КАК НАРОД ЦАРЯ ОПЛАКИВАЛ

В подвале Ипатьевского дома еще не высохла кровь, а на Дону и Украине, где не было большевиков, уже служились панихиды. Люди рыдали, каялись и не хотели верить в случившееся. Мы собрали свидетельства участников и очевидцев одной такой всенародной панихиды — в Харькове. Только свидетельства, без заметок и комментариев. Написанные разными людьми в разное время, они отличаются в деталях, но удивительно одинаково передают настроения тех июльских дней 1918 года. Прочтите их, сравните, погрузитесь в эпоху.

Из газеты “Русская жизнь»:[3] “28 июля к Кафедральному собору стеклись громадные толпы народа, пришедшие отдать последний долг памяти убиенного царя. Присутствовало много русской интеллигенции: видные представители кадетской партии, много монархистов, но большинство беспартийных: профессора, адвокаты, врачи, судейские, некоторые гласные, земцы. Особенно поражало количество женщин. Это и понятно, так как женщина острее переживает страдания не только свои, но и других. А сейчас, когда страждет вся Русь, русская женщина пришла помолиться о несчастной нашей отчизне и за душу отошедшего царя. Когда рыдающие звуки молитв летели к голубому небу, казалось, что Бог услышит общую скорбь и не даст погибнуть земле родной. И верилось, что мученическая смерть царя разбудит всех уснувших, малодушных, вызовет на великие жертвы, ослепленные и обманутые увидят правду”.

Из газеты “Возрождение”:[4] “Вчера с утра к Кафедральному собору стали стекаться отдельные группы граждан, привлеченные анонимными извещениями и слухами, что в этот день будет отслужена панихида по убиенном бывшем императоре всероссийском. С 10 ч. утра началось служение молебна, прерванное, однако, извещением, что прибыла из Киева делегация церковно-приходских советов, ездившая туда с ходатайством за ген. П.И. Залесского, и сообщила, что Николай II действительно расстрелян, что в Киеве о нем отслужена была панихида митрополитом Антонием. По требованию молящихся отслужена была затем панихида, прерываемая рыданиями наполнившего храм народа. (Один офицер даже упал, потеряв сознание)”.

Из газеты “Русская жизнь»: “Со святыми упокой, Господи, душу убиенного благочестивейшего Государя Императора Николая второго… в месте светлом, месте злачном, идеже нет болезни, ни печали, ни воздыхания… Но жизнь бесконечная… надгробное рыдание…”, торжественно низкой сурдинкой провозглашает диакон поэтическую святую песнь и громкие рыдания заглушают последние слова. Мороз пробегает по коже. Жуткая минута: народ оплакивает убийство своего помазанника и вместе с ним хоронит все старые идеалы… Церковь тихо плачет. При пении вечной памяти многие громко рыдают. Независимо от всякой политики: убит человек, расстрелян, и невольно перед глазами встает лицо императора. Удивительно внимательные глаза останавливаются на лице каждого и как будто каждому говорят что-то хорошее, ласковое. …И чувствуется тихая боль, как у могилы близкого и родного человека”.

Из воспоминаний святителя Иоанна Шанхайского: В течение Литургии народ все прибывал и переполнил храм. Молящиеся почти были прижаты друг к другу. Во время запричастного стиха на амвон вышел протоиерей Иоанн Дмитриевский и начал слово. “Царь убит”, – сказал он. Едва он произнес это, послышалось рыдание. “Я не буду говорить от себя, – продолжал он, – я прочту то, что говорил о Нем митрополит Антоний в день десятилетия Его Царствования”. Проповедник начал читать по книге характеристику юного тогда Государя, рыдания все усиливались. Вся церковь превратилась в море рыданий и воплей, проповедника уже не было слышно. Напряжение достигло чрезмерных пределов. Слышались несвязные слова почти обезумевших людей”.

Из газеты “Русская жизнь»: “Во время литургии пр. И. Дмитревский произнес слово, посвященное памяти царя-мученика. Когда семья, говорил проповедник, узнает, что ее отец и кормилец, бывший в плену у врагов, убит, ужас наполняет тогда все сердца, плачь и рыдания раздаются отовсюду. Эту семью ныне составляем мы: мы получили сведения, к сожалению, официальные, что убит помазанник Божий, пролита невинная кровь царя-мученика: без суда казнен тот, за которым не могли найти преступлений даже злейшие его враги! Помолимся об упокоении невинно убиенного царя-мученика Николая II. Оратор заметил, что есть известия и о том, что советская телеграмма не отвечает действительности. Личность императора Николая II оратор охарактеризовал со стороны его глубокой веры в Бога, смиренной покорности воле Божией и отеческой заботливости о благе церкви и о сохранении исторических заветов русского народа. При Николае II были открыты мощи Феодосия Черниговского, Иосафа Белгородского, Серафима Саровского, Питирима Тамбовского и Иоанна Тобольского. Он заботился о мире всего мира, к чему призывал правителей всех народов. Как человек, он был необыкновенно гуманным, и особенно заботился об устройстве приютов для бедных. Потеря его есть потеря цемента, связывавшего разноплеменную Россию, потеря исторических заветов ее; поэтому и так дорог он нам, поэтому и так плачем мы о нем”.

КАК НАРОД ЦАРЯ ОПЛАКИВАЛ История

Из воспоминаний святителя Иоанна Шанхайского: “Царские врата раскрылись и Литургия продолжалась, приближаясь к своему концу. К концу Литургии народу было столько, не только в самом соборе, но и вокруг собора, что панихиду в церкви нельзя было служить. Решили служить ее на площади перед собором. Из алтаря, по окончании Литургии, потянулось духовенство во главе с епископом Неофитом Старобельским, управлявшим тогда Харьковской епархией. На площади между собором и присутственными местами было устроено возвышение, на которое взошло духовенство. Народ заполнил всю площадь. В стороне от него, в конце площади, стояла группа немецких офицеров, т.к. Харьков в то время был оккупирован, как и вся Украина, германскими войсками. Началась панихида. Поминали новопреставленного убиенного Государя Императора Николая Александровича, а также убиенного за полгода перед тем митрополита Владимира, бывшего в тот день именинником. Когда закончилась панихида, на возвышение взошел председатель Съезда мировых судей, член Московского Всероссийского Собора Иван Михайлович Бич-Лубенский. Он обратился к народу с краткой речью: “Государь убит, – сказал он, – но жива Царская Семья. Наш долг позаботиться об Ее спасении. Мы не имеем сейчас возможностей снестись с нашими союзниками. Мы имеем сейчас других союзников – обратимся к Германскому Императору, чтобы он позаботился о спасении Царской Семьи. Все согласны?” Гробовое молчание было ответом. “Все согласны?” – переспросил Бич-Лубенский. “Ваше Высокопревосходительство, вы согласны?” – обратился он к ген. Келлеру, стоявшему впереди. “Нет, не согласен, – на всю площадь ответил Келлер так, что голос его долетел до немецких офицеров, стоявших на краю площади. – Нет, не согласен! Русская Царская Семья должна быть спасена русскими руками!” Бич-Лубенский разрыдался и сказал: “Но я верю, что Царь не убит, что Царь жив!”.

Из воспоминаний святителя Иоанна Шанхайского: “Медленно расходился народ после панихиды. Через год мы узнали, что не только Государь, но и вся Царская Семья были тогда уже убиты. Впоследствии на том самом месте, где Иван Михайлович Бич-Лубенский говорил речь, он был расстрелян вновь занявшими Харьков большевиками”.
Из воспоминаний генерала Бориса Штейфона: “После литургии духовенство проследовало на Соборную площадь и в присутствии массы народа отслужило торжественную панихиду. В благоговейном молчании молились русские люди за своего царя-мученика. Редко у кого не было слез. Оплакивали царя, оплакивали и погибающую Родину! Панихида на Соборной площади произвела сильное впечатление. Площадь эта являлась традиционным местом былых парадов, торжеств. И невольно вспоминались иные дни, иные картины, с воспоминаниями о которых отождествлялось недавнее величие нашей Родины. И живым воплощением близкого прошлого являлась фигура графа Келлера. Средь огромной толпы, в мундире и орденах Императорской Армии, престарелый и величественный, на голову выше других, он так ярко олицетворял величие и блеск Империи! С тяжелой душевной болью сознавалось, что русские люди на русской земле могли свободно молиться о русском царе только потому, что город был занят вражескими войсками. Какая ужасная нелепость жизни! По окончании панихиды граф Келлер мог лишь с трудом пробраться к автомобилю. Толпа обезумела: люди плакали, крестили графа, старались дотронуться до его мундира, шашки… Всенародно, но, увы, поздно, каялись в вольных или невольных прегрешениях перед покойным Государем, перед загубленной, поверженной в уныние, еще недавно великой Россией… Потрясенные возвращались мы домой. Молчали. Да и что мы
могли сказать друг другу в те минуты, когда так остро, так больно переживали национальное горе, национальный позор?”.

Из газеты “Возрождение”: После панихиды молившиеся долго не расходились, обсуждая на площади перед собором то, что произошло с Россией после низвержения монарха. Не слышно было никаких надежд на будущее, никакой веры в возможность какой бы то ни было спасительной для нашей погибшей родины деятельности. Без страстности, которую привыкли мы встречать на таких собраниях за время революции, без ожесточенных споров, но с безнадежною скорбью признавались все, что погубили Россию. Уныло искали виноватых. Многие просто жаловались на то, до чего довела Россию революция, никого в частности не обвиняя. И от унылой пестроты всего сказанного в этот печальный день теми, кто когда-то наивно радовался весне и революции на той же самой площади, осталось одно впечатление, одна мысль: гибель монархии – гибель России. Всем было ясно, что панихида по императору – это панихида и по родине”.

[1] Цит. по: Фомин С. Доныне потрясает… Екатеринбургскому злодеянию 89 лет. // Русский вестник, 6 июля 2007 г.
[2] ГАРФ. Ф. 5881. Оп.2. Д. 754. Генерал-майор Б. Штейфон. Харьковский Главный Центр Добровольческой Армии. 1918 г.
[3] “Русская жизнь”, 30 (17) июля 1918 г.
[4] “Возрождение”, 29 (16) июля 1918 г.
[5] “Возрождение”, 30 (17) июля 1918 г.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Подвиг Царской Семьи – наш маяк: Беседа с о. Алексием Масюком

В № 22 (190), в интервью о Русских святых ХХ века и Царской Семье (см.: Царь воистину православный: Монархия в России была и должная быть удерживающей новый мировой порядок силой), постоянный автор «ПК» писатель и ученый Валерий Павлович Филимонов рассказал, что в Петербурге еще с начала 90-х годов регулярно совершаются многолюдные Царские крестные ходы, организует которые протоиерей Алексий Масюк. Милостию Божией, посетив Северную столицу, мы познакомились с батюшкой Алексием и расспросили его об этом важном покаянно-просветительском подвиге.

Протоиерей Алексий Масюк – известный клирик Санкт-Петербургской епархии, проповедник, общественный деятель, монархист. Рукоположен во священника в 1990 году митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским Иоанном (Снычевым), с которым его связывали близкие духовные отношения. Настоятель церкви святого великомученика и целителя Пантелеимона в Удельной при Психиатрической больнице им. Скворцова-Степанова (до революции – церковь при доме призрения для душевнобольных им. Императора Александра III). В советское время храм использовали как склад, разрушив на две трети; трудами отца Алексия он был восстановлен. У батюшки духовно окормляются не только больные, но и медперсонал больницы, работе с которым он уделяет много внимания. Также на попечении церкви находится расположенный рядом с лечебницей дом престарелых.

С начала 1990-х годов отец Алексий проявляет активность в общественной жизни города. Его несомненной заслугой является организация и проведение Царских крестных ходов, с 1991 года на дни памяти Царя Мученика Николая II ежегодно собирающих у храма Спаса на Крови прежде десятки, а теперь сотни верующих. Батюшка внес существенную лепту в подготовку народа России к прославлению святых Царственных Мучеников. Кроме того, в дни памяти Русских Государей он принимает участие в служении панихид в усыпальнице Дома Романовых в Петропавловской крепости. Пастырь радеет о Царском просвещении: выступает на монархических мероприятиях, на радио, публикуется в православной и патриотической прессе.

– Отец Алексий, как, с чего у Вас началось почитание Царственных Мучеников?

– Почитание Царственных Мучеников мне привито в семье, моей матерью, а ей – от ее матери. Моя бабушка, которая умерла до моего рождения, окончила гимназию и учительскую семинарию. Это дореволюционное образование сделало ее более сведущей касательно исторической памяти по сравнению с обычным советским обывателем. И хотя о злодейском убийстве Царской Семьи тогда и дома можно было говорить только шепотом, как и о Боге, эти разговоры побудили мою мать назвать меня Алексеем – в честь умученного Наследника.

Подвиг Царской Семьи – наш маяк: Беседа с о. Алексием Масюком История

– Расскажите, пожалуйста, о Царских крестных ходах, которые Вы организуете уже столько лет. С чего все начиналось? Где и как они проходят? Какие тенденции наблюдаются в настоящее время?

– Когда мы начинали свои крестные ходы, была настоящая весна Православия. Это происходило в 1991 году, с благословения владыки Иоанна (Снычева). Время, когда он возглавлял нашу кафедру, – это целая эпоха, очень благоприятная для православного и патриотического возрождения.

Место, откуда идет наш крестный ход, довольно многолюдное, туристическое: Екатерининский канал, храм Спаса на Крови, или храм Воскресения Христова – памятник мученической кончине Государя Александра II Николаевича, построенный на народные средства.
Поначалу крестные ходы собирали огромное количество людей, заполнялась не только площадь перед входом в Михайловский садик, но и сам садик. У нас даже фотографии сохранились, когда шел дождь и зонтиками было покрыто огромное, насколько хватает глаз, пространство…

Подвиг Царской Семьи – наш маяк: Беседа с о. Алексием Масюком История

– А по каким критериям выбирали место?

– Чтобы была связь с Царским подвигом и – в центре города. Александр II – дед святого Царя Мученика Николая Александровича. Он тоже пролил свою Царскую кровь за те устои, которые хранил. Он желал для России процветания без революционных потрясений и, как отмечают нынешние историки, успешно совершал преобразования в Русской жизни. Конечно же, врагам нашей страны, врагам Христовым не нужно было такое мирное эволюционное развитие. Им нужны были потрясения, как говорил Столыпин, – поэтому и пролилась Царская кровь на набережной Екатерининского канала.

Мы помним, как Государь явил великодушие, истинно Царскую милость, когда, несмотря на смертельную опасность, вышел к потерпевшим от первого взрыва. Было же два взрыва. Один совершенно не повредил Государю, а второй оказался смертельным. Так вот, Царь мог бы в ту же минуту скрыться, сразу удалиться от опасного места; случись это сегодня – армия телохранителей бросилась бы на него и закрыла своими телами… Нет, он по-христиански вышел к этим несчастным, которые пострадали от первого взрыва, среди них был даже подросток. К нему Царь и направился – и оказался одиноким и беззащитным перед новой бомбой – террориста Гриневицкого.

И это место, если кто бывал в храме Воскресения, огорожено сенью: с благоговением сохранена даже мостовая, на которой пролилась кровь Государя. Там все сделано добротно и с любовью. Русский народ был потрясен цареубийством и отозвался на него теми свершениями, которые прославили имя Наследника, Государя Александра III. Между прочим, будучи Наследником, именно Александр III основал нашу больницу и наш храм при ней. С Божией помощью удалось восстановить памятник Императору, разрушенный большевиками.

Подвиг Царской Семьи – наш маяк: Беседа с о. Алексием Масюком История

Начинания Царя Александра III поддержал народ. А начинания эти выразились в том, что для блага Отечества Православие, Самодержавие, Народность должны быть превыше всего. Возвращение к этим вековым устоям России и заложило основу благоденствия нашей страны. Последние два царствования мы считаем наиболее благоприятными, благодетельными для Русского народа. За это время население России увеличилось вдвое – по одному этому показателю можно судить об успехах и стремительном развитии. Это, можно сказать, некая вершина, акме Русского Самодержавия, да и всей исторической России. Она была заложена реформами Царя Александра II, но выправлена и упрочена уже волей Александра III.

Ну, а при Николае II Россия не оценила благодеяний Божиих и проводников этих благодеяний – своих Государей. Были даны свободы, которые, как оказалось, не всякий человек может с пользой употребить, во спасение своей души и для блага своего Отечества. Случилось, как в акафисте Царю Мученику сказано: «Всякими чудесы яви Господь благоволение Свое Русским людем, дондеже преогорчиша Господа зело…» И была попущена революция и все последующее…

Подвиг Царской Семьи – наш маяк: Беседа с о. Алексием Масюком История

– В какие дни вы собираетесь у Спаса на Крови?

– Три раза в год: 2/15 марта – на праздник иконы Божией Матери «Державная», 6/19 мая – в день рождения Государя Мученика Николая II, и 4/17 июля – в день Царской Голгофы.

