Роль Англии в Февральском перевороте и крушении Великой империи.

5 июня 1916 г. из Англии в Архангельск вышел английский крейсер «Хэмпшир». На его борту находился военный министр Великобритании, фельдмаршал, граф Гораций Герберт Китченер.

Официально целью поездки Китченера были переговоры с Государем по вопросам снабжения русской армии. На самом же деле Китченер должен был расследовать преступную деятельность фирмы «Виккерс» по срыву поставок в Россию снарядов и вооружений. Китченер вёз с собой первый взнос будущего кредита — 10 млн фунтов стерлингов в золотых слитках, упакованных в металлические ящики[1]. Он стремился покончить с политикой саботажа и вредительства, которую проводила в отношении России часть английских правящих кругов. Поэтому нельзя не согласиться с генералом Э. Людендорфом, сказавшим о Китченере:

Его загадочная смерть была вызвана не германской миной или торпедой, но той силой, которая не позволила России воспрянуть с помощью лорда Китченера, потому что взрыв всей России уже был запланирован»[2].
Гибель Китченера произвела на Императора Николая II и Императрицу Александру Феодоровну тяжёлое впечатление. Генерал А. И. Спиридович писал: «25 мая была получена телеграмма, что крейсер, на котором ехал Китченер, погиб. Государь не скрывал своего огорчения в разговорах после завтрака и обеда. Царица прислала телеграмму, в которой говорила: «Как ужасна гибель Китченера»»[3].

Великий Князь Михаил Михайлович, проживавший в Лондоне, писал Николаю II:

Смерть и гибель бедного Китченера была большая, неожиданная драма, всех страшно поразившая […] Последний раз я его видел за три дня до его смерти. Он говорил про свою поездку в Россию, спрашивая разные советы… Он Россию очень любил… Он был нашим лучшим и вернейшим другом»[4].

Великий Князь, конечно, преувеличивал: Китченер был в первую очередь патриотом Великобритании. Но он был убеждён, что интересы его страны требуют, чтобы Россия успешно продолжала вести войну. Победа союзной России над Германией была в интересах Великобритании. Китченер с беспокойством наблюдал, как в английской политике всё больше набирают влияние силы, которые преследуют цели, далёкие от национальных интересов Великобритании. Он видел, что на английскую политику всё больше влияют заграничные силы, а конкретно — мощная финансово-политическая группировка Соединённых Штатов Америки, центр которой находился в Нью-Йорке, на Бродвее, 120[5].

В этом небоскрёбе располагался Клуб банкиров, членами которого были Дж. Морган, Я. Шифф, С. Лоёб, а также находились кабинеты и директоров Федеральной резервной системы США, руководителем которой был банкир П. Варбург, родственник Шиффа[6]. Китченер весьма опасался влияния этой группы на английскую политику. Граф А. А. Игнатьев, который во время войны был русским военным агентом в Париже, вспоминал, что Китченер указывал на большое влияние Дж. Моргана на Д. Ллойд-Джорджа, влиятельного английского политика[7].

Ллойд-Джордж, Мильнер, Бьюкенен — именно эти люди активно поддерживали заговор против Императора Николая II в феврале 1917 г. Все они были членами тайного общества «Круглый стол». Оно стало одной из самых влиятельных сил в формировании и осуществлении британской имперской и внешней политики начала ХХ века[8].

«Круглый стол» был создан в 1891 г. Первым его администратором был Сесиль Джон Родс. Своим богатством он был обязан клану Ротшильдов. Именно их банк предоставил Родсу деньги для открытия своего дела по добыванию алмазов в Южной Африке[9]. Среди членов-основателей — лорд Реджинальд Эшер, лорд Альфред Мильнер, лорд Артур Бальфур и сэр Джордж Уильям Бьюкенен[10], все — видные государственные деятели Англии. С ним был тесным образом связан и Дэвид Ллойд-Джордж. Впоследствии, во время Версальской конференции, все ближайшие советники Ллойд-Джорджа были членами «Круглого стола». Основной задачей группы было распространение британского господства на весь мир («объединение всего мира под господством Англии»), а также введение английского языка в качестве всемирного[11]. На самом деле Англия рассматривалась «Круглым столом» только как плацдарм для осуществления главной цели общества — установления нового мирового порядка путём так называемого организованного хаоса.

