования, мог или нет отрекаться Николай II за сына. Имеет ли силу вообще отречение царя от власти? Со времени отречения Николая от власти было нарушено столько божьих и человеческих законов, что и собственное отречение бывший царь смог бы оспорить. Сослаться на давление и угрозу для жизни в условиях, которых он и подписал акт отречения. Теоретически такую возможность отвергать нельзя. Поэтому в списке претендентов на престол Алексей Николаевич и сам Николай Романов могли занять № 2 и № 3 соответственно.

Теперь несколько слов о самом первом претенденте на русский трон. Михаил был любимым сыном Александра III, который, отличаясь строгим обращением с детьми, любимцу своему прощал любые шалости. В июле 1899 года, после смерти брата Георгия, он был объявлен наследником престола и оставался им до рождения в июле 1904 года у Николая II цесаревича Алексея. Казалось, престол становится для Михаила недоступным навсегда. И он ведет себя соответствующим образом. В октябре 1912 года он тайно, без разрешения брата-императора, венчается в Вене с Натальей Сергеевной Вульферт. Этот союз плод безумной страсти великого князя. Результат — тайное венчание за границей. За этот брак Михаилу распоряжением Николая II был воспрещен въезд в Россию. Кроме того, он был уволен со службы и лишен звания флигель-адъютанта. Но Михаила это не беспокоило, он наслаждался тихим семейным счастьем, живя с супругой в Лондоне. Лишь с началом Первой мировой войны ему было разрешено вернуться в Россию с восстановлением в звании, а его супруге пожалована фамилия Брасовой. Во время войны Михаил командовал Кавказской туземной кавалерийской дивизией, прославившейся своим неукротимым нравом. Правда, к передовой брата государя фактически не подпускали.

И вот абсолютно неожиданно для себя, на крутом вираже истории, Михаил становится русским самодержцем. Однако Михаил не послушал брата, а наоборот, поддавшись давлению Керенского и других думцев, оставил вопрос о принятии власти на усмотрение Учредительного собрания. Мог ли он в силу своего характера поступить по-другому, взять власть и спасти страну от будущих потрясений? В том-то и дело, что нет. Поэтому, якобы и заставляли Николая два раза писать отречение. Надо было, чтобы отрекся он не в пользу своего сына Алексея, а в пользу брата Михаила. Психопортрет Михаила Романова был хорошо известен, он ведь два года прожил со своей возлюбленной в Лондоне. Он сторонится царского венца, предпочитая ему спокойную частную жизнь. Дальнейшая его реакция на экстремальную ситуацию могла быть просчитана заранее. В момент выбора Михаил легко поддастся нажиму и воспользуется любым предлогом, чтобы снять с себя тяжесть властной ответственности. Так и получилось. Решение, навязанное думцами, о принятии царской власти Михаилом, после соответствующего одобрения Учредительным собранием, не имело аналогов в истории. Никогда передача власти от одного монарха другому не определялась результатом народного плебисцита, да еще во время войны!

Выполнив предназначенную ему роль, отказавшись от власти, Михаил стал проживать в Гатчинском дворце под Петроградом. В августе семнадцатого ему тоже прозвучал первый «звоночек»: он тоже был арестован Временным правительством. Правда, освобождение не заставило себя ждать. Ну а дальше начался и вовсе театр абсурда. После Октябрьского переворота претендент на трон Михаил Романов попросил и получил у большевиков разрешение на «свободное проживание» в России в качестве рядового гражданина. Не понимая тайных пружин происходящих событий, не понимая той опасности, которую он нес самим своим существованием, наивный Михаил Александрович искренне полагал, что так оно и будет.

А дальше, дальше начались странные совпадения дат. Михаил Романов был снова арестован уже большевистской властью в марте 1918 года. «Без причины» — как пишут историки, рассказывая об этом событии. Нам причина ареста понятна: подготовка к будущему уничтожению основных претендентов на трон вступает во вторую стадию. Временное правительство никого за границу не отпустило, теперь ленинское должно Романовых умертвить. В таком случае совершенно неважно, замешан ли Михаил Романов в антибольшевистских заговорах или нет. Его арестовывают не за что-то, а для чего-то! Для убийства.

Ведь не только у Михаила начались неприятности в конце марта 1918 года, а у всей семьи. А она велика, эта семья Романовых, — много работы будет у ее палачей. Ветви этого генеалогического древа густо разрослись на благодатной русской почве. Император Николай I имел четырех сыновей и трех дочерей. У императора Александра II было шесть сыновей и две дочки. Император Александр III отстал от своего отца совсем ненамного. У него было четыре сына и две дочери. У самого Николая II было четыре дочери и сын. И это дети царствовавших Романовых. Такой же плодовитостью отличались и братья и сестры русских монархов. Наличие большого количества детей было традицией правящего дома. Одним словом Романовых в России было разве чуть меньше, чем Ивановых.

Март 1918 — это начало пути Романовых на Голгофу. 17 марта 1918 года Михаил Романов отправляется в ссылку в город Пермь. Подальше, поглуше, потише. Возьмите карту, посмотрите, и вам все станет ясно. Одновременно с Михаилом Александровичем большевики арестовали и выслали его личного секретаря, англичанина Джонсона. В такой компании, да еще с двумя слугами, последний русский император приезжает в Пермь. Рядом в Алапаевске, ничем, кроме своего монастыря, не примечательном уездном городе Пермской губернии, в ссылке собирают других Романовых. В местной городской школе находились: горячо приветствовавшая убийство Распутина родная сестра русской императрицы Великая княгиня Елизавета Фёдоровна, Великий князь Сергей Михайлович Романов и Великие князья Иоанн, Игорь и Константин. Последним узником Алапаевска был князь Владимир Палей (внук императора Александра II). Родился он во втором браке своего отца, Великого князя Павла Александровича, и доводился убийце Распутина Великому князю Дмитрию Павловичу сводным братом. Будучи Романовым по крови, фамилию он носил другую — Палей. У алапаевских узников снова мы видим развитие событий по тому же сценарию. Они свободно живут после обеих революций, а затем арестовываются без малейшего на то повода. Срок их ареста снова — март 1918-го.

Неприятности случаются в марте и у семьи Николая II. Она спокойно живет в это время в Тобольске, когда вдруг 24 марта 1918 сюда прибывает из Омска комиссар Дуцман. Он был назначен комиссаром города, но понятно, что основной его задачей была семья Романовых. Так он и поступал — не вмешивался в жизнь семьи, наблюдая за ней. Приглядывался. Ровно через два дня после его приезда, 26 марта в Тобольске появился первый (!) со дня большевистского переворота отряд красноармейцев. Охрана царской семьи усиливается, пока еще негласно. До сих пор ее охраняли те же солдаты, что и Царском Селе. Запомним эту дату: март восемнадцатого. Это период подготовки. Видимой опасности еще нет, но тучи над домом Романовых уже начинают сгущаться.

Март 1918. Это роковой месяц в судьбе Романовых. Именно с этого момента, события ведущие к смерти представителей царской династии, приобрели небывалую скорость. Именно на этом рубеже мы сейчас и остановимся.

Но почему именно март 1918?

Март 1918 — это месяц подписания Брестского мира. Смерть Романовых и лавирование Ленина и Троцкого между немцами и «союзниками» связаны самым непосредственным образом. Но если в наши дни возможные связи Ленина с Германией очень тщательно «пиарят», то его связи со странами Антанты незаслуженно обходят стороной. А они очень важны, эти связи, для понимания всех последующих событий. В том числе и страшной участи Романовых…

Глава из книги петербургского писателя и историка Николая Старикова «Ликвидация России. Кто помог красным победить в Гражданской войне?»

Иван Лукьянович Солоневич (†1953)

Я помню февральские дни: рождение нашей «великой и безкровной», — какая ве­ликая безмозглость спустилась на страну. Стотысячные стада совершенно сво­бодных граждан толклись по проспектам петровской столицы. Они были в пол­ном восторге — эти стада: проклятое кровавое самодержавие — кончилось! Над миром восстает заря, лишенная «аннексий и контрибуций», капитализма, импе­риализма, самодержавия и даже православия: вот тут-то заживем! По професси­ональному долгу журналиста, преодолевая всякое отвращение, толкался и я сре­ди этих стад, то циркулировавших по Невскому проспекту, то заседавших в Таврическом Дворце, то ходивших на водопой в разбитые винные погреба.

Они были счастливы — эти стада. Если бы им кто-нибудь тогда стал гово­рить, что в ближайшую треть века за пьяные дни 1917 году они заплатят десятками миллионов жизней, десятками лет голода и террора, новыми войнами, и граж­данскими, и мировыми, полным опустошением половины России, — пьяные люди приняли бы голос трезвого за форменное безумие. Но сами они — они счи­тали себя совершенно разумными существами: помилуй Богъ: двадцатый век, культура, трамваи, Карла Марла, ватерклозеты, эсеры, эс-деки, равное, тайное и прочее голосование, шпаргалки марксистов, шпаргалки социалистов, шпаргал­ки конституционалистов, шпаргалки анархистов — и над всем этим безконечная разнузданная пьяная болтовня безконечных митинговых орателей…

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

 

Ликвидация России: кто тайно руководил Лениным во время революции? (часть 1)

— Дважды за одно столетие, в 1917 и 1991 годах, российская государственность практически начиналась с нуля. Дважды мы стояли на краю пропасти – и оба раза нашли в себе силы устоять. Правда о происхождении той нашей катастрофы проста и страшна одновременно. И Россия должна ее осознать. Только так наш народ и наше государство смогут получить иммунитет от новых попыток развала и уничтожения, производимых другими государствами.

…Самое известное звено в длинной цепи преступлений революционной поры — это расстрел семьи Николая II. Расследование этого злодеяния Верховный правитель России Колчак поручил следователю по особо важным делам Николаю Алексеевичу Соколову. Адмирал в нем не ошибся: несмотря на свою несколько странную внешность, Соколов все свои силы отдал установлению истины. После окончания Гражданской войны Николай Алексеевич выбрался в Европу и осел в Париже. Даже после гибели самого Колчака и разгрома белых, он продолжал собирать информацию и опрашивать свидетелей и очевидцев. В конце концов, на основе собранных материалов он написал книгу «Убийство царской семьи». Но тайна, которую пытался раскопать 42-летний следователь, была чрезвычайно опасна. В 1924 году его найдут мертвым около своего дома. Диагноз, стандартный для загадочных и таинственных смертей: сердечный приступ.

Много интересного отмечает в своей книге Соколов. И читая ее, твердо ощущаешь — будущая расправа над Николаем и его семьей подготавливалась задолго до физического уничтожения венценосной семьи. Готовилась она не большевиками, а теми, кто накануне их прихода к власти держал в руках «государственное рулевое колесо». Кто же были эти люди? Точнее один человек: Александр Федорович Керенский.

Чтобы понять истоки и причины странной и загадочной смерти царской семьи, вернемся чуть назад, в март семнадцатого, к моменту крушения монархии. 9 (22) марта 1917 года, через шесть дней (!) после отречения Николая II, последовал приказ об аресте царской семьи. Сделать это было поручено… командующему войсками Петроградского военного округа генералу Корнилову. Гримаса истории – будущая икона Белого движения арестовывает Романовых? Нет, это правда. Историкам не известно ни об одном монархическом заговоре за время бесславного правления Временного правительства. Сажать на трон нового русского царя не собирался вообще никто. Зачем же тогда февралисты арестовали царскую семью?

Потому что начиналась подготовка к ее будущему уничтожению. Пока еще незаметная.

Специальная комиссия, созданная Временным правительством для «расследования злодеяний царского режима», никаких преступлений не обнаружит. Николай Романов терпеливо ждет, когда комиссия убедится, что ничего плохого он России не сделал. Тогда со всей своей семьей он надеется уехать за границу. Бывшему царю «февралисты» все это пообещали. Только вместо Ливадии в Крыму Керенский отправил царскую семью в Сибирь, откуда уже никто из венценосной семьи Романовых живым не вернулся.

Однако публично он говорил совсем другое: «В самом непродолжительном времени Николай II под моим личным наблюдением будет отвезен в гавань и оттуда на пароходе отправится в Англию». Сказать — скажет, но сделано это не будет. Почему же к монарху, безропотно отдавшему власть, Временное правительство проявило такое вероломство? Ответ прост.

Первым пунктом в ненаписанном плане Ликвидации России стояло уничтожение легитимной власти.

Скоро в России запоют такие жареные петухи, под аккомпанемент которых время правления царя покажется раем. Вот тогда уставший народ и может призвать на престол малолетнего царевича Алексея. Права на трон у него есть — по законам Российской империи, Николай II не имел права отрекаться от короны за своего сына. Иными словами, с юридической точки зрения у страны есть законный государь — Алексей II. Организаторам русской катастрофы ясно — выпускать Алексея Николаевича из России живым нельзя. Уничтожить одного мальчишку затруднительно. Единственно верное решение — не выпустить из страны никого из Романовых. Для этого на первых порах под любым предлогом задержать. Потом уничтожить всех. Тогда вопрос восстановления монархии закроется вместе с последней лопатой земли, брошенной на их могилу…

Временное правительство действительно делает запрос о возможности отъезда семьи Николая II в Англию. Если британское правительство ответит согласием, проблем более не будет. Английский король двоюродный брат Николая II. Более того, они невероятно друг на друга похожи. Случись революция в Британии, благородный и наивный Николай не раздумывал бы ни минуты, можно или нет принять у себя семью брата. Он, верный соратник Великобритании, три года ведет войну, иногда в ущерб собственной стране, но уж «союзникам» его упрекнуть не в чем. Не понимает Николай, что он интересует «союзников» только в виде трупа. Такая же участь уготована и для его семьи.

«Джорджи», король Англии Георг V, сначала дал разрешение на въезд царской семьи в Великобританию. Но в это время идет следствие, затеянное Керенским, и уезжать нельзя. Британцы ничем не рисковали — принять царя они якобы готовы, а он все не едет. Вот незадача. Но расследование закончилось, и комиссия Временного правительства вынесла вердикт о невиновности монарха. Теперь препятствий для отъезда больше нет. А дальше совесть Керенскому облегчили «союзники». Ведь обещал он отправить Романовых за границу, но не сделал этого. Теперь он может смело сказать: я потому свое обещание не выполнил, что это было уже невозможно.

Англичане на запрос Керенского о возможности принятия царя отвечают отказом. Этот отрицательный ответ — страшная тайна наших «союзников». Им даже и сегодня очень не хочется им брать на себя кровь невинных детей Николая II! А ведь спасти Романовых было несложно. «Дважды обращались к англичанам русские люди с просьбой помочь им в освобождении томившихся в тяжкой неволе государя императора и его августейшей семьи. Первый раз — это было в апреле 1917 года — обратились за содействием к Бьюкэнену. Требовалось только, чтобы он снесся со своим правительством и оно выслало бы навстречу русскому крейсеру английский корабль, который принял бы на свой борт государя и августейшую семью. Но сэр Джордж Бьюкэнен ответил решительным отказом, сказав: «Есть ли когда об этом думать! Теперь все заняты гораздо более серьезными вещами. Да к тому же, я не хочу обременять моего государя и мое правительство лишними осложнениями…».

Керенскому этого тоже не хотелось брать на себя ответственность за смерть Романовых, поэтому в своих мемуарах он рассказал правду. И вызвал взрыв негодования. Бывший премьер-министр Англии Ллойд Джордж и бывший британский посол Бьюкенен возражали Керенскому. Тот совесть облегчил, а британцы переполошились, утверждая, что согласие на предоставление царю убежища никогда не отменялось. Дело приняло серьезный оборот. В 1927 году, в ответ на парламентский запрос, Министерство иностранных дел Великобритании обвинило Керенского во лжи, предъявив в качестве «не оставляющего сомнений опровержения» ранние телеграммы о предоставлении царю убежища. Но это была ложь. Не менее характерный ответ в июле 1917 года, то есть значительно позднее, на просьбу принять Романовых дал английский военный атташе генерал Нокс: «Англия, нисколько не заинтересована в судьбе русской императорской семьи…».

Пытаясь скрыть свою роль в гибели царской семьи, «союзники» скрыли следы своего предательства, спрятав более поздние телеграммы со своим отказом. Когда бывший секретарь британского посольства в Петрограде заявил, что помнит о получении из Лондона депеши с отказом, английские дипломаты ответили, что ему изменяет память. Но в 1932 году дочь Бьюкенена рассказала, какое давление оказывалось на ее отца. Под угрозой потери пенсии он должен был пойти на фальсификацию в своих мемуарах и скрыть от общественности правду. Но она всплыла. Часть этих документов даже была опубликована.