Сначала наш крестный ход шел от Спаса на Крови до Казанского собора (ок. 1 км), такой маршрут сохранялся несколько лет. Т. е. мы перекрывали своим шествием Невский проспект (ок. 150 м). Вот какая была свобода, весна Православия! Городские власти позволяли это делать, по крайней мере не усматривали в этом каких-то нарушений порядка или создания транспортных проблем.

А потом, лет 15 назад, Матвиенко, бывшая тогда губернатором Санкт-Петербурга, категорически запретила пересекать Невский, даже был послан ОМОН, чтобы остановить наш крестный ход. Но мы шествие повернули через подземный переход и прошли к Казанскому собору, не пересекая проезжую часть. Ну, а потом нам уже и это запретили. Мы стали ходить через Итальянский мостик (400 м от храма) и, не доходя Невского, возвращались, делая положенный круг вокруг храма Воскресения. Т. е. наш маленький крестный ход, по продолжительности и длине пути, к сожалению, в итоге сократился раза в три…

– Как думаете, почему так происходит?

Подвиг Царской Семьи – наш маяк: Беседа с о. Алексием Масюком История

– Трудно сказать, что у чиновников в голове. На словах они все за сохранение традиций, за семейные ценности. Но как можно утверждать семейные ценности, если мы не чтим главную Семью России – святую Царскую?! Ведь они являются образцом высокой нравственности, истинно христианской, православной… В общем, можно сказать, наш крестный ход страдальчески пробивает себе дорогу. Добиться разрешения каждый раз очень сложно, в трех инстанциях нужно получить подписи, все это с постоянными придирками, волокитой с документацией; оформление бумаг затягивают до последнего. Уже пора давать информацию участникам о крестном ходе, а мы еще никаких разрешений не получили…

Храм святого великомученика и целителя Пантелеимона в Удельной

– А церковные власти как относятся к такой ситуации?

– В этом году впервые в истории нам дано письменное благословение от правящего архиерея. Раньше официальной бумаги не было. Но оказалось, что светские власти и этим готовы совершенно откровенно пренебречь. Например, в этом году нам не дали разрешения на Крестный ход в 150-летний юбилей дня рождения святого Царя Мученика Николая. Пришлось ограничиться молитвенным стоянием. Хотя мы все сроки соблюли, все было подано вовремя – нет, придрались к каким-то мелочам. Некоему комитету по транспортному движению не понравилось, что наш 20-минутный Крестный ход собрался идти по пешеходной зоне и несколько метров по узкой едва загруженной дорожке с односторонним движением.

– Что Вы думаете о нынешнем духовном состоянии Русского народа?
– Картина невеселая. Наш Крестный ход – красноречивая иллюстрация сегодняшнего положения. Очень мало молодежи. Кто продолжит многолетнюю традицию крестных ходов в Царские дни? Какое-то равнодушие и к прошлому, и к будущему Отечества. А ведь сейчас – пожалуйста, вся информация доступна, но теплохладность и лень питают друг друга; книг никто не читает, отсюда и проистекает неразвитость. Все кажется трудным, непонятным, далеким – про какого-то Царя им говорят, о каком-то туманном и непонятном прошлом. Дух времени делает свое дело. Чтобы прийти к почитанию Царской Семьи, нужно быть отзывчивым ко всему подлинному, нефальшивому, отзывчивым к истинной нравственной красоте, которой сияют Царственные Мученики. А это, увы, зачастую не востребовано нынешними людьми.

Но подвиг Царской Семьи – это наш светоч, наш маяк. Если мы хотим разобраться, что есть белое, а что черное; что добро, а что зло – то вот, мы обращаемся к этому образу. К мыслям, трудам, начинаниям Царя Мученика, а также Государыни Мученицы, их Детей – и получаем ясные исчерпывающие ответы на вопросы, как относиться ко всем этим явлениям – к глобализации, к обновленчеству, к апостасии… Все это они – Царская чета – предвидели и положили свои венценосные главы, чтобы остановить. При этом Мученики были фактически одиноки – наш Царь один шел против течения всей мировой апостасии – каково?! Какую силу духа нужно иметь, какую твердую веру!.. Сегодня даже из соображений государственной безопасности, обороны страны, нам необходимо вернуться к духовным ценностям и устоям, которыми мы все прежние века держались.

– А в церковной среде как обстоит дело с почитанием Царской Семьи и пониманием ее подвига?

– Имеющий уши да слышит… Кто-то понимает этот пример и подвиг глубже, и кого-то это острее, личностней касается, а кто-то – нет, лишь формально, поверхностно; признал потому, что Церковь признала. Поэтому, к сожалению, нельзя сказать, что в церковной среде, в отличие, например, от спящего общества в целом, присутствует всеобщее осознание и почитание Царской Семьи и их подвига. Того, что требуется – покаянного осмысления той жертвы, какую положили во основание духовного возрождения России Царь и Царица, – этого пока и здесь не видно. Не говоря уже о том, что во многих храмах даже икон-то Царственных Мучеников нет…

– Что можно ответить тем людям, которые считают, что Царская тема сегодня не актуальна? Почему, каким образом она касается всех нас?

– Надо понять, что 100 лет назад произошла трагедия, цареубийство – весь народ впал в страшный недуг, а раз так, то пора нам в конце концов выздоравливать. Не говорю уже о духовности и святости, хотя это наша цель, но для начала нужно как минимум избавиться от недуга, выздороветь, просто стать нормальными людьми… Впрочем, самые здоровые и нормальные – это и есть святые! Ну, а у нас, получается, год 100-летия Царской Голгофы запомнится проведением в России чемпионата мира по футболу… Вы посмотрите, что творится на улицах, в магазинах, в новостях… Уверен, что фетишизация спорта, футбола нагло навязывается населению. Вопрос – кому это нужно, кто так заинтересован в популяризации ложных ценностей?..

– Как мы должны встретить 100-летнюю годовщину Царской Голгофы? Следует ли священноначалию призвать православный народ к сугубому трехдневному посту перед 17 июля и соборной покаянной молитве в сам день памяти Царской Семьи?

– Об этом остается только мечтать! Ответить на вопрос о характере проведения скорбного юбилея не так уж просто. С одной стороны, у нас так сложилось, что без поддержки, указания сверху, событие не приобретает должной значимости, но это же приводит и к казенщине, вульгаризации! Очевидно, что все-таки важнее внутреннее личное обращение каждого Русского человека, как блудного сына, к своему Отцу – Царю Мученику. Он – ходатай пред Богом за нас. «Народ согрешит – Царь умолит», – так ведь мыслили некогда на Руси.

Внутренне каждый должен полюбить своего законного по сей день Государя, данного Богом для нашего спасения, и благоговейно приклониться и покаяться перед ним в том, что совершили наши предки, – в предательстве и отступлении. И в том, что сами мы тоже жили как не помнящие родства Иваны. И очень даже привыкли к такой жизни, гораздо более удобной и комфортной, чем жизнь с исторической и тем более покаянной памятью. Какая еще историческая память – только голову забивать себе… Но что мы на Страшном Суде услышим за такое жестокосердие?

А все-таки мы – страна с 1000-летней историей, культурой, каждый из нас – ее частица, носитель духовно-нравственных ценностей России, исторической традиции. Ее необходимо любить и воскрешать, каждому по мере сил.

– О чем Вы молитесь Царю Мученику?

– О Державе Российской, конечно. И народе ея. О всем, что сказано в молитвах к нему. И не устану повторять, что необходимо покаяние. Вообще, самое прочное основание для молитвы – это прежде всего и всегда покаяние, а уж в нашем-то случае это абсолютно очевидно. У нас без Царя получается – или самая кровавая власть, или самая казнокрадская, вот и выбирай! Но мы чаем от Бога данного правления. Об этом и молимся.

– Выучили ли мы уроки столетия? Что нам можно ожидать в нынешнем положении?

– Опять же – скорбями будем выздоравливать, раз не хотим свободной волюшкой, когда все уже раскрыто, показано, указано лучшими современными умами… Нет, не слышим их. Значит, посыплются ракеты на головы или еще что-нибудь. И это будет и наказанием, и спасением. Потому что Господь Свое стадо бережет – чтобы оно не рассеялось по стране далече.

– Но что-то же в этой ситуации должно нас утешать?
– Что благодеяние Царя Мученика Николая II для России, его значение и духовная сила – неисчерпаемы. Его подвигом мы и устоим.
Беседовала Анастасия Державина

+ + +
Так недавно ходили вы здесь, по земле!
Фотографии ваши остались простые.
Стали солью земною в житейской золе
Страстотерпцы святые.

Ваши кости в безвестьи омыли дожди.
Жили вы, сомневаясь, быть может, но веря.
Весь ваш подвиг простой, как и наш впереди:
Вы не приняли Зверя.

Ваша тихая горница столь же чиста,
И лампадка зажженная так же мерцает.
Губы шепчут молитву, что нас сберегает
В ожиданьи Христа.

Протоиерей Андрей Логвинов
Источник: Газета «Православный Крест» № 12 (204) от 15 июня 2018 г.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Явление Державной иконы — главное событие 1917 г.

«Одни считают главным событием 1917 года февральскую революцию, другие — октябрьскую. Но если исходить из системы ценностей всей русской истории, в которой так ясно виден Её Державный Покров над нашей страной, особенно тогда, когда над нашим народом нависала катастрофическая опасность, — тогда главным событием 1917 года надо будет признать явление Державной иконы Божией Матери, которое стало решающим для судьбы нашего народа в ХХ-м веке.

В тот год в нашей православной стране был установлен порядок, полностью противоположный всем её вековым традициям и устоям. Прежде всего, он ставил своей целью решительное искоренение веры в нашем народе — то есть той высшей ценности, которая всегда была у него в жизни. Недаром наш народ готов был жизнь свою положить за Веру, Царя и Отечество.

На втором месте здесь — Царь. Без Веры и Царя наше Отечество до 1917 года не мыслилось.

И вот 2/15 марта 1917 года началось крушение нашей православной государственности. В этот день святой Царь-мученик Николай Александрович принужден был оставить царский престол.
Но в этот же день явилась Своей Державной иконой, как Царица на троне, Пресвятая Богородица. Тем самым Матерь Божия объявила, что Она остаётся Заступницей нашей державы, нашего народа и впредь, что бы здесь ни было.

Именно в этом — великое значение явления Державной иконы Божией Матери: в том, что в 1917 году история России не прервалась. Матерь Божия вновь — в какой уже раз! — умолила Своего Сына за Россию.
Этим явлением Матерь Божия возвестила, что здесь будет не какая-то другая страна, пусть и переименованная, не осколки бывшей империи, не чья-то колония, но будет продолжаться именно православно-державная русская история — ибо Пречистая, явив Свою икону в это время богоборчества, призвала наш народ к молитве. То есть дала возможность всем, кто останется верным Её Божественному Сыну, Его Церкви, быть подданными Её Царства, Её Удела — Святой Руси.
«Сейчас Я Сама взяла державу и скипетр в Свои руки, — возвестила Владычица, — а с иконой Державной посылаю Свою особую Благодать и Силу; копии с этой иконы надо распространять среди людей в помощь им. Эта икона не спасает от испытаний, так как испытания нужны, чтобы пробудить духовную сторону в людях, но кто во время испытаний будет с верой молиться у этой иконы, тот будет во время этих испытаний спасаем».

Власть может объявить страну безбожной, но она не в силах отменить веру, молитву верующих людей.

Явление иконы ясно говорило им о том, что не революционеры — ниспровергатели всех основ российской государственности, всех божественных и земных законов — определяют суть происходящих событий, но что судьба России и её народа продолжает по-прежнему решаться на небесах, — и решаться прежде всего заступлением Небесной Царицы.

Икона была гонима, потому что она утверждала иную — и более реальную, более могучую — власть на нашей земле, чем та, которую захватили силой и обманом, невероятной жестокостью безбожники. Она поставила их власть вне Божьего закона, вне русской истории, как то, что не угодно Богу, но лишь попущено ради вразумления народа, ради того, чтобы он убедился в безплодности и пагубности безбожного исторического пути с его вроде бы благими, реальными целями — только руку протяни, — но на практике оборачивающимися кровью, страданиями и вечной гибелью души, по слову Спасителя: Без Мене не можете творити ничесоже (Ин. 15, 5).
Явление иконы возвестило нашему народу о том, что его державное, государственное устроение неразрывно связано с небесным его предназначением, что оно для него остаётся главным, как главное всегда в человеке — его душа.

Это явление означало, что «свержение диавольскими силами с Престола последнего Российского Императора и его последующее убийство не принесло победы диаволу», — говорилось в одной из статей сборника, посвящённого Державной иконе (О.Иванькин. Царица Небесная и Владычица наша. В сб.: «Царица Небесная — Державная Правительница Земли Русской». Сост. С.В.Фомин. М., «Форум», 2007, с. 326).
Явление иконы возвестило о том, что Москва остаётся Третьим Римом и после 1917 года. И даже ещё больше возрастает её значение в судьбах мiра — тогда, когда до крайности обостряется борьба сил света и тьмы. Но поскольку Сама Пречистая встаёт на защиту Своего Дома, берёт на Себя власть Удерживающего мiровое зло, зло победить не сможет.
И вся история прошедшего столетия подтвердила это, и прежде всего — Победа в Великой Отечественной войне, которая стала возможной прежде всего заступлением Державной Владычицы.
«Совершилось не только по грехам нашим, но да и явятся дела Божии…»
В чем же причина крушения нашей православной державы век назад? Вопрос, жизненно важный для нашей страны сегодня — ради и завтрашнего её дня.
Что, в России слабее, чем в других странах, была вера? Наш народ оказался грешнее других?

Если грешнее — в глазах Божиих — то по особой, высшей мерке: Всякому емуже дано будет много, много взыщется от него (Лк. 12, 48). Нам дано было больше всех: хранить истинную веру на земле.
И ведь хранили. Разумеется, не все, и отступление от веры было, особенно у образованной части общества, подпавшей под западное влияние. Но простой народ в основном оставался верующим. К 1917 году у нас было множество действующих храмов, монастырей, было старчество, была великая Оптина пустынь… И самым ярким доказательством того, что не слабее была вера в России, а сильнее, чем где бы то ни было в мiре, служит сонм новомучеников и исповедников российских — для них вера оказалась дороже жизни. Нигде, никакой другой народ не показал такой верности Христу в ХХ-м веке, как наш народ.
Значит, причину катастрофы 1917 года можно видеть не только в грехах нашего народа — которые, разумеется, были, — но и в грехах других народов, за которые Россия сподобилась пострадать, принести жертву, взойти на свою Голгофу, — по слову Спасителя, сказанному Им Своим ученикам: Аще Мене изгнаша, и вас изженут… (Ин. 15, 20).
Протоиерей Сергий Булгаков, участник Поместного Собора Русской Церкви 1917-1918 годов, один из близких помощников святителя Тихона, писал о тех событиях:
«Такой судьбы и Россия не заслужила, она как будто агнец, несущий бремя грехов европейского мiра, и она заклана и растлена. Здесь тайна… Все исчадия адова слетелись и душат Россию…»
И ещё, он же писал:
«Совершилось не только по грехам нашим, но да и явятся дела Божии…»
Протоиерей Геннадий Беловолов писал:
«Как ни странно прозвучит, но именно в ХХ-м веке Божия Матерь явила Свою славу как ни в какое другое время. Никогда ещё в истории не было явлено столько откровений, знамений, чудес Божией Матери, как в ушедший век Русской Голгофы… Где же должна быть Пречистая, если Её Сын распинается на Кресте? Как некогда Матерь стояла у Креста на Голгофе, так Она не отступила и от Русского Креста ХХ века. Молитвенный покров Божией Матери над Россией в ХХ веке — великая тайна и великое чудо Божией Милости».

Своими иконами, явленными в ХХ веке, «Матерь Божия перекрестила Русь, оградила её с четырёх сторон, как стеной нерушимой, и сохранила от злобы и погибели Антихриста в последний век. Иначе трудно понять и объяснить, как могла спастись Русская Земля от великой напасти сатанинской, как смог доныне устоять Дом Пресвятой Богородицы» (Цит. сб., с. 352-353).

Господь определяет рамки, в которых только и может действовать сатана. В 1917 году Матерь Божия вновь умолила за Россию — и эти рамки Господь сузил, не до конца прогневался. Россия не погибла.
«Дом наш оставися празден и пуст…»
О том, что после крушения российской монархии страна наша стояла на краю гибели (а некоторым казалось, что она уже погибла), говорят самые авторитетные свидетельства того времени.
Пе­ред Успен­ским по­стом 1918 года святитель Тихон, Патриарх Московский и всея России, обратился ко «всем верным чадам Православной Российской Церкви» с посланием, в котором говорилось:
«Ещё про­дол­жа­ет­ся на Ру­си эта страш­ная и то­ми­тель­ная ночь, и не вид­но в ней ра­дост­но­го рас­све­та. Изнемогает наша Родина в тяжких муках, и нет врача, исцеляющего её…
Грех разжёг повсюду пламень страстей, вражду и злобу, и брат возстал на брата, тюрьмы наполнились узниками, земля упивается неповинной кровью, проливаемою братскою рукою, оскверняется насилием, грабежами, блудом и всякою нечистотою…
Где же ты, неко­гда мо­гу­чий и дер­жав­ный рус­ский православный на­род? Неужели ты совсем изжил свою силу?..
Неуже­ли ты не воз­ро­дишь­ся ду­хов­но и не возстанешь снова в силе и славе своей?

Неуже­ли Гос­подь на­все­гда за­крыл для те­бя ис­точ­ни­ки жиз­ни, по­га­сил твои твор­че­ские си­лы, чтобы по­сечь те­бя, как безплод­ную смо­ков­ни­цу?..»
Второе, столь же яркое свидетельство о том, что революционная смута, какой бы она ни казалась кому-то «прогрессивной» и «справедливой», грозила стране и народу гибелью, и уже принесла гибель многим её гражданам, содержится в первой из двух служб, посвящённых Державной иконе Божией Матери. Служба эта была составлена тогда же, с участием святителя Тихона, который, узнав о явлении иконы, приехал в Коломенское, прославил её и благословил составить акафист.
Автор службы передаёт нам тот ужас, который реально принесла смута в жизнь народа. Он исповедует полную невозможность нам, людям, преодолеть своими силами ту нависшую над Русской Землёй власть тьмы, которая его поработила. Но земля эта — Дом Богородицы, здесь страдает Её народ, и если только жива будет в нём вера, если примет Владычица недостойную нашу молитву, всё изменится: оживём мы, и оживёт Русская Земля под всесильным Покровом Девы.
Неправда, яко море, скры землю Твою, и ныне люте потопляемы есмы, но Ты простри десницу Твою и, яко Всехвальная, постави ны на камени веры.
Самоизмышленная пагуба покрыла есть всю землю Твою, и мрак велий воцарися днесь в вертограде Твоем. Тяжко ми есть, и рыдаю Тебе, Мати Пречистая, и, аще услышиши, ничесоже устрашуся, и воспою имя Твое, славно бо прославися.
Истощание прииде на рабы Твоя, и дом наш оставися празден и пуст. Хожду и взываю, но несть ми спасающа, едина убо смерть отвещавает на глас мой, и рыдая, молю Тя и глаголю: не отвержи мене и Ты, Дево Чистая, да спасен буду.

Служба говорит о том, что только Божественными силами, заступлением Царицы Небесной может быть связан сатана, поработивший Русь.
Страшно есть приражение змия, клеветник бо и убийца есть искони, и того ради Тя, о Царице и Дево, молим и не престанем молящи, зане вемы о Тебе, яко о семени Твоем того глава блюдется и Держава Твоя нескончаема есть.
И первый ответ на эту беду — покаяние, к которому призывал свою всероссийскую паству и святитель Тихон.
Служба эта Державной иконе — глубоко покаянная, как никакая другая служба Божией Матери. Это, можно сказать, Великий покаянный канон Богородицы.
Обольсти мя змий, клеветник бо есть, и, душевредное в себе насаждая, смутися сердце мое. Яко мертв, пребываю, и киими словесы о себе возрыдаю? Но Тя молю, Владычице, молю и глаголю: обладай над ним и от греха моего очисти мя.
То есть Матерь Божия имеет силу освободить душу от сатанинского плена, а значит от греха — и только тогда придёт подлинная свобода. Так изречена была духовно-державная задача на весь начавшийся период истории…
«Россия спасена Богородичною силою»
Протоиерей Сергий Булгаков вспоминал: в год явления Державной иконы, «во время горячей молитвы перед явленным образом Богоматери на сердце вдруг совершенно явственно прозвучало: Россия спасена… Россия спасена Богородичною силою. И об этом, поверьте, твёрдо знает вся Православная Россия».
И ещё, несколько позже, он написал о том же: «Россия спасена, раздалось в моём сердце перед большевицким переворотом в 1917 году как откровение Богоматери (во Владычней Её иконе), и я верен и верю этому завету». (Цит. сб., с. 289).
Когда мы оглядываемся на минувший век, то происшедшее мы можем назвать не иначе, как чудо.
В самом деле. Наш народ в этом веке пережил 1-ю мiровую войну. Революционный «красный террор». «Военный коммунизм». Гражданскую войну. Эмиграцию. Голод. Коллективизацию. Индустриализацию. Самую страшную в истории человечества, самую губительную для нашего народа Великую Отечественную войну. И всё это — почти подряд, без передышки. И всё-таки страна осталась жива, и поднялась после всех безчисленных потерь и страданий. Как мы выжили? Разве по-человечески это было возможно? Ответ один: прежде всего совершилось очередное чудо Божией Матери, чудо русской истории. Именно Её заступление оказалось решающим в судьбе нашей страны в минувший век великих испытаний.
Не проклинать надо недавнее прошлое, не считать его «чёрной дырой» отечественной истории, а благоговеть перед совершившемся на нашей земле. Бога благодарить, Матерь Божию — это Её Державный Покров был над нами, это Его была милость на нас.
Благодаря этому мы не можем называть случившееся в 1917 году однозначно катастрофой, потерей всего без приобретений — по великой универсальной формуле святителя Иоанна Златоуста: Слава Богу за всё.
Именно так чувствовали новомученики, испившие самую горькую чашу страданий в то время, с верою воспринимавшие то, что с ними происходило. Православный поэт Александр Александрович Солодовников (1893-1974 гг.), прошедший тюрьмы, лагеря и ссылки, выразил это такими поэтическими строками:
Решётка ржавая, спасибо,
Спасибо, старая тюрьма!
Такую волю дать могли бы
Мне только посох да сума.
Мной не владеют больше вещи,
Всё затемняя и глуша.
Но солнце, солнце, солнце блещет,
И громко говорит душа.

Явление Державной иконы Божией Матери сказалось — и продолжает сказываться — на всей истории России минувшего столетия. Оно «сквозит и тайно светит» сквозь все его события. Через все их названия явно проступила невидимая державная власть Небесной Царицы Русской Земли.
«Изначальный замысел всех вождей революции заключался в уничтожении России как таковой, разделение её на множество частей или же поджигание с её территории мiровой революции, — писал писатель, правовед, историк Владимир Игоревич Карпец. — Целью было мiровое коммунистическое правительство, власть Коминтерна. Это означало бы исполнение сроков, отъятие Удерживающего. Но… у нас не стало Царя, но осталась Царица. И путями Промысла среди большевицких вождей начались разделения. На изначально марксистских, всемiрно-революционных позициях объективно оказались не все, и это дало возможность Троцкому, наиболее последовательному коммунисту, говорить о «термидоре», то есть о перерождении революции. На место мiровой революции встало «построение социализма в одной, отдельно взятой стране». По Марксу и Энгельсу такой коммунизм невозможен. И если с 1917 по 1934 год шло целенаправленное физическое уничтожение русского народа за его Православие и государственность, то с середины 30-х годов большевизм всё же дал крен…» (Цит. сб., с.305-306).
И во всех этих явлениях возвращения на традиционный русский путь была Державная Рука Божией Матери.
Вот почему эти процессы вызвали яростную критику коммунистов-безбожников, а потом и продолжателей их дела во второй половине ХХ-го века, которую первые их идеологи назвали «разоблачением культа личности», — на самом же деле шла борьба с нашей самодержавной монархической традицией, с русским духом.
Пресвятая Владычица не оставила наш народ. Она умолила за землю Свою. И народу нашему была дана возможность подняться. И Она помогла ему в этом — в том, чтобы он всё претерпел, приложил героические усилия и поднял страну. При этом, конечно, потребовались и великие жертвы — и здесь Матерь Божия была первой Помощницей: Она помогла эти скорби и лишения пережить — с верой, со смирением, с покаянием, — и в первую очередь тем, кто среди этих испытаний к Ней обращался. А такие люди в нашей стране, как оказалось, были, и было их немало. Мы знаем из Библии, что Господь готов ради десяти праведников помиловать весь город.

И страна наша была помилована…

Протоиерей Николай Булгаков, Русская народная линия

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

СВЯТЫЕ И БЛАГОЧЕСТИВЫЕ ПАСТЫРИ О НЕОБХОДИМОСТИ ПОКАЯНИЯ В ГРЕХЕ ЦАРЕУБИЙСТВА 

Святитель Тихон, Патриарх Московский и Всея России, с амвона Казанского собора 8/21 июля 1918 г., в день Казанской иконы Божией Матери: «А вот мы, к скорби и к стыду нашему, дожили до того времени, когда явное нарушение заповедей Божиих уже не только не признается грехом, но и оправдывается как законное. Так, на днях совершилось ужасное дело: расстрелян бывший Государь Николай Александрович…

Мы должны, повинуясь учению Слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет и на нас, а не только на тех, кто совершил его…». Россия перед Вторым Пришествием.
Изд. 2-е. М., 1994, с. 197.

Князь Н.Д. Жевахов, товарищ обер-прокурора Св. Синода Царской России, будучи за рубежом, в статье «Причины гибели России» писал:
«Царь — выше закона. Царь — Помазанник Божий и как таковой воплощает собою Образ Божий на земле. А Бог — Любовь.

Доброта Царя есть его долг, его слава, его величие. Это ореол его Божественного помазанничества, это отражение лучей небесной славы Всеблагого Творца. Доброта подчиненных Царю органов власти — есть измена, воровство, преступление. Кто осуждал Царя за его доброту, тот не понимал существа Царской власти, кто требовал от Царя твердости, суровости и строгости, тот сваливал на Царя свои собственные обязанности и свидетельствовал о своей измене Царю, о непонимании своего служебного долга и о своей непригодности ни Царю, ни России…

Ни один русский Царь не понимал своей Царской миссии столь глубоко, как понимал ее благодатный Государь Николай Александрович… В этом непонимании русскими людьми природы Самодержавия и сущности Царского служения и выразилось главное преступление русской мысли, попавшей в жидомасонские сети, и настолько глубоко проникшей в ее толщу, что не изжита даже до сих пор…
Другое преступление русского народа выразилось в непонимании самой России и ее задач… Нет Царя — нет и России, и Русское государство неизбежно сойдет с пути, предуказанного Богом…

И пока русские люди не уразумеют миссии Самодержавного Русского Царя, пока не сознают, в чем заключались и должны заключаться задачи Самодержавия и Богопомазанничества, и не дадут обета Богу помогать Царю в осуществлении этих задач, до тех пор благодать Божия не вернется в Россию, до тех пор не будет мира на земле».
Кн. Жевахов Н.Д. Причины гибели России.
«Новый сад», 1929.

Из речи святителя Иоанна (Максимовича) на Всезарубежном Архиерейском Соборе 1938 года: «Русский народ весь в целом совершил великие грехи, явившиеся причиной настоящих бедствий, а именно: клятвопреступление и цареубийство. Общественные и военные вожди отказали в послушании и верности Царю еще до его отречения, вынудив последнее от Царя, не желавшего внутреннего кровопролития, а народ явно и шумно приветствовал совершившееся, нигде громко не выразив своего несогласия с ним. Между тем здесь совершилось нарушение присяги, принесенной Государю и его законным наследникам, а кроме того, на главу совершивших это преступление пали клятвы предков — Земского Собора 1613 года, который постановления свои запечатлел проклятием нарушающих их. В грехе цареубийства повинны не одни лишь физические исполнители, а весь народ, ликовавший по случаю свержения Царя и допустивший его унижение, арест и ссылку, оставив беззащитным в руках преступников, что уже само собою предопределяло конец.

Таким образом, нашедшее на Россию бедствие является прямым последствием тяжелых грехов, и возрождение ее возможно лишь после очищения от них. Однако до сих пор нет настоящего покаяния, явно не осуждены содеянные преступления, а многие активные участники революции продолжают теперь утверждать, что тогда нельзя было поступить иначе. Не высказывая прямого осуждения февральской революции, восстания против Помазанника, русские люди продолжают участвовать в грехе, особенно когда отстаивают плоды революции».

Иеромонах Серафим (Роуз).
Блаженный Иоанн чудотворец. М., 2003, с. 836.

В своих проповедях святитель Иоанн (Максимович) не раз указывал на тяжкий грех, тяготеющий на русском народе: «Великий грех — поднять руку на Помазанника Божия, не остается и малейшая причастность к такому греху неотмщенной… Будем помнить, что это злодеяние совершено в день памяти творца Великого канона св. Андрея Критского, зовущего нас к покаянию. Глубокое сознание греховности содеянного и покаяние перед памятью Царя-Мученика требуется от нас Божией правдой. Но покаяние наше должно быть без всякого самооправдания, без оговорок, с осуждением себя и всего злого дела от самого начала.

Иеромонах Серафим (Роуз).
Блаженный Иоанн чудотворец.
М., 2003, с. 856 — 857.

В «Слове по Царю-Мученику» (1960) святитель Иоанн, чья кончина в 1966 году пришлась на день памяти св. Иова, Патриарха Московского (19 июня / 2 июля), принимавшего покаяние у русского народа в 1607 году, говорит:

«Грех тот лежит на всех, пока не будет смыт искренним покаянием…

В один день рухнули величие и слава Державы Российской, оплота мира во всем мире. Подпись Государя Императора Николая Александровича на акте отречения от Престола есть историческая граница, отделяющая великое и славное прошлое России от темного и мучительного положения ее теперь… Что же произошло в тот день?.. Отступление народа от Помазанника Божия, отступление от власти, покорной Богу, отступление от данной перед Богом присяги на верность Государю, Помазаннику Божию, и предание его на смерть. Лишен власти, а потом и свободы тот, кто все свои силы отдавал во имя Божие на служение России.

Перед нами, перед Русским народом путь восстания есть путь сознания греха и покаяние. Для возрождения России напрасны все политические и программные объединения: России нужно нравственное обновление Русского народа».

Алферьев Е.Е. Письма святых
Царственных Мучеников из заточения.
Джорданвилль, 1983, с. 438, 440.

В 1934 году в Болгарии выходит книга «Русская идеология» архиепископа Серафима (Соболева). На основании святоотеческого учения архипастырь говорит о том, что всему народу в целом необходимо принести покаяние в бунтарстве против власти Помазанника Божия и через это вернуться к смиренной и благодатной вере наших предков:

«Эта смиренная вера будет спасительным достоянием для нас и для России только в том случае, если мы вступим на путь первого выражения смирения, т.е. на путь покаяния во грехах своих, особенно в самом тяжком грехе нашем, в котором повинны активно или пассивно все русские люди, — в грехе бунтарства против самодержавной власти нашего Царя — Помазанника Божиего. Этот грех является для нас таким тяжким потому, что имеет за собою утрату русскими людьми совести, удаление их от Церкви — ее веры, учения и благодати. Он есть верх или плод тех разновидных религиозно-нравственных тяжких преступлений, которые совершались русскими людьми в течение многих и многих лет».

Архиепископ Серафим (Соболев). Русская идеология.
М., «Лествица», 2000, с. 82-83.

В следующей работе «Об истинном монархическом миросозерцании» (1941 г.) архиепископ Серафим вновь акцентирует внимание на необходимости покаяния: «…Показывая сущность дела Христова, выясняя миссию Церкви и необходимость, согласно ее требованиям, иметь истинную веру, какую имели наши предки, мы говорим, что эта вера требует от нас покаяния в тяжком грехе бунтарства против самодержавного Царя-помазанника».

Архиепископ Серафим (Соболев). Русская идея.
М., «Лествица», 2002, с. 169.

После второй мировой войны схимонах Никодим (Карульский), бывший унтер-офицер Царской Армии, ставший воином Христовым на святой горе Афон и молившийся за Россию до последнего вздоха, писал: «За русский народ, за освобождение его от сатанинской власти недостаточно одних молитв, хотя бы и преусерднейших, — требуется всенародное покаяние с глубоким сознанием великого и тягчайшего греха — отвержения Божией власти над собой в лице Помазанника.

Разогнем Библию и посмотрим, как Бог управлял людьми. Согрешили перед Богом ангел и человек — первого ангела без милости Бог отослал во ад на вечные муки, а человеку оставил милость Свою, послал его на землю каяться и обещал возвращение в рай, если он будет соблюдать Божии законы и повеления.

От того времени и начал Бог Своею властью управлять людьми, верующими в Него, и управлял от Адама непрестанно до Николая II, Императора, Помазанника Божия: сперва через посредство патриархов от Адама до Авраама и прочих патриархов включительно, потом пророками — от Моисея до Самуила, а от Давида до Николая II, Императора, — через посредство благодати помазания в царях…

В наше злое время люди, потеряв веру в Промысл Божий, просили себе свободы, а Божию власть в лице Помазанника Божия отвергли.