Во второй половине 1916 г. в Англии происходит тихий государственный переворот. Все главные посты в государстве занимают представители «Круглого стола»: Ллойд-Джордж — премьер-министр, лорд А. Мильнер — военный министр, лорд А. Дж. Бальфур — министр иностранных дел.

Следует отметить, что и банкирская группа с Бродвея, и лорды «Круглого стола» были тесно связаны с Германией. Так, лорд Мильнер родился и провёл свою молодость в Гессен-Дармштадте, его мать была немкой. Я. Шифф происходил из богатой гессенской семьи и был родом из Франкфурта-на-Майне. Пол и Фриц Варбурги родились в Гамбурге в семье немецкого банкира и долго жили в Германии, где влиятельным банкиром оставался их брат — М. Варбург. По свидетельству С. П. Мельгунова: «Николай II указывал в телеграмме английскому королю на возможное влияние (английских) банков, находившихся в немецких руках»[12].

В США «человеком» «Круглого стола» был Э. М. Хаус, более известный в истории как «полковник Хаус», который представлял интересы банкиров Я. Шиффа, П. Варбурга, Д. Моргана[13]. Между этой банкирской группой и «Круглым столом» устанавливается тесная связь. Можно с уверенностью утверждать, что к началу Первой мировой войны клуб банкиров на Бродвее и «Круглый стол» преследовали одну и ту же цель: полный контроль над мировыми политикой, экономикой и ресурсами.

Между тем военное и экономическое положение Российской империи в годы Первой мировой войны грозило планам мировой гегемонии Лондона и Вашингтона. 14 (27) марта 1915 г. английский посол в Петрограде, сэр Дж. Бьюкенен, вручил министру иностранных дел С. Д. Сазонову меморандум, составленный им на основании инструкций из Лондона. В нём подтверждалось согласие английского правительства на присоединение к России проливов, Константинополя и указанных территорий при условии, что война будет доведена до победного конца, а Великобритания и Франция осуществят свои пожелания за счёт Оттоманской империи[14]. Ещё ранее союзники согласились на присоединение к Российской империи Восточной Пруссии, Познани, польской Силезии, Галиции и Буковины[15].

Весной 1916 г. председатель Совета министров Б. В. Штюрмер доложил Государю о необходимости «ныне же объявить России и Европе о состоявшемся договоре с нашими союзниками, Францией и Англией, об уступке России Константинополя, проливов и береговых полос. Впечатление, которое произведёт в России осуществление исторических заветов, будет огромное. Известие это может быть изложено в виде правительственного сообщения. Я имел случай обменяться мнением с послами великобританским и французским, которые не встречают к сему препятствий»[16].

После выдающихся побед русской армии на Кавказском фронте, взятия Эрзерума и Трапезунда, между Россией, Англией и Францией весной 1916 г. было достигнуто соглашение о разделе Азиатской Турции. В обмен на признание Россией создания независимого арабского государства под эгидой Англии и Франции последние признали за ней территории, о чём британское правительство известило русского посла в Лондоне, графа А.К. Бенкендорфа[17]. В его телеграмме С. Д. Сазонову от 17 (30) мая 1916 г. говорилось, что Англия согласна со следующими российскими притязаниями:

1. Россия аннексирует область Эрзерума, Трапезунда, Вана, Битлиса, вплоть до пункта, подлежащего определению впоследствии, на побережье Чёрного моря, к западу от Трапезунда. 2. Область Курдистана, расположенная к югу от Вана и Битлиса, между Мушем, Сортом, течением Тигра, Джезире — ибн Омаром, линией горных вершин, господствующих над Амадией и областью Мерге-вера, будет уступлена России»[18].
На подлиннике телеграммы Николай II написал: «Согласен, кроме 1-й ст. Если нашей армии удастся дойти до Синопа, то там и должна будет пройти наша граница»[19]. В феврале/марте 1917 г., когда в Петрограде уже свирепствовал бунт, союзные правительства официально признали за Россией «полную свободу в определении её западных границ»[20].

Победа Императорской России в войне означала бы для тайного сообщества не только крах идеи мирового правительства, но и крах всего планируемого им послевоенного мира. Э. М. Хаус ещё 9 (22) августа 1914 г. докладывал в Вашингтон: «Если победят союзники, то это главным образом будет означать господство России на Европейском континенте»[21]. Хаус и его единомышленники хорошо понимали, что в случае победы Антанты главной страной в Европе станет самодержавная Россия, отношение к которой Хаус высказал достаточно откровенно, заметив, что «остальной мир будет жить спокойнее, если вместо огромной России в мире будут четыре России. Одна — Сибирь, а остальные — поделённая Европейская часть страны»[22].