В Англию царской семье не уехать. Но отсюда еще не вытекает непреложность их гибели. Чтобы Романовы погибли, Керенскому еще предстояло очень сильно постараться. Ведь есть еще один вариант: Николай Романов просил отправить его и семью в Крым, в Ливадию. Но как раз туда семья Романовых не поедет. Почему? Потому, что этот полуостров почти всю Гражданскую войну будет под контролем белых. Конечно, Керенский заранее этого не знает, но странным образом туда семью бывшего царя отправлять не хочет. Следователь Соколов в своей книге «Убийство царской семьи» приводит объяснение самого Керенского. Глава Временного правительства так объясняет свое странное поведение:

«Было решено (в секретном заседании) изыскать для переселения царской семьи какое-либо другое место, и все разрешение этого вопроса было поручено мне. Я стал выяснять эту возможность. Предполагал я увезти их куда-нибудь в центр России, останавливаясь на имениях Михаила Александровича и Николая Михайловича. Выяснилась абсолютная невозможность сделать это. Просто немыслим был самый факт перевоза Царя в эти места через рабоче-крестьянскую Россию. Немыслимо было увезти их и на Юг. Там уже проживали некоторые из Великих Князей и Мария Федоровна, и по этому поводу там уже шли недоразумения. В конце концов, я остановился на Тобольске».

Итак, глава Временного правительства Керенский решает увезти семью Романовых в Тобольск. Обратим внимание на одну немаловажную деталь: был главой страны князь Львов — Николая и семью никуда не перемещали. Как только главой Временного правительства стал Керенский — сразу принимается решение об отправке царской семьи в глушь и Тмутаракань. Но почему в Тобольск? Неужели и вправду там безопаснее? Странность логики отца русской демократии замечает и Соколов: «Я не могу понять, почему везти Царя из Царского куда-либо, кроме Тобольска, означало везти его через рабоче-крестьянскую Россию, а в Тобольск — не через рабоче-крестьянскую Россию».

Не знаю, какая оценка была у Саши Керенского по географии, об этом лучше спросить у его товарища по гимназии Вовы Ульянова. Почему Керенский не догадывается, что дорога в Тобольск лежит не через какую-то другую, особенную Россию, а идет как раз именно «через рабоче-крестьянскую»?! Так получилось, ответят историки, случайно вышло.

Давайте считать государственных деятелей дееспособными взрослыми людьми. Если нам их действия кажутся странными, то мы просто неправильно понимаем цель, к которой они стремятся. Наивность и неосведомленность Александра Федоровича тоже направлена в одну сторону — в сторону братской могилы венценосной семьи. Керенский в детей Романовых не стрелял, но он сделал все, чтобы они живыми не остались. Вот тогда его действия станут для нас вполне осознанными и разумными. Английская разведка целенаправленно уничтожает своего конкурента — Российскую империю. Монархический строй — это одна из ее особенностей, значит, правящую Династию надо истребить.

Хозяева рекомендуют — марионетка Керенский должен выполнять. При этом свои действия для сторонних наблюдателей он должен хоть как-то мотивировать. Поскольку здравого объяснения нет, приходится Александру Федоровичу его сочинять. Иногда получается хорошо, но иногда сущая чепуха. Не может же Керенский написать правду и подтвердить догадку Соколова, быть может, самую страшную во всей его книге:

«Был только один мотив перевоза царской семьи в Тобольск. Это тот именно, который остался в одиночестве от всех других, указанных князем Львовым и Керенским: далекая, холодная Сибирь, тот край, куда некогда ссылались другие».

Глава из книги петербургского писателя и историка Николая Старикова «Ликвидация России. Кто помог красным победить в Гражданской войне?»

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

«Великая фальшивка февраля». Фрагменты из книги Ивана Лукьяновича Солоневича

Иван Солоневич: «В феврале 1917 года никакой революции в России не было вообще: был дворцовый заговор. Заговор был организован:
а) земельной знатью, при участии или согласии некоторых членов династии – тут главную роль сыграл Родзянко;
б) денежной знатью – А. Гучков и
в) военной знатью – ген. М. Алексеев».

Современник революционных событий отвечает на вопросы:

Почему место, занимавшееся русскими государями, было самым опасным местом в мире?
Кем и почему был организован дворцовый заговор?
В чём разница между событиями 1905 года и «революцией» 1917 го?
С какими сословными противоречиями столкнулся Николай Второй, проводя реформы?
Какую основную нить событий часто упускают из виду и мемуаристы, и историки?
Известный русский публицист и общественный деятель Иван Лукьянович Солоневич (1891 – 1953), очевидец событий, в своем небольшом по объему труде проанализировал – словно скальпелем вскрыл – причины Февральского переворота, его виновников, его великую ложь, которую отметил и свергнутый Государь: «Кругом измена, трусость и обман».
Из предисловия

…нам нужно, наконец, развеять великую и бесстыдную ложь о февральской народной революции. Эта ложь культивируется более или менее всеми партиями России, начиная от коммунистической и кончая ультраправыми. По существу, обе эти точки зрения совпадают: ВКП(б) говорит: «Народ сделал революцию». Ультраправые говорят: «Чернь, обманутая левыми, сделала революцию». Срединные партии, виляя хвостом то вправо, то влево, талдычат о завоеваниях Февраля, завоеваниях, в результате которых «народ» сидит в концлагерях, а «избранные» разбежались по Парагваям. Новая эмиграция не имеет почти никакой возможности отличить заведомую чушь от реальных исторических фактов и строительство легенд – от реальных социальных отношений в довоенной России. Такие усидчивые компиляторы, как С. Мельгунов, собирают горы цитат и показаний и, как и полагается усидчивым компиляторам, из за деревьев не видят леса. Не видят того, что дворцовый переворот был результатом целого комплекса нездоровых социальных отношений, накопленного всем петербургским периодом русской истории.

Лично я был профессиональным свидетелем событий всего 1916 и 1917 гг. – политическим репортером крупнейшей газеты России – суворинского «Нового времени». Даже и для нас, репортеров, так сказать, профессиональных всезнаек, революция была как гром среди совершенно ясного неба. Для левых она была манной, но тоже с совершенно ясного неба. Но о личных своих воспоминаниях я говорить не буду. Я постараюсь дать анализ социальной обстановки 1916 года и уже после этого приведу документальные данные о Феврале и его авторах. <…>

Правда о Феврале будет тяжелой правдой – легких правд у нас нет. Но эта тяжелая правда имеет и чисто практическое значение: нельзя допускать к власти никого из тех людей, которые справа сделали Февраль, а слева стали его углублять. Правда, все эти люди были только вывесками над событиями страшной нашей истории, и их личные преступления теряются в море исторических сдвигов. О Великой французской революции Талейран говорил: «В ней виноваты все, или не виноват никто, что, собственно, одно и то же». О Феврале этого сказать нельзя. И если на левой стороне был теоретический утопизм, то на правой было самое прозаическое предательство. Это, к сожалению, есть совершенно неоспоримый факт. <…>

О символике вообще

Есть такой рецепт производства артиллерийских орудий: нужно взять круглую дыру и облить ее сталью – получится орудие. Целый ряд исторических концепций фабрикуется именно по этому рецепту: берут совершеннейшую дыру и обливают ее враньем: получается история. Или исторический факт. <…>

…историография Февральской революции с изумительной степенью точности повторяет рецепт артиллерийского производства: берется дыра и дыра обливается выдумками. Самое занятное то, что в феврале 1917 года никакой революции в России не было вообще: был дворцовый заговор. Заговор был организован:

а) земельной знатью, при участии или согласии некоторых членов династии – тут главную роль сыграл Родзянко;

б) денежной знатью – А. Гучков и

в) военной знатью – ген. М. Алексеев.

У каждой из этих групп были совершенно определенные интересы. Эти интересы противоречили друг другу, противоречили интересам страны и противоречили интересам армии и победы – но никто не организует государственного переворота под влиянием плохого пищеварения. <…> Основная стратегическая задача переворота заключалась в том, чтобы изолировать Государя Императора и от армии и от «массы», что и проделал ген. М. Алексеев. Самую основную роль в этом перевороте сыграл А. Гучков. Его техническим исполнителем был ген. М. Алексеев, а М. Родзянко играл роль, так сказать, слона на побегушках. Левые во всем этом были абсолютно ни при чем. И только после отречения Государя Императора они кое как, постепенно пришли в действие: Милюков, Керенский, Совдепы и, наконец, Ленин – по тем же приблизительно законам, по каким развивается всякая настоящая революция. Но это пришло позже – в апреле-мае 1917 года. В феврале же был переворот, организованный, как об этом сказали бы члены СБОНРа или Лиги, «помещиками, фабрикантами и генералами». <…>

Правые, которые сделали революцию, признаться в этом не могут никак. Именно поэтому правая публицистика эмиграции ищет виновников Февраля в англичанах, немцах, евреях, масонах, японцах, цыганах, йогах, бушменах, в нечистой силе и в деятельности темных сил, ибо как признаться в том, что «темными силами» были как раз помещики, фабриканты и генералы? Не могут об этом говорить и левые – ибо что тогда останется от народной революции? От великих завоеваний Февраля? И от «восстания масс против проклятого старого режима»? Правые не могут признаться в том, что страшная формулировка Государя Императора о предательстве и прочем относится именно к их среде, левым очень трудно признаваться в том, что февральская манна небесная, так неожиданно свалившаяся на них, исходила вовсе не от народного гнева, не от восстания масс и вообще ни от какой «революции», а просто явилась результатом предательства, глупости и измены в среде правившего слоя.

Таким образом, фальшивка Февраля декорируется с двух сторон: левые пытаются все свалить на народ, правые – на народ, «обманутый левыми».

Как будет показано дальше, никакой «народ» никакого участия в Феврале не принимал. Но кое какие массы принимали кое какое участие в «углублении Февраля» – а что им оставалось делать? Веками и веками привычная власть пала. Кому было верить? Массы не верили никому.

Прежде чем перейти к изложению фактической стороны событий конца 1916 года, когда заговор назревал, и начала 17 го, когда он был реализован, попробуем поставить вопрос: кому это было нужно? – qui rodest 1? Нельзя же, в самом деле, предполагать, чтобы люди по пустякам пошли на такое предприятие, которое при неудаче грозило виселицей. <…>

Если мы честно продумаем нашу внутреннюю историю Петербургского периода, то мы увидим, что красной и кровавой нитью проходит через нее цареубийство. Говоря несколько символически – от Царевича Алексея Петровича до Царевича Алексея Николаевича. Все цареубийства, кроме цареубийства 1 марта 1881 года, были организованы знатью. И даже убийство Царя Освободителя 2 находится под некоторым вопросом: в самом деле, почему не смогли охранить? Может быть, не очень хотели? Жалкая кучка изуверов организует семь покушений, и весь аппарат Империи никак не может с этой кучкой справиться.

В самом деле – почему? Как бы то там ни было, место, занимавшееся русскими государями, было самым опасным местом в мире. И если Алексей Петрович, Иоанн Антонович, Петр Третий, Павел Первый, Александр Второй и Николай Второй погибли от руки убийц, то ведь Николай Первый и Александр Третий спаслись только случайно. Восшествие на российский престол почти равнялось самоубийству. Дело заключалось в том, что Петербургская Империя строилась как Империя крепостническая, и Петербург был необходим как штаб, который мог бы держать монархию в плену, изолировав ее от страны, от нации, от массы и непрерывно держа носителей Верховной Власти под дулом цареубийства. Так было с Алексеем Петровичем и так же случилось с Николаем Александровичем. Санкт Петербург был построен именно для этого.

Русская знать стояла накануне полной экономической катастрофы, точно так же, как перед Петром Первым она стояла накануне политической. В предвоенные годы дворянское землевладение теряло до трех миллионов десятин в год. Задолженность дворянского землевладения государству достигла чудовищной суммы в три миллиарда рублей. Если эту сумму перевести хотя бы на цену фунта мяса (около двугривенного в России тогда и около доллара в САСШ 3 сейчас), то она будет равняться 12-15 миллиардам долларов. Два или три «плана Маршалла», вместе взятых. Покрыть эту задолженность дворянство не имело никакой возможности – оно стояло перед полным банкротством.

Низовое и среднее дворянство давно примирилось с судьбою. Оно, по существу, возвращалось в старое положение московского служилого слоя. Оно заполняло администрацию, армию, свободные профессии, в очень слабой степени шло и в промышленность. Если, по словам алдановского профессора Муравьева, Александр Второй отнял у дворянства половину его состояния, – то Столыпинские реформы отнимали и вторую. Для дворянской массы это уже не было угрозой: она служила, работала, и ее «поместья» были только или «подсобным предприятием», или – еще проще – дачей. Для нашего «вельможества» Столыпинская реформа была началом окончательного конца. Такие дворяне, как А. Кони, или Л. Толстой, или Д. Менделеев, или даже А. Керенский, шли в «профессию», которая иногда оплачивалась очень высоко, но которая никак не могла оплатить ни дворцов, ни яхт, ни вилл в Ницце, ни даже яхт клуба в Петербурге. Это было катастрофой, отсюда и та травля, которой подвергался П. А. Столыпин со стороны Совета Объединенного Дворянства. Супругу министра Его Величества П. А. Столыпина в «салонах» не принимали, как не принимали и супругу С. Ю. Витте.

П. А. Столыпин был убит. Государь продолжал то дело, которое не совсем уж правильно называется Столыпинской реформой, правильнее было бы назвать его Николаевской реформой, как всегда медленно и как всегда с огромной степенью настойчивости, – ничего не ломая сразу, но все переделывая постепенно. Для дворцов, яхт, вилл и прочего отстранение Государя Императора было единственным выходом из положения – точно так же, как в свое время убийство Павла Первого.

Особенно трагическая черточка всего этого заговора заключается в том, что и часть Династии приняла в нем активное участие. Династия – чем дальше от престола, тем больше сливалась с земельной аристократией, с ее политическими и социальными интересами. В начале января 1917 года повелением Государя Императора четыре Великих Князя были высланы из Петербурга (см.: С. Ольденбург, т. II, с. 232) – и конечно, у Государя Императора были для этого достаточные основания, при Его антипатии ко всякого рода крутым мерам. Династически аристократическая группа строила свои расчеты на Вел. Кн. Николае Николаевиче, который, кажется, не без основания считался крайним реакционером и отношение которого к Царской Семье было чрезвычайно плохим. Тот факт, что о заговоре Вел. Кн. Николай Николаевич знал, не может, по видимому, вызывать никакого сомнения. Дальнейшее пока неясно. Но, во всяком случае, именно эти круги обеспечили заговору его технического исполнителя, ген. Алексеева.

Основной пружиной заговора был, однако. А. И. Гучков. Для этого у него были свои основания, и эти основания категорически и непримиримо расходились с мотивами аристократической группы.

<…>

Не забудем того, что писал такой правоверный монархист, каким, конечно, является Л. Тихомиров.

«Господство бюрократической системы… довело до страшного упадка нашу Церковь, изуродовало дух земского самоуправления, подорвало даже боевые качества русской армии. Оно, наконец, так подорвало уровень самой бюрократии, что уже стало невозможно находить способных и дельных работников администрации». <…>

П. А. Столыпин кое как привел эту бюрократию в кое какой порядок. После его гибели начались Штюрмеры: людей в данном слое не было, как на это не раз жаловался и Государь Император. Но в России вообще людей было сколько угодно, и, конечно, одним из них, может быть, первым из них, был А. И. Гучков – и лично, и социально.

А. И. Гучков был представителем чисто русского промышленного капитала, который хотел и который имел право, по крайней мере, на участие в управлении страной. В этом праве придворная клика ему отказывала. Об этой клике А. Суворин писал:

«У нас нет правящих классов. Придворные – даже не аристократия, а что то мелкое, какой то сброд» («Дневник», с. 25).

Этот «сброд», проживавший свои последние, самые последние закладные, стоял на дороге Гучковым, Рябушинским, Стахеевым, Морозовым – людям, которые делали русское хозяйство, которые строили молодую русскую промышленность, которые умели работать и которые знали Россию. От их имени А. И. Гучков начал свой штурм власти. Власть для него персонифицировалась в лице Государя Императора, к которому он питал нечто вроде личной ненависти. <…>

Предреволюционная Россия находилась в социальном тупике – не хозяйственном, даже и не политическом, а социальном. Новые слои, энергичные, талантливые, крепкие, хозяйственные, пробивались к жизни и к власти. И на их пути стоял старый правящий слой, который уже выродился во всех смыслах, даже и в физическом.

<…>

Л. Тихомиров был прав: бюрократия поставила под угрозу даже и боеспособность армии. Может быть, лучше было бы сказать точнее: не боеспособность личную, а боеспособность техническую. <…> На верхах армии была дыра. После каждых крупных маневров производились массовые чистки генералитета, военный министр с трибуны парламента расписывался в бездарности командного состава армии. …после страшной генеральской чистки, произведенной Вел. Кн. Николаем Николаевичем в начале войны, обнаружилось, что на место вычищенных поставить некого. Чистка подняла популярность Великого Князя в армии – точнее, в ее солдатском составе, но шла война, и делать было нечего.

Генерал М. Алексеев был типичным генералом не от инфантерии, не от кавалерии и не от артиллерии, а от бюрократии. Генерал канцелярист.

Другой генерал – А. Мосолов, придворный дипломатический генерал, пишет о ставке так:

«Окружение Царя в ставке производило впечатление тусклости, безволия, апатии и предрешенной примиренности с возможными катастрофами».

И тут же ген. А. Мосолов прибавляет поистине страшный штрих:

«Честные люди уходили, и их заменяли эгоисты, ранее всего думавшие о собственном интересе».

Таков подбор «кадров», сделанный ген. М. Алексеевым. Из каких соображений пошел он на приманку государственного переворота?

Аристократия и буржуазия имели совершенно ясные и классовые мотивы. Какие мотивы могли быть у ген. М. Алексеева? Об этом можно только гадать. Самая вероятная догадка сводилась бы к тому, что Государь Император брал командование армией в свои собственные руки и что переворот мог означать – Вел. Кн. Николая Николаевича в качестве регента Империи, а ген. М. Алексеева в качестве верховного главнокомандующего армией, – армией, которая стояла на пороге, казалось бы, совершенно гарантированной победы. Почему бы М. Алексееву не стать вторым М. Кутузовым? Это – самое вероятное объяснение. А может быть, и единственное.
Что есть революция?

…Революционное движение 1905 года было лоскутным, – как всякое революционное движение в мире и истории. Крестьянство воевало против помещиков. Пролетариат ставил во главу угла социально экономические требования. И крестьянство и пролетариат действовали бесцельно, – ибо то же самое «самодержавие», которое они якобы пытались «свергать», делало все, что находилось в пределах данных историко экономических условий, для того чтобы удовлетворить законные требования и крестьянства, и пролетариата. Солдатская и матросская масса восставала против остзейской дисциплины. Интеллигенция – главным образом во имя собственной власти или, по крайней мере, участия во власти. Причем в 1905 году, как и в 1917 м, цели разных групп интеллигенции были абсолютно несовместимы – Милюков, с одной стороны, и Ленин – с другой. Однако разница между событиями 1905 года и «революцией» 1917 го была огромной. По самому глубинному своему существу революция 1905 года была все таки революцией патриотической – при всем безобразии ее внешних форм. Россия до 1905 года задыхалась в тисках сословно бюрократического строя – строя, который «самодержавие» медленно, осторожно и с необычайной в истории настойчивостью вело к ликвидации и без всякой революции.

<…>

…в 1905 году правящий слой еще не имел в своем прошлом столыпинской реформы, а перед его будущим еще не стояла перспектива полного банкротства. Поэтому в 1905 году правящий слой поддержал Монархию, а в 1917 году – изменил Ей. В феврале 1917 года никакой революции не было: был бабий хлебный бунт, и генерал Хабалов вопреки прямому повелению Государя отказался его подавить…

Между двумя революциями

Итак, настоящая революция 1905-1906 годов была подавлена. Не замазана уступками, а подавлена вооруженной силой, 1905 год дал России конституцию. Но ни революция, ни конституция не решили ничего, почти ничего не улучшили. И весь исторический ход дальнейшей русской жизни привел, собственно говоря, только к одному: к предельному обнажению ее «трагических противоречий».

Формулировка о «трагических противоречиях» принадлежит не мне. С. Ольденбург (с. 10) пишет 4 о Государе Императоре:

«Новый порядок вещей во многом не соответствовал Его идеалам, но Государь сознательно остановился на нем в долгом и мучительном искании выхода из трагических противоречий русской жизни».

Основное из этих трагических противоречий заключалось в том, что в начале XX века в стране продолжал существовать совершенно ясно выраженный сословный строй. Что в это же время основная масса населения страны – ее крестьянство было неполноправным ни экономически, ни политически, ни в бытовом, ни, тем более, в административном отношении. Законопроект о крестьянском равноправии был внесен в Законодательные Палаты еще П. А. Столыпиным. Государственный Совет кромсал и откладывал этот законопроект, как только мог, и только осенью 1916 года, то есть совсем уже накануне революции, этот проект попал на рассмотрение Государственной Думы – да так и остался не рассмотренным… и до сих пор (Ольденбург, с. 180).

<…>

«Пережитки крепостничества» в той форме, в какой они сохранились до 1917 года, сводились в самом основном к тому, что дворянство сохранило за собой почти полную монополию управления государством – и не только на верхах, но и на низах. Министрами могли быть и были только дворяне, губернаторами – тоже, земскими начальниками – тоже. Земскими самоуправлениями по закону и «по должности» заведовали уездные и губернские предводители дворянства. Крестьянская масса, не равноправная ни экономически, ни политически, ни даже в области гражданского права, была целиком отдана под дворянскую опеку. Эта масса рассматривала дворянство как своего наследственного противника, с которым она вела то партизанскую войну за выгоны, перегоны, угодья, аренды и прочее, то подымалась Пугачевщиной или «беспорядками». Земство эта масса рассматривала как дворянское предприятие, и только в северных губерниях, где дворянства почти не было, земство попало в крестьянские руки и дало блестящие результаты, например, Вятское земство. Словом, дворянство удержало свою опеку надо всей страной.

<…> …правящее сословие страны разделилось на три части: одна – аполитичная – пошла на работу, она, конечно, составляла ничтожное меньшинство, как и всякая умственная элита в мире. Остальное дворянство разделилось на кающееся и секущее – на революцию и реакцию – почти без всякого промежуточного звена. <…>

Так вот: земство. Если отстранить дворянство от его ведущей роли в этом земстве, то земство попадает или в некультурные руки крестьянства, или в революционные руки интеллигенции. Если дать дворянству ведущую роль – совершенно неминуема оппозиция крестьянства. Администрация: если сломать дворянскую монополию – значит, нужно открыть двери или купечеству, у которого достаточных административных кадров еще нет, или разночинной интеллигенции, которая начнет «свергать». Если оставить эту монополию, то купечество и интеллигенция пойдут в революцию, – как это и случилось на самом деле. И так плохо, и так нехорошо. Скорострельного выхода из положения не было вообще. По крайней мере, государственного разумного выхода.

<…>

…ген. А. Мосолов констатирует (с. 99):

«Бюрократия, включая министров, составляет одну из преград, отделяющих Государя от народа. Бюрократическая каста имела собственные интересы, далеко не всегда совпадавшие с интересами страны и Государя. Другая преграда – это интеллигенция. Эти две силы построили вокруг Государя истинную стену – настоящую тюрьму…» А «ближайшая свита не могла быть полезной Императору ни мыслями, ни сведениями относительно внутренней жизни страны». Ген. А. Мосолов в качестве начальника канцелярии Министерства Двора был, конечно, вполне в курсе дела: «истинная стена» и «настоящая тюрьма». Государю приходилось действовать более или менее вслепую. <…> Информация хромала. И если ген. Мосолов выражается очень корректно: «Ближайшая свита не могла быть полезной Императору ни мыслями, ни сведениями» и что «честные люди уходили», то А. Суворин, издатель крупнейшей в России монархической газеты, формулирует это положение вещей несколько менее корректно: «Государь окружен или глупцами или прохвостами». Эта запись сделана в 1904 году («Дневник», с. 175). Тринадцать лет спустя Государь Император повторяет формулировку А. Суворина: «Кругом измена, трусость и обман» (И. Якобий, с. 27, запись в дневнике Государя Императора от 2 марта 1917 года). Само собою разумеется, что эта формулировка не могла относиться ни к Керенскому, ни к Ленину.

* * *

«Трагические противоречия русской жизни» иногда принимали характер форменной нелепости… Государственный Совет, из чистого желания насолить П. А. Столыпину, проваливает его проект модернизации петербургской полиции и вооружения ее броневиками. И в феврале 1917 года петроградская полиция имеет на вооружении револьверы и «селедки» – так в свое время назывались те сабли, которыми были вооружены наши многострадальные городовые. Единственная «реформа», которая удается П. Столыпину, – это реформа Государственной Думы – закон 3 июня. Путем всяческого законодательного и административного нажима создается народное представительство, которое хоть как то может работать. Организовано оно отвратительно – и технически и политически. Саша Черный писал: «Середина мая – и деревья голы, / Точно Третья Дума делала весну…» Никакой весны не сделали ни Первая, ни Вторая, ни Третья. Весну сделала Четвертая – под «мудрым» водительством Пуришкевича, Шульгина, Милюкова и Керенского. Все четверо делали одно и то же дело. «Бороться надо, правительство – дрянь», – говорил В. Шульгин (Ольденбург, с. 211). Во время войны его речи почти ничем не отличались от речей П. Милюкова и в печати они были запрещены военной цензурой. В. Пуришкевич говорит с трибуны Думы истерический вздор, и ему принадлежит «первый выстрел русской революции» – убийство Распутина. Но это было уже во время войны.

…в этом трагическом положении, в переплете «трагических противоречий», невооруженная Россия вступила в войну с до зубов вооруженной Германией.

Его величество осматривает орудие и выслушивает доклад артиллерийского офицера
Война

Культурно и экономически предвоенная Россия росла невероятными темпами. Но «трагические противоречия» – оставались. В Первую мировую войну Россия вступила в обстановке этих противоречий, при разложившемся правящем слое, при крайней неудовлетворительности командования вооруженными силами, при недостатке вооружения, при незаконченном раскрепощении крестьянства, при разладе между монархией и верхами, при разладе в среде Династии, при наличии парламента, который только и ждал подходящего момента для захвата власти – при Пуришкевичах, Шульгиных, Милюковых и Керенских, которые делали одно и то же дело, и при совершенно архаическом административном аппарате.

Статс секретарь С. Крыжановский, ближайший помощник П. А. Столыпина, пишет: «Основная язва нашего старого бюрократического строя – засилие на верхах власти старцев… Расслабленный старец Гр. Сельский… печальной памяти бессильные старцы Горемыкин, Штюрмер, кн. Голицын. Усталые и телесно и духовно, люди эти жили далеким прошлым, неспособные ни к какому творчеству и порыву, и едва ли не ко всему были равнодушны, кроме забот о сохранении своего положения и покоя».

И дальше: «Министры подкапывали друг друга у престола, поносили в обществе… Административный и полицейский фундамент Империи остался в архаическом состоянии, совершенно неприспособленным к новым требованиях жизни, и государству пришлось поплатиться за это, когда настали трудные времена».

<…>

Самый правый из русских историков – И. Якобий дает еще более жуткую картину: «Помойными ямами были столичные салоны, от которых, по словам государыни, неслись такие отвратительные миазмы… Русский правящий класс и здесь оплевывал самого себя, как слабоумный больной, умирающий на собственном гноище». Государыня Императрица пишет Своему Супругу о «ненависти со стороны прогнившего высшего общества» (Якобий, с. 7).

Тот же И. Якобий пишет: «Любопытно и поучительно сравнивать рассказы дипломатов о настроениях столичного общества (в начале XIX века. – И. С.) с тем, что другие дипломаты, как М. Палеолог, например, писал о том же и во время Великой войны. Те же пересуды, та же эгоистическая близорукость, та же злоба к Монарху, то же предательство. За сто лет высшее русское общество не изменилось». Ген. А. Мосолов сообщает:

«Думали, что переворот приведет к диктатуре Вел. Кн. Николая Николаевича, а при успешном переломе в военных действиях и к его восшествию на Престол. Переворот считался возможным ввиду распрей в Императорской Фамилии…»

«..Легкомысленные представители общества думали исключительно о своем собственном благополучии… Ища виновников неудач России, они обрушились на Государя и, в особенности, на Государыню. Видя невозможность отделить Императрицу от Царя, они начали мечтать о дворцовом перевороте».

Свои впечатления он суммирует так: «Мне казалось, что столица объята повальным сумасшествием».

Как видите, все это выражено очень туманно. Никаких имен не названо и никаких фактов не приведено. С. Ольденбург пишет еще осторожнее: «Измена бродила вокруг Престола…»

Нажмите на картинку, чтобы узнать больше

Факт 5. Николай II привёл страну к порогу победы в Первой мировой войне. Переступить этот порог ему не дали предатели
<…> …М. Палеолог с полным недоумением рассказывает о том, что князья просто и Великие Князья, представители и финансовой и земельной знати, на своих приемах совершенно открыто говорили о свержении Государя и о том, как они уже ведут пропаганду в частях гвардии – в первую очередь в Павловском полку, который и в самом деле первым начал «революцию». М. Палеолог ни на какие слухи не ссылается: на этих приемах он присутствовал лично и сам все это слышал.

Его изумляла откровенность заговорщиков, которые под хмельком все это выбалтывали в присутствии посторонних лиц, в том числе и посла союзной державы. Он называет имена, которых я здесь повторять не буду. Говорит, что эта аристократическая агитация велась даже среди личного конвоя Его Величества. И провозглашались тосты такого рода:

«За умного («intelligent») царя, исполненного чувства долга и достойного своего народа». И тут же приводится «план» – принудить Государя Императора к отречению, заключить Государыню Императрицу в монастырь, возвести на престол Наследника Цесаревича при регентстве Вел. Кн. Николая Николаевича.

Левые о феврале

Когда мы ищем виновника революции, мы должны по мере возможности четко разграничить два вопроса.

Первый: кто делал революцию?

Второй: кто сделал революцию?

Делала революцию вся второсортная русская интеллигенция последних ста лет. Именно второсортная. Ни Ф. Достоевский, ни Д. Менделеев, ни И. Павлов, никто из русских людей первого сорта – при всем их критическом отношении к отдельным частям русской жизни – революции не хотели и революции не делали. Революцию делали писатели второго сорта – вроде Горького, историки третьего сорта – вроде Милюкова, адвокаты четвертого сорта – вроде А. Керенского. Делала революцию почти безымянная масса русской гуманитарной профессуры, которая с сотен университетских и прочих кафедр вдалбливала русскому сознанию мысль о том, что с научной точки зрения революция неизбежна, революция желательна, революция спасительна. Подпольная деятельность революционных партий опиралась на этот массив почти безымянных профессоров. Жаль, что на Красной Площади, рядом с мавзолеем Ильича не стоит памятник «неизвестному профессору». Без массовой поддержки этой профессуры – революция не имела бы никакой общественной опоры.

<…>

За всеми бесчисленными подробностями событий этого страшного года, этого позорного года, и мемуаристы и историки как то совершенно упускают из виду самую основную нить событий: борьбу против Монарха и справа и слева, борьбу, которая велась и революцией и реакцией. По самому своему существу 1917 год в невероятно обостренной обстановке повторил историю П. А. Столыпина. П. А. Столыпин был, конечно, человеком исключительного калибра. Но он обессилел в борьбе и с реакцией и с революцией. Вскрытие его тела показало совершенную изношенность сердца, в ее роковой форме. 26 февраля 1917 года Государь Император пишет Государыне:

«Старое сердце дало себя знать. Сегодня утром во время службы я почувствовал мучительную боль в груди, продолжавшуюся четверть часа. Я едва выстоял, и мой лоб покрылся каплями пота».

<…>

Целого ряда подробностей мы не знаем и, вероятно, не узнаем никогда. Но в самом основном дело совершенно ясно: в 1916 году был заговор.

Сергей Есенин и Февральская революция 1917 г.

Чтобы понять, что за духовный переворот произошел с Есениным во время Февральской революции 1917 г. необходимо осознать, что произошло тогда со всем русским народом, без которого он себя не мыслил.

А перемена мировоззрения в народе произошла не в одночасье и не случайно. Этот переворот долгое время подготавливала часть либеральной интеллигенции, воспитанной на западных социалистических идеях, выраженных в масонском лозунге «Свобода, равенство, братство». Советский литературовед В. Базанов в книге «Сергей Есенин и крестьянская Россия» говорил: «Еще в декабристских воззваниях и «республиканских катехизисах» [русской интеллигенции] говорилось, что Бог создал человека свободным, но земные тираны похитили свободу у него. Отсюда делался вывод: русский крестьянин имеет право на борьбу с самодержавием и помещиками… Революционные народники, участники героического «хождения в народ», откровенно использовали Священное писание в пропагандистских целях…

Русские социалисты-утописты XX столетия… использовали идеи раннего христианства для пропаганды собственных освободительных идей… В прокламации «Русскому народу» внушалось крестьянам: «По учению Иисуса Христа люди равны. И великая награда [от Бога] тому, кто постоит за равенство и свободу».

Но в свершившийся февральский революции была повинна не только либеральная интеллигенция, идеологически подготовившая февральский переворот. Отрицательную роль в тех событиях сыграла и армия (особенно в лице генералитета и офицерского корпуса), и часть духовенства, проявившего непоследовательность в отстаивании священной власти Божьего Помазанника — Царя.

Вспомним, как развивались события Февральской революции 1917 года. Условно ее началом можно считать 14 февраля, когда в Петрограде начались демонстрации рабочих с требованием хлеба, умышленно не подвозившегося в город.

17 февраля забастовал крупнейший в России Путиловский завод. К двадцатому числу уличные демонстрации переросли в погромы и грабежи продовольственных магазинов и складов. 26 февраля восстает четвертая рота запасного батальона Павловского гвардейского полка и открывает огонь по полицейским, пытавшимся навести порядок. Таким образом, произошло первое массовое клятвопреступление военных, которые давали следующую присягу на верность Царю Николаю II: «Клянусь Всемогущим Богом перед Святым Его Евангелием … Его Императорского Величества и земель Его врагов… храброе и сильное чинить сопротивление… об ущербе же его Величества интереса, вреде и убытке… всякими мерами отвращать… В чем да поможет мне Господь Бог Всемогущий. В заключение же сей моей клятвы целую Слово и Крест Спасителя моего. Аминь».

Ко второму марта 1917 года уже не солдаты, а большая часть Императорского генералитета вместо того, чтобы чинить врагам своего Государя «храброе и сильное сопротивление», требует от него в лице генерала Рузского «сдаться на милость победителя и отречься от Престола». Роль армии в совершившемся перевороте была велика. Да и впоследствии именно армия арестовывала Царя, потом охраняла его и в конце концов допустила расстрел всей Царской семьи. Даже подняв знамя борьбы против большевиков, белая гвардия боролась не за Царя, не за монархию, а за республику, за «Учредительное собрание».

Сергей Александрович Есенин в своей жизни публично не выражал своего личного отношения к Царю Николаю II. Однако после свершившейся Февральской революции он не нарушил свою клятву, данную по Уставу того времени «на кресте Спасителя и на святом Евангелии».

Как бы там ни было, но Есенин отказался присягать Временному правительству Керенского и дезертировал из армии. Мало того, как утверждает известный советский есениновед П.Ф. Юшин: «Дезертировав из армии, принявшей присягу Керенскому, Есенин после Октябрьской революции вновь оказался в Царском селе, когда там не было уже ни Царя ни Царицы, но группировались и готовили монархический переворот верные Царю слуги. 14 декабря (по старому стилю) поэт принимает в Царском Селе в Федоровском городке клятвенное обещание на верность службы Царю».

Надо сказать, что Царю Николаю II приносили присягу не только военные, но и духовенство, ведь согласно законам Российского государства «Император яко Христианский Государь есть верховный защитник и хранитель догматов государствующей веры и блюститель правоверия и всякого в Церкви Святой благочиния… В сем смысле… Император…именуется главою Церкви».

Однако на защиту интересов христианского Государя столичное духовенство в полной мере почему-то не встало. Хотя во время разгорающейся Февральской революции товарищ обер-прокурора Святейшего Синода князь Н.Д. Жевахов обратился к Синоду с просьбой выпустить воззвание к народу о недопустимости беспорядков, прочитать его в церквях и расклеить на улицах. Как вспоминал Н.Д. Жевахов: «Я добавил, что Церковь не должна стоять в стороне от разыгрывающихся событий и что её вразумляющий голос всегда уместен, а в должном случае даже необходим. Предложение было отвергнуто».

2 марта 1917 г. Царь Николай II подписал телеграмму на имя начальника Генерального штаба, в которой говорилось об отречении от престола. Заметим — не «Манифест», не Государственный Акт на гербовой бумаге, а обычный листок. Подписал карандашом, как некий черновой набросок, зная, что никакой юридической силы эта подпись иметь не будет. Знали это и те, кто добивался от него отречения, однако, переписав текст этой телеграммы и провозгласив ее «Манифестом об отречении от престола», напечатали эту фальшивку во всех газетах и разослали во все концы России, призывая подчиниться так называемому «Государеву Акту об отречении».

И фальшивке поверили! Мало того — в некоторых губерниях и уездах стали проходить собрания клира, на которых выражалось поддержка смены государственного строя. В Синод из разных концов России стали поступать телеграммы. Приведём только некоторые из них:

«Отрицаясь от гнилого режима сердечно присоединяюсь к новому. Протоиерей Князев», «Прихожане … Каинского уезда Томской губ. просили принести благодарность новому Правительству за упразднение старого строя, старого правительства и Воскресения нового строя жизни». «Духовенство … округа Пензенской епархии вынесло следующую резолюцию: в ближайший воскресный день совершить Господу Богу благодарственное моление за обновление государственного строя… рухнувший строй давно отжил свой век». Повторимся – телеграммы подобного рода приходили в Синод со всех концов России. Прихожане поддерживали своих пастырей.

Большинство русского народа охватило духовное помрачение, которое монахи Оптиной Пустыни определили, как массовое беснование. Конечно же, нельзя сказать, что отречение от «гнилого режима» было всеобщим. Немало было и тех, кто до конца стоял за монархию и остался верен клятве данной Царю. Среди них был и Сергей Есенин, который не присягнул на верность Временному правительству, дезертировав из армии. Убежденным монархистом он не был, но это не умаляет значения его поступка, соответствующего духу православного христианина.

На свершившуюся Февральскую революцию Есенин откликнулся поэмой «Товарищ». В этом произведении Сергей Александрович не высказывает своего отношения к ней, но пророчески говорит о её первых жертвах – рабочем-революционере, Православной Церкви (в образе сражённого пулей младенца Исуса) и сына погибшего рабочего, для которого Христос был «товарищем». В целом, на примере одной семьи поэт показал трагедию, ставшую впоследствии трагедией всего народа. Впоследствии эмигрантская критика высоко оценила поэму «Товарищ». В. Левин писал: «Только один Есенин заметил в февральские дни, что произошла не «великая бескровная революция», а началось время тёмное и трагическое, так как «Пал, сражённый пулей младенец Исус». И эти трагические события развиваясь дошли до Октября».

Игорь ЕВСИН

100-летие красного террора. Красный террор в Курмышском уезде

Нам всё разрешено, ибо мы первые в мире подняли меч не во имя закрепощения и угнетения кого-либо, а во имя раскрепощения от гнёта и рабства всех. Мартин Лацис, член коллегии ВЧК

В сентябре 1918 года в Курмышском уезде вспыхнуло антибольшевистское восстание. По своим масштабам оно имело ничтожное значение, по количеству жертв – огромное. Советская власть и официальная историография постарались уничтожить память о трагедии, разыгравшейся столетие назад. Мы попытаемся воссоздать канву и смысл тех событий, оставивших неизгладимый отпечаток в народной душе.

Курмыш, живописно расположенный на левом берегу Суры, был основан в 1372 году князем Борисом Константиновичем. Изначально это была крепость для защиты восточных рубежей великого Нижегородско-Суздальского княжества от набегов воинственных соседей. Позднее Курмышский уезд отошел к Нижегородской губернии, учрежденной в 1714 году Петром I, а с образованием в 1780 году Симбирского наместничества был включен в его состав. С 1796 года – уездный город Симбирской губернии. Проживая на ее стыке с Нижегородской и Казанской губерниями, местное население поддерживало с ними тесные связи. В 1922 году уезд перешел в Нижегородскую губернию. Современный Курмыш – село в составе Пильнинского района Нижегородской области.
На рубеже XIX-XX веков в Курмыше проживало 2916 человек, в том числе 38 дворян, 34 лица духовного звания, 149 почётных граждан и купцов, 1807 мещан и 878 крестьян, имелись пристань, служившая перевалочным пунктом хлебной торговли, женская гимназия, городское 2-классное училище, земская больница, 5 кирпичных и 2 поташных завода. В уезде насчитывалось 13 волостей с 180 тысячами жителей, включая 150 тыс. православных и 27 тыс. татар. Последние проживали преимущественно в Петряксинской и Чембилеевской волостях, в то время как чуваши преобладали в Алгашинской, Анастасьевской и Атаевской, отошедших впоследствии к Чувашской АССР. Основной род занятий крестьян в уезде – земледелие.
Имения курмышских помещиков Андреевских (село Жданово), Бахметьевых (Княжиха), Бобоедовых (Ащериха), Левашёвых (Каменка), Пазухиных (Бортсурманы), Шипиловых (Деяново) и других были культурными гнёздами и нередко – образцовыми агрохозяйствами. Многие из дворян отличились на государственной службе. Степан Степанович Андреевский (1874-1843) начинал службу в лейб-гвардии Конном полку, за боевые отличия в Отечественную войну 1812 года был удостоен ордена Святого Георгия 4-й степени, под конец службы командовал гвардейским Уланским полком и вышел в отставку в чине генерал-майора, погребён в родовой вотчине Жданово. Его внук Сергей Сергеевич (1857-1930) подвизался на гражданской службе, занимал посты председателя губернской земской управы и начальника Воронежской и Орловской губерний, имел чин действительного статского советника. Скончался в эмиграции в Париже и похоронен на кладбище Сент-Женевьев де Буа.

События осени 1918 года в Курмышском уезде надо рассматривать на фоне вооружённой борьбы, развернувшейся летом 1918 года как в Среднем Поволжье, так и в стране в целом. Позорный Брестский мир, насаждение коммунизма и откровенный курс на классовый раскол общества привели к эскалации гражданской войны. На Юге России набирало мощь Белое движение. Конфликт красного наркома Троцкого с Чехословацким легионом обернулся свержением советской власти в Поволжье и захватом белыми и союзными чехословацкими частями ряда крупных городов: Самары – 8 июня, Симбирска – 22 июля, Казани – 7 августа. Ударной силой Народной армии Комуча стал добровольческий отряд полковника Генштаба В.О. Каппеля.
В конце августа линия фронта проходила по правому берегу Волги от Хвалынска до Казани. Между тем войска красного Восточного фронта готовились перейти в контрнаступление, бросив против Народной армии Комуча под начальством С. Чечека 5-ю армию П. Славена, а против Симбирска – 1-ю армию М. Тухачевского.
В это время в Курмышском уезде, лежавшем в прифронтовой полосе и игравшем важную роль в снабжении и обеспечении тыла 5-й армии, и вспыхнул антибольшевистский мятеж. Недовольство новой властью здесь зрело давно. Как и всюду, реквизиции и произвол комиссаров настроили массы курмышан против большевиков. Масла подлила принудительная мобилизация. Штабу Восточного фронта, с 18 августа обосновавшемуся в Арзамасе, требовалось всё больше пополнений. Как докладывал Мобилизационный отдел РККА, первая попытка поставить жителей уезда под ружьё, назначенная на 10 августа, была сорвана: на призывные пункты никто не явился, и военный комиссар Рудаков лишь разводил руками.
На 31 августа по уезду был объявлен новый набор численностью в 3000 человек с последующим отправлением их в Саранск. Для содействия военкому был придан отряд красноармейцев с пулемётом. За отказ явиться на сборные пункты полагался расстрел, что не было пустой угрозой, ибо в то же самое время в Арзамасском уезде ЧК на Чехословацком фронте во главе с М.И. Лацисом (Судрабсом) чинила жестокие расправы над всеми, кто уклонялся от мобилизации или против неё протестовал. И такое происходило повсеместно. Недовольство приближалось к критической точке. О том, что большевики не имели в уезде ни авторитета, ни влияния, свидетельствуют выборы в новый состав исполкома Совдепа, прошедшие 10 июля на IV уездном съезде Советов, и в ходе которых 10 из 15 мест получили эсеры, меньшевики и беспартийные и только треть – коммунисты [4]. При таком раскладе удерживать власть можно было только вооружённой силой.
Комитет спасения Родины

Мятеж в Курмыше начался в ночь на 2 сентября. Ядро восставших составила молодёжь, в которой преобладали демобилизованные офицеры. Среди повстанцев были даже члены уездного исполкома. Местом сбора восставших была Стрелецкая слобода (часть Курмыша), откуда вооружённая масса двинулась в город. Повстанцы захватили арсенал с 300 винтовками, атаковали воинскую казарму и караульный пост, помещавшиеся в Тихоновской школе. Гарнизон из 25 красноармейцев мог оказать лишь слабое сопротивление. В перестрелке были потери с обеих сторон: у повстанцев убиты Королёв, В. Логинов, Подлекарев, у их противника – М. Сидоров, Вельчик (Бельчик), В. Михайловский.
На другой день у здания женской гимназии собрался общий сход, на котором был избран «Временный комитет спасения родины и революции». Появились воззвания к населению. По инициативе курмышанина Ивана Вечерина в Успенском соборе протоиерей Михаил Рождаев и духовенство совершили молебен в благодарность за избавление от большевиков. Было арестовано и взято под стражу около 30 коммунистов. Восставшие готовились к обороне, оборудовав у берегов Суры и Курмышки окопы [6].
О лидерах восстания известно немного. Источники называют его главным руководителем члена партии социалистов-революционеров Михаила Саверкина, члена партии эсеров и заведующего уездным собесом.

Вместе с тем свидетели на процессе по обвинению Сергея Васильевича Логинова, проходившем в 1924 году в Сергаче, уверяли, что организаторами восстания явились молодые демобилизованные офицеры. Одним из них был сын обвиняемого, народный учитель и прапорщик военного времени, В.С. Логинов (см. фото).
Согласно послужному списку, Логинов Владимир Сергеевич родился 5 июля 1894 года, из крестьян Симбирской губернии. В 1910 году окончил Курмышское 4-классное училище, затем двухлетние педагогические курсы при нём со званием учителя народных училищ. Состоял учителем в Пильне, Спасском Казанской губернии. В феврале 1915 года призван в армию с зачислением в запасной батальон лейб-гвардии Семёновского полка. Оттуда командирован в Чугуевское военное училище (Харьковская губерния), приказом № 63 от 1.2.1917 зачислен юнкером рядового звания для прохождения 4-месячного курса обучения, приказом по армии и флоту от 1.6.1917 произведён в прапорщики пехоты, после чего направлен в распоряжение начальника 3-й Сибирской стрелковой запасной бригады. Зачислен в списки 37-го Сибирского стрелкового запасного полка младшим офицером в 6-ю роту. Избирался товарищем председателя ротного комитета, членом Омского совдепа. С 1.02.1918 командир 19-го Сибирского стрелкового запасного полка. После увольнения от службы приказом войскам Омского военного округа за № 196 вернулся на родину. Отец – Сергей Васильевич, мать – Евдокия Андреевна, брат – Сергей.
Другой активный участник – также молодой офицер Евгений Норенберг, 1891 года рождения, уроженец Пензы, русский, из дворян, сын уездного воинского начальника подполковника Владимира Карловича Норенберга. После поражения повстанцев покинул Курмыш. В 1930-е гг. проживал в Ялте, работал инженером санатория ВЦСПС № 2. Арестован 13.9.1935 Ялтинским райотделом НКВД СССР, приговорён Верховным Судом РСФСР по ст. 58-2 УК РСФСР к 10 годам лагерей. Реабилитирован 18.7.1995 г. прокуратурой Республики Крым.
Но вернемся к восстанию. В селения, включая отдалённые чувашские, были посланы агитаторы с целью привлечь крестьян на свою сторону. Житель села Аксикасы вспоминал: «Рано утром 2 сентября вдруг раздался колокольный звон. Звонили колокола Баймашкинской и Четайской церквей». Отряд повстанцев переправился через Суру и вошел в село Ильина Гора. В селе Красные Четаи также образовался Комитет спасения родины и революции. Десятки жителей деревни Мочковасы также выразили намерение идти в Курмыш. К тому времени десять волостей уезда, включая Стрелецкую, Казачью, Деяновскую, Красночетайскую, Пандиковскую, Тархановскую и Атаевскую, были охвачены восстанием.
Уездное начальство покинуло город еще накануне, отправившись на 5-й уездный съезд крестьянских депутатов в Пильну. Председатель исполкома Н. Мартьянов (бывший эсер) в сопровождении красноармейцев М. Абрамова и Ф. Попкова выехал в Курмыш, но, узнав о захвате города, вооружившись винтовками и пулемётом, повернули к Пильне, чтобы затем добираться до Ядрина. По прибытии в деревню Березовку они были обнаружены местными крестьянами и погибли, видимо, в перестрелке. Из Ядрина для ликвидации восстания 3 сентября был послан отряд красноармейцев под начальством Вострикова, но его авангард был обстрелян повстанцами в Березовке и Ильиной Горе и после продолжительного боя повернул назад.
Расправа на песках
Тем временем большевики собирали силы. Местом их сосредоточения стали Алатырь, куда после падения Симбирска переехали советские учреждения губернии, и Ядрин, расположенный по течению Суры. Штаб ликвидации восстания образовался в Ядрине. Из Васильсурска на пароходе «Чайка» сюда во главе отряда прибыл чрезком Казанской ЧК в Васильсурском и Курмышском уездах Карл Грасис, принявший на себя руководство всей операцией. Из Ядрина 4 сентября в двух направлениях к Курмышу выступили два карательных отряда. Первый походным порядком двигался по правому берегу Суры, другой, под начальством В.И. Гарина, поднимался вверх по реке на пароходе «Чайка». Помимо них Реввоенсовет и штаб Восточного фронта, с августа квартировавшие в Арзамасе, выделили из состава Саратовского полка отдельный отряд пехоты и кавалерии, который прибыл по железной дороге на станцию Княжиха и двинулся к Курмышу через селения Сормово, Тарабаи, Красные Четаи, Черепаново и Акчикасы. Из Алатыря шёл на усмирение мятежного уезда коммунистический отряд Симбирской губчека под начальством её председателя Абрама Левина. Из Саранска снарядили отряды пехоты и конницы при одном орудии под начальством Бориса Ибрагимова, воспитанника Нижегородского кадетского корпуса и в мировую войну поручика 1-го уланского Петроградского полка. Готовясь к штурму Курмыша, Грасис наладил взаимодействие с Нижегородской ЧК.
Повстанцы были атакованы 5 сентября в пятом часу утра тремя красными отрядами. Первый наступал в районе Березовки. Второму ставилась задача форсировать Суру и ударить восставшим в тыл, перерезав им пути к отступлению. Третий двинулся к перевозу у Ильиной Горы, куда надлежало швартоваться пароходу «Чайка» с отрядом Гарина. Две последние войсковые части повели наступление на Курмыш с юго-востока. Все три отряда начали операцию одновременно.
Первый бой произошёл у Березовки. Под натиском превосходящих сил противника повстанцы отступили к Суре, но оказались под перекрестным огнём первого отряда и чекистов с «Чайки», располагавших палубной артиллерией. «Благодаря исключительному мужеству отряда чрезвычайной комиссии передовой отряд белогвардейцев был разбит наголову», – доносило красное командование. К вечеру защитники покинули Курмыш и рассеялись.
Два известия о событиях в Курмышском уезде приводит № 1 еженедельника «Красный террор», вышедшего 1 ноября в Казани под редакцией Лациса. Первое из них повествует о деятельности в Поволжском регионе ЧК на Восточном фронте: «Немедленно по всем уездам были брошены надёжные кадры энергичных работников, которые, навербовав отряды на местах из местной городской и деревенской бедноты, быстро справились со своей задачей. Белые шайки были быстро беспощадно раздавлены в самое короткое время. Зачинщики-агитаторы расстреляны. Во время Курмышского и Ядринского восстания был расстрелян 81 человек».
Второе сообщение представляет собой доклад председателя Курмышской ЧК: «Курмыш cначала был подчинён непосредственно ЦФ комиссии. Комиссия организована 5 сентября по приказанию Центральной Фронтовой Комиссии и состоит из 10 человек. При Комиссии имеется отряд в 80 человек с 3 пулемётами, что вызывается особой необходимостью положения уезда и отсутствия местного гарнизона. Работа комиссии проходит успешно. Работаем по вылавливанию офицеров, белых шаек, скрывшихся в лесах. 3 сентября еще до существования комиссии в Курмыше было большое восстание. Местные контрреволюционеры за отсутствием надзора соорганизовали банду в 500 человек и хорошо укрепились в городе Курмыше. Посланный отряд красноармейцев в 120 человек, в том числе 20 кавалеристов, после 16-часового горячего боя взял Курмыш. В бою пало с нашей стороны 6 человек и 2 лошади, со стороны противника 36 человек. Бегство белых было паническое, так что они даже не успели расстрелять приговоренных ими к смерти 35 арестованных советских работников, которые по вступлении наших в город были немедленно освобождены. В настоящее время гражданская власть восстановлена. В уезде образовываются комбеды, с которыми мы связываемся и которые нам очень помогают в ловле офицеров, кулаков и т.д. За время подавления восстания и существования комиссии расстреляно 109 человек явных белогвардейцев».
Как видно, цифры расстрелов – 81 и 109 – на порядок меньше реальных и, по всей вероятности, относятся к первым дням после подавления мятежа, когда маховик террора еще только раскручивался. Пройдёт еще несколько дней, и Курмыш прогремит на всю Совдепию. «Правда» в короткой заметке «Разстрелы участников возстания» объявит со ссылкой на РОСТА, что «по постановлению Чрезвычайной комиссии на Чехословацком фронте расстреляно 658 человек – участников Курмышского белогвардейского восстания». То же сообщение напечатают «Известия», «Красная газета» и другие издания. Террор продолжался до зимы. Общее число жертв достигло 1000 человек.

Жертвы и палачи
ЧК под начальством Гарина трудилась не покладая рук. Аресты велись по классовому признаку. Кого-то после краткого дознания вели на смерть (курмышане говорили – «на песок»), других отправляли в концлагерь или, после продолжительного заключения, на фронт, как поступили, например, с молодыми дворянами Марсальским, Пазухиным и Пантусовым. Репрессии дополнялись повальным грабежом.
Кого казнили в первую очередь, неизвестно. В Арзамасском архиве имеется документ – «список лиц, принимавших горячее участие в контрреволюционном мятеже в г. Курмыш». В списке 12 человек: Морозов Никита Матвеевич – бывший полковник, Бобоедов Н.В. – бывший помещик, Трифонов Иван Еремеевич – кулак, Кулькова Татьяна Андреевна – агитатор, Куликов П.П., Рубцов В.И., Толстов В.И., Языкова – помещица, Сальников Г.Н., Самойлов Алексей Филиппович, Лисин Василий Семенович, Щербаков Ф.М.
Вероятно, приведённый список – это первые попавшие под руку курмышане, без разбору зачисленные в контрреволюционеры в соответствии с критериями Лациса, то есть по происхождению и профессии. Вероятность, что все они или большая их часть стали первыми жертвами расстрелов, велика. Под вопросом остается участь ащерихинского помещика Н.В. Бобоедова. Наша справка: Бобоедов Николай Владимирович (? – ?), потомственный дворянин Нижегородской губернии. В 1864 г. окончил Николаевское кавалерийское училище в Санкт-Петербурге, откуда выпущен корнетом в лейб-гвардии Гусарский полк. На 1865 г. в том же чине и полку. К 1869 г. вышел в отставку и поселился в родовом имении при селе Ащериха. В 1900-е годы состоял управляющим 3-м, затем 21-м Курмышским имением удельного ведомства, в 1914 году – гласный Сергачского уездного земского собрания.
По одним данным, бывший лейб-гвардеец Николай Бобоедов был расстрелян ЧК, по другим, – умер своей смертью в 1923 году в Курмыше. Обе документально не подтверждённые версии требуют проверки, ибо в то время фамилия Бобоедов у дворянства Курмышского и Сергачского уездов была очень распространённой, и какой именно Бобоедов в том и ином случаях имеется в виду, неясно.
В курмышский мартиролог попали Павел Александрович Шипилов, сын деяновского помещика А.П. Шипилова, и земский врач Николай Гаврилович Салищев, снискавший огромное уважение местного населения и расстрелянный в 1918 году по подозрению в оказании повстанцам медицинской помощи. Данные сообщила москвичка Елена Аникина, исследующая вопрос в рамках составления своей родословной.
В Книге памяти Ульяновской области есть справка на Куделенского Фёдора Александровича: 1891 года рождения, уроженец и житель Курмыша, арестован 25 ноября 1918 года, содержался под стражей, процессуальное решение в деле отсутствует, реабилитирован в 1998 году. По свидетельству родных Ф.А. Куделенского, проживающих в Нижнем Новгороде, он был расстрелян сразу после занятия Курмыша красными отрядами. В семейном архиве сохранилось его фото.
Количественно более других пострадало крестьянство. Краевед Татьяна Грачёва предоставила автору вырезку из газеты «Знамя революции» – органа Казанского губкома РКП(б), где напечатан упомянутый выше список из 63 имён «контрреволюционеров», расстрелянных 6 и 8 сентября в Бортсурманах, Деянове и Мальцеве. Почти все жертвы – местные хлебопашцы. Там же значатся два сельских батюшки и церковнослужитель. В числе прочих каратели убили настоятеля Успенской церкви села Бортсурманы протоиерея Михаила Воскресенского. Газета сообщила, что в последнюю минуту батюшка «не расставался с книжкой дома Романовых».
Участь священника разделил чтец храма Евлампий Николаев. (На сельском кладбище в Бортсурманах установлена памятная доска с именами расстрелянных земляков, в память о них по инициативе прихожан местного храма совершаются панихиды и крестные ходы). Два дня спустя в соседнем Деянове был расстрелян иерей местной Троицкой церкви Стефан Немков.

Среди жертв бортсурманского расстрела оказался и герой Первой мировой войны Тимофей Федотович Быстров. Сведения о нём по крупицам собрала краевед из Пильны Елена Адушева, отыскавшая внуков Георгиевского кавалера – жителя деревни Ягодное Александра Ивановича Кондратьева и жительницу Пильны Валентину Ивановну Есянину. С их слов и составлена биография Тимофея Федотовича. Родился, предположительно, в 1880-е годы в селе Бортсурманы. Участник войны с Японией. В Отечественную войну 1914 года воевал в звании фельдфебеля.
Ещё до войны за четыре года беспорочной службы Тимофей Федотович был награждён двумя медалями: «За усердие» на Станиславской ленте и в память 300-летия Дома Романовых. За отличия в боях Первой мировой унтер-офицер Быстров был удостоен трех, а по другим данным, – всех четырех степеней Георгиевского креста и Георгиевской медали. У Тимофея Федотовича было четверо детей: Вера, Надежда, Александра и Иван. С войны он вернулся в роковой день 8 сентября 1918 года и тогда же был арестован и расстрелян как «кулак, агитатор, белогвардеец и бывший зауряд-прапорщик». В Бортсурманах сохранилась могила героя.
Нам удалось найти дополнительные сведения о нём. Достоверно известно о награждении Тимофея Быстрова Георгиевскими крестами 4-й степени № 233052 и 2-й степени № 14974. В Приказе о пожаловании подпрапорщику 15-го уланского Татарского полка Тимофею Федотовичу Быстрову Георгиевского креста 2-й степени указывается, что он удостоен награды 24 сентября 1915 года «от имени Государя Императора, Его Императорским Высочеством Великим Князем Георгием Михайловичем за то, что в бою 29.08.1915 г., за выбытием офицера, принял командование над полуэскадроном и удачно руководил им в течение всего боя».
А теперь сравним патриота и героя, самоотверженно проливавшего кровь за Отечество, с теми, кто вершил над ним суд скорый и неправый, лишив достойнейшего русского человека жизни. Взять хотя бы Левина Абрама Михайловича. Возраст 29 лет, из семьи служащего, до войны работал фармацевтом, в войну служил писарем в интендантстве 20-го стрелкового корпуса. Член РКП(б) с июня 1917 года, ранее – член Бунда, с 1917 года – управделами и инструктор НКВД РСФСР в Вилейке (Белоруссия), с апреля 1918 г. – первый председатель Симбирской губчека. Позднее – сотрудник особого отдела армии, председатель Астраханской ЧК, полпред ВЧК на Тамбовщине и полпред ОГПУ на Дальнем Востоке. С этого времени работал под псевдонимом Бельский. Сделал головокружительную карьеру: в 1934 г. назначен наркомом Г.Г. Ягодой начальником всей советской милиции, с 1936 г. – замнаркома НКВД СССР. Возмездие настигло пламенного чекиста почти четверть века спустя после организованной им резни в Курмышском уезде: 5 июля 1941 года Левин-Бельский был расстрелян по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР как заговорщик и террорист.
Та же участь постигла многих других карателей. По некоторым данным, палач Курмыша Гарин был расстрелян за превышение власти и мародёрство. Об этом говорится в известной книге о новомучениках и исповедниках российских. Её автор, ныне клирик храма Покрова Пресвятой Богородицы в Москве и член Синодальной комиссии по канонизации святых игумен Дамаскин (Орловский), сообщил мне, что при написании книги использовал свидетельства современников и очевидцев трагедии, собранные в 1981 году. Косвенно факт расстрела Гарина подтверждает и член РКП(б) Ундрицов, рассказавший в письме редактору красноармейской газеты «Голос бедноты» от 22 февраля 1919 года о том, что бывший председатель ЧК Гарин арестован в Симбирске, и у него отобрано конфискованное им имущество – несколько возов».
Председатель прифронтовой ЧК в Козьмодемьянском и Курмышском уездах Карл Грасис расстрелян в 1937 году, маньяк красного террора Мартын Лацис – в 1938-м. О командире карательного отряда Симбирской Губчека Абраме Левине сказано выше. Политический комиссар того же отряда Михаил Ямницкий расстрелян как враг народа в 1939 году. Не избежали сталинских чисток и следователь фронтовой ЧК Бобкевич (Бабкевич) и лидер сергачских большевиков и также участник подавления Курмышского мятежа Михаил Санаев, расстрелянный в 1938 году в Крыму. По иронии судьбы бумеранг жестокости и презрения к чужой жизни возвратился к тем, кто его бросал.
Приведем список выявленных жителей Курмышского уезда, расстрелянных карательными отрядами и органами ВЧК в 1918 г.
Аверин Иван Степанович; Авлин Федор; Азлин Пётр; Босов Герасим; Быстров Тимофей Федотович; Ванюков Семён Тимофеевич; Васьков Илларион Герасимович; Вечерин Иван Данилович; Власов Николай; Воскресенский Михаил Григорьевич; Галапупов Дмитрий; Галахов Андрей Николаевич; Герасимов Александр; Герасимов Пётр; Григорьев Анатолий; Дементьев Иван Фомич; Дрожжев Иван Иванович; Ежеев Тихон; Иванов Иван; Иванов Николай; Иванов Степан Тимофеевич; Калякин Алексей Васильевич; Кириллов; Кондратьев Александр; Конов Александр Алексеевич; Королёв Дмитрий Федорович; Кирилов Николай; Кондратьев Иван; Костянов Павел; Крылов Алексей; Крылов Сергей Михайлович; Куделенский Фёдор Александрович; Кузнецов Михаил; Куликов П.П.; Кулькова Татьяна Андреевна; Куренин Кузьма;
Ленин Дмитрий; Лисин Василий Семёнович; Лисин Сергей; Лисов Герасим;
Мельников Владимир; Мигунов Леонид; Мигунов Николай; Морозов Никита Матвеевич; Небасов Василий; Небасов Михаил; Небасов Николай; Немков Стефан Михайлович; Николаев Евлампий Павлович; Осипов Владимир Александрович; Поляков Николай; Сазанов Пётр Александрович; Салищев Николай Гаврилович; Самойлов Алексей Филиппович; Сарбаев Василий; Сидоров Василий; Сорокин Фёдор Алексеевич; Тихонов Павел; Толстов В.И.; Трифонов Иван Еремеевич; Тутурин Михаил Евдокимович; Фадеев Степан; Хорин Алексей; Хорин Иван; Чамжайкин Ермолай Ермолаевич; Чернышёв Иван; Шипилов Павел Александрович; Штах Геральд Яковлевич; Шутов Алексей; Шутов Григорий; Шутов Евграф; Шутов Матвей; Шутов Яков; Щербаков Ф.М.; Языкова; Якадин Василий; Якадин Иван; Якадин Фёдор; Якимов Иван Григорьевич.

Послесловие
8 сентября 2018 г., в столетие одного из первых массовых расстрелов жителей уезда красными карателями, в Курмыше установлен памятный знак, посвященный жертвам красного террора 1918 г. С инициативой, поддержанной Православной Церковью и местной администрацией, выступила здешняя общественность.

С.А. Смирнов

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

В.Г. Чичерюкин-Мейнгардт. ДЛЯ ЗЛА НЕТ СРОКА ДАВНОСТИ. Красный террор в годы гражданской войны.

Эта книга должна была выйти в России в начале 1990-х. Именно тогда, в одной обойме с «Архипелагом ГУЛАГ» А.И. Солженицына, «Красным террором в России» С.П. Мельгунова, «Погружением во тьму» О.В. Волкова она имела бы общественный резонанс и помогла бы лучше осознать масштабы той Катастрофы, что обрушилась на нашу страну в 1917 г. Возможно, что тем самым она способствовала десоветизации общества, хотя бы отдаленно похожей на ту, что имела место в бывших социалистических странах Восточной Европы в самом начале 1990-х гг. Увы! Книга, столь нужная в России, вышла в 1992 г. в Лондоне, правда, на русском языке. Наверное поэтому о сборнике документов «Красный террор в годы гражданской войны» мало кто знал в начале нового века. Да и сейчас, когда на дворе был 2004 г., русское издание прошло практически незамеченным. Главная причина с одной стороны – это живучесть советских мифов, с которыми жить куда комфортнее, а с другой стороны, апатия, равнодушие современного эрэфовского общества, переходящие в агрессивное невежество. Тем паче, что за годы прошедшие после Августовской революции 1991 года, население РФ стала ещё одним контингентом новичков, пополнивших уже давно сложившееся на Западе общество потребления. А потребитель, как известно не желает потреблять ту пищу, которая не материальная, а духовная, и там паче, ту, которая тревожит человеческую совесть, или, если угодно человеческую душу. Как сказал в одном из интервью в конце 1990-х гг. протоиерей Георгий Митрофанов, член Синодальной Комиссии Московской Патриархии: «На рубеже 80-х и 90-х гг. казалось, что общество начинает постигать глубину трагедии, происшедшей с Россией в ХХ столетии. Но прошло всего несколько лет, и злоба дня легко заглушила в сердцах серьёзные покаянные размышления». И далее: «Современная точка зрения, призывающая всех понять и простить, обусловлена той волной равнодушия, которая захлестнула наше общество».

Всех удовлетворила точка зрения – в Гражданской войне не было ни правых, ни виноватых, красный террор и белый террор уравновешивают друг друга и это мнение получил распространение и в обществе и в школьных учебниках. Сказывается и временной фактор – живых свидетелей и участников тех далёких событий к началу нового века, практически не осталось. И уже слышаться голоса «доброжелателей» — зачем ворошить прошлое? Сборник документов, переизданный Ю.Г. Фельштинским и Г.И. Чернявским, вновь напоминает о том, что эти преступления забывать нельзя.

Со всей убедительностью книга позволяет говорить не просто о терроре в его традиционном значении – запугать своих противников – реальных, потенциальных, гипотетических. Красные, или, иначе говоря, сторонники советской государственности, внесли, образно говоря в террор новую струю. Они стремились не просто уничтожить своих противников. Используя красный террор в качестве хирургического инструмента они приступили к «преобразованию» до неузнаваемости традиционной российское общество, путём «ампутации» целых социальных групп. Такой социальный геноцид, который ещё называют стратоцидом, безусловно относится к разряду тягчайших преступлений против человечности и соответственно на преступления, квалифицируемые как социальный геноцид, или стратоцид не может распространяться срок давности.

Основу сборника «Красный террор в годы Гражданской войны» составляют документы Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков под председательством судейского генерала Г.А. Мейнгарда (Мейнгардт) (1866 – 1945). Комиссия была создана по распоряжению главнокомандующего Вооружёнными силами на Юге России – ВСЮР генерала А.И. Деникина. Когда спустя год генерала Деникин оставил свой пост, Комиссия была переподчинена его преемнику генералу барону П.Н. Врангелю.

Согласно положению утверждённому генералом Деникиным, Комиссияч была создана «для выявления перед лицом всего культурного мира разрушительной силы организованного большевизма». Сотрудники комиссии были профессиональными юристами и в своей работе придерживались юридических норм принятых в России настолько, насколько это было возможным в условиях Гражданской войны.

Как писали в предисловии Ю.Г. Фельшитнский и Г.И. Чернявский : «Внимание Комиссии привлекали действия большевиков, связанные с ликвидацией «органов судебной власти, регулируемой законом», и подмена их «безответственными трибуналами», руководимыми революционной совестью.». Об этом открыто говорил ив те годы сами руководители ВЧК. Например, М.Я. Лацис (Судрабс): «Не ищите в деле арестованного обвиняемого улик; восстал ли он против Совета с оружием или на словах. Первым долгом вы должны его спросить, к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, какое у него образование и какова его профессия. Вот эти вопросы и должны разрешит судьбу обвиняемого». Как показала история уже постсоветской России, изжить традиции «чрезвычайки» и стать правовым государством далеко не всем по душе.

Комиссия расследовала политику советской власти и в экономической сфере, включая национализацию, конфискации, контрибуции. Все эти беззакония приобрели такой размах, что резонно предположить – не в этих ли «славных» советских традициях кроется причина зыбкости права частной собственности в РФ?

Комиссия так же отмечала жестокие гонения на верующих и священнослужителей традиционных для исторической России конфессий. Так же сотрудники Комиссии считали необходимым раследовать и придать огласки, когда большевики привлекали к управлению государственными структурами лиц с уголовным прошлым, а так же не имеющих даже элементарного образования, включая алкоголиков и наркоманов.

Составители сборника документов, и в первом и во втором издании не обошли своим вниманием и такую острую проблему, как соотношение между красным и белым террором. Как писал Ю.Г. Фельштинский в предисловии к первому изданию: «Мне хочется отвести здесь знакомое указание на жестокость обеих сторон. Белой армии как раз была присуща жестокость, свойственная войне вообще. Но на освобожденных от большевиков территория никогда не создавались белыми организации, аналогичные советским ЧК, ревтрибуналам и реввоенсоветам. И никогда руководители белым движением не призывали к расстрелам, к гражданской войне, к террору, к взятию заложников. Белые не видели в терроре идеологической необходимости, поскольку воевали не с народом, а с большевиками. Советская власть напротив, воевала именно с народом (в этом нет ни тени преувеличения, поскольку гражданская война была объявлена всему крестьянству, всей буржуазии, т.е. интеллигенции, всем рабочим, не поддерживавшим большевиков). За вычетом этих групп кто же оставался кроме голого слова «пролетариат»?

При этом следует помнить, что красный террор получил «высочайшее благословение» отцов-основателей советского государства В.И. Ульянова (Ленина), Л.Д. Троцкого (Бронштейна), Я.М. Свердлова. Опять же, до конца 1980-х гг. имя Троцкого было в СССР фактически под запретом. Ленин и Свердлов, были героями в самом широком смысле этого слова, без страха и упрёка. После того, как на рубеже 1980-1990-х гг. был предан гласности целый ряд документов, прежде не афишировавшихся агитпропом КПСС, хрестоматийный образ народного заступника доброго Ильича, рассыпался в прах. Перед советскими гражданами предстал «неизвестный Ленин» — жестокий и расчётливый диктатор, прожжённый и циничный политикан, готовый пойти на любое преступление, на любую подлость, лишь бы только дорваться до власти и удержать её в своих руках любой ценой.

Опубликованные в сборнике «Красный террор в годы Гражданской войны» документы в первую очередь относятся к событиям 1918 – 1920 гг. на Юге России. Это протоколы Особой комиссии под председательством Г.А. Мейнгарда. Одним из первых преступлений, совершенных сторонниками советской власти стали «еремеевские ночи» в городах Крымского полуострова зимой 1917-1918 гг. В роли палачей в ходе этих легендарных убийств, легендарных своей изощрённой и бессмысленной жестокостью, выступали в первую очередь матросы Черноморского флота, примкнувшие к ним солдаты тыловых частей и городская чернь. Жертвами «еремееевских ночей» стали главным образом представители русского офицерства и интеллигенции.

Но ещё раньше, поскольку белые войска вернулись в Крым в 1919 г., сотрудники Комиссии, что называется по горячим следам, расследовали массовое убийство заложников сотрудниками местной ЧК во главе с Г. Атарбековым в Пятигорске. Это произошло осенью 1918 г. Среди убитых чекистами людей, объявленных задним числом заложниками, лишь единицы были чинами белогвардейских формирований. Большинство – это частные лица, зачастую в возрасте, преимущественно офицеры и дворяне. Среди убитых чекистами были известные генералы Н.В. Рузский и Р.Д. Радко-Дмитриев.

Комиссия расследовала факт глумления и уничтожения останков первого главнокомандующего Добровольческой армии генерала Л.Г. Корнилова. Расследовались массовые убийства кубанских казаков, а так же воплощение в жизнь советского декрета о женской социализации в Екатеринодаре.

Когда летом 1919 г. ВСЮР перешли в наступление на широком фронте, то по мере продвижения на север белых войск, у Комиссии появилось ещё более широкое поле деятельности. На территориях освобождённых от советской власти сотрудники комиссии расследовали разные аспекты советской политики, включая красный террор. Работа велась в Одессе, Николаеве, Херсоне, Киеве, Харькове, Полтаве, Царицыне, Воронеже и других городах.

В этих городах, помимо осмотра зданий, которые занимали «чрезвычайки», вскрывались и обследовались места массовых захоронений жертв красного террора. Кроме того, сотрудники Комиссии внимательно изучали советские газеты. Дело в том, что в годы Гражданской войны в них регулярно публиковали списки заложников расстрелянных ЧК. Например, в Петроградских газетах осенью 1918 г. были напечатаны списки нескольких сотен человек, преимущественно бывших офицеров, которые были взяты ЧК в качестве заложников после покушений на В.И. Ульянова (Ленина) и М.С. Урицкого. Все они были убиты чекистами. По одной из версий, часть этих т.н. заложников, была утоплена на барже в акватории Финского залива.

Так же в советских газетах времён военного коммунизма печатались сообщения и вскрытии мощей святых и глумления над ними. Причём делалось это при большом стечении народа, при участии врачей и представителей органов советской власти. Составлялись протоколы, велась фото, а в ряде случаев и киносъёмка.

То же происходило в процессе сбора сведений о злодеяниях большевиков сотрудниками Особой комиссии. Брались показания у свидетелей и уцелевших жертв. У палачей, если только их удавалось задержать. Изучались документы. Так же производилась фото и киносъёмка. Осенью 1919 г. в кинотеатрах, или, как их тогда называли, синематографах в городах Юга России демонстрировался документальный фильм «Зверства ЧК». Кстати, фрагменты из него включены были в документальный фильм С.С. Говорухина «Россия, которую мы потеряли», вышедший на экраны СССР – РФ в 1991 г.

Следует отметить, что Комиссии аналогичные созданной при генерале Деникине в годы Гражданской войны были созданы при руководителях Белого движения на Северо-Западе и на Востоке России. Наибольшую известность получила Комиссия под председательством генерала М.К. Дитерихса, расследовавшая убийства большевиками царской семьи в Екатеринбурге.

После окончания Гражданской войны в России красный террор пошёл на спад. Но, на протяжении всех 1920-х гг. на территории СССР продолжались репрессивные кампании против «бывших». «Таганцевское дело», «дело лицеистов», «дело Весна» и т.д. Поэтому не случайно Ю.Г. Фельштинский и Г.И. Чернявский включили в сборник материалы, хронологически выходящие за рамки Гражданской войны. Это списки архиереев и иереев Русской Православной Церкви – РПЦ, ставших жертвами репрессий со стороны советской власти в 1917 – 1930 гг.

Общеизвестным является тот факт, что советская сторона на протяжении многих лет вела войну против русской белой эмиграции. Поэтому в сборник включён материал о трагедии Трёхречья. В 1929 г. отряд советских чекистов под командованием М. Жуча атаковал посёлок Трёхречье в Манчжурии. Это посёлок был построен ушедшими в изгнание в конце Гражданской войны белыми казаками из Забайкалья. Чекисты разрушили посёлок, а большинство его жителей, включая женщин и детей чекисты убили.

Вывод, который напрашивается в ходе знакомства с этой книгой у любого непредвзятого читателя, вполне логичен. В результате массовых репрессий ВЧК – ГПУ – ОГПУ-НКВД – МГБ, продолжавшихся до середины 1950-х гг. традиционное российское общество было ими «преобразовано» до неузнаваемости. Почти полностью были уничтожены целые социальные группы. Занявшая их место советская партхозноменклатура и её продолжение в пост советской России убедительно продемонстрировали свою профессиональную непригодность.

Со времени выхода сборника «Красный террор в годы Гражданской войны» минуло без малого полтора десятка лет. Увы. Время только подчеркивает его злободневность и актуальность.

В.Г. Чичерюкин-Мейнгардт

Красный террор в годы гражданской войны. По материалам Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков / Под редакцией докторов исторических наук Ю.Г. Фельштинского и Г.И. Чернявского. М.: Терра – Книжный клуб, 2004.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

 

Большевизму – нет! Уренское восстание 

Год 1918-й явился временем не только разнузданного красного террора, залившего Россию кровью, но и все возрастающего народного сопротивления большевизму. Только в тыловой Нижегородской губернии в тот период произошло более 100 антисоветских выступлений и восстаний. То же происходило в соседних Вятской, Костромской, Казанской, Симбирской губерниях, включая некоторые их уезды, которые позже будут переданы в состав Нижегородского края.

Ранее мы рассказали о Муромском и Курмышском восстаниях 1918 года как наиболее крупных. Почти одновременно летом и осенью того же года заполыхали Варнавинский и Ветлужский уезды Костромской (с 1922 г. – Нижегородской) губернии. Развернувшиеся там кровавые события получили название Уренского мятежа. Начавшись 19 августа и растянувшись почти на месяц, этот мятеж совпал по времени с масштабным восстанием рабочих Ижевского и Воткинского заводов (Сарапульский уезд Вятской губернии), но по своей социальной окраске носил преимущественно крестьянский характер. Антибольшевистское движение в Поветлужье охватило около десятка волостей с населением 100 тысяч человек.
Большинство исследований по истории Уренского восстания грешат откровенной тенденциозностью. Она сквозит как в подборе фактического материала, так и в оценках и выводах. Общим для таких работ является смакование жестокостей повстанцев, мнимо-классовые, «шкурные» мотивы их борьбы, акцент на перегибы местных большевиков в анализе причин народного сопротивления при замалчивании того несомненного факта, что главные из них крылись в самих идеологии и политике коммунистической партии. Едва ли не единственным примером объективного подхода к исследованию вопроса следует считать книгу варнавинского подвижника-краеведа Михаила Алексеевича Балдина «На переломе», изданную в 1994 году.
Бурным событиям лета 1918 года в Урень-крае предшествовали: разгон Учредительного Собрания (5.01.1918), сепаратный мир с державами Германского блока, подписанный 3.03.1918 г. советским правительством на условиях почти безоговорочной капитуляции, ряд декретов СНК и ВЦИК репрессивного характера: об отделении церкви от государства (2.02.1918), о хлебной монополии (9.05.1918), о продовольственной диктатуре (13.09.1918), о принудительной мобилизации в РККА (29.09.1918), об организации комитетов деревенской бедноты (11.06.1918).
Эти волюнтаристские акты множили народное недовольство, а жестокость их претворения в жизнь порождала реакцию в виде массовых беспорядков и вооруженных восстаний. Сопротивление большевизму нашло свое выражение в Белом движении, получившем уже к лету 1918 г. значительный размах. Народная армия КОМУЧа и части Чехословацкого корпуса в июне-августе заняли Самару, Симбирск, Казань, в результате чего возник Восточный фронт. Внутри подконтрольной ленинскому Совнаркому территории делались многочисленные попытки свергнуть власть большевиков и восстановить нормальные условия жизни на началах уважения закона и национальных традиций. Таковы Ярославское (6.07.1918) и Ижевско-Воткинское (8.08.1918) народные восстания.
Звеном этой цепи стал и социальный взрыв в Заветлужье. Главной его причиной явилась продовольственная диктатура – безвозмездное и насильственное изъятие хлеба у крестьян, сопровождавшееся самым разнузданным грабежом всего и вся под видом реквизиций и контрибуций. Богатое село Урень было важным пунктом хлебного трафика и торговли, часть жителей занималась хлебопашеством. Грабеж продотрядов довел градус народного недовольства до предела, а участие в событиях многочисленной прослойки сельской интеллигенции, включая офицеров, кадровых и военного времени, как местных, так и прибывавших сюда после неудач Ярославского, Рыбинского и других антибольшевистских восстаний, придало движению осмысленно-политический характер.
В начале августа Варнавинский совдеп начал готовить новую кампанию по изъятию хлеба. Урень ответила протестом и переизбранием волостных органов. Попытки создания комбедов (например, в Тонкине) встретили решительный отпор. Из Варнавина в мятежные волости 19 августа был послан отряд под начальством председателя уездной ЧК П.И. Махова. В это время в Урене проходил большой сход с участием 49 представителей от 6 заречных (р. Ветлуга) волостей: Уренской, Черновской, Тонкинской, Карповской, Семеновской, Вахрамеевской. Решался вопрос о создании самостоятельного Уренского уезда.
После угроз и препирательств между крестьянами и красногвардейцами по селу был открыт пулеметный огонь, из-за чего отряд, в свою очередь, также подвергся нападению крестьян и после короткого столкновения обратился в бегство, понеся значительные потери (до 10 человек).
На другой день собрание продолжилось с участием новых представителей с мест и приобрело отчетливо выраженный антисоветский характер. После бурных дебатов были избраны органы власти Урень-края: Комитет охраны, военный штаб и трибунал. Главой комитета охраны стал демобилизованный прапорщик Иван Нестерович Иванов, членами комитета и командирами крестьянских добровольческих дружин – офицеры-фронтовики Федор Филлипович Щербаков (полный георгиевский кавалер), Федор Иванович Коротыгин, Иван Петрович Кочетков, Михаил Васильевич Москвин, Зиновий Васильевич Вихарев.

Под их командованием крестьянское ополчение намеревалось захватить уездный город. Ввиду этого в Варнавине было объявлено военное положение и запрошена помощь соседей, на которую откликнулись близлежащие города Ветлуга, Буй, Галич. Комиссар Ярославского военного округа Михаил Фрунзе потребовал от губвоенкома Николая Филатова срочных мер по подавлению мятежа. 23 августа уренское ополчение атаковало Варнавин, но после ряда столкновений с хорошо вооруженным противником отступило, понеся значительные потери.
Тем временем к мятежу присоединилось село Баки. Там создается свой Комитет общественной безопасности, также формируется отряд добровольцев. Реакция советских властей не заставила себя ждать, и 26 августа в Баки из Варнавина и Костромы на пароходах «Алексей» и «Крестьянин» прибыли два красных карательных отряда. После короткого боестолкновения мятеж был подавлен, произведены аресты, часть арестованных по приговору Варнавинского революционного штаба подверглась расстрелу.

Большое значение имело свержение власти большевиков в Ветлуге. Ранним утром 29 августа отряд, составленный из местных демобилизованных офицеров под начальством Сергея Николаевича Овчинникова и усиленный 60 уренскими ополченцами во главе с Москвиным и Вихаревым, вошел в город и атаковал казенный винный склад, где размещались уездные исполком, ЧК, общежитие и оружейный склад.
Все эти события вызвали переполох в Костроме, Ярославском военном округе и штабе Северного фронта. Костромская губерния была объявлена на осадном положении. На подавление восстания брошены регулярные части Красной армии. В Варнавин на помощь начальнику обороны губвоенкому Филатову выступили отряды красноармейцев и чекистов из Кинешмы, Шуи, Нижнего Новгорода и других мест. Взятие Ветлуги было поручено командиру 1-го Костромского образцового советского полка литовцу М. Букштыновичу. С приданными ему отрядами из Буя, Галича и Иваново-Вознесенска, сосредоточенными в Шарье, он 2 сентября начинает наступление на Ветлугу. В ночном бою с превосходящими силами врага белые ополченцы понесли крупные потери и 4 сентября оставили город.
Начавшееся 11 сентября общее наступление на мятежную Урень возглавил Филатов, назначенный командующим силами «Ветлужско-Варнавинского фронта». К тому времени «фронт» располагал 2,5 тысячами бойцов с кавалерией, артиллерией и предоставленным штабом Восточного фронта аэропланом (летчик Феофанов). Урень подверглась прицельной бомбежке с воздуха.
12 сентября часть повстанцев численностью около 100 человек во главе с подпоручиком Анатолием Михайловичем Гавриловым и Борисом Леонидовичем Петерсоном покинула село и двинулась на соединение с Народной армией КОМУЧа, но узнав о взятии красными Казани (10.09.1918), повернула на Яранск и в дальнейшем рассеялась.
Осознавая безвыходность своего положения, уренское общество направило делегацию с заявлением о лояльности советской власти, но и протестом против «грубых насилий и поголовного отбирания хлеба». В петиции содержались просьбы считать происшедшее «всеобщим народным движением против насилий», объявить Урень уездным городом и разрешить «всеобщую вольную торговлю».
Требования крестьян были отвергнуты. По словам краеведа М. Балдина, большевикам «нужна была полная победа и кровавая расправа». Условия  для такой расправы были самые благоприятные – в подконтрольной большевикам части России вовсю бушевал красный террор. Как правило, в ходе антибольшевистских восстаний их руководители и активные участники пускались в бега, и объектами показательного террора становилось мирное население – состоятельные граждане и интеллигенция.
Массовый красный террор в Поветлужье свирепствовал до конца года. Только по газетным сообщения, далеко не полным, в октябре-декабре Костромской и Ветлужской ЧК было расстреляно в Ветлуге, Варнавине, Урене и Баках 57 человек, еще свыше 100 осуждены к тюремному заключению. Расстрелы проводились и карательными отрядами на местах без каких-либо формальных процедур. Поэтому истинное число жертв красного террора, который подавался как ответ на «белый», подсчитать невозможно.
Именно огульный красный террор стал главной причиной партизанского движения, получившего большой размах в Заволжском крае с конца 1918 г. Родственники расстрелянных уходили в леса, чтобы мстить за родных и бороться против большевиков. Окончательно покончить с таким сопротивлением удалось лишь в начале 20-х. Очевидно, что оно носило политический, белоповстанческий характер, хотя в пропагандистских целях и клеймилось властями как «бандитизм».
Репрессии в Урень-крае продолжились на последующих витках массового террора, в 1930, 1937 и даже 1949 гг. В так называемую «кулацкую» операцию НКВД чекисты активно фабриковали коллективные дела о белоповстанческих группах, используя для этого сохранившиеся со времен ВЧК списки лиц, так или иначе причастных к событиям двадцатилетней давности в Урене и Ветлуге. В числе других в ходе операции согласно приказу Ежова № 00447 был расстрелян по приговору «тройки» один из бывших лидеров уренских повстанцев Зиновий Вихарев (см. биографические справки).
Такова была кровавая цена ленинского революционного эксперимента и его неотъемлемой части – гражданской войны, о чем полубезумный «вождь пролетариата» страстно мечтал всю свою жизнь.
Эпилог
В 2000 году нижегородка Н.Б. Потанина обнаружила на чердаке своей дачи в поселке Макарьево Лысковского района Нижегородской области рукопись, озаглавленную как «История повстанческого движения в селе Урене и его участники». Рукопись состояла из нескольких исписанных карандашом и пожелтевших от времени листков и, судя по всему, принадлежала покойному отцу Нонны Борисовны, художнику Борису Фомину. Тот, в свою очередь, был сыном видного фотографа начала XX века Федора Афанасьевича Фомина. Автор заметок – безвестный прапорщик, участник событий 1918 года в Поветлужье, описанных им по горячим следам. По сути, это не подробное и достоверное изложение исторического материала, а всего лишь краткая зарисовка, канва событий столетней давности.
Тем не менее, они представляли несомненный интерес, поскольку были взглядом на события с другой, белой стороны. Вскоре после этого автор этих строк, находясь в отпуске и путешествуя по историческим городам Нижегородского края, прибыл в Макарьев и, осматривая этот в прошлом уездный город, набрел на скромный домик с вывеской «Музей «Сказка». Разговорились с его хозяйкой. Так копия воспоминаний об Уренском восстании, написанных его очевидцем и участником, попала ко мне в руки. Ее текст был опубликован в сборнике «Гражданская война и Нижегородский край», изданном в Нижнем Новгороде в 2018 г., к столетию Белого Движения. Воистину: рукописи не горят.
Биографические справки
Вихарев Зиновий Васильевич (1883 – 1937), командир добр. дружины во время Уренского восстания. Уроженец д. Собакино Варнависнкого уезда. Участник Великой войны, прапорщик. После поражения повстанцев скрывался. В 1921 приговорен к 10 г. концлагеря. Освобожден в 1924. В 1932 приговорен Тройкой ОГПУ к 3 г. ИТЛ. После освобождения зав. сапожной мастерской артели инвалидов «Путь социализма». Арестован 18.09.1937, приговорен Тройкой НКВД 28.10.1937 к смертной казни, расстрелян.
Гаврилов Анатолий Михайлович, р. в Ветлужском уезде Костромской губ. Участник Великой войны, подпоручик. Один из руководителей Ветлужского восстания, член Ветлужского временного комитета безопасности, избранного на общегородском собрании 30.08.1918, командующий белым ополчением.
Галочкин Михаил Сергеевич, участник Уренского восстания 1918 г. После поражения повстанцев организовал партизанский отряд в Вахрамеевской волости. Арестован в 1921, осужден. Расстрелян в 1932.
Иванов Иван Нестерович (1881–1924), прапорщик. Родился в дер. Суходол Черновской волости Варнавинского уезда. В 1903 был призван в армию, служил в лейб-гв. Преображенском полку. В Великую войну состоял под начальством П.Н. Краснова. В 1918 руководитель Уренского восстания в Заветлужье. После поражения скрывался в лесах. В 1920 осужден трибуналом Костромской губ. Скончался в Соловецком концлагере.
Каратыгин Федор Иванович (1892–1957), участник Уренского восстания 1918, нач. штаба крестьянского ополчения. Уроженец с. Буренино Ветлужского уезда. Окончил учительскую семинарию в Кукарке (Вятская губ.). Работал народным учителем в Самарской губ. В 1915 мобилизован в армию, окончил 2-е Киевское военное училище (1917). С 1918 член Уренского совдепа и волостной военный комиссар. После поражения повстанцев осужден. В 20-е гг. учился в Ярославском пед. институте, работал в библиотеках Костромы и Москвы, Московском институте культуры. Видный ученый-библиограф.
Кочетков Иван Петрович (1889 – ?), командир добровольческой дружины во время Уренского восстания. Из крестьян, родился в починке Пискуновский Карповской волости Варнавинского езда. В 1911 призван в армию, окончил Киевскую школу прапорщиков. Участник Великой войны. Полный Георгиевский кавалер. После поражения повстанцев скрывался. В 1924 арестован в Казахстане, при этапировании бежал, по некоторым данным, служил в войсках атамана Г.М. Семенова в Манчжурии.
Москвин Михаил Васильевич, р. 1896 в селе Урень Варнавинского уезда. Участник Великой войны, прапорщик. В 1918 один из руководителей восстания, командир уренской дружины охраны, участник захвата Ветлуги в составе отряда уренских ополченцев. Осужден. В Великую Отечественную войну командовал полком. В 1949 жил в Костроме, арестован, приговорен по ст. 58-10, 58-2 (участие в восстании) к ссылке в Красноярский край.
Овчинников Сергей Николаевич, подпоручик, один из лидеров антибольшевистского восстания в Ветлуге 29 августа – 13 сентября 1918 г. Геройски погиб 30.08.1918 в бою с красными карателями у дер. Волкино (Уренской волость).
Петерсон Борис Леонидович (1874 – ?), один из руководителей Ветлужского восстания 1918 г. Из дворян. Состоял председателем уездного земского собрания в Ветлуге. В 1907 избран членом Государственной думы 3 созыва, народный социалист. С 1914 старшина-распорядитель Общественного собрания Ветлуги.
Разумов А.И., прапорщик, член Ветлужского временного комитета безопасности, избранного на общегородском собрании 30.08.1918. Участник антибольшевистского восстания.
Рожин Михаил Александрович, подпоручик, участник Ветлужского восстания 1918 г. Участник Великой войны в рядах 608 пехотного Олыкского полка. После поражения повстанцев бежал в Вологодскую губ. Вместе с братом Александром расстрелян 4.11.1918 по приговору Северо-Двинской ЧК. Реабилитирован в 1992 г.
Тюрин Александр Васильевич (1895 – 1918), подпоручик, участник Ветлужского восстания 1918 г. Участник Великой войны в рядах 29 Сибирского стрелкового полка, после демобилизации – почтово-телеграфный служащий. После поражения повстанцев бежал. Расстрелян 4.11.1918 по приговору Северо-Двинской ЧК. Реабилитирован в 1992 г.
Чиркин Иван Иванович (1895 – 1918), прапорщик, участник Ветлужского восстания 1918 г. Участник Великой войны в рядах 4 Финляндского стрелкового полка. Избран членом Ветлужского комитета безопасности на городском собрании 30.08.1918. После поражения повстанцев бежал в Вятскую губ. Расстрелян 4.11.1918 по приговору Северо-Двинской ЧК. Реабилитирован в 1992 г.
Щербаков Федор Филиппович (1894–после 1945), ком-щий дружинами охраны Урень-края (1918). Родился в починке Ипатово Карповской волости Ветлужского уезда. Участник Великой войны в команде разведки при штабе 35 пех. Брянского полка. Награжден Георгиевскими крестами всех степеней и Георгиевской медалью 4 ст. После поражения повстанцев бежал. Позднее мобилизован в РККА. В 1938 репрессирован, в 1940 освобожден. Участник ВОВ, нач. бригадной разведки мор. пехоты. Награжден орденом Отечественной войны, медалью «За оборону Севастополя».

Станислав Смирнов
для Русской Стратегии

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

На преступлениях и лжи можно построить только ад-2.0. К 100-летию красного террора 

100 лет назад официально начался Красный террор. Реальный террор начался, разумеется, раньше, но официальный декрет был издан большевиками 5 сентября, как якобы ответ на убийство Урицкого и покушение на Ленина.

Сегодня большевиствующие безумцы пытаются оправдывать преступления своего режима старой ленинской ложью «на белый террор мы ответим красным террором». Иной раз и от далёких от большевизма лиц можно услышать примиренческое: был, мол, и белый террор, и красный.

В реальности никакого «белого террора», разумеется, не было. Да, были эксцессы гражданской войны – самой жестокой из всех войн. Были преступления. Были отдельные деятели, совершавшие их и находившие в расправах удовольствие. Последних, впрочем, белое командование старалось вычищать из рядов армии.

Но террор – это не набор отдельно взятых преступлений и расправ, а система. Системный же террор был орудием лишь одной стороны – большевиков. Среди декретов Белых правительств вы никогда не найдёте указов о создании некой карательной структуры, директив об уничтожении целых социальных групп, взятии и истреблении заложников. Нашим белым вождям подобного не могло присниться даже в кошмарных снах, ибо они были людьми, а не бесами в человечьем обличье.

В личных письмах и телеграммах, в секретных указаниях и публичных выступлениях белых вождей вы никогда не найдёте призывов к поощрению энергии и массовидности террора, к уничтожению целых классов. Если же вы возьмёте переписку Ульянова-Ленина, речи Троцкого и Зиновьева, а также Бухарина и др. советских руководителей, то подобного рода человеконенавистнические призывы идут там через каждое слово.

Опять же ни одному из Белых вождей не могло бы и в голову прийти подобных мыслей. Ибо для того, чтобы они пришли, нужно быть одержимыми маньяками, террористами по самой природе своей.

Белые правительства не имели ничего подобного ВЧК. Ибо они жили понятиями и традициями того старого мира, в котором подобный орган государственного террора был просто невообразим, жили по тем нравственным нормам и совестным принципам, которые большевики отвергли. Троцкий прямо провозглашал в своей известной статье, что революционер имеет право убивать и совершать любые преступления в отношении реакционеров, тогда как реакционеры, конечно же, никаких прав не имеют. Эта новая анти-мораль, ставшая основой большевистского владычества, впервые применённая на нашей несчастной земле, была легко принята ХХ веком и ознаменовала весь его. Все самые страшные античеловеческие режимы, будь то Гитлер, будь то Пол Пот, были лишь учениками Ленина сотоварищи, продолжателями их.

Уже после Второй Мировой войны для нацистской Германии будет найден термин – преступная государственность.

На самом деле, преступная государственность на 1/6 части суши была установлена в конце 1917 г., когда власть в России была захвачена международной бандой террористов, красным «ИГИЛом», чьи действия мало чем отличались от зверств, творимых ныне исламистами. Тот же безудержный террор, тот же безумный фанатизм, тот же вандализм, стирающий с лица земли историко-культурное наследие многих веков…

Итак, 5 сентября 1918 г. «красный «ИГИЛ»» объявил о начале своего террора. Этот террор длился затем не одно десятилетие, и миллионы наших соотечественников стали его жертвами, имён многих из которых мы уже никогда не узнаем. Красная мельница перемалывала всех без разбора, не делая исключения ни для женщин, ни для детей, ни для стариков. Дворяне и крестьяне, священники и офицеры, купечество и интеллигенция – трудно подобрать слово, каким точнее было бы назвать эту методичную расправу над целым народом. Стратоцид? Да, официально это был стратоцид, ибо преступный режим прямо провозглашал, что неугодные сословия должны подлежать истреблению. Однако, в реальности красный молох пожирал даже рабочих. Единственная «страта», которая чувствовала себя в безопасности – это та самая «сволочь», на которую делал ставку Ленин. Отбросы из всех сословий. Суть великой антирусской революции состоит в том, что наше государство было поставлено с ног на голову, что отбросы стали во главе его, а элита в лучшем смысле этого слова истреблена.

И когда мы сегодня сокрушаемся бедственному положению нашей несчастной страны, то должно понимать, что оно – лишь прямое следствие этого кошмарного переворота. Ведь положение, когда отбросы крепко обосновались на верхах, а элита вырезана, исправить очень тяжело. Элита слагается десятилетиями и веками. А отбросы… Как вычистить их? Как вернуть в положенное им состояние?

Сто лет геноцида. Как следовало бы отмечать России эту дату? Общегосударственным трауром. Поминальными службами во всех храмах и церквях. Великой тризной по всем убиенным. Но… не пришла ещё Россия во Царствие своё, и до великой тризны по мученикам нашим – как далеко нам ещё!

Смотрят на нас со всех площадей их убийцы, организаторы невиданного по масштабам террора. И толпы их адептов доселе поют им славу, и государственное телевидение превозносит их, отравляя всё новые души… Вот, взрыв прогремел на одном из оборонных заводов: завод Свердлова в городе Дзержинске. Страшно, сограждане, жить в Иудином переулке у Иродовой площади Бесова града… А мы – живём. И не вздрагиваем, привыкнув.

А адепты красного «ИГИЛа» множат капища, множат идолов… Несколько памятников Дзержинском открыли только в последние два года. Несколько памятников одному из самых кровавых палачей русского народа. Так-то встречаем мы 100-летие геноцида. И снова существа с выжженной совестью доказывают нам с экранов целесообразность истребления нашего народа. И снова мы дискутируем про «белый» и «красный» террор, про то, надо ли пересматривать и осуждать или же надо примириться… И словно не слышим, как стоном стонет наша земля, стонет миллионами голосов наших мучеников, чьей кровью напитана она, стонет, взывая к нам, живущим, к нашей совести, стонет, запрещая пить мировую с чёртом, славить царя Ирода, лобызаться с Иудой, попирать прах всех истреблённых.

Прославление преступников есть надругательство над памятью жертв. Кощунство. А на фундаменте кощунства, лжи и преступления невозможно построить ничего доброго и жизнеспособного. Только ад-2.0. И ничего иного.

Ныне, спустя 100 лет истребление да отверзнет Господь слух всем нам и дарует русским людям сквозь всё заглушающую толщу лжи расслышать голоса миллионов наших предков, уничтоженных красным «ИГИЛом» мучеников, обращённые к каждому русскому сердцу.

Елена Семёнова

для Русской Стратегии

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

 

Советский топор под судовым компасом

Всякое общество строится на мифах, лакуны заполняются умолчанием. Дело в количестве и качестве этого мифа. Неплохо верить с осторожностью в свою правоту и удачу, но другое дело – верить давно опровергнутым медицинским теориям, например, вынося больного с жаром на холод – от этого и помереть недолго. Советское общество до такой степени мифологизировало прошлое, настоящее и будущее, что металлическая кожура советского мифа, вроде бы давно растрескавшаяся и разорванная, не отпала, вростя в живую ткань. Так и живём со стиснутой головой.

