РАСКАЗАЧИВАНИЕ

Сразу после революции большевики развернули масштабную кампанию террора в казачьих областях. Надо отметить немаловажную особенность — так называемое «расказачивание» не вписывалось даже в жестокую логику Гражданской войны, в принципы «революционной целесообразности». Оно вообще выглядело иррациональным. Геноцид обрушился на те районы, где Советская власть уже победила. Значительная часть казаков приняла ее добровольно, выражая готовность воевать на стороне красных.

Впрочем, в конце 1918 – начале 1919 года многим казалось, что Гражданская война заканчивается. Бурлили революции в Германии, Венгрии, Турции, Болгарии. Немецкие интервенты уезжали. Красная Армия вступила на Украину и в Прибалтику. Побеждала на востоке, продвигалась на Урал. Белогвардейский Дон обтекала с разных сторон. К казакам, изнемогавшим на позициях, засылались агитаторы. Внушали: «Неужели вы надеетесь устоять против всей России? Мы вашего не трогаем, и вы нас не трогайте. Идите по домам». Под Рождество Христово три полка бросили фронт. Пошли домой встречать праздник. Среди застолий, веселых песен по станицам появились большевистские агенты с пачками «николаевских» денег. Водку выставляли ведрами. Только в Вёшенской на угощение станичников было пущено 15 тысяч рублей. Разгулявшись, казаки на сходах признали Советскую власть. Во фронте образовалась брешь, куда двинулись красные. Казаки встречали их хлебом-солью…

Но вместо примирения грянул кошмар… Еще в октябре 1918-го нарком по военным и морским делам Троцкий принялся формировать военно-революционные трибуналы. Они не имели никакого отношения к судопроизводству. Это были не суды, а карательные отряды, многочисленные и отлично вооруженные. Их заблаговременно сосредоточили в казачьих областях. А казачьих лидеров, воевавших на стороне красных, убрали. На Северном Кавказе допекли командарма Сорокина, спровоцировали на мятеж и уничтожили. Популярного Миронова перевели с Дона на Западный фронт. А донские полки, перешедшие на сторону большевиков, загнали в эшелоны и повезли на Урал.

В середине января в Москве состоялось совещание начальников политотделов фронтов. Проводил его Свердлов. Очевидно, как раз на этом совещании были уточнены детали предстоящей акции. 24 января 1919 года издана циркулярная директива Оргбюро ЦК за подписью Свердлова. В ней говорится:

Дмитрий Шмарин. «Гражданская война. Расказачивание»«Необходимо, учитывая опыт гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления.

1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно, провести беспощадный массовый террор ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применить все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.

2. Конфисковать хлеб и заставить ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам…» Предписывалось также «провести… в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли».

Отметим, что Оргбюро являлось канцелярским органом ЦК. Решать политические вопросы оно не имело права. Даже с точки зрения большевистской «законности», документ был сомнительным. Однако кампания была уже подготовлена, директива дала ей старт. Впоследствии член Донревкома Рейнгольд докладывал Ленину: «Мы бросили вызов казакам, начав массовое их физическое истребление. Это называлось расказачиванием; этим мы надеялись оздоровить Дон, сделать его если не советским, то покорным и послушным Советской власти… Бесспорно, принципиальный наш взгляд на казаков, как на элемент, чуждый коммунизму и советской идее, правилен. Казаков, по крайней мере огромную их часть надо будет рано или поздно истребить, просто уничтожить физически…»

Запрещалось само слово «казак», ношение традиционной формы. За нарушение — расстрел. Станицы переименовывали в волости, хутора — в села (Цимлянская стала Свердловском, Константиновская — городом Розы Люксембург). Казаков облагали крупной контрибуцией, отбирали подчистую продовольствие, обрекая на голодную смерть. Тут же покатились расправы. В 1931 году Шолохов писал Горькому: «Не сгущая красок, я нарисовал суровую действительность, предшествующую восстанию, причем сознательно упустил факты, служившие непосредственной причиной восстания, например, бессудный расстрел в Мигулинской 62 казаков-стариков или расстрелы в Казанской и Шумилинской, где количество расстрелянных в течение 6 дней достигло 400 с лишним человек».

Очевидцы рассказывали: «Смертные приговоры сыпались пачками. Расстрелы производились часто днем на глазах у всей станицы по 30–40 человек сразу, причем осужденных с издевательствами, с гиканьем и криками вели к месту расстрела. На месте расстрела осужденных раздевали догола, и все это на глазах у жителей. Над женщинами, прикрывавшими руками свою наготу, издевались и запрещали это делать». «Беззаконным реквизициям и конфискациям счет нужно вести сотнями тысяч. Население стонало от насилий и надругательств. Нет хутора и станицы, которые не считали бы свои жертвы красного террора десятками и сотнями. Дон онемел от ужаса…»

В Урюпинской казнили по 60–80 человек в день. В Вёшенском соборе устроили позорное «венчание» 80-летнего священника с кобылой. В Морозовской комиссар Богуславский убивал людей собственноручно. Позже нашли двести изуродованных трупов со следами истязаний — мужчин, женщин, детей. У члена Реввоенсовета армии Якира действовал «собственный» карательный отряд из 530 китайцев — уничтожил 8 тысяч человек. Но перебить всех казаков было трудно, и предусматривались иные меры. Член РВС фронта Сокольников требовал «немедленно приступить к постройке и оборудованию концентрационных лагерей». Его коллега Сырцов телеграфировал в Вёшенскую: «Приготовьте этапные пункты для отправки на принудительные работы в Воронежскую губернию, Павловск и другие места всего мужского населения в возрасте от 18 до 55 лет… За каждого сбежавшего расстреливать пятерых».

Геноцид на Дону получил широкую известность благодаря роману Шолохова. Но осуществлялся он во всех казачьих областях! На Тереке бойню устроили еще раньше, в октябре-ноябре 1918-го, натравили «революционных» горцев резать казаков. На Урале бесчинствовал нарком внутренних дел Петровский, ставил задачу: «С казачеством нужно покончить». Впоследствии уполномоченный из Москвы Ружейников, прибывший в Уральск специально для исправления «перегибов», выпустил из тюрем 2 тысячи казаков как невинно арестованных. А скольких не выпустил? И сколько уже лежало в земле? Геноцид обрушился и на Оренбургское, Астраханское казачество. Даже на казачьи части, сражавшиеся на стороне красных! Так, была расформирована и подверглась репрессиям кубанская бригада Кочубея.

Но и результат стал одинаковым — на Дону, Урале, Тереке, в Оренбуржье. В разных местах, независимо друг от друга, заполыхали восстания. Сначала красное командование не придало этому большого значения. Оно уже успело разоружить казаков, а похожие бунты крестьян научилось подавлять быстро и легко. Но казаки-то были воинами! Привычными к спайке, к самоорганизации. Сами формировали сотни и полки, выбирали командиров. Громили палачей внезапными налетами, добывали в боях оружие. В Москве спохватились и заговорили об «ошибках». 16 марта, в день смерти Свердлова, ЦК партии отменил директиву о геноциде. Однако на деле он все равно продолжался. Теперь — под предлогом подавления восстания.

В приказе №100 от 25 мая 1919 года Троцкий писал: «Солдаты, командиры и комиссары карательных войск!.. Гнезда бесчестных изменников и предателей должны быть разорены. Каины должны быть истреблены. Никакой пощады к станицам, которые будут оказывать сопротивление!..» Как видим, слово «каратели» отнюдь не было ругательным! Ему придавали героический оттенок. Создавались специальные команды факельщиков, жгли хутора и станицы, население истреблялось. Кстати, сваливать все преступления на личные инициативы Троцкого, Свердлова и примыкавшей к ним группировки было бы совершенно некорректно. Документы показывают, что и Ленин был в курсе «расказачивания». Он отнюдь не возразил на приведенный выше доклад Рейнгольда, что «казаков, по крайней мере огромную их часть надо будет рано или поздно истребить». И даже после формальной отмены свердловской директивы Владимир Ильич не намеревался давать казакам реальных послаблений.

20 апреля Ленин телеграфировал Сокольникову: «Верх безобразия, что подавление восстания казаков затянулось». 24 апреля разъяснял ему: «Если Вы абсолютно уверены, что нет сил для свирепой и беспощадной расправы, то телеграфируйте немедленно. Нельзя ли обещать амнистию и этой ценой разоружить? Посылаем еще двое командных курсов». О том же Ленин писал Склянскому (заместителю Троцкого), Луначарскому — послать на Дон дополнительные войска, побольше чекистов, двинуть «массовое переселение на Дон из неземледельческих мест для занятия хуторов». Только 3 июня, когда не помогли ни карательные отряды, ни обманные амнистии, Владимир Ильич заговорил о мелких уступках. Указывал Реввоенсовету Южного фронта: «Держите твердо курс в основных вопросах и идите навстречу, делайте поблажку в привычных населению архаических пережитках» — речь шла лишь о снятии табу со слов «казак», «станица», а также о разрешении носить штаны с лампасами…

Но было уже поздно. Казаки большевикам больше не верили. Дон, Кубань, Терек, Урал, Оренбуржье выпали из-под советского влияния. Это сломало и Южный, и Восточный фронты. Вместо окончания Гражданской войны раскрутился новый ее виток. Пролились новые моря крови. А казачий геноцид, по оценкам современных исследователей, унес свыше миллиона жизней. Хотя подобные оценки остаются весьма приблизительными. Кто их считал — убитых и замученных?

Однако остается открытым вопрос о причинах чудовищного преступления. Чтобы понять их, надо коснуться глобальных планов большевиков. Какое светлое будущее они намеревались строить? Если мы обратимся к изначальным проектам «военного коммунизма», то увидим — намечалось кардинально переделать не только государство, но и людей. Перечеркивалась вся прежняя история России, ее культура. Перечеркивалась преемственность с Российской империей. Но именно казачество в такие проекты не вписывалось. Оно строго и бережно хранило традиции — исторические, воинские, культурные. Невзирая на различия в политических взглядах, казаки всегда были патриотами. Они в свое время формировали Российскую империю, и пояс казачьих войск по границам как бы скреплял ее. Ну, а ко всему прочему, они во все времена называли и осознавали себя «воинами Христовыми». Призванными не по мобилизациям, а самим Господом. Казак — воин всегда. Его служба — от рождения до смерти. Служба Отечеству. Даже те казаки, кто принимал сторону красных, изобретали для себя особый «казачий большевизм». Сберегали привычный уклад жизни, не отрекались от веры в Бога. В общем, для социальных экспериментов оказывались совершенно неподходящим материалом. А в процессе превращения России в «растопку» неизбежно стали бы камнем преткновения. Следовал вывод — не лучше ли их совсем уничтожить?..

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Евромайдан: 5 лет революционного кошмара и массового террора

Пять лет назад, 21 ноября 2013 года, начался Евромайдан. После срыва подписания договора об ассоциации Украины с ЕС, известный журналист, а ныне народный депутат, Мустафа Найем предложил согражданам «попить чаю» на площади Независимости. Итогом начавшихся акций протеста стало кровавое побоище на улицах Киева со стрельбой снайперов-провокаторов. А дальше – государственный переворот и бегство президента. На этом процесс не остановился: нелегитимность и откровенно русофобский характер новой власти подтолкнули Крым к выходу из состава Украины и спровоцировали гражданскую войну, продолжающуюся и поныне.

Сегодня гражданская война на Украине идет не только в формате постоянных обстрелов территории ЛДНР. К стрельбе на Донбассе добавляются экономический шок с тотальным обнищанием населения, разгул преступности с появлением целой тучи ОПГ из демобилизованных из «зоны АТО», машина политических репрессий. И, конечно же, усиливающийся религиозный конфликт, грозящий новым витком насилия – куда более страшным, чем то, что происходит сейчас на Донбассе.

Во многом события на Украине перекликаются с русской национальной катастрофы 1917 г. и последующей Гражданской войной. Механизмы и ход революций 1917 и 2014 гг. аналогичны: и там и там присутствуют внешние заказчики смуты, в обоих случаях все начинается с митингов и паралича государственной машины, везде катастрофа устраивается на фоне обещаний «лучшей жизни» без труда – мол, чтобы решить проблемы, достаточно отобрать да поделить, а добрые дяди-тети сделают жизнь сытой. И, конечно же, жертвы – беженцы, умершие на полях сражений, от болезней, от развала государственной инфраструктуры и сопутствующих голода, холода и бандитов…

 

Евромайдан: 5 лет революционного кошмара и массового террора Политика

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

О причинах катастрофы 2014 г. на Украине мы говорили уже немало. Но ее истоки лежат не в кулуарах украинской политики, не в жадности украинских олигархов и даже не в амбициях укро-наци – а в событиях 1991 г., когда советскими партийными функционерами территория страны была расчленена на уделы и брошена на произвол судьбы.

С момента своего создания, независимая Украина стала бомбой на территории России, готовой взорваться в любой момент и испортить жизнь всему Русскому народу (включая и малороссов с белорусами). Брошенная Украина сразу стала добычей в руках врагов России — и у них было 23 года, чтобы сделать из Украины антирусский таран.

Сейчас граждане России и Украины пожинают плоды собственной глупости и безмятежности. И это несмотря на урок истории 1917-1922 гг.., на многочисленные предупреждения о катастрофе, которые раздавались с 1991 г., на предупредительный звонок в виде «оранжевой революции» 2004 г.

Будем ли мы дальше наступать на революционные грабли или же начнем учиться на уроках истории – зависит только от нас.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

 

НА ФРОНТАХ БЕЛОЙ БОРЬБЫ Сопротивление большевизму и Нижегородский край

История России будет создана только тогда,
когда будут написаны истории отдельных родов, отдельных городов, областей и земель.
Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

Несмотря на то, что наш край в Гражданскую войну был для большевиков тыловым, он, тем не менее, играл огромную роль в мобилизациях и снабжении Красной армии, а в известный период являлся прифронтовым.
В то же время для противников большевизма Нижний Новгород служил только источником кадров и, время от времени, – местом отвлечения боевых красных сил с внешних фронтов на внутренние посредством вооруженных восстаний.

Масштаб участия нижегородцев в войне на той и другой стороне несопоставим, ибо в пределах губернии почти не проводилось призывов в вооруженные силы Белого движения. Мобилизации же в Красную армию были многократными и массовыми, и за пять военных лет сквозь строй красноармейской службы прошли десятки тысяч наших земляков.

Таким образом, Белая борьба носила для нижегородцев индивидуальный характер. Едва ли не единственным коллективным ее участником явились воспитанники Нижегородского графа Аракчеева кадетского корпуса – генералы, офицеры, юнкера и кадеты. Но и они оказались распыленными по разным фронтам и частям, не образуя единого целого. Большинство земляков–белогвардейцев, добровольцев либо мобилизованных, оказалось на театрах военных действий в силу тех или иных обстоятельств, например, несения ратной или иной службы. Другие пробирались по собственной инициативе, чаще всего нелегальным способом, с риском попасть в застенок ВЧК со всеми вытекающими отсюда последствиями.

В настоящей статье делается попытка собрать известные нам подобные случаи воедино. Составление такого обзора оказалось делом чрезвычайно сложным, поскольку в фондах местных архивов отложились только отрывочные сведения по белым повстанцам, местных же данных по «регулярному» Белому движению практически нет. Материалом для настоящего исследования послужили, главным образом, уже опубликованные работы историков и мемуарная литература. Прежде всего, это обширная база «Участники Белого движения», составленная крупнейшим московским историком С.В. Волковым, интернет-сайт «Русская армия в Великой войне», содержащий 10 239 биографических справок на чинов Русской Армии к 1917 г., а также ряд справочников, исторических монографий и мемуарных источников, сокращенный список которых приводится в конце данной статьи.

Прообразом Белого Движения было выступление летом 1917 г. генерала Л.Г. Корнилова, имевшего целью положить конец анархии на фронте и в тылу. Планомерная организация Белой Армии началась в ноябре того же года с прибытием в Донскую область М.В. Алексеева и других боевых генералов–фронтовиков. Так возникла Добровольческая Армия. В феврале 1918 г. она совершила свой «Ледяной» поход на Кубань и, постепенно наращивая силы, приступила к освобождению от власти большевиков Юга России.
В рядах участников «Ледяного» похода («первопоходников») мы видим целый ряд нижегородцев. Сергею Засецкому, выпускнику Арзамасского реального училища, зимой 1918 г. едва минуло 23. Он окончил Ташкентскую школу прапорщиков, в белых войсках Юга России воевал от зарождения добровольчества до эвакуации Крыма, в Галлиполи – подпоручик Марковского полка. В одной строю с ним выступил из Ростова подпоручик военного времени Сергей Касьянов, брат знаменитого советского композитора. Сергей Александрович также воевал в «цветных частях» Добровольческой Армии, причем, летом 1918 года командовал конной сотней того же Офицерского полка. Умер в 1979 году в Брюсселе.
Тяготы походной жизни делил с молодыми офицерами полковник Алексей Корвин-Круковский, выпускник Нижегородского Александровского дворянского института, кадровый военный, участник русско-японской и Великой войн. В последующий период ему суждено сыграть видную роль в белой борьбе. В разное время Алексей Владимирович состоял комендантом штаба Добрармии, начальником Крымской и 4-й пехотных дивизий ВСЮР и Русской Армии генерала Врангеля, комендантом Новороссийска, был произведен в генерал-лейтенанты. В 1937 году потомственный дворянин Нижегородской губернии Корвин-Круковский издал в Белграде воспоминания под заголовком «За Русь Святую!»

Первопоходниками стали многие бывшие кадеты Нижегородского Аракчеевского корпуса. Из них самую, пожалуй, громкую славу стяжал в развернувшихся вскоре боях герой Второй Отечественной войны Дмитрий Миончинский – выпускник корпуса 1906 года. Вступив в декабре 1917-го в Добровольческую Армию, Дмитрий Тимофеевич стал одним из создателей ее артиллерии. Впервые он проявил себя в бою в составе отряда есаула Василия Чернецова, выполнявшего в январе 1918 года особое задание атамана Войска Донского. Впоследствии Миончинский возглавлял Сводно-Михайловскую артиллерийскую батарею Добрармии. В бою на Кубани получил смертельное ранение и был с почестями погребен в усыпальнице Войскового собора Екатеринодара.

Первым артиллерийским подразделением добровольцев стала Юнкерская батарея, сформированная в Новочеркасске из юнкеров двух петроградских военных училищ, Михайловского и Константиновского. В число ее бойцов попали бывшие кадеты Нижегородского корпуса. Это были выпускники 1917 г. Михаил Анкирский, Михаил Архипов, Евгений Бурсо, Владимир Виноградов, Николай Златковский, Павел Каменский, Михаил Краснопольский, Николай Михайлов, Анатолий Пассовский.

В первых боях, в частности, при взятии Ростова 1–2 декабря 1917 г., юнкера участвовали без орудий, действуя в пешем строю и потеряв при этом 5 своих товарищей убитыми и 29 ранеными. Две первые пушки–трехдюймовки Юнкерская батарея получила лишь 9 декабря. А неделю спустя была переформирована в 1-ю Юнкерскую (Михайловско-Константиновскую) батарею под начальством подполковника Миончинского.
Говоря о добровольцах–артиллеристах, нельзя не указать на Сергея Владимировича Брылкина. Он окончил Нижегородской кадетский корпус вместе с Дмитрием Миончинским, в Отечественную войну воевал в составе 10-й артиллерийской бригады, квартировавшей до 1914 года в Нижнем Новгороде. В 1917 году вступил в Добрармию и воевал в составе Алексеевской артиллерии до эвакуации Крыма.
К элитным частям Добрармии относили дивизию генерала Дроздовского, ядром для формирования которой послужил отряд добровольцев, пришедший в Донскую область с румынского фронта. И здесь не обошлось без нижегородцев, поскольку началу отряду Дроздовского положил приезд в Яссы группы офицеров 61-й (нижегородской) артиллерийской бригады во главе с капитаном Сергеем Родионовичем Ниловым. Уроженец Смоленской губернии, Нилов окончил Константиновское училище перед самой войной, с ноября 1914 г. воевал в составе 61-й артбригады, а с июля 1917 года командовал ее 4-й батареей. В середине декабря 1917 года Нилов с сослуживцами явились в штаб Румынского фронта и после встречи с полковником Дроздовским вошли в ядро добровольческого отряда. В поход выступили в составе 2-й роты Стрелкового полка.

Путь на Дон был нелегким. Румынские войска пытались препятствовать походу дроздовцев. В одном из столкновений, произошедшем при пересечении русской границы, когда бывшие горе-союзники пытались разоружить автоколонну отряда, капитан Нилов проявил себя смелым и находчивым бойцом и вскоре был назначен командиром броневика «Верный». Затем он командовал 1-м и 3-м броневыми отрядами и, наконец, – 7-й батареей Дроздовской артиллерийской бригады. В одном из боев был тяжело ранен. А после крымской катастрофы вместе с товарищами отправился в эмиграцию. Скончался в 1976 г. во Франции, погребен на Сент-Женевьев-де-Буа.
В рядах отряда Дроздовского было и несколько выпускников Нижегородского кадетского корпуса, в том числе младший офицер 4-го мортирного дивизиона Владимир Григорович, выпуска 1916 г., а также капитан 53-й артбригады, однокурсник летчика Нестерова Владимир Шапиловский.
Дроздовцем был и уроженец Нижнего Новгорода подполковник Владимир Адольфович Руммель. Сформировав офицерскую дружину в городке Болграде (Одесская область), он присоединился к отряду М.А. Жебрака и с боями прошел с ним весь путь до столицы Войска Донского, состоя командиром отделения 3-го взвода 3-й роты. В дальнейшем командовал 1-м и 2-м Офицерскими (Дроздовскими) полками. Скончался от тифа в феврале 1920 г. во время отступления белых к Новороссийску.

Гражданская война, бессмысленная и противоестественная, вбила глубокий клин в тело Русского народа, разбросав по разные стороны линии фронта отцов и сыновей, братьев и друзей. Примером такого трагического разлома может служить судьба отца и сына Вагиных. Евгений Евграфович Вагин командовал 38-м пехотным Тобольским полком нижегородского гарнизона. Участник Великой войны. В октябре 1918 года его мобилизуют и назначают заведующим 24-ми Нижегородскими советскими пехотными курсами командного состава. Знал ли он, что его старший сын Сергей, гвардейский офицер, командующий лейб-гвардии Петроградским полком, в это время сражается в белых войсках? И что, возможно, родному сыну уже уготована пуля какого-нибудь красного курсанта или командира, которого он обучит военному искусству?

Невозможно представить, что полковник Вагин вступил в Красную армию добровольно. Это противоречило бы всему, что было для него символом веры и понятиями чести. «Для человека, воспитанного в понятиях русского офицерства, – справедливо пишет по этому поводу историк С.В. Волков, – в принципе было невозможно полностью их отбросить и «переменить веру» в такой степени, чтобы сознательно бороться за прямо противоположные идеалы». То есть, за разрушение Веры в Бога, исторической государственности, за Интернационал и «земшарную» республику Советов.
По оценкам С.В. Волкова, в Гражданскую войну в Красной армии служило до 50 тысяч бывших царских офицеров (из общего числа в 270 тысяч). Небольшой их процент были членами компартии, часть вступила в РККА по карьерным и шкурным соображениям, большинство же ставилось под ружье под угрозой расстрела и репрессий против семей, взятых в заложники, и воевало под дулом комиссара-большевика. Мобилизация полковника Вагина случилась в период разнузданного красного террора. Осенью 1918 года Нижегородская ЧК расстреляла целый ряд его сослуживцев по 10-й пехотной дивизии, в частности, штаб-офицеров П.В. Боглачева, А.К. Герника, А.В. Десятова, Н.Л. Кондратьева, позднее в Москве в Бутырках будет убит командир 10-й артиллерийской бригады Н.В. Скрыдлов, подвергнется аресту его подчиненный подполковник А.В. Хвощинский. Не эти ли обстоятельства, в том числе страх за жену и малолетнюю дочь, стали для Георгиевского кавалера Вагина главными в его решении возглавить светские пехотные курсы?
Его сын, гвардейский офицер Сергей Евгеньевич Вагин, погибнет в боях за Армавир 2 октября 1918 года.
Летом и осенью 1918 г. развернулись кровопролитные бои между красными формированиями Сорокина и Сиверса и частями Донской армии. В начале ноября во встречных сражениях потерпела сокрушительное поражение 11-я советская стрелковая дивизия, формировавшаяся с большой помпой летом 1918 г. в Нижнем Новгороде под патронажем Троцкого и Вацетиса. Большинство офицеров и красноармейцев дивизии сдалось в плен казакам (подробно об этом – в статье «Разгром Нижегородской стрелковой дивизии» настоящего сборника). В их числе Александр Немерцалов, бывший подпоручик 10-й артиллерийской (нижегородской) бригады, а после призыва в РККА – инструктор 11-й советской дивизии.

Из рядов казачьих полков и дивизий, сражавшихся на фронтах мировой войны, в белую Донскую армию пришел хорунжий Александр Гаврилов, воевавший в Калачевском отряде полковника Антонова. Его земляк, уроженец Нижнего Новгорода и сын известного чиновника городской управы поручик Николай Глазуновский, числился в Донской артиллерии. Там же служил и подпоручик Григорий Панышев, на март 1920 г. состоявший в Семилетовской батарее Сводно-партизанской дивизии.
Два бывших кадета Аракчеевского корпуса, братья Аркадий и Владимир Васильевы, воевали в Донской кавалерии, первый – командиром сотни особого назначения штаба 7-й Донской дивизии и в 1-й конной дивизии, второй – командиром второй сотни 23-го Донского казачьего полка.

Вместе с белыми войсками Юга России прошли дорогами войны подпоручик Александр Цветаев – сын настоятеля Рождественской церкви Н.И. Цветаева, военный врач Екатерина Филатова, уроженец Нижнего Новгорода подпоручик Сергей Трубецкой (взят в плен), бывший гимназист, а теперь капитан белой артиллерии Сергей Разумовский. Типичным можно считать боевой путь сына священника Александра Надеинского, также уроженца Нижегородской губернии. В офицеры произведен в 1916 г. из вольноопределяющихся (добровольцев), затем – подпоручик 6-го Кавказского мортирного дивизиона, в войсках Деникина и Врангеля – в составе прославленной Дроздовской артиллерийской бригады. Александр Петрович геройски погиб в бою осенью 1920 года, обороняя белый Крым.
К лету 1919 г. под контролем войск ВСЮР находились обширные территории, включавшие в себя Украину, Крым, Новороссию, Область Войска Донского, Северный Кавказ. Они управлялись военными и гражданскими властями. В состав гражданской администрации – особого Совещания входило и ведомство Государственной стражи, осуществлявшее функции контрразведки и госбезопасности. В рядах Государственной стражи в числе прочих нес службу бывший нижегородский полицмейстер Александр Богородский. В 1916 г. он покинул Нижний Новгород вместе с губернатором В.М. Борзенко, получившим новое назначение, и стал начальником Сочинского полицейского округа Черноморской губернии. Логично, что с началом Гражданской войны Александр Васильевич встал в ряды Белого Движения. Из других нижегородских стражей порядка, воевавших в белых рядах, назовем ротмистра Михаила Заглухинского, состоявшего в 1905 г. начальником Нижегородского охранного отделения. В 1920 г. мы видим его сначала офицером 10-го Донского казачьего полка, а перед эвакуацией казачества на остров Лемнос – начальником оперативной части Донского корпуса.
Осенний поход на Москву войск ВСЮР закончился поражением. Белые войска отступали до Новороссийска, откуда эвакуировались в Крым. Вывоз морем частей и беженцев возглавлял Александр Кутепов, а комендантом Новороссийска был в это время нижегородец Алексей Корвин-Круковский, о котором мы писали выше. Прикрывал эвакуацию 3-й Дроздовский полк.

В июне 1918 г. очаг контрреволюции возник на Волге и Урале. Так образовался Восточный фронт белой борьбы. В Поволжье при содействии восставшего против большевиков Чешско-Словацкого корпуса возникло эсеровское правительство Комитета членов Учредительного собрания (Комуч), сформировавшее Народную Армию, под знамена которой стало собираться патриотически настроенное офицерство. Членом Комуча был нижегородец Дмитрий Раков (1881–1941), уроженец села Большие Кемары Княгининского уезда. Дмитрий Федорович происходил из крестьян, окончил Учительский и Коммерческий институты, с 1902 г. принадлежал к Партии эсеров, подвергался ссылке в Вологодскую губернию. В 1917 г. избран в Учредительное собрание и после его разгона направлен ЦК партии в Поволжье для организации борьбы с большевизмом. Член Комуча и Уфимского совещания. За подрывную деятельность был арестован властями в Омске, выслан в Москву, где два года спустя сел на скамью подсудимых на процессе эсеров 1922 г. В 1937 г. находился в ссылке в Ташкенте, был арестован, приговорен к 10 г. концлагеря и расстрелян в начале войны под Орлом. В 1989 г. реабилитирован.
В рядах Народной Армии сражались Леонид Ещин, Лев Дорошинский, Авенир Ефимов, Василий Иконников и другие нижегородцы.

Видным военачальником армий Комуча был выпускник Нижегородского кадетского корпуса Сергей Люпов. Он родился в Казани и перед мировой войной некоторое время служил в Нижнем Новгороде в должности начальника штаба 10-й пехотной дивизии. В войну командовал бригадой, дивизией, корпусом, в кампанию 1914 г. был удостоен ордена Святого Георгия 4 степени. Разгоревшаяся летом 1918 г. борьба в Поволжье, по-видимому, застала генерал-лейтенанта Люпова на родине. В августе он был назначен начальником 3-й стрелковой дивизии, включавшей в себя 9-й Ставропольский, 10-й Бугурусланский, 11-й Бузулукский и 12-й Бугульминский полки. Впоследствии Сергей Николаевич командовал, поочередно, 4-й Уфимской стрелковой генерала Корнилова дивизией, Уфимским армейским корпусом и Камской войсковой группой. Эмигрировал в Харбин и, будучи в 1945 г. арестованным органами СМЕРШ, скончался в эвакогоспитале.
Операции Народной Армии проводились при поддержке Волжской боевой флотилии. В июле 1918 г. ее командиром был назначен контр-адмирал Георгий Старк, а начальником штаба – наш земляк капитан 2 ранга Николай Фомин. Он родился в 1888 году в Нижнем Новгороде, в 1908 г. окончил Морской корпус, служил лейтенантом и флаг-капитаном на Черноморском флоте. Георгиевский кавалер. Позднее возглавлял штаб Камской, а с 1921 г. – Сибирской боевых флотилий. Эмигрировал в Австралию, скончался в 1964 г. в Сиднее.
Одним из самых боеспособных соединений белого Восточного фронта была Ижевская отдельная стрелковая бригада, развернутая летом 1919 г. в дивизию. Возглавлял ее генерал В.М. Молчанов, а его начальником штаба был уроженец Нижнего Новгорода Авенир Геннадьевич Ефимов. Отец последнего