Взятые правительствами Англии и Франции обязательства перед русским Монархом по территориальным приобретениям стали важнейшей причиной ускорения верхушкой англо-американского сообщества подготовки государственного переворота в России. Глава французской военной миссии при Царской ставке, дивизионный генерал М. Жанен 7 апреля 1917 г. записал в свой дневник: Февральская революция «руководилась англичанами и конкретно лордом Мильнером и сэром Бьюкененом»[23]. К концу 1916 г. Бьюкенен был хорошо осведомлён от П. Н. Милюкова, с которым находился в постоянном общении, о планах оппозиции по свержению Николая II[24]. Эти сведения посол передавал премьер-министру Д. Ллойд-Джорджу в Лондон[25]. Товарищ министра внутренних дел, генерал П. Г. Курлов, в своих мемуарах писал, «что розыскные органы ежедневно отмечали сношения лидера кадетской партии Милюкова с английским посольством»[26].

Отстранение Николаем II от верховного командования Великого Князя Николая Николаевича, отставка англофила С. Д. Сазонова — всё это вызвало крайнее беспокойство, прежде всего в Лондоне. Насколько там были обеспокоены, видно из письма Бьюкенена Царю от 6 (19) 1916 г., в котором посол убеждал Николая II «взвесить те важные последствия ухода господина Сазонова, которые могут повлиять на такой важный вопрос, как продвижение к победе в войне»[27].

Во время Высочайшего приёма по случаю нового, 1917, года Николай II прямо заявил Бьюкенену, что ему известно, что английский посол «принимает у себя в посольстве врагов монархии»[28]. Генерал А. И. Спиридович вспоминал, что во время Высочайшего приёма по случаю нового, 1917, года:

Государь, подойдя к английскому послу Бьюкенену, […] заметил ему, что он, посол английского короля, не оправдал ожиданий Его Величества, что в прошлый раз на аудиенции Государь упрекал его в том, что он посещает врагов монархии. Теперь Государь исправляет свою неточность: Бьюкенен не посещает их, а сам принимает их у себя в посольстве. Бьюкенен был и сконфужен, и обескуражен. Было ясно, что Его Величеству стала известна закулисная игра Бьюкенена и его связи с лидерами оппозиции»[29].

Среди обсуждаемых в английском посольстве тем была дискуссия о том, будет ли убита Императорская Чета в ходе грядущих потрясений[30].

Кроме того, был ещё один аспект, который не мог не вызывать у союзников сильного беспокойства. В разговоре с английским послом Дж. Бьюкененом Николай II ясно дал понять, что Россия не собирается одна, без союзников, предпринимать вторжение вглубь Германии. Бьюкенен вспоминал об этом разговоре с Царём. Николай II прямо заявил британскому послу, что «русское наступление внутрь Германии стоило бы слишком тяжёлых жертв»[31].

В январе-феврале 1917 г. в Петрограде прошла военная конференция союзников. Её официальная повестка дня включала обсуждение координации планов союзных держав на военную кампанию 1917 г., материально-техническое снабжение России, а также окончательное урегулирование вопроса территориальных изменений после победы. Но, кроме официальной цели участия союзных представителей на Петроградской конференции, была ещё и неофициальная, а точнее, негласная, — разведка внутриполитической обстановки в России и координация действий с организаторами готовящегося в стране переворота. Главным действующим лицом западных союзников на конференции был лорд А. Мильнер[32]. Ллойд-Джордж не скрывал своих надежд от этой конференции, так как она «может привести к какому-нибудь соглашению, которое поможет выслать Николая и его жену из России и возложить управление страной на регента»[33].

18 (31) января Николай II принял в Царском Селе всех участников конференции. Мильнер вручил Царю два письма от короля Георга V[34]. 5 (18) февраля лорд был ещё раз принят Николаем II. Во время этого приёма Мильнер представил Государю записку, в которой предлагалось назначить на высшие посты в государственных органах власти России людей из оппозиции, «не считаясь с официальными традициями»[35]. Мильнер дал понять, что в противном случае у Императорского правительства могут возникнуть серьёзные затруднения, в том числе с поставками военных материалов из Англии[36]. После аудиенции у царя Мильнер заявил, что для успешного исхода войны для России нужно, чтобы «Император вверил ведение войны действительно способным министрам»[37].