Можно описать это положение и по-другому: мы по-прежнему, неведомо куда, плывём по бурному морю, а судовой компас показывает зловещую чепуху, ибо кто-то засунул под него топор.

Принципиальное непонимание прошлого непременно приводит и к непониманию настоящего и будущего. Уже и всепобеждающим Соединённым Штатам начинает аукаться слишком мессианский взгляд на собственную революцию: да, США во многих отношениях стали передовой страной, но для основы использовали немало заёмного, и в прочих странах, как ни удивительно, имеется собственный опыт постижения свободы, благополучия и человеколюбия.

Если уж мифологизация положительного опыта, старательно корректируемая и изощрённо используемая в национальных интересах, может всё равно выйти боком, то что говорить о мифологизации опыта катастрофического, в основе которой намеренная фальсификация и стихийное психологическое вытеснение? Немудрено, что общество наше намертво скручено мифами ложных противопоставлений, и благоглупые рассуждения о прошлом и настоящем не сулят ничего хорошего в будущем.

Например, пожалуй, самой массовой стратой последовательных оправдателей большевистской революции и советских практик являются отнюдь не сегодняшние пролетарии, но служащие – люди, которых от подобных пристрастий должны были бы уберечь не только лучшие знания, но и простая классовая солидарность. Ведь, прежде всего, советская власть железными своими инструментами прошлась не по малочисленным «помещикам и капиталистам», а по сотням тысяч офицеров, чиновников, преподавателей, специалистов, «лиц свободных профессий», конторщиков, отставных ветеранов военной и гражданской службы. Прошлась по домочадцам, а то и вдовам и сиротам всех этих людей, которые из «образованных» мгновенно превратились в «бывших».

С самого начала советская революция главными своими врагами видела прежнее служилое сословие и просвещённого городского обывателя, который, сколь бы ни презирал «царизм» и ни сочувствовал прежде революционерам, немедля массово отшатнулся от объявленного социализма. «Нагая свобода», как оказалось, приехала верхом на звере с головами пугачёвщины, нигилистической утопии, циничного авантюризма и оккупации. Выяснилось, что за звероподобным запасникóм, рыщущим, чем бы поживиться и над кем бы покуражиться, и за юродствующим витией, разносящим вдребезги народное хозяйство (испепеляя вклады, отменяя пенсии, упраздняя рабочие места), маячат и самый небрезгливый из проходимцев военного времени, и хозяйски освоившийся пленный немец или мадьяр, охотно превращающий «войну империалистическую в гражданскую».

Разумеется, не «помещики» (не говоря уж о «капиталистах») были главными вооружёнными противниками советской власти во время гражданской войны (Бунин с Куприным в атаки не ходили – как, впрочем, и Блок с Толстым). В реальности новая власть воевала с восставшими, основу которых составлял «образованный мелкобуржуазный элемент», служащие и учащиеся. И понять их можно: большевики начали первыми – ещё в ходе «триумфального шествия советской власти» с кровавыми эксцессами (что потом оказались частью системы) и продолжили политэкономическими экспериментами, в полгода развалившими всё, чем жил городской средний класс. И основными жертвами национализации, красного террора и городской разрухи были отнюдь не миллионеры и хозяева латифундий (после торжества Лопахиных мало отношения имевшие к «помещикам-крепостникам», даже гоголевским). Этими жертвами всё больше стали подлежащие уплотнению, реквизициям, взятию в заложники, бессудным расстрелам лица вроде бы уважаемых затем в СССР профессий. Но до уважения хотя бы к профессиям предстояло ещё дожить, а борьба с «контрреволюцией» в СССР велась (вопреки ещё одному мифу) не столько по доносам, сколько по картотекам.

Реальным рабочим и крестьянам всю советскую историю было в массе понятно, что получали они от «рабоче-крестьянской власти» отнюдь не обещаемое. Единственное «после всех дел» правдоподобное оправдание советской власти состояло в том, что она избавила трудящихся от гнёта каких-то запредельно мерзких «господ» – видимо, гораздо худших, чем в других странах, развивающихся худо-бедно без советских мытарств.

К концу советской власти издёвка социального расизма, заложенного в историческую пропаганду, состояла в том, что основным потребителем, объектом пропаганды был растущий слой служащих (более крамольный, но и в чём-то и более легковерный) – и он же, по сути, являлся субъектом пропаганды. Ведь едва ли не большая часть пострадавших от советской власти «буржуев», лишавшихся положения, доходов, жилья, имущества, свободы, жизни или России, на деле была недавними историческими аналогами (а то и родственниками) советских образованных обывателей. Фактически, между лозунгов для детей и слабоумных об изгнании «помещиков и капиталистов», советская власть экивоками говорила, что начала с ограбления и взятия в заложники (как в переносном, так и в прямом смысле) множества людей, теперь бы считавшихся эталонными советскими гражданами. «Саардамского плотника» сожгут в печи, котёночий бубенчик реквизируют вместе с маминым золотом, Надиного жениха Ипполита расстреляют, многосемейного чиновника Новосельцева в скромном домике на отшибе уплотнять, возможно, не станут, но жизнь поломают. Всё это-де было нужно, дабы создать новую служилую систему, новый слой образованных людей, но чтоб они были уже «хорошие, советские».

Однако потомственные советские служащие продолжают радоваться тому, что народная революция стёрла с лица земли «помещиков и капиталистов», чтобы «все могли учиться». И не задумываются, что перенесись они сами со своими послужными списками, манерами, запросами на сто лет назад – оказались бы тут же «бывшими» и «контрой».

Во время распада 90-х (когда социально-экономическую систему Советского Союза отправили в переработку не без «административно-командной» воли) появилась другая ложная оппозиция. Суть её в противопоставлении мифологем СССР/социализма «демократии и либерализму». При этом под демократией по правде понимался лишь режим проведения экономической политики, называемой либеральной. Постсоветский либерализм был густо замешан на подсоветской алчбе и вполне советском социализме – за сокрушавшими Россию коллапсами стояли особого рода «учёт и контроль». Но выдавал он себя за нечто единственно внесоветское и единственно хорошее, что могло бы противостоять карикатурному СССР.

Надо сказать, в либеральную (фактически антирусскую) мифологему СССР входит особая ложная оппозиция: реальность «кровавого тоталитарного СССР» против единственной альтернативы в лице «Новой Демократической России» (т. е. не претендующей ни на что РФ) и «Новых Независимых Государств» (NIS) – уж воспользуемся термином, что столь полюбился основным геополитическим выгодополучателям. Однако это отдельная тема, не столько социальная, сколько – нет, не геополитическая – а национальная, относящаяся к вопросу о единстве и сбережении русского народа.

Если сначала постсоветские либералы, не объясняя толком, когда и как либерализм осчастливит страждущих, приравнивали к коммунистам всех, кто хотя бы задавал лишние вопросы, то в 2000-е пропагандистская оценка оппозиции «либерализм против СССР» поменяла знаки. Новая информационная машина и её вниматели постепенно пришли к тому, что всех, задающих лишние вопросы о курсе России, стали охотно приравнивать к либералам. И это работало и в какой-то мере продолжает работать.

Однако было бы противоестественно, если бы система, состоящая из сдержек и противовесов постсоветского либерализма и рекурсивного советизма, хотя бы время от времени не выдавала, что же на самом деле является её противоположностью.

Некоторый кризис перспектив заставил систему с середины 2000-х делать вид, что её антагонистом (сиречь антагонистом порядка, стабильности и благолепия) состоит «фашизм» – разумеется, русский. Некоторые болезни роста политической культуры и проблемы уличной преступности безусловно имели место, но только очень наивные до сих пор не поняли, что сверхвнимание к опасности «фашизма» было лишь одной из форм упреждения общественного запроса на партию национального интереса.

Однако обострение внутри- и внешнеполитических противоречий привело к тому, что с 2011 г. в роли главного антагониста российской системы утвердился сначала бумажный тигр несистемного либерализма, затем потеснившийся, уступая место украинскому русоненавистничеству.

Но теперь на наших глазах происходит нечто принципиальное. За те же последние годы наряду с системным либерализмом в информационную конструкцию сдержек и противовесов ключевым участком встроилось явление, уже не тождественное прежней избирательной советофилии. Частью почти официоза становится новый красный дискурс. А для производимого в новом красном дискурсе мифа о врагах и опасностях главным антагонистом «всего хорошего» (что ещё осталось от «красного проекта») оказываются «белогвардейщина» и «монархизм», по сути, мол, являющиеся тем же «фашизмом» и с какой-то радости смыкающиеся с украинством и американством.

Если прежде любого критика советчины недалёкий (либо прикидывающийся таковым) оппонент уверенно называл «либералом», а затем вдобавок отождествлял с симпатизантами «майдана», то в последние год-два настало невиданное массовое помешательство на «булкохрустах», «власовцах», «белогвардейцах», стремящихся к восстановлению монархии и всерьёз мечтающих если не о «белом терроре», то о каком-то изощрённом получении материальных и моральных выгод от эксплуатации человека человеком. При этом разоблачители зловещих белокрепостнических планов словно забывают, что таковая эксплуатация в РФ и без того бытует повсеместно – хотя обыкновенно в хамстве новых «хозяев жизни» потребители новой красной пропаганды находят мазохистическое оправдание былых «классовых боёв».

Разумеется, в корне «ненависти к французской булке» – вновь разрастающийся страх (допустим, не властный, а всё же совобывательский) перед естественной популярностью вновь формулируемой идеи русского возрождения. Если очистить национализм от безобразных крайностей «правого движа», либерализм (сиречь симпатию к свободам) – от социального и национального нигилизма, то естественной становится тяга к восстановлению досоветского русского порядка вещей (с разумной поправкой на несомненные достижения общественного прогресса).

Противиться этому русские могут лишь из советских страхов, кои сегодня спешат размножаться, подобно умственным вирусам, ибо вчера было рано, а завтра будет поздно. Когда ж ещё удастся услышать от далеко не старого человека радостное одобрение, что на Первом канале якобы мудрым народным игнором оборван показ «белогвардейского» сериала «Крылья империи»! (На деле – вариации на тему сталинско-апологетического «Хождения по мукам», только открывающейся экспозицией мира не сестёр, а Рощиных). Ибо если «революция была не нужна, то прав Гитлер» (оставим без комментариев это совсем уж безумное противопоставление).

Тем не менее, оппозицией к советскому является отнюдь не «монархизм» (особенно если понимать его как сочетание сталинского культа Ивана Грозного с подсоветскими хамскими фантазиями о легализации социального расизма). Подлинной оппозицией к совдеповщине является легитимизм – отказ от вековой советской практики регулярного преступания писаного закона и данного слова. Сторонник реабилитации и восстановления исторической России не обязан быть монархистом, но должен быть принципиальным легитимистом.

Сегодня, коли государство дало превосходный повод, ломая установления пенсионного законодательства, нас вновь начинают усиленно кормить ложной оппозицией, противопоставляя «капитализм» и «СССР», без угрожающего примера коего система социальных благ не стала бы, мол, достоянием развитых стран.

Не станем здесь доказывать, что партия не изобретала вертолёт, самолёт, паровую машину, нижé пенсионное обеспечение. Главное, что радикальный пересмотр («в связи с государственной необходимостью») установленных прав граждан и материальных обязательств перед ними – это не капитализм, а как раз наоборот – существенный элемент социализма.

Что бы ни говорили о мнимых и даже подлинных достоинствах советской системы, настоящая её уникальность – в начавшейся с 1917 года и не прекращающейся до сих пор практике постоянных (буквально происходящих каждое десятилетие) социальных дефолтов, уничтожающих достояние и возможности существенной части общества или народа в целом. От страшных погромов военного коммунизма, коллективизации, войны по-сталински до распада 1989-1999 гг. От ещё Блоком отмеченного «вытравления быта» (выразившегося, в частности, в бесконечном «квартирном вопросе», сократившем возможное население России не меньше войн) до регулярной социальной инфляции, когда крестьянин, рабочий, офицер, управленец, учёный – все в какой-то момент (и не раз) обнаруживали, что «уже не те». «Революция вернёт мне молодость!» – заявил в 1929 г. преуспевающий Юрий Олеша, признав, что до восемнадцати лет, как и все, учился не тому, чему нужно, и ещё двенадцать потратил на революционную перековку. После этого «великий перелом» навсегда сломал его карьеру.

Разумеется, покуда живы и плодятся лживые советские оппозиции, сомнительно ждать появления здоровых оппозиционных сил. Но столь же трудно надеяться, что государство, часть сотрудников коего верит в те же наивные мифы, а часть не верит ни во что, сможет успешно обслуживать свои интересы хотя бы как чиновничья корпорация.

Фактически поощряемая сегодня государством общественная мысль внушает гражданам, что они живут в Советском Союзе, но в грехопадшем и потому повреждённом. В отличие от приведённых выше противопоставлений, бесполезных, ибо ложных, такое утверждение в какой-то мере является самосбывающимся, если подтверждать его согласием или молчанием. Доля зловещей истины в нём есть, и нет в нём ничего, нам улыбающегося, ибо Советский Союз – система, как мы уже видели, обнуляющая счета, плохо корректируемая и конечная. Для России, находящейся в весьма затруднительном положении, самопризнание себя чем-то вроде посмертной формы СССР, не сулит ничего хорошего – это выбор эсхатологической программы. И граждане, готовые из каких-то ложных соображений продолжить начатую сто лет назад революционную игру в «новый мир» (покончивший со старым), если вдуматься, требуют: «Казни меня, товарищ Правительство! Не оправдали мы доверия, да и ты тоже! Схлопни ты нас уже в чёрную дыру!»

В то же время для честных граждан, видящих, что всё движется куда-то не туда, есть способ ещё побороться за продвижение к выходу: для начала поменять систему историко-политических координат на более-менее верную. Пора бы вытащить из-под судового компаса советский топор и разобраться, что за курсом следуем.

Дометий Завольский
для Русской Стратегии

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

 

М.М. Дунаев: «Солженицын — это нравственный образец» 

Этот текст мы уже публиковали почти месяц назад, когда страна провожала Александра Исаевича Солженицына. Сегодня пришло известие, что не стало и автора статьи — профессора МДА Михаила Михайловича Дунаева. Интервью о творчестве нашего великого современника стало последней прижизненной публикацией церковного труженика…

Михаил Дунаев: Солженицын был, по сути, первооткрывателем тюремной, лагерной темы. Для того, чтобы полно раскрыть эту тему, должно быть соединение двух начал: великий писатель должен оказаться на каторге. Это произошло в XIX веке с Достоевским и в XX веке с Солженицыным. Так гениально раскрыть эту тему не смог никто: я бы даже Шаламова не поставил рядом, потому что он слишком односторонен. Отличие Солженицына от Шаламова как раз в том, что он пытался дать и духовное осмысление происходящего.

Когда он писал чисто художественные произведения, начиная с «Ивана Денисовича», он в значительной степени расширил границы литературы — не только в отношении темы. У него поразительный язык, он совершенно по-новому дал синтаксические конструкции — они вначале даже многих оттолкнули, потому что были очень непривычными. Он обновил, иногда даже несколько перегибая палку, и лексический состав русского языка — это было тоже очень важно.

И, кроме того, важно то, что он стал первооткрывателем жанра художественного исследования. «Архипелаг ГУЛАГ» — это не просто документально-историческое или бытовое описание, это именно художественное исследование: он очень точно обозначил этот жанр. Ведь что делает писатель? Он берёт какие-то явления жизни и осмысляет их на эстетическом уровне, прибегая к вымыслу. Своеобразие Солженицына в том, что он вымысел исключил, но сумел при этом сохранить эстетическое начало, что, вообще-то, очень трудно. Этого достигали очень большие писатели в мемуарах, и Солженицын вызывает огромное восхищение, потому что один сделал работу, которую должен был делать целый научно-исследовательский институт. Может быть, он отчасти утратил чувство меры в «Красном колесе», когда чересчур перенасытил документальным материалом свою эпопею. Но, как говорится, недостатки — продолжение достоинств. «Красное колесо» трудновато читать нынешнему читателю, который отучился от такой литературы.

Я не во всём согласен с Солженицыным, когда он начинает трактовать те или иные конкретные вещи, но, думаю, сейчас не время спорить с ним и говорить о том, что, на мой взгляд, является недостатком. У любого, даже великого, писателя бывают недостатки; если кто-то очень захочет, можно и Достоевского в пух и прах разбить, и Льва Толстого, и кого угодно. Солженицыну тоже много доставалось, но, тем не менее, я искренне убеждён, что он великий писатель, сделавший очень много для русской литературы. Это последний из тех, кого мы знаем сейчас (что будет дальше, нам неведомо) как великих классиков русской литературы. Это — один из гигантов мировой литературы XX века.

— Солженицын — не только писатель, но и выдающийся мыслитель, крупнейший общественный деятель. Как вы оцениваете эту сторону его творчества — тоже очень известную и памятную многим?

Михаил Дунаев: — Любой писатель является мыслителем, сознаёт он это или нет. Мы делаем ошибку, когда отрываем Солже