Отвергли царскую власть, отдали убить Царя, освободили себя от Божественной власти — и подпали под сатанинскую власть.
Ох! Какой это тяжкий грех!.. И согрешили в нем все русские люди, кто делом, кто словом, а кто помыслом, желанием и согласием. За этот великий грех весь мир страдает, а русский народ — больше всех.

По правде Божией, «кому много дается, от того много взыскуется».

Людям, свободным от прямой сатанинской власти, должно бы вменить всеобщее покаяние. Если эти люди не видят нужды в таком покаянии, то большую вину налагают на себя за грех против Помазанника…»

«Православная Русь», № 14 за 1953 г., с. 10.

В 60-е годы редактор «Православной Руси» архимандрит Константин (Зайцев) проницательно предостерегал от возможных уклонений от пути истинного покаяния:

«Вне всецело-покаянного обращения к Богу всякая мысль о нашем будущем оказывается прожектерством, самое благонамеренное направление мысли силой вещей превращается в риторику и мечтательство, только отвлекающие от единственно возможного направления воли истинного христианина с момента возникновения Апостасии. Это распространяется даже на такое явление, как Православное Царство! «Монархизм», «легитимность», как таковые, есть риторика и мечтательство, поскольку они получают, в условиях «Апостасии», самостоятельную ценность: так отвлекается лишь сознание верующих от единственно доброго пути…

Иные старцы высокого духовного подъема предрекали восстановление России. Такое упование для нас всех законно. Но что может оно нам дать, если не одно только большое устремление к Богу, как во имя спасения души своей, так и во имя умножения и углубления этой же направленности сознания, у других русских людей! Все остальное было бы именно прожектерством, только оттесняющим и заглушающим единственно действенное в условиях Апостасии направление сознания — покаянное обращение к Богу… Восстановление Православного Царства представимо только в плане некоего Сверх-Чуда покаянного перерождения русского народа, и это в такой степени и в таком масштабе, который позволил бы Богу счесть Апостасию несостоявшейся».

«Православная Русь» № 3 за 1970 г., с. 2 — 3; № 17, с. 2.

В ответ на попытки некоторой части русской паствы оправдать себя архиепископ Аверкий (Таушев) писал: «Слабое утешение для нас в том, что непосредственное убиение Царской Семьи совершено было не русскими руками — руками неправославных и нерусских людей. Хотя это и так, но весь русский народ повинен в этом ужасном безпримерном злодеянии, поскольку не противостал, не воспрепятствовал ему, а вел себя так, что это злодеяние явилось выражением того настроения, которое к этому времени созрело в умах и в сердцах несомненного большинства несчастных заблудившихся русских людей… Весь русский народ несет вину за этот тяжкий грех, совершившийся на русской земле».

Архиепископ Аверкий (Таушев).

Современность в свете слова Божия. Слова и речи.
Т. III, Джорданвилль, 1975, с. 298.

Епископ Нектарий (Концевич), ученик преподобного старца Нектария Оптинского, в слове, сказанном перед прославлением святых Царственных Мучеников и всех новомучеников и исповедников Российских Русской Зарубежной Церковью в 1981 году, указывал:

«Смертный грех цареубийства тяготеет над всем русским народом, а следовательно, в той или иной степени над каждым из нас».

Ежегодник «Православный путь».
Джорданвилль, 1985, с. 45.

В 90-е годы из Петербурга на всю страну прозвучала всенародная проповедь митрополита Иоанна (Снычева): «Не случайно обе величайшие русские смуты (начала XVII и начала ХХ веков) связаны с цареубийством…

История Православной Руси в ее высшем, духовном проявлении служит как бы органическим продолжением Священной Истории Нового Завета. Фигура Помазанника Божия, Русского Православного Царя есть с этой точки зрения видимый символ признания русским обществом своего промыслительного предназначения, живая печать Завета, олицетворение главенства в русской жизни Заповедей Божиих над законами человеческими. Отсюда, кстати, и самодержавный характер царской власти — не земной, но небесной, по слову Писания: «Сердце царя — в руце Господа… Куда захочет, Он направляет его» (Притчи 21:1).

Собственно, цареубийство в духовном понимании есть бунт против Бога, вызов Его Промыслу, богоборческий порыв сатанинских, темных сил…

Вольно или невольно, сознательно или несознательно весь народ соучаствует в цареубийстве хотя бы тем, что попускает его, не стремясь загладить страшный грех богоотвержения покаянием и исправлением. И лишь затем, ввергнутый в пучину нестроений и мятежей, в страданиях и скорбях сознает, наконец, свою ошибку. В начале XVII столетия на это потребовалось восемь лет. В ХХ веке — на исходе уже восьмое десятилетие смуты…

Смута начала XVII века дает нам хрестоматийный пример того, как народные нестроения и мятежи, омраченные цареубийством, едва не ввергли страну в окончательное и полное разорение, поставив ее на грань гибели и иноземного порабощения. Затем осознанное соборное покаяние в совокупности с соборным же действом по воссозданию державных устоев России — возродили ее буквально из пепла, на три столетия придав государству крепость и величие, о которых, казалось, обезсиленная Русь не могла и мечтать. Возникающие при рассмотрении тех давних событий многочисленные исторические и духовные, нравственно-религиозные параллели могут многое прояснить нам в нынешних проблемах страны…».
Митрополит Иоанн (Снычев). Русь Соборная.
СПб, «Царское Дело», 1995, с.38 — 41.

alt«Оглядываясь сегодня на русскую историю, можно уверенно сказать: на всех ее крутых поворотах российские народы делали в конечном счете один и тот же выбор в пользу соборного единства. Верую, что так будет и в этот раз. Глубоко ошибается тот, кто думает, будто сейчас, в пору очередной русской смуты, в дни мнимого торжества сил распада и разделения, Русь изменила свое естество, свой характер, свою веру. Пройдет время — может быть, совсем малое — и подлинный выбор России состоится: она вновь вернется к державной соборности, к духовному и государственному единству…

В ожидании этого момента, в предвидении его, наряду с духовным подвигом всенародного покаяния в грехах безбожной, безнравственной жизни, мы должны особое внимание уделить соборному опыту державного строительства — опыту противостояния смуте и возрождения страны…».
Митрополит Иоанн (Снычев). Русская симфония.
СПб, «Царское Дело», 1995, с. 13-14.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

ЗА ЧТО?  (Сергей Бехтеев)

Нам, русским, послан Крест тяжелый,
И мы должны его влачить,
За грех чудовищной крамолы,
За то, что не хотели чтить
В своей бессовестной гордыне,
Как непокорные сыны,
Нам Богом данные святыни
Благой и мудрой старины.
За то, что нехристям в угоду
Преступный замысел творя,
Себе мы прочили свободу
И свергли Ангела-Царя.
И тем, покрыв себя позором,
Дерзнули клятву осквернить,
За всех нас данную Собором,
Во век Романовым служить.’
И вот за этот грех великий
Страдаем всюду мы теперь,
И Русью правит деспот дикий,
Бесчеловечный, лютый зверь.
И долго будем мы томиться
Под нам ниспосланным Крестом,
Пока в душе не совершится
У нас великий перелом,
Пока от зол мы не очнемся,
И, приведя наш бунт к концу,
К Царю мы, каясь, не вернемся,
Как дети блудные к Отцу.

г. Ницца, 20 октябри 1942 г.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Неразгаданные тайны цареубийства: Как сокрытие истины стало общим делом «мировой закулисы» (ВИДЕО)

В январе 1918 г. в Екатеринбурге инженер Ипатьев купил дом купца Шаравьева. Сам этот факт не вписывается в логические рамки. В январе 1918-го никто в России недвижимость не покупал! От нее избавлялись, домовладельцев уже приравняли к «буржуям». Взять денег на покупку было негде, банки национализировали. Те, кто сохранил наличность, обращали ее в золото, драгоценности, валюту. Но город был «вотчиной» Свердлова. Здесь верховодили его близкие подручные: Белобородов, Голощекин, Войков, Юровский, Сыромолотов, Чуцкаев. А Ипатьев был приятелем Войкова – до поры до времени. В апреле тот же Войков потребовал от него выехать. И следы Ипатьева исчезают, будто его и не было. Но если учесть, что цареубийцы были связаны с масонством, загадка находит объяснение. Здание специально сделали «домом Ипатьева». Чтобы замкнуть магический круг между Ипатьевским монастырем, где началась династия Романовых, и местом ее завершения.

Но было еще одно совпадение. Почему «домом Ипатьева» сделали именно этот особняк? Оказывается, он располагался рядом с резиденцией британского консула Томаса Престона, просматривался из его окон! А фигура Престона весьма любопытна. Всю революцию 1905–1907 г. он провел служащим горнодобывающей компании в Батуме. Известно, что здешний британский консул Патрик Стивенс активно шпионил. Через Батум завезли 8,5 тыс. винтовок на английском пароходе «Сириус». Груз был конфискован, но за взятки все равно попал к революционерам. После этого Престон закончил Кембридж и в 1913 г. приехал дипломатом в Екатеринбург. Но не отрывался и от прежней специальности. Обезпечивал интересы британских горнопромышленников на Урале.

При Советской власти у Престона установились отличные отношения с руководителями Уральского Совета – особенно близко он сошелся с Сыромолотовым, которого знал и раньше. На это тоже стоит обратить внимание. Сыромолотов в первую революцию руководил у Свердлова дружинами боевиков. Кроме того, он был женат на первой супруге Троцкого. А в начале 1918 г. именно ему было поручено произвести национализацию Русско-Азиатского банка (один из владельцев – дядя Троцкого Животовский). Значит, он входил в круг очень доверенных лиц.

В апреле дом Ипатьева переоборудовали в тюрьму. Из Тобольска сюда перевезли Царскую Семью. При переезде отпустили воспитателей государевых детей, швейцарца Жильяра и англичанина Гиббса. Они сразу обратились к Престону, молили предпринять меры для спасения Николая Александровича и его близких. Однако получили ответ, что, по мнению англичан, положение Царя «не является угрожающим».

Но один из лучших британских разведчиков в России, майор Стивен Аллей, якобы получил задание – подготовить операцию по спасению Царя. Он создал группу из 6 «русскоговорящих» агентов. За домом Ипатьева установили наблюдение. Однако в мае операция без всяких объяснений была прекращена. Это вызывает множество вопросов. Престон, силившийся показать, что усилия к спасению предпринимались, нигде на эту операцию не ссылается. А Аллей не упоминает Престона. Хотя обойтись без контактов они никак не могли, и лучшим местом для наблюдения за домом Ипатьева было консульство, Престон каждое утро смотрел с чердака на прогулки Императора. Но свидетельство об операции Аллея подтверждает – в Екатеринбург прислали группу британских агентов.

Многие лица под разными предлогами получали разрешения на свидание с Царем – сотрудники Красного Креста, дипломатические представители, сербский офицер Мичич. Сербская принцесса Елена с Жильяром и Гиббсом постоянно приходила к Престону, обсуждали, как помочь? Но сам консул союзной державы не навестил Государя ни разу. Зато в последующих отчетах и интервью он указывал, что «почти каждый день» бывал в Уральском Совете, общался с Белобородовым, Чуцкаевым, Сыромолотовым, хлопотал об «облегчении участи» Царя, и ему за это даже угрожали расстрелом.

Но это ложь. Потому что Престон оставался с большевиками в прекрасных отношениях. Сибирский исследователь Станислав Зверев, изучивший множество документов, пришел к выводу: «В Екатеринбурге советские власти скорее лебезили перед Престоном, чем угрожали ему». И это не удивительно. В советском правительстве прорабатывались планы передачи предприятий в концессию иностранцам, в июле 1918 г. Москву посетила британская экономическая миссия, ей наобещали широчайшие перспективы.

Что же касается ходатайств Престона о судьбе Царской Семьи, то со стороны Англии таких обращений не было ни разу. Ни в советских, ни в британских архивах ни одного такого документа не обнаружено. А вот со стороны немцев обращения были! К лету 1918 г. в окружении кайзера родился проект оборвать игры с большевиками и перенести ставку на монархистов. Если помочь им скинуть советскую власть, то Германия, даже проиграв войну, получала в лице России надежного друга на будущее – и возможности для экономического внедрения в нашу страну. В таком варианте Николай II или его Наследник ох как пригодились бы!

24 июня полпред в Берлине Иоффе доложил Ленину, что министр иностранных дел Кюльман сделал ему запрос о Царе, откровенно предупредил – гибель Государя «страшно повредит» большевикам. Встревоженный Иоффе предлагал – если «что-то произойдет», необходимо показать «нашу непричастность». Положением Государя озаботился и посол Мирбах незадолго до своей гибели. Потребовал устроить ему очную ставку с Императором. Не исключено, что это ускорило теракт, организованный капитаном SIS Хиллом. А после убийства посла Ленин начал переговоры с Германией. Если бы немцы потребовали выдать Царя, отказать им было невозможно…

Донесения Престона в Лондон, ныне ставшие достоянием историков, говорят, что его безпокоило вовсе не спасение царской семьи. Он писал, что надо «захватить Романовых», иначе они попадут в руки Германии и «станут козырной картой для будущей германофильской монархической ориентации». То есть, нельзя выпускать их с Урала на запад. Но англичане имели полную возможность «захватить» Царскую Семью в 1917 г., приняв ее в своей стране. Они отказались. А если не в Англию, то куда «захватывать»?…

Решение уже подразумевалось покупкой «дома Ипатьева». Исполняться оно стало одновременно с убийством Мирбаха. В начале июля в Москву ездил с Урала друг Свердлова Голощекин. Очевидно, там он получил инструкции. После его возвращения в Екатеринбург закипела подготовка. Сменили охрану в доме Ипатьева, заготавливалось большое количество керосина и серной кислоты для уничтожения тел. Престон и об этом знал. Обмолвился, что «слышал» о поручении доктору Архипову закупить 400 фунтов серной кислоты.

Кстати, спасти Царскую Семью было реально. На нескольких уральских заводах против большевиков восстали рабочие. Чехи воспользовались, рванули вперед, 10 июля заняли Кыштым – совсем близко от Екатеринбурга. А Престон поддерживал с чехами связь через курьера. Но дальше они не пошли. Союзное командование повернуло их в другом направлении, на Уфу. По сути, лишь создали предлог для цареубийства.

В ночь на 17 июля в подвале дома Ипатьева были зверски убиты 11 узников: Царь, Александра Федоровна, Наследник престола Алексей, Царевны Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия, врач Боткин, повар Харитонов, лакей Трупп и комнатная девушка Царицы Демидова. Тела были вывезены в район Ганиной ямы и сожжены. Точно так же, как сожгли тело друга Царской Семьи, Распутина. Но когда город заняли белые, и следователю Н.А. Соколову поручили раскрыть обстоятельства преступления (по собственной инициативе к следствию присоединился генерал М.К. Дитерихс), всплыли доказательства, что убийство было не только политическим, но и ритуальным.

У Царя и членов его Семьи после их умерщвления, еще в доме Ипатьева, отсекли головы, их унес куда-то Войков. 19 июля один из цареубийц, Юровский, выехал с докладом в Москву, вез с собой опечатанный чемоданчик и три грубо сколоченных ящика. А на стене Ипатьевского подвала были обнаружены две кабалистических надписи. Расшифровкой впоследствии занимался ученый-востоковед, знаток магии, М.В. Скарятин. Вариант, к которому он пришел: «Здесь, по приказу тайных сил, Царь был принесен в жертву для разрушения Государства. О сем извещаются все народы».

Большевики оповестили, что Царь расстрелян по инициативе Уральского Совета, а Царица, Наследник и дочери Государя эвакуированы. Хотя немцы по своим каналам уже начали получать подлинную информацию. 19 июля сотрудник германского посольства в Москве Ботмер записал: «Подробности убийства Царя, которые постепенно становятся известны, ужасны. Теперь уже, пожалуй, нет сомнений, что чудовищно убиты также Царица и дети Царя, что распоряжение было дано здешним центральным правительством».

А следствие Соколова стало натыкаться на препятствия. Важный свидетель, охранник Медведев, вдруг умер в тюрьме. Объявили, что от тифа, но в этом были серьезные сомнения. Собственное расследование взялся вести военный министр Сибирского правительства генерал Гришин-Алмазов. Но его сразу отправили в отставку. Уехав на юг, он на совещании с союзниками в Яссах заявил, что против него «повел интригу английский консул Престон, роль которого вообще предстает загадочной». Но в покое его не оставили. Союзники выжили его из Одессы, а потом, на Каспийском море, английский корабль, сопровождавший его катер, неожиданно ушел – и, судя по последствиям, навел миноносцы красных. Гришин-Алмазов погиб.

А к Соколову подключили корреспондента лондонской «Таймс» Роберта Вильтона – сотрудничавшего с британской разведкой. Он повернул следствие на «германскую» версию. Даже постарался бросить тень на Распутина. Вильтон выпустил первую книгу о цареубийстве в подобном ключе, «проложив рельсы» для дальнейшего расследования и книг Соколова и Дитерихса. И многозначительный факт – во всех трех работах о цареубийстве не фигурирует Престон! Хотя он должен был стать одним из главных свидетелей, ежедневно наблюдал за домом Ипатьева! Но следствие его вообще обошло стороной.

Престон при белых стал в Екатеринбурге очень важной величиной – теперь он выступал от имени союзной миссии при Сибирском правительстве. Но насчет цареубийства сеял ложь. В официальных донесениях в британский МИД он даже 16 сентября 1918 г. подкреплял версию большевиков: «Не нашли никаких следов трупа (Царя – авт.)», «остальная часть членов Императорской Семьи была увезена в неизвестном направлении». Невзирая на то, что в Екатеринбурге уже знали об убийстве всей Семьи. В ложь не преминули внести свою лепту и американцы. Их журналист Аккерман запустил в «Нью-Йорк Таймс» сенсационную фальшивку, записки «Царского камердинера Домнина» — якобы свидетельство, что Николай II и его близкие остались живы. А Аккерман был другом и доверенным лицом советника Вильсона, Хауза. То есть, сокрытие истины стало общим делом «мировой закулисы».

И картина цареубийства остается не раскрытой до сих пор!

Соколов воспринял версию большевиков – Государя расстреляли. Только добавил еще 10 жертв. Но даже состав палачей не выяснили. Делалось заключение, что убийцами являлись «латыши во главе с евреем Юровским» — а имен латышей никто не знал, они были приезжими. Назвали фамилии одного венгра и одного австрийца, но последующая проверка историками показала их непричастность. Описание расстрела появилось лишь в 1930-х гг. в так называемой «записке Юровского». Так называемой, потому что сейчас уже доказано, составлял ее не Юровский, а академик М.Н. Покровский – главный большевистский фальсификатор истории.

Дальнейший интерес к цареубийству неожиданно всплеснул в 1970-х гг. «Появились» воспоминания охранников Стрекотина, Нетребина, Кабанова, тобольского большевика Свикке (Родионова), сопровождавшего Царя при переезде в Екатеринбург. Вроде бы, на их основе была написана книга Марка Касвинова «Двадцать три ступени вниз». Но после сопоставления с историческими документами обнаружилось, что эта работа – грубая фальшивка. Даже со списком участников злодеяния Касвинов обращался весьма произвольно – в различных редакциях его книги фигурируют совершенно разные лица (но все – русские рабочие). В 1989–91 г., когда архивы рассекретили и воспоминания охранников стали доступны исследователям, оказалось, что они написаны по сценарию «записки Юровского», и в них масса нестыковок. А в мемуарах Свикке все палачи названы латышами, но сами эти рукописные мемуары исчезли, о них известно только со слов журналистки Ильичевой.

Причем все эти материалы рождались не случайным образом, а в рамках некой скрытной кампании. После книги Касвинова Пикуля настроили написать омерзительный роман «Нечистая сила», дали ему подтасовку документов, закрытых в СССР. По мотивам романа сняли не менее омерзительный фильм «У последней черты». А Политбюро тогда же, в 1975 г., приняло решение о сносе дома Ипатьева, что и выполнил в 1977 г. секретарь Свердловского обкома партии Ельцин. Поэтому достоверность данных о цареубийстве, проявившихся в этот период, вызывает большие сомнения.

Что касается палачей, то С. Зверев, проанализировав все документы, приходит к справедливому выводу. Поименно из них известен только один! Юровский. Кроме него, остаются таинственные «латыши». То есть, лица, плохо или не совсем чисто говорившие по-русски, не знакомые в Екатеринбурге. Персонально они не названы ни в одном документе. Хотя можно сопоставить, в городе уже присутствовала одна приезжая группа – «русскоговорящие» британские агенты…

Но и сама версия о расстреле противоречит ряду фактов. Ипатьевский подвал для расстрела не подходил. В тесном помещении убийц могли поразить собственные рикошеты. А генерал Дитерихс записал: «Пулевых следов в комнате имелось от 28 до 35, причем большая часть их была от пуль, не проходивших человеческое тело». Но промахнуться в упор было трудно.

Получается, что расстрел… имитировали?

Дитерихс зафиксировал и подтверждение, что использовалось холодное оружие: «Тела рубились одетыми. Только таким изуверством можно объяснить находку обожженных костей и драгоценностей со следами порубки, а драгоценных камней – раздробленными». И еще красноречивая находка следствия: отрубленный палец Императрицы Александры Федоровны! Разделывая тела для уничтожения, их не стали бы крошить на столь мелкие части. То есть, палец отрубили раньше.

Один из распорядителей злодеяния, Войков, ставший полпредом в Польше, любил там покутить и при этом бахвалился, что «мир никогда не узнает правды» о том, что произошло в Ипатьевском подвале. Видимо, сказал лишнее. На него навели эмигрантских террористов. Интересно, что Сталин, узнав об убийстве Войкова, почему-то первым делом заподозрил Англию.

Но один человек о подробностях трагедии узнал. Один из самых почитаемых в XX—XXI в. православных старцев, Николай Гурьянов. Императора и Александру Федоровну он знал лично, и в девятилетнем возрасте святому прозорливцу было первое откровение. В ночь злодеяния он в ужасе прибежал к матери, рассказав о цареубийстве. Старец Николай говорил, что «детей истязали на глазах онемевших святых Страдальцев, особо истязуем был Царственный Отрок… Царица не проронила ни слова, Государь весь стал белый».

Как относиться к такому свидетельству, каждый может принимать по своей вере. Но ведь оно четко согласуется с фактами, приведенными выше – и косвенно подтверждается безпрецедентными мерами по сохранению тайны. Тела жертв старались полностью уничтожить, не просто жгли, поливая керосином, а еще и использовали серную кислоту. И в данном отношении снова обращает на себя внимание Престон. В 1972 г. в интервью газете «The Spectator» он обмолвился: «На мою долю выпало вывезти из Сибири все, что осталось от останков несчастной Императорской Семьи! Это останки достигли Букингемского дворца.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

«России Великой не быть без Государя». Памяти генерал-лейтенанта Михаила Константиновича Дитерихса 

Революция и смута, ставшие следствием глубочайшего кризиса соборного единства русского общества, явили, тем не менее, тот факт, что, несмотря на всю его глубину, на Руси все же не пресеклось здравое понимание происходящего и не оскудела тяга к восстановлению разрушенного мировоззренческого единения.

При этом особенно отрадно, что люди, олицетворявшие собой подобное здравомыслие, нашлись во всех слоях, во всех сословиях России – среди духовенства и крестьян, военачальников и казаков, дворян и университетских профессоров.

Они, на беду, оказались в меньшинстве и не смогли остановить волну реформаторского безумия, нахлынувшего на страну. Их травили со всех сторон, равно большевики и либералы, чувствуя, что, не уничтожив «реакционные настроения» целиком, ни те, ни другие не смогут рассчитывать на политическую победу и власть над Россией.

И все же немногие хранители и сберегатели традиционных национальных святынь и исконного русского духа сумели не только выстоять, выжить, сохранить веру и идеологию движения – они своими самоотверженными действиями в период гражданской войны как бы засвидетельствовали пред Богом и всем миром, что русский народ, несмотря на тот страшный недуг, который пленил его, не побежден и не сломлен. Что Русь не смирилась с торжеством богоборчества и развалом своей соборной государственности. Что победа сил хаоса и зла не окончательна, сколь бы убедительной и полной она ни казалась на первый взгляд.

Одним из самых замечательных представителей этого богоспасаемого «малого стада» стал генерал-лейтенант Михаил Константинович Дитерихс. С его именем связаны два важнейших события новейшей русской истории, значение которых для будущих судеб России трудно переоценить: расследование в 1919 году убиения Государя Императора и Августейшей Семьи в Екатеринбурге и последний в отечественной истории Земский Собор во Владивостоке, заседавший летом 1922 года. <…>

Не приняв революции, Дитерихс отправился в Сибирь, где при правительстве адмирала Колчака был назначен главнокомандующим войсками Восточного фронта, а затем начальником штаба Верховного Главнокомандующего. После поражения Колчака (которое стало, между прочим, в значительной мере следствием того, что адмирал отклонил план Дитерихса об отводе войск с линии Иртыша) Михаил Константинович оказался в Харбине, где и проживал до июня 1922 года – до того дня, когда Приамурский Земский Собор избрал его «единоличным правителем и воеводой земской рати» в «свободной от большевиков части России». <…>

«Для русского народа смыслом существования, а отсюда и идеей его государственного единения с древнейших времен являлись начала религиозного характера, которыми пропитана вся политическая история народа, начиная даже с легендарного периода его существования. <…>

Историческая идеология и Православная вера тесно объединены в существе русского народа; обеим он предан безконечно, обеим способен служить до самопожертвования, до полного своего обезличивания во имя общего блага – и против обеих грешит в периоды пробуждения в нем материальных, земных желаний и стремлений <…>.

Для понимания мистерии русского народа, определенной Всевышним Промыслом, весьма важны два вполне твердо определенных начала русской нравственно-религиозной идеологии: Божественность происхождения русской Верховной власти и ее родовая преемственность. <…>

Россия может быть только Россией Христа, Россией „всея земли». За эту-то Россию и боролись Державные вожди Романовской династии. Боролись, как умели, как Бог давал разума, и если грешили в умении, то в духе и идее были велики и святы» (Дитерихс М.К. Убийство Царской Семьи и членов Дома Романовых на Урале. М., 1991. Т. II. С. 48, 31, 30, 28).

Один из немногих людей своего времени, Дитерихс ясно сознавал одинаковую губительность для Руси как большевистской, так и либеральной идей. Язвительно и едко высмеивал он политиканов-перевертышей, видевших в народных массах лишь «подручный материал» для достижения власти. <…>

Очевидно, именно незаурядные качества генерала Дитерихса, его твердая вера и большой организационный опыт и предопределили тот факт, что именно ему судил Господь возглавить последнюю попытку возродить традиционную соборную русскую государственность. Эта отчаянная, яростная, но заранее обреченная на неудачу попытка связана с созывом и деятельностью Приамурского Земского Собора. <…>

Открывшийся 23 июля 1922 года (в день празднования Коневской иконы Божией Матери) во Владивостоке Приамурский Земский Собор стал плодом молитвенных чаяний и самоотверженных усилий многих русских людей, вобрав в себя все их надежды на возрождение великой Самодержавной России.

Митрополит Санкт-
Петербургский и Ладожский
Иоанн (СНЫЧЕВ)

Русь соборная. Очерки
христианской государственности.
СПб., 1995. С. 140.

+ + +

В приказе № 1 генерал Дитерихс писал: «По грехам нашим против Помазанника Божия, мученически убиенного советской властью Императора Николая II со всей Семьею, ужасная смута постигла народ русский и Святая Русь подверглась величайшему разорению, расхищению, истязанию и рабству безбожных русских и иноплеменных воров и грабителей <…>.

Здесь, на краю земли Русской, в Приамурье, вложил Господь в сердца и мысль всех людей, собравшихся на Земский Собор, едину мысль и едину веру: России Великой не быть без Государя, не быть без преемственно наследственного Помазанника Божия. И перед собравшимися здесь, в маленьком телом, но сильном верой и национальным духом Приамурском [государственном] объединении, последними людьми земли Русской стоит задача, долг и благой крест направить все служение свое к уготованию пути Ему – нашему будущему Боговидцу» (Вестник Земского Приамурского Края. № 1. 2 сентября 1922 г.).

А вот строки из последнего Указа генерала от 17 октября 1922 года перед уходом из России под натиском богоборцев: «Я горячо верю, что Россия вновь возродится в Россию Христа, Россию Помазанника Божия, но что теперь мы были недостойны еще этой великой милости Всевышнего Творца» (Филимонов Б.Б. Конец Белого Приморья. Роквилль (Сан-Франциско), 1971. С. 334).

Приамурский Земский Собор был исключительным с духовной точки зрения (хотя и запоздалым) событием в истории гражданской войны. На далеком краешке свободной Русской земли он сформулировал выводы, которые поныне имеют огромное значение для всех русских людей, стремящихся к восстановлению нашей легитимной исторической государственности.

Исторический календарь-альманах
«Россия день за днем». М., 2005.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Царская семья. Последний год  (ФИЛЬМ)

Фильм «Царская Семья» был задуман к 100-летию со дня злодейского убийства Царской Семьи в Екатеринбурге.

Изначально авторы фильма решили отойти от классической формы художественно-документального фильма и построили его исключительно на исторических источниках, а именно на дневниках и письмах Государя Императора Николая II и Государыни Императрицы Александры Феодоровны. Эти документы двух любящих Венценосных Супругов, с предельной, пронзительной точностью и достоверностью раскрывают трагический последний год земной жизни Царской Семьи.

От Псковской гефсимании до Екатеринбургской голгофы — вот хронологические рамки нашего фильма. Дневники и письма Царя и Царицы раскрывают их беззаветную любовь к Богу, России, к русскому народу.

Государыня писала из Тобольска: «О Боже, спаси Россию! Это крик души и днем, и ночью. Чувствую себя матерью этой страны и страдаю, как за своего ребёнка и люблю мою родину, несмотря на чёрную неблагодарность к Государю, которая разрывает мое сердце, но ведь это не вся страна. Болезнь, после которой она окрепнет. Господи смилуйся и спаси Россию! Как я счастлива, что мы не за границей, а с ней все это переживаем. Как хочется с любимым больным человеком все разделить, вместе пережить и с любовью и волнением за ним следовать, так и с Родиной».

Император Николай II оставил нам бессмертное завещания, переданное его старшей дочерью Великой Княжной Ольгой Николаевной: «Отец просил передать всем тем, кто Ему остался предан, и тем, на кого они могут иметь влияние, чтобы они не мстили за Него, так как Он всех простил и за всех молится, и чтобы не мстили за себя, и чтобы помнили, что то зло, которое сейчас в мире, будет еще сильнее, но не что зло победит зло, а только любовь».

Текст и сценарий фильма были написаны известным историком Петром Мультатули.

Текст читают: народный артист России Дмитрий Певцов и народна артистка России Ольга Дроздова

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Подвиг Царской Семьи – наш маяк: Беседа с организатором Царских крестных ходов в Петербурге о. Алексием Масюком.

В № 22 (190), в интервью о Русских святых ХХ века и Царской Семье (см.: Царь воистину православный: Монархия в России была и должная быть удерживающей новый мировой порядок силой),  писатель и ученый Валерий Павлович Филимонов рассказал, что в Петербурге еще с начала 90-х годов регулярно совершаются многолюдные Царские крестные ходы, организует которые протоиерей Алексий Масюк. Милостию Божией, посетив Северную столицу, мы познакомились с батюшкой Алексием и расспросили его об этом важном покаянно-просветительском подвиге.

С начала 1990-х годов отец Алексий проявляет активность в общественной жизни города. Его несомненной заслугой является организация и проведение Царских крестных ходов, с 1991 года на дни памяти Царя Мученика Николая II ежегодно собирающих у храма Спаса на Крови прежде десятки, а теперь сотни верующих. Батюшка внес существенную лепту в подготовку народа России к прославлению святых Царственных Мучеников. Кроме того, в дни памяти Русских Государей он принимает участие в служении панихид в усыпальнице Дома Романовых в Петропавловской крепости. Пастырь радеет о Царском просвещении: выступает на монархических мероприятиях, на радио, публикуется в православной и патриотической прессе.

– Отец Алексий, как, с чего у Вас началось почитание Царственных Мучеников?

– Почитание Царственных Мучеников мне привито в семье, моей матерью, а ей – от ее матери. Моя бабушка, которая умерла до моего рождения, окончила гимназию и учительскую семинарию. Это дореволюционное образование сделало ее более сведущей касательно исторической памяти по сравнению с обычным советским обывателем. И хотя о злодейском убийстве Царской Семьи тогда и дома можно было говорить только шепотом, как и о Боге, эти разговоры побудили мою мать назвать меня Алексеем – в честь умученного Наследника.

– Расскажите, пожалуйста, о Царских крестных ходах, которые Вы организуете уже столько лет. С чего все начиналось? Где и как они проходят? Какие тенденции наблюдаются в настоящее время?

– Когда мы начинали свои крестные ходы, была настоящая весна Православия. Это происходило в 1991 году, с благословения владыки Иоанна (Снычева). Время, когда он возглавлял нашу кафедру, – это целая эпоха, очень благоприятная для православного и патриотического возрождения.

Подвиг Царской Семьи – наш маяк: Беседа с организатором Царских крестных ходов в Петербурге о. Алексием Масюком. Монархия

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Место, откуда идет наш крестный ход, довольно многолюдное, туристическое: Екатерининский канал, храм Спаса на Крови, или храм Воскресения Христова – памятник мученической кончине Государя Александра II Николаевича, построенный на народные средства.
Поначалу крестные ходы собирали огромное количество людей, заполнялась не только площадь перед входом в Михайловский садик, но и сам садик. У нас даже фотографии сохранились, когда шел дождь и зонтиками было покрыто огромное, насколько хватает глаз, пространство…

– А по каким критериям выбирали место?

– Чтобы была связь с Царским подвигом и – в центре города. Александр II – дед святого Царя Мученика Николая Александровича. Он тоже пролил свою Царскую кровь за те устои, которые хранил. Он желал для России процветания без революционных потрясений и, как отмечают нынешние историки, успешно совершал преобразования в Русской жизни. Конечно же, врагам нашей страны, врагам Христовым не нужно было такое мирное эволюционное развитие. Им нужны были потрясения, как говорил Столыпин, – поэтому и пролилась Царская кровь на набережной Екатерининского канала.

Подвиг Царской Семьи – наш маяк: Беседа с организатором Царских крестных ходов в Петербурге о. Алексием Масюком. Монархия

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Мы помним, как Государь явил великодушие, истинно Царскую милость, когда, несмотря на смертельную опасность, вышел к потерпевшим от первого взрыва. Было же два взрыва. Один совершенно не повредил Государю, а второй оказался смертельным. Так вот, Царь мог бы в ту же минуту скрыться, сразу удалиться от опасного места; случись это сегодня – армия телохранителей бросилась бы на него и закрыла своими телами… Нет, он по-христиански вышел к этим несчастным, которые пострадали от первого взрыва, среди них был даже подросток. К нему Царь и направился – и оказался одиноким и беззащитным перед новой бомбой – террориста Гриневицкого.

И это место, если кто бывал в храме Воскресения, огорожено сенью: с благоговением сохранена даже мостовая, на которой пролилась кровь Государя. Там все сделано добротно и с любовью. Русский народ был потрясен цареубийством и отозвался на него теми свершениями, которые прославили имя Наследника, Государя Александра III. Между прочим, будучи Наследником, именно Александр III основал нашу больницу и наш храм при ней. С Божией помощью удалось восстановить памятник Императору, разрушенный большевиками.

Начинания Царя Александра III поддержал народ. А начинания эти выразились в том, что для блага Отечества Православие, Самодержавие, Народность должны быть превыше всего. Возвращение к этим вековым устоям России и заложило основу благоденствия нашей страны. Последние два царствования мы считаем наиболее благоприятными, благодетельными для Русского народа. За это время население России увеличилось вдвое – по одному этому показателю можно судить об успехах и стремительном развитии. Это, можно сказать, некая вершина, акме Русского Самодержавия, да и всей исторической России. Она была заложена реформами Царя Александра II, но выправлена и упрочена уже волей Александра III.

Ну, а при Николае II Россия не оценила благодеяний Божиих и проводников этих благодеяний – своих Государей. Были даны свободы, которые, как оказалось, не всякий человек может с пользой употребить, во спасение своей души и для блага своего Отечества. Случилось, как в акафисте Царю Мученику сказано: «Всякими чудесы яви Господь благоволение Свое Русским людем, дондеже преогорчиша Господа зело…» И была попущена революция и все последующее…

– В какие дни вы собираетесь у Спаса на Крови?

– Три раза в год: 2/15 марта – на праздник иконы Божией Матери «Державная», 6/19 мая – в день рождения Государя Мученика Николая II, и 4/17 июля – в день Царской Голгофы.

Сначала наш крестный ход шел от Спаса на Крови до Казанского собора (ок. 1 км), такой маршрут сохранялся несколько лет. Т. е. мы перекрывали своим шествием Невский проспект (ок. 150 м). Вот какая была свобода, весна Православия! Городские власти позволяли это делать, по крайней мере не усматривали в этом каких-то нарушений порядка или создания транспортных проблем.

А потом, лет 15 назад, Матвиенко, бывшая тогда губернатором Санкт-Петербурга, категорически запретила пересекать Невский, даже был послан ОМОН, чтобы остановить наш крестный ход. Но мы шествие повернули через подземный переход и прошли к Казанскому собору, не пересекая проезжую часть. Ну, а потом нам уже и это запретили. Мы стали ходить через Итальянский мостик (400 м от храма) и, не доходя Невского, возвращались, делая положенный круг вокруг храма Воскресения. Т. е. наш маленький крестный ход, по продолжительности и длине пути, к сожалению, в итоге сократился раза в три…

– Как думаете, почему так происходит?

– Трудно сказать, что у чиновников в голове. На словах они все за сохранение традиций, за семейные ценности. Но как можно утверждать семейные ценности, если мы не чтим главную Семью России – святую Царскую?! Ведь они являются образцом высокой нравственности, истинно христианской, православной… В общем, можно сказать, наш крестный ход страдальчески пробивает себе дорогу. Добиться разрешения каждый раз очень сложно, в трех инстанциях нужно получить подписи, все это с постоянными придирками, волокитой с документацией; оформление бумаг затягивают до последнего. Уже пора давать информацию участникам о крестном ходе, а мы еще никаких разрешений не получили…

– А церковные власти как относятся к такой ситуации?

– В этом году впервые в истории нам дано письменное благословение от правящего архиерея. Раньше официальной бумаги не было. Но оказалось, что светские власти и этим готовы совершенно откровенно пренебречь. Например, в этом году нам не дали разрешения на Крестный ход в 150-летний юбилей дня рождения святого Царя Мученика Николая. Пришлось ограничиться молитвенным стоянием. Хотя мы все сроки соблюли, все было подано вовремя – нет, придрались к каким-то мелочам. Некоему комитету по транспортному движению не понравилось, что наш 20-минутный Крестный ход собрался идти по пешеходной зоне и несколько метров по узкой едва загруженной дорожке с односторонним движением.

– Что Вы думаете о нынешнем духовном состоянии Русского народа?

– Картина невеселая. Наш Крестный ход – красноречивая иллюстрация сегодняшнего положения. Очень мало молодежи. Кто продолжит многолетнюю традицию крестных ходов в Царские дни? Какое-то равнодушие и к прошлому, и к будущему Отечества. А ведь сейчас – пожалуйста, вся информация доступна, но теплохладность и лень питают друг друга; книг никто не читает, отсюда и проистекает неразвитость. Все кажется трудным, непонятным, далеким – про какого-то Царя им говорят, о каком-то туманном и непонятном прошлом. Дух времени делает свое дело. Чтобы прийти к почитанию Царской Семьи, нужно быть отзывчивым ко всему подлинному, нефальшивому, отзывчивым к истинной нравственной красоте, которой сияют Царственные Мученики. А это, увы, зачастую не востребовано нынешними людьми.

Но подвиг Царской Семьи – это наш светоч, наш маяк. Если мы хотим разобраться, что есть белое, а что черное; что добро, а что зло – то вот, мы обращаемся к этому образу. К мыслям, трудам, начинаниям Царя Мученика, а также Государыни Мученицы, их Детей – и получаем ясные исчерпывающие ответы на вопросы, как относиться ко всем этим явлениям – к глобализации, к обновленчеству, к апостасии… Все это они – Царская чета – предвидели и положили свои венценосные главы, чтобы остановить. При этом Мученики были фактически одиноки – наш Царь один шел против течения всей мировой апостасии – каково?! Какую силу духа нужно иметь, какую твердую веру!.. Сегодня даже из соображений государственной безопасности, обороны страны, нам необходимо вернуться к духовным ценностям и устоям, которыми мы все прежние века держались.

– А в церковной среде как обстоит дело с почитанием Царской Семьи и пониманием ее подвига?

– Имеющий уши да слышит… Кто-то понимает этот пример и подвиг глубже, и кого-то это острее, личностней касается, а кто-то – нет, лишь формально, поверхностно; признал потому, что Церковь признала. Поэтому, к сожалению, нельзя сказать, что в церковной среде, в отличие, например, от спящего общества в целом, присутствует всеобщее осознание и почитание Царской Семьи и их подвига. Того, что требуется – покаянного осмысления той жертвы, какую положили во основание духовного возрождения России Царь и Царица, – этого пока и здесь не видно. Не говоря уже о том, что во многих храмах даже икон-то Царственных Мучеников нет…

– Что можно ответить тем людям, которые считают, что Царская тема сегодня не актуальна? Почему, каким образом она касается всех нас?

– Надо понять, что 100 лет назад произошла трагедия, цареубийство – весь народ впал в страшный недуг, а раз так, то пора нам в конце концов выздоравливать. Не говорю уже о духовности и святости, хотя это наша цель, но для начала нужно как минимум избавиться от недуга, выздороветь, просто стать нормальными людьми… Впрочем, самые здоровые и нормальные – это и есть святые! Ну, а у нас, получается, год 100-летия Царской Голгофы запомнится проведением в России чемпионата мира по футболу… Вы посмотрите, что творится на улицах, в магазинах, в новостях… Уверен, что фетишизация спорта, футбола нагло навязывается населению. Вопрос – кому это нужно, кто так заинтересован в популяризации ложных ценностей?..

– Как мы должны встретить 100-летнюю годовщину Царской Голгофы? Следует ли священноначалию призвать православный народ к сугубому трехдневному посту перед 17 июля и соборной покаянной молитве в сам день памяти Царской Семьи?

– Об этом остается только мечтать! Ответить на вопрос о характере проведения скорбного юбилея не так уж просто. С одной стороны, у нас так сложилось, что без поддержки, указания сверху, событие не приобретает должной значимости, но это же приводит и к казенщине, вульгаризации! Очевидно, что все-таки важнее внутреннее личное обращение каждого Русского человека, как блудного сына, к своему Отцу – Царю Мученику. Он – ходатай пред Богом за нас. «Народ согрешит – Царь умолит», – так ведь мыслили некогда на Руси.

Внутренне каждый должен полюбить своего законного по сей день Государя, данного Богом для нашего спасения, и благоговейно приклониться и покаяться перед ним в том, что совершили наши предки, – в предательстве и отступлении. И в том, что сами мы тоже жили как не помнящие родства Иваны. И очень даже привыкли к такой жизни, гораздо более удобной и комфортной, чем жизнь с исторической и тем более покаянной памятью. Какая еще историческая память – только голову забивать себе… Но что мы на Страшном Суде услышим за такое жестокосердие?

А все-таки мы – страна с 1000-летней историей, культурой, каждый из нас – ее частица, носитель духовно-нравственных ценностей России, исторической традиции. Ее необходимо любить и воскрешать, каждому по мере сил.

– О чем Вы молитесь Царю Мученику?

– О Державе Российской, конечно. И народе ея. О всем, что сказано в молитвах к нему. И не устану повторять, что необходимо покаяние. Вообще, самое прочное основание для молитвы – это прежде всего и всегда покаяние, а уж в нашем-то случае это абсолютно очевидно. У нас без Царя получается – или самая кровавая власть, или самая казнокрадская, вот и выбирай! Но мы чаем от Бога данного правления. Об этом и молимся.

– Выучили ли мы уроки столетия? Что нам можно ожидать в нынешнем положении?

– Опять же – скорбями будем выздоравливать, раз не хотим свободной волюшкой, когда все уже раскрыто, показано, указано лучшими современными умами… Нет, не слышим их. Значит, посыплются ракеты на головы или еще что-нибудь. И это будет и наказанием, и спасением. Потому что Господь Свое стадо бережет – чтобы оно не рассеялось по стране далече.

– Но что-то же в этой ситуации должно нас утешать?

– Что благодеяние Царя Мученика Николая II для России, его значение и духовная сила – неисчерпаемы. Его подвигом мы и устоим.

Беседовала Анастасия Державина

+ + +

Так недавно ходили вы здесь, по земле!
Фотографии ваши остались простые.
Стали солью земною в житейской золе
Страстотерпцы святые.

Ваши кости в безвестьи омыли дожди.
Жили вы, сомневаясь, быть может, но веря.
Весь ваш подвиг простой, как и наш впереди:
Вы не приняли Зверя.

Ваша тихая горница столь же чиста,
И лампадка зажженная так же мерцает.
Губы шепчут молитву, что нас сберегает
В ожиданьи Христа.

Протоиерей Андрей Логвинов

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

КАК НАРОД ЦАРЯ ОПЛАКИВАЛ

В подвале Ипатьевского дома еще не высохла кровь, а на Дону и Украине, где не было большевиков, уже служились панихиды. Люди рыдали, каялись и не хотели верить в случившееся. Мы собрали свидетельства участников и очевидцев одной такой всенародной панихиды — в Харькове. Только свидетельства, без заметок и комментариев. Написанные разными людьми в разное время, они отличаются в деталях, но удивительно одинаково передают настроения тех июльских дней 1918 года. Прочтите их, сравните, погрузитесь в эпоху.

Из газеты “Русская жизнь»:[3] “28 июля к Кафедральному собору стеклись громадные толпы народа, пришедшие отдать последний долг памяти убиенного царя. Присутствовало много русской интеллигенции: видные представители кадетской партии, много монархистов, но большинство беспартийных: профессора, адвокаты, врачи, судейские, некоторые гласные, земцы. Особенно поражало количество женщин. Это и понятно, так как женщина острее переживает страдания не только свои, но и других. А сейчас, когда страждет вся Русь, русская женщина пришла помолиться о несчастной нашей отчизне и за душу отошедшего царя. Когда рыдающие звуки молитв летели к голубому небу, казалось, что Бог услышит общую скорбь и не даст погибнуть земле родной. И верилось, что мученическая смерть царя разбудит всех уснувших, малодушных, вызовет на великие жертвы, ослепленные и обманутые увидят правду”.

Из газеты “Возрождение”:[4] “Вчера с утра к Кафедральному собору стали стекаться отдельные группы граждан, привлеченные анонимными извещениями и слухами, что в этот день будет отслужена панихида по убиенном бывшем императоре всероссийском. С 10 ч. утра началось служение молебна, прерванное, однако, извещением, что прибыла из Киева делегация церковно-приходских советов, ездившая туда с ходатайством за ген. П.И. Залесского, и сообщила, что Николай II действительно расстрелян, что в Киеве о нем отслужена была панихида митрополитом Антонием. По требованию молящихся отслужена была затем панихида, прерываемая рыданиями наполнившего храм народа. (Один офицер даже упал, потеряв сознание)”.

Из газеты “Русская жизнь»: “Со святыми упокой, Господи, душу убиенного благочестивейшего Государя Императора Николая второго… в месте светлом, месте злачном, идеже нет болезни, ни печали, ни воздыхания… Но жизнь бесконечная… надгробное рыдание…”, торжественно низкой сурдинкой провозглашает диакон поэтическую святую песнь и громкие рыдания заглушают последние слова. Мороз пробегает по коже. Жуткая минута: народ оплакивает убийство своего помазанника и вместе с ним хоронит все старые идеалы… Церковь тихо плачет. При пении вечной памяти многие громко рыдают. Независимо от всякой политики: убит человек, расстрелян, и невольно перед глазами встает лицо императора. Удивительно внимательные глаза останавливаются на лице каждого и как будто каждому говорят что-то хорошее, ласковое. …И чувствуется тихая боль, как у могилы близкого и родного человека”.

Из воспоминаний святителя Иоанна Шанхайского: В течение Литургии народ все прибывал и переполнил храм. Молящиеся почти были прижаты друг к другу. Во время запричастного стиха на амвон вышел протоиерей Иоанн Дмитриевский и начал слово. “Царь убит”, – сказал он. Едва он произнес это, послышалось рыдание. “Я не буду говорить от себя, – продолжал он, – я прочту то, что говорил о Нем митрополит Антоний в день десятилетия Его Царствования”. Проповедник начал читать по книге характеристику юного тогда Государя, рыдания все усиливались. Вся церковь превратилась в море рыданий и воплей, проповедника уже не было слышно. Напряжение достигло чрезмерных пределов. Слышались несвязные слова почти обезумевших людей”.

КАК НАРОД ЦАРЯ ОПЛАКИВАЛ История

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Из газеты “Русская жизнь»: “Во время литургии пр. И. Дмитревский произнес слово, посвященное памяти царя-мученика. Когда семья, говорил проповедник, узнает, что ее отец и кормилец, бывший в плену у врагов, убит, ужас наполняет тогда все сердца, плачь и рыдания раздаются отовсюду. Эту семью ныне составляем мы: мы получили сведения, к сожалению, официальные, что убит помазанник Божий, пролита невинная кровь царя-мученика: без суда казнен тот, за которым не могли найти преступлений даже злейшие его враги! Помолимся об упокоении невинно убиенного царя-мученика Николая II. Оратор заметил, что есть известия и о том, что советская телеграмма не отвечает действительности. Личность императора Николая II оратор охарактеризовал со стороны его глубокой веры в Бога, смиренной покорности воле Божией и отеческой заботливости о благе церкви и о сохранении исторических заветов русского народа. При Николае II были открыты мощи Феодосия Черниговского, Иосафа Белгородского, Серафима Саровского, Питирима Тамбовского и Иоанна Тобольского. Он заботился о мире всего мира, к чему призывал правителей всех народов. Как человек, он был необыкновенно гуманным, и особенно заботился об устройстве приютов для бедных. Потеря его есть потеря цемента, связывавшего разноплеменную Россию, потеря исторических заветов ее; поэтому и так дорог он нам, поэтому и так плачем мы о нем”.

Из воспоминаний святителя Иоанна Шанхайского: “Царские врата раскрылись и Литургия продолжалась, приближаясь к своему концу. К концу Литургии народу было столько, не только в самом соборе, но и вокруг собора, что панихиду в церкви нельзя было служить. Решили служить ее на площади перед собором. Из алтаря, по окончании Литургии, потянулось духовенство во главе с епископом Неофитом Старобельским, управлявшим тогда Харьковской епархией. На площади между собором и присутственными местами было устроено возвышение, на которое взошло духовенство. Народ заполнил всю площадь. В стороне от него, в конце площади, стояла группа немецких офицеров, т.к. Харьков в то время был оккупирован, как и вся Украина, германскими войсками. Началась панихида. Поминали новопреставленного убиенного Государя Императора Николая Александровича, а также убиенного за полгода перед тем митрополита Владимира, бывшего в тот день именинником. Когда закончилась панихида, на возвышение взошел председатель Съезда мировых судей, член Московского Всероссийского Собора Иван Михайлович Бич-Лубенский. Он обратился к народу с краткой речью: “Государь убит, – сказал он, – но жива Царская Семья. Наш долг позаботиться об Ее спасении. Мы не имеем сейчас возможностей снестись с нашими союзниками. Мы имеем сейчас других союзников – обратимся к Германскому Императору, чтобы он позаботился о спасении Царской Семьи. Все согласны?” Гробовое молчание было ответом. “Все согласны?” – переспросил Бич-Лубенский. “Ваше Высокопревосходительство, вы согласны?” – обратился он к ген. Келлеру, стоявшему впереди. “Нет, не согласен, – на всю площадь ответил Келлер так, что голос его долетел до немецких офицеров, стоявших на краю площади. – Нет, не согласен! Русская Царская Семья должна быть спасена русскими руками!” Бич-Лубенский разрыдался и сказал: “Но я верю, что Царь не убит, что Царь жив!”.

Из воспоминаний святителя Иоанна Шанхайского: “Медленно расходился народ после панихиды. Через год мы узнали, что не только Государь, но и вся Царская Семья были тогда уже убиты. Впоследствии на том самом месте, где Иван Михайлович Бич-Лубенский говорил речь, он был расстрелян вновь занявшими Харьков большевиками”.
Из воспоминаний генерала Бориса Штейфона: “После литургии духовенство проследовало на Соборную площадь и в присутствии массы народа отслужило торжественную панихиду. В благоговейном молчании молились русские люди за своего царя-мученика. Редко у кого не было слез. Оплакивали царя, оплакивали и погибающую Родину! Панихида на Соборной площади произвела сильное впечатление. Площадь эта являлась традиционным местом былых парадов, торжеств. И невольно вспоминались иные дни, иные картины, с воспоминаниями о которых отождествлялось недавнее величие нашей Родины. И живым воплощением близкого прошлого являлась фигура графа Келлера. Средь огромной толпы, в мундире и орденах Императорской Армии, престарелый и величественный, на голову выше других, он так ярко олицетворял величие и блеск Империи! С тяжелой душевной болью сознавалось, что русские люди на русской земле могли свободно молиться о русском царе только потому, что город был занят вражескими войсками. Какая ужасная нелепость жизни! По окончании панихиды граф Келлер мог лишь с трудом пробраться к автомобилю. Толпа обезумела: люди плакали, крестили графа, старались дотронуться до его мундира, шашки… Всенародно, но, увы, поздно, каялись в вольных или невольных прегрешениях перед покойным Государем, перед загубленной, поверженной в уныние, еще недавно великой Россией… Потрясенные возвращались мы домой. Молчали. Да и что мы
могли сказать друг другу в те минуты, когда так остро, так больно переживали национальное горе, национальный позор?”.

Из газеты “Возрождение”: После панихиды молившиеся долго не расходились, обсуждая на площади перед собором то, что произошло с Россией после низвержения монарха. Не слышно было никаких надежд на будущее, никакой веры в возможность какой бы то ни было спасительной для нашей погибшей родины деятельности. Без страстности, которую привыкли мы встречать на таких собраниях за время революции, без ожесточенных споров, но с безнадежною скорбью признавались все, что погубили Россию. Уныло искали виноватых. Многие просто жаловались на то, до чего довела Россию революция, никого в частности не обвиняя. И от унылой пестроты всего сказанного в этот печальный день теми, кто когда-то наивно радовался весне и революции на той же самой площади, осталось одно впечатление, одна мысль: гибель монархии – гибель России. Всем было ясно, что панихида по императору – это панихида и по родине”.

[1] Цит. по: Фомин С. Доныне потрясает… Екатеринбургскому злодеянию 89 лет. // Русский вестник, 6 июля 2007 г.
[2] ГАРФ. Ф. 5881. Оп.2. Д. 754. Генерал-майор Б. Штейфон. Харьковский Главный Центр Добровольческой Армии. 1918 г.
[3] “Русская жизнь”, 30 (17) июля 1918 г.
[4] “Возрождение”, 29 (16) июля 1918 г.
[5] “Возрождение”, 30 (17) июля 1918 г.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

«Великая фальшивка февраля». Фрагменты из книги Ивана Лукьяновича Солоневича

Иван Солоневич: «В феврале 1917 года никакой революции в России не было вообще: был дворцовый заговор. Заговор был организован:
а) земельной знатью, при участии или согласии некоторых членов династии – тут главную роль сыграл Родзянко;
б) денежной знатью – А. Гучков и
в) военной знатью – ген. М. Алексеев».

Современник революционных событий отвечает на вопросы:

Почему место, занимавшееся русскими государями, было самым опасным местом в мире?
Кем и почему был организован дворцовый заговор?
В чём разница между событиями 1905 года и «революцией» 1917 го?
С какими сословными противоречиями столкнулся Николай Второй, проводя реформы?
Какую основную нить событий часто упускают из виду и мемуаристы, и историки?
Известный русский публицист и общественный деятель Иван Лукьянович Солоневич (1891 – 1953), очевидец событий, в своем небольшом по объему труде проанализировал – словно скальпелем вскрыл – причины Февральского переворота, его виновников, его великую ложь, которую отметил и свергнутый Государь: «Кругом измена, трусость и обман».
Из предисловия

…нам нужно, наконец, развеять великую и бесстыдную ложь о февральской народной революции. Эта ложь культивируется более или менее всеми партиями России, начиная от коммунистической и кончая ультраправыми. По существу, обе эти точки зрения совпадают: ВКП(б) говорит: «Народ сделал революцию». Ультраправые говорят: «Чернь, обманутая левыми, сделала революцию». Срединные партии, виляя хвостом то вправо, то влево, талдычат о завоеваниях Февраля, завоеваниях, в результате которых «народ» сидит в концлагерях, а «избранные» разбежались по Парагваям. Новая эмиграция не имеет почти никакой возможности отличить заведомую чушь от реальных исторических фактов и строительство легенд – от реальных социальных отношений в довоенной России. Такие усидчивые компиляторы, как С. Мельгунов, собирают горы цитат и показаний и, как и полагается усидчивым компиляторам, из за деревьев не видят леса. Не видят того, что дворцовый переворот был результатом целого комплекса нездоровых социальных отношений, накопленного всем петербургским периодом русской истории.

Лично я был профессиональным свидетелем событий всего 1916 и 1917 гг. – политическим репортером крупнейшей газеты России – суворинского «Нового времени». Даже и для нас, репортеров, так сказать, профессиональных всезнаек, революция была как гром среди совершенно ясного неба. Для левых она была манной, но тоже с совершенно ясного неба. Но о личных своих воспоминаниях я говорить не буду. Я постараюсь дать анализ социальной обстановки 1916 года и уже после этого приведу документальные данные о Феврале и его авторах. <…>

Правда о Феврале будет тяжелой правдой – легких правд у нас нет. Но эта тяжелая правда имеет и чисто практическое значение: нельзя допускать к власти никого из тех людей, которые справа сделали Февраль, а слева стали его углублять. Правда, все эти люди были только вывесками над событиями страшной нашей истории, и их личные преступления теряются в море исторических сдвигов. О Великой французской революции Талейран говорил: «В ней виноваты все, или не виноват никто, что, собственно, одно и то же». О Феврале этого сказать нельзя. И если на левой стороне был теоретический утопизм, то на правой было самое прозаическое предательство. Это, к сожалению, есть совершенно неоспоримый факт. <…>

О символике вообще

Есть такой рецепт производства артиллерийских орудий: нужно взять круглую дыру и облить ее сталью – получится орудие. Целый ряд исторических концепций фабрикуется именно по этому рецепту: берут совершеннейшую дыру и обливают ее враньем: получается история. Или исторический факт. <…>

…историография Февральской революции с изумительной степенью точности повторяет рецепт артиллерийского производства: берется дыра и дыра обливается выдумками. Самое занятное то, что в феврале 1917 года никакой революции в России не было вообще: был дворцовый заговор. Заговор был организован:

а) земельной знатью, при участии или согласии некоторых членов династии – тут главную роль сыграл Родзянко;

б) денежной знатью – А. Гучков и

в) военной знатью – ген. М. Алексеев.

У каждой из этих групп были совершенно определенные интересы. Эти интересы противоречили друг другу, противоречили интересам страны и противоречили интересам армии и победы – но никто не организует государственного переворота под влиянием плохого пищеварения. <…> Основная стратегическая задача переворота заключалась в том, чтобы изолировать Государя Императора и от армии и от «массы», что и проделал ген. М. Алексеев. Самую основную роль в этом перевороте сыграл А. Гучков. Его техническим исполнителем был ген. М. Алексеев, а М. Родзянко играл роль, так сказать, слона на побегушках. Левые во всем этом были абсолютно ни при чем. И только после отречения Государя Императора они кое как, постепенно пришли в действие: Милюков, Керенский, Совдепы и, наконец, Ленин – по тем же приблизительно законам, по каким развивается всякая настоящая революция. Но это пришло позже – в апреле-мае 1917 года. В феврале же был переворот, организованный, как об этом сказали бы члены СБОНРа или Лиги, «помещиками, фабрикантами и генералами». <…>

Правые, которые сделали революцию, признаться в этом не могут никак. Именно поэтому правая публицистика эмиграции ищет виновников Февраля в англичанах, немцах, евреях, масонах, японцах, цыганах, йогах, бушменах, в нечистой силе и в деятельности темных сил, ибо как признаться в том, что «темными силами» были как раз помещики, фабриканты и генералы? Не могут об этом говорить и левые – ибо что тогда останется от народной революции? От великих завоеваний Февраля? И от «восстания масс против проклятого старого режима»? Правые не могут признаться в том, что страшная формулировка Государя Императора о предательстве и прочем относится именно к их среде, левым очень трудно признаваться в том, что февральская манна небесная, так неожиданно свалившаяся на них, исходила вовсе не от народного гнева, не от восстания масс и вообще ни от какой «революции», а просто явилась результатом предательства, глупости и измены в среде правившего слоя.

Таким образом, фальшивка Февраля декорируется с двух сторон: левые пытаются все свалить на народ, правые – на народ, «обманутый левыми».

Как будет показано дальше, никакой «народ» никакого участия в Феврале не принимал. Но кое какие массы принимали кое какое участие в «углублении Февраля» – а что им оставалось делать? Веками и веками привычная власть пала. Кому было верить? Массы не верили никому.

Прежде чем перейти к изложению фактической стороны событий конца 1916 года, когда заговор назревал, и начала 17 го, когда он был реализован, попробуем поставить вопрос: кому это было нужно? – qui rodest 1? Нельзя же, в самом деле, предполагать, чтобы люди по пустякам пошли на такое предприятие, которое при неудаче грозило виселицей. <…>

Если мы честно продумаем нашу внутреннюю историю Петербургского периода, то мы увидим, что красной и кровавой нитью проходит через нее цареубийство. Говоря несколько символически – от Царевича Алексея Петровича до Царевича Алексея Николаевича. Все цареубийства, кроме цареубийства 1 марта 1881 года, были организованы знатью. И даже убийство Царя Освободителя 2 находится под некоторым вопросом: в самом деле, почему не смогли охранить? Может быть, не очень хотели? Жалкая кучка изуверов организует семь покушений, и весь аппарат Империи никак не может с этой кучкой справиться.

В самом деле – почему? Как бы то там ни было, место, занимавшееся русскими государями, было самым опасным местом в мире. И если Алексей Петрович, Иоанн Антонович, Петр Третий, Павел Первый, Александр Второй и Николай Второй погибли от руки убийц, то ведь Николай Первый и Александр Третий спаслись только случайно. Восшествие на российский престол почти равнялось самоубийству. Дело заключалось в том, что Петербургская Империя строилась как Империя крепостническая, и Петербург был необходим как штаб, который мог бы держать монархию в плену, изолировав ее от страны, от нации, от массы и непрерывно держа носителей Верховной Власти под дулом цареубийства. Так было с Алексеем Петровичем и так же случилось с Николаем Александровичем. Санкт Петербург был построен именно для этого.

Русская знать стояла накануне полной экономической катастрофы, точно так же, как перед Петром Первым она стояла накануне политической. В предвоенные годы дворянское землевладение теряло до трех миллионов десятин в год. Задолженность дворянского землевладения государству достигла чудовищной суммы в три миллиарда рублей. Если эту сумму перевести хотя бы на цену фунта мяса (около двугривенного в России тогда и около доллара в САСШ 3 сейчас), то она будет равняться 12-15 миллиардам долларов. Два или три «плана Маршалла», вместе взятых. Покрыть эту задолженность дворянство не имело никакой возможности – оно стояло перед полным банкротством.

Низовое и среднее дворянство давно примирилось с судьбою. Оно, по существу, возвращалось в старое положение московского служилого слоя. Оно заполняло администрацию, армию, свободные профессии, в очень слабой степени шло и в промышленность. Если, по словам алдановского профессора Муравьева, Александр Второй отнял у дворянства половину его состояния, – то Столыпинские реформы отнимали и вторую. Для дворянской массы это уже не было угрозой: она служила, работала, и ее «поместья» были только или «подсобным предприятием», или – еще проще – дачей. Для нашего «вельможества» Столыпинская реформа была началом окончательного конца. Такие дворяне, как А. Кони, или Л. Толстой, или Д. Менделеев, или даже А. Керенский, шли в «профессию», которая иногда оплачивалась очень высоко, но которая никак не могла оплатить ни дворцов, ни яхт, ни вилл в Ницце, ни даже яхт клуба в Петербурге. Это было катастрофой, отсюда и та травля, которой подвергался П. А. Столыпин со стороны Совета Объединенного Дворянства. Супругу министра Его Величества П. А. Столыпина в «салонах» не принимали, как не принимали и супругу С. Ю. Витте.

П. А. Столыпин был убит. Государь продолжал то дело, которое не совсем уж правильно называется Столыпинской реформой, правильнее было бы назвать его Николаевской реформой, как всегда медленно и как всегда с огромной степенью настойчивости, – ничего не ломая сразу, но все переделывая постепенно. Для дворцов, яхт, вилл и прочего отстранение Государя Императора было единственным выходом из положения – точно так же, как в свое время убийство Павла Первого.

Особенно трагическая черточка всего этого заговора заключается в том, что и часть Династии приняла в нем активное участие. Династия – чем дальше от престола, тем больше сливалась с земельной аристократией, с ее политическими и социальными интересами. В начале января 1917 года повелением Государя Императора четыре Великих Князя были высланы из Петербурга (см.: С. Ольденбург, т. II, с. 232) – и конечно, у Государя Императора были для этого достаточные основания, при Его антипатии ко всякого рода крутым мерам. Династически аристократическая группа строила свои расчеты на Вел. Кн. Николае Николаевиче, который, кажется, не без основания считался крайним реакционером и отношение которого к Царской Семье было чрезвычайно плохим. Тот факт, что о заговоре Вел. Кн. Николай Николаевич знал, не может, по видимому, вызывать никакого сомнения. Дальнейшее пока неясно. Но, во всяком случае, именно эти круги обеспечили заговору его технического исполнителя, ген. Алексеева.

Основной пружиной заговора был, однако. А. И. Гучков. Для этого у него были свои основания, и эти основания категорически и непримиримо расходились с мотивами аристократической группы.

<…>

Не забудем того, что писал такой правоверный монархист, каким, конечно, является Л. Тихомиров.

«Господство бюрократической системы… довело до страшного упадка нашу Церковь, изуродовало дух земского самоуправления, подорвало даже боевые качества русской армии. Оно, наконец, так подорвало уровень самой бюрократии, что уже стало невозможно находить способных и дельных работников администрации». <…>

П. А. Столыпин кое как привел эту бюрократию в кое какой порядок. После его гибели начались Штюрмеры: людей в данном слое не было, как на это не раз жаловался и Государь Император. Но в России вообще людей было сколько угодно, и, конечно, одним из них, может быть, первым из них, был А. И. Гучков – и лично, и социально.

А. И. Гучков был представителем чисто русского промышленного капитала, который хотел и который имел право, по крайней мере, на участие в управлении страной. В этом праве придворная клика ему отказывала. Об этой клике А. Суворин писал:

«У нас нет правящих классов. Придворные – даже не аристократия, а что то мелкое, какой то сброд» («Дневник», с. 25).

Этот «сброд», проживавший свои последние, самые последние закладные, стоял на дороге Гучковым, Рябушинским, Стахеевым, Морозовым – людям, которые делали русское хозяйство, которые строили молодую русскую промышленность, которые умели работать и которые знали Россию. От их имени А. И. Гучков начал свой штурм власти. Власть для него персонифицировалась в лице Государя Императора, к которому он питал нечто вроде личной ненависти. <…>

Предреволюционная Россия находилась в социальном тупике – не хозяйственном, даже и не политическом, а социальном. Новые слои, энергичные, талантливые, крепкие, хозяйственные, пробивались к жизни и к власти. И на их пути стоял старый правящий слой, который уже выродился во всех смыслах, даже и в физическом.

<…>

Л. Тихомиров был прав: бюрократия поставила под угрозу даже и боеспособность армии. Может быть, лучше было бы сказать точнее: не боеспособность личную, а боеспособность техническую. <…> На верхах армии была дыра. После каждых крупных маневров производились массовые чистки генералитета, военный министр с трибуны парламента расписывался в бездарности командного состава армии. …после страшной генеральской чистки, произведенной Вел. Кн. Николаем Николаевичем в начале войны, обнаружилось, что на место вычищенных поставить некого. Чистка подняла популярность Великого Князя в армии – точнее, в ее солдатском составе, но шла война, и делать было нечего.

Генерал М. Алексеев был типичным генералом не от инфантерии, не от кавалерии и не от артиллерии, а от бюрократии. Генерал канцелярист.

Другой генерал – А. Мосолов, придворный дипломатический генерал, пишет о ставке так:

«Окружение Царя в ставке производило впечатление тусклости, безволия, апатии и предрешенной примиренности с возможными катастрофами».

И тут же ген. А. Мосолов прибавляет поистине страшный штрих:

«Честные люди уходили, и их заменяли эгоисты, ранее всего думавшие о собственном интересе».

Таков подбор «кадров», сделанный ген. М. Алексеевым. Из каких соображений пошел он на приманку государственного переворота?

Аристократия и буржуазия имели совершенно ясные и классовые мотивы. Какие мотивы могли быть у ген. М. Алексеева? Об этом можно только гадать. Самая вероятная догадка сводилась бы к тому, что Государь Император брал командование армией в свои собственные руки и что переворот мог означать – Вел. Кн. Николая Николаевича в качестве регента Империи, а ген. М. Алексеева в качестве верховного главнокомандующего армией, – армией, которая стояла на пороге, казалось бы, совершенно гарантированной победы. Почему бы М. Алексееву не стать вторым М. Кутузовым? Это – самое вероятное объяснение. А может быть, и единственное.
Что есть революция?

…Революционное движение 1905 года было лоскутным, – как всякое революционное движение в мире и истории. Крестьянство воевало против помещиков. Пролетариат ставил во главу угла социально экономические требования. И крестьянство и пролетариат действовали бесцельно, – ибо то же самое «самодержавие», которое они якобы пытались «свергать», делало все, что находилось в пределах данных историко экономических условий, для того чтобы удовлетворить законные требования и крестьянства, и пролетариата. Солдатская и матросская масса восставала против остзейской дисциплины. Интеллигенция – главным образом во имя собственной власти или, по крайней мере, участия во власти. Причем в 1905 году, как и в 1917 м, цели разных групп интеллигенции были абсолютно несовместимы – Милюков, с одной стороны, и Ленин – с другой. Однако разница между событиями 1905 года и «революцией» 1917 го была огромной. По самому глубинному своему существу революция 1905 года была все таки революцией патриотической – при всем безобразии ее внешних форм. Россия до 1905 года задыхалась в тисках сословно бюрократического строя – строя, который «самодержавие» медленно, осторожно и с необычайной в истории настойчивостью вело к ликвидации и без всякой революции.

<…>

…в 1905 году правящий слой еще не имел в своем прошлом столыпинской реформы, а перед его будущим еще не стояла перспектива полного банкротства. Поэтому в 1905 году правящий слой поддержал Монархию, а в 1917 году – изменил Ей. В феврале 1917 года никакой революции не было: был бабий хлебный бунт, и генерал Хабалов вопреки прямому повелению Государя отказался его подавить…

Между двумя революциями

Итак, настоящая революция 1905-1906 годов была подавлена. Не замазана уступками, а подавлена вооруженной силой, 1905 год дал России конституцию. Но ни революция, ни конституция не решили ничего, почти ничего не улучшили. И весь исторический ход дальнейшей русской жизни привел, собственно говоря, только к одному: к предельному обнажению ее «трагических противоречий».

Формулировка о «трагических противоречиях» принадлежит не мне. С. Ольденбург (с. 10) пишет 4 о Государе Императоре:

«Новый порядок вещей во многом не соответствовал Его идеалам, но Государь сознательно остановился на нем в долгом и мучительном искании выхода из трагических противоречий русской жизни».

Основное из этих трагических противоречий заключалось в том, что в начале XX века в стране продолжал существовать совершенно ясно выраженный сословный строй. Что в это же время основная масса населения страны – ее крестьянство было неполноправным ни экономически, ни политически, ни в бытовом, ни, тем более, в административном отношении. Законопроект о крестьянском равноправии был внесен в Законодательные Палаты еще П. А. Столыпиным. Государственный Совет кромсал и откладывал этот законопроект, как только мог, и только осенью 1916 года, то есть совсем уже накануне революции, этот проект попал на рассмотрение Государственной Думы – да так и остался не рассмотренным… и до сих пор (Ольденбург, с. 180).

<…>

«Пережитки крепостничества» в той форме, в какой они сохранились до 1917 года, сводились в самом основном к тому, что дворянство сохранило за собой почти полную монополию управления государством – и не только на верхах, но и на низах. Министрами могли быть и были только дворяне, губернаторами – тоже, земскими начальниками – тоже. Земскими самоуправлениями по закону и «по должности» заведовали уездные и губернские предводители дворянства. Крестьянская масса, не равноправная ни экономически, ни политически, ни даже в области гражданского права, была целиком отдана под дворянскую опеку. Эта масса рассматривала дворянство как своего наследственного противника, с которым она вела то партизанскую войну за выгоны, перегоны, угодья, аренды и прочее, то подымалась Пугачевщиной или «беспорядками». Земство эта масса рассматривала как дворянское предприятие, и только в северных губерниях, где дворянства почти не было, земство попало в крестьянские руки и дало блестящие результаты, например, Вятское земство. Словом, дворянство удержало свою опеку надо всей страной.

<…> …правящее сословие страны разделилось на три части: одна – аполитичная – пошла на работу, она, конечно, составляла ничтожное меньшинство, как и всякая умственная элита в мире. Остальное дворянство разделилось на кающееся и секущее – на революцию и реакцию – почти без всякого промежуточного звена. <…>

Так вот: земство. Если отстранить дворянство от его ведущей роли в этом земстве, то земство попадает или в некультурные руки крестьянства, или в революционные руки интеллигенции. Если дать дворянству ведущую роль – совершенно неминуема оппозиция крестьянства. Администрация: если сломать дворянскую монополию – значит, нужно открыть двери или купечеству, у которого достаточных административных кадров еще нет, или разночинной интеллигенции, которая начнет «свергать». Если оставить эту монополию, то купечество и интеллигенция пойдут в революцию, – как это и случилось на самом деле. И так плохо, и так нехорошо. Скорострельного выхода из положения не было вообще. По крайней мере, государственного разумного выхода.

<…>

…ген. А. Мосолов констатирует (с. 99):

«Бюрократия, включая министров, составляет одну из преград, отделяющих Государя от народа. Бюрократическая каста имела собственные интересы, далеко не всегда совпадавшие с интересами страны и Государя. Другая преграда – это интеллигенция. Эти две силы построили вокруг Государя истинную стену – настоящую тюрьму…» А «ближайшая свита не могла быть полезной Императору ни мыслями, ни сведениями относительно внутренней жизни страны». Ген. А. Мосолов в качестве начальника канцелярии Министерства Двора был, конечно, вполне в курсе дела: «истинная стена» и «настоящая тюрьма». Государю приходилось действовать более или менее вслепую. <…> Информация хромала. И если ген. Мосолов выражается очень корректно: «Ближайшая свита не могла быть полезной Императору ни мыслями, ни сведениями» и что «честные люди уходили», то А. Суворин, издатель крупнейшей в России монархической газеты, формулирует это положение вещей несколько менее корректно: «Государь окружен или глупцами или прохвостами». Эта запись сделана в 1904 году («Дневник», с. 175). Тринадцать лет спустя Государь Император повторяет формулировку А. Суворина: «Кругом измена, трусость и обман» (И. Якобий, с. 27, запись в дневнике Государя Императора от 2 марта 1917 года). Само собою разумеется, что эта формулировка не могла относиться ни к Керенскому, ни к Ленину.

* * *

«Трагические противоречия русской жизни» иногда принимали характер форменной нелепости… Государственный Совет, из чистого желания насолить П. А. Столыпину, проваливает его проект модернизации петербургской полиции и вооружения ее броневиками. И в феврале 1917 года петроградская полиция имеет на вооружении револьверы и «селедки» – так в свое время назывались те сабли, которыми были вооружены наши многострадальные городовые. Единственная «реформа», которая удается П. Столыпину, – это реформа Государственной Думы – закон 3 июня. Путем всяческого законодательного и административного нажима создается народное представительство, которое хоть как то может работать. Организовано оно отвратительно – и технически и политически. Саша Черный писал: «Середина мая – и деревья голы, / Точно Третья Дума делала весну…» Никакой весны не сделали ни Первая, ни Вторая, ни Третья. Весну сделала Четвертая – под «мудрым» водительством Пуришкевича, Шульгина, Милюкова и Керенского. Все четверо делали одно и то же дело. «Бороться надо, правительство – дрянь», – говорил В. Шульгин (Ольденбург, с. 211). Во время войны его речи почти ничем не отличались от речей П. Милюкова и в печати они были запрещены военной цензурой. В. Пуришкевич говорит с трибуны Думы истерический вздор, и ему принадлежит «первый выстрел русской революции» – убийство Распутина. Но это было уже во время войны.

…в этом трагическом положении, в переплете «трагических противоречий», невооруженная Россия вступила в войну с до зубов вооруженной Германией.

Его величество осматривает орудие и выслушивает доклад артиллерийского офицера
Война

Культурно и экономически предвоенная Россия росла невероятными темпами. Но «трагические противоречия» – оставались. В Первую мировую войну Россия вступила в обстановке этих противоречий, при разложившемся правящем слое, при крайней неудовлетворительности командования вооруженными силами, при недостатке вооружения, при незаконченном раскрепощении крестьянства, при разладе между монархией и верхами, при разладе в среде Династии, при наличии парламента, который только и ждал подходящего момента для захвата власти – при Пуришкевичах, Шульгиных, Милюковых и Керенских, которые делали одно и то же дело, и при совершенно архаическом административном аппарате.

Статс секретарь С. Крыжановский, ближайший помощник П. А. Столыпина, пишет: «Основная язва нашего старого бюрократического строя – засилие на верхах власти старцев… Расслабленный старец Гр. Сельский… печальной памяти бессильные старцы Горемыкин, Штюрмер, кн. Голицын. Усталые и телесно и духовно, люди эти жили далеким прошлым, неспособные ни к какому творчеству и порыву, и едва ли не ко всему были равнодушны, кроме забот о сохранении своего положения и покоя».

И дальше: «Министры подкапывали друг друга у престола, поносили в обществе… Административный и полицейский фундамент Империи остался в архаическом состоянии, совершенно неприспособленным к новым требованиях жизни, и государству пришлось поплатиться за это, когда настали трудные времена».

<…>

Самый правый из русских историков – И. Якобий дает еще более жуткую картину: «Помойными ямами были столичные салоны, от которых, по словам государыни, неслись такие отвратительные миазмы… Русский правящий класс и здесь оплевывал самого себя, как слабоумный больной, умирающий на собственном гноище». Государыня Императрица пишет Своему Супругу о «ненависти со стороны прогнившего высшего общества» (Якобий, с. 7).

Тот же И. Якобий пишет: «Любопытно и поучительно сравнивать рассказы дипломатов о настроениях столичного общества (в начале XIX века. – И. С.) с тем, что другие дипломаты, как М. Палеолог, например, писал о том же и во время Великой войны. Те же пересуды, та же эгоистическая близорукость, та же злоба к Монарху, то же предательство. За сто лет высшее русское общество не изменилось». Ген. А. Мосолов сообщает:

«Думали, что переворот приведет к диктатуре Вел. Кн. Николая Николаевича, а при успешном переломе в военных действиях и к его восшествию на Престол. Переворот считался возможным ввиду распрей в Императорской Фамилии…»

«..Легкомысленные представители общества думали исключительно о своем собственном благополучии… Ища виновников неудач России, они обрушились на Государя и, в особенности, на Государыню. Видя невозможность отделить Императрицу от Царя, они начали мечтать о дворцовом перевороте».

Свои впечатления он суммирует так: «Мне казалось, что столица объята повальным сумасшествием».

Как видите, все это выражено очень туманно. Никаких имен не названо и никаких фактов не приведено. С. Ольденбург пишет еще осторожнее: «Измена бродила вокруг Престола…»

Нажмите на картинку, чтобы узнать больше

Факт 5. Николай II привёл страну к порогу победы в Первой мировой войне. Переступить этот порог ему не дали предатели
<…> …М. Палеолог с полным недоумением рассказывает о том, что князья просто и Великие Князья, представители и финансовой и земельной знати, на своих приемах совершенно открыто говорили о свержении Государя и о том, как они уже ведут пропаганду в частях гвардии – в первую очередь в Павловском полку, который и в самом деле первым начал «революцию». М. Палеолог ни на какие слухи не ссылается: на этих приемах он присутствовал лично и сам все это слышал.

Его изумляла откровенность заговорщиков, которые под хмельком все это выбалтывали в присутствии посторонних лиц, в том числе и посла союзной державы. Он называет имена, которых я здесь повторять не буду. Говорит, что эта аристократическая агитация велась даже среди личного конвоя Его Величества. И провозглашались тосты такого рода:

«За умного («intelligent») царя, исполненного чувства долга и достойного своего народа». И тут же приводится «план» – принудить Государя Императора к отречению, заключить Государыню Императрицу в монастырь, возвести на престол Наследника Цесаревича при регентстве Вел. Кн. Николая Николаевича.

Левые о феврале

Когда мы ищем виновника революции, мы должны по мере возможности четко разграничить два вопроса.

Первый: кто делал революцию?

Второй: кто сделал революцию?

Делала революцию вся второсортная русская интеллигенция последних ста лет. Именно второсортная. Ни Ф. Достоевский, ни Д. Менделеев, ни И. Павлов, никто из русских людей первого сорта – при всем их критическом отношении к отдельным частям русской жизни – революции не хотели и революции не делали. Революцию делали писатели второго сорта – вроде Горького, историки третьего сорта – вроде Милюкова, адвокаты четвертого сорта – вроде А. Керенского. Делала революцию почти безымянная масса русской гуманитарной профессуры, которая с сотен университетских и прочих кафедр вдалбливала русскому сознанию мысль о том, что с научной точки зрения революция неизбежна, революция желательна, революция спасительна. Подпольная деятельность революционных партий опиралась на этот массив почти безымянных профессоров. Жаль, что на Красной Площади, рядом с мавзолеем Ильича не стоит памятник «неизвестному профессору». Без массовой поддержки этой профессуры – революция не имела бы никакой общественной опоры.

<…>

За всеми бесчисленными подробностями событий этого страшного года, этого позорного года, и мемуаристы и историки как то совершенно упускают из виду самую основную нить событий: борьбу против Монарха и справа и слева, борьбу, которая велась и революцией и реакцией. По самому своему существу 1917 год в невероятно обостренной обстановке повторил историю П. А. Столыпина. П. А. Столыпин был, конечно, человеком исключительного калибра. Но он обессилел в борьбе и с реакцией и с революцией. Вскрытие его тела показало совершенную изношенность сердца, в ее роковой форме. 26 февраля 1917 года Государь Император пишет Государыне:

«Старое сердце дало себя знать. Сегодня утром во время службы я почувствовал мучительную боль в груди, продолжавшуюся четверть часа. Я едва выстоял, и мой лоб покрылся каплями пота».

<…>

Целого ряда подробностей мы не знаем и, вероятно, не узнаем никогда. Но в самом основном дело совершенно ясно: в 1916 году был заговор.