Под последними лорд разумел представителей либерально-кадетской оппозиции. Жёсткий, ультимативный характер требований Мильнера был подчёркнут лордом А. Бальфуром в его беседе с военным обозревателем газеты «Таймс», полковником С. Репингтоном: «Монархам редко делаются более серьёзные предупреждения, чем те, которые Мильнер сделал Царю»[38]. Однако сам Мильнер был вынужден констатировать: «Император и Императрица, хотя держались очень любезно, но совершенно отчётливо дали понять, что не потерпят никакого обсуждения российской внутренней политики»[39].

Во время визита в Россию Мильнер встретился с представителями оппозиции А. И. Гучковым, князем Г. Е. Львовым, М. В. Родзянко, С. Д. Сазоновым, П. Н. Милюковым. Тогда же в Петроград прибыл из Москвы британский генеральный консул и по совместительству резидент британской разведки Р. Г. Брюс Локкарт[40]. Во время своих встреч с Мильнером и Локкартом представители либеральной оппозиции передали меморандум, главный вывод которого заключался в том, что, если со стороны Императора Николая II в ближайшее время не будет оказано никаких уступок, революция неминуема. Львов утверждал, что она произойдёт в течение трёх недель[41]. Уже после февральского переворота ирландский представитель палаты общин указывал, что лорда Мильнера «наши лидеры» послали «в Петроград, чтобы подготовить революцию, которая уничтожила самодержавие в стране-союзнице»[42].

Февральские события в полной мере выявили роль англичан в её организации и осуществлении. Любопытные подробности оставил в своих воспоминаниях петроградский градоначальник, генерал А. П. Балк: «У Зимнего Дворца навстречу нам шли два английских офицера. Одного я знал хорошо в лицо, фамилию забыл, но фигуру его, необычно длинную и поджарую, знал каждый, кто бывал в «Астории». Так вот, этот офицер своеобразно приветствовал нас. Он остановился, повернулся к нам лицом, засунул руки в карманы и, пригибаясь назад во всё своё длинное туловище, разразился громким хохотом, а потом что-то кричал и указывал на нас пальцем»[43].

Исследователь А. Корнеев сообщает следующие сведения: «Во время февральских волнений в войсках многочисленные английские агенты в столице России не только вели антиправительственную агитацию, но и предпринимали активные попытки подкупать даже солдат, чтобы те выходили из казарм и не подчинялись своим офицерам. За это предлагали по 25 рублей. Такие данные подтверждены сведениями французской военной миссии в России, опубликованными в Париже в 1927 году. (Тогда 15 рублей стоил костюм)»[44].

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

И.Л. Солоневич «Великая фальшивка февраля»

«Самое занятное то, что в феврале 1917 года никакой революции в России не было вообще: был дворцовый заговор. Заговор был организован:

а) земельной знатью, при участии или согласии некоторых членов династии — тут главную роль сыграл Родзянко;
б) денежной знатью — А. Гучков и
в) военной знатью — ген. М. Алексеев.

У каждой из этих групп были совершенно определенные интересы. Эти интересы противоречили друг другу, противоречили интересам страны и противоречили интересам армии и победы — но никто не организует государственного переворота под влиянием плохого пищеварения. Заговор был организован по лучшим традициям XVIII века, и основная ошибка декабристов была избегнута: декабристы сделали оплошность — вызвали на Сенатскую площадь массу. Большевистский историк проф. Покровский скорбно отмечает, что Императора Николая Первого «спас мужик в гвардейском мундире». И он так же скорбно говорит, что появление солдатского караула могло спасти и Императора Павла Первого.

Основная стратегическая задача переворота заключалась в том, чтобы изолировать Государя Императора и от армии и от «массы», что и проделал ген. М. Алексеев. Самую основную роль в этом перевороте сыграл А. Гучков. Его техническим исполнителем был ген. М. Алексеев, а М. Родзянко играл роль, так сказать, слона на побегушках. Левые во всем этом были абсолютно ни при чем. И только после отречения Государя Императора они кое-как, постепенно пришли в действие: Милюков, Керенский, Совдепы и, наконец, Ленин — по тем же приблизительно законам, по каким развивается всякая настоящая революция. Но это пришло позже — в апреле—мае 1917 года. В феврале же был переворот, организованный, как об этом сказали бы члены СБОНРа или Лиги, «помещиками, фабрикантами и генералами».

И.Л. Солоневич «Великая фальшивка февраля»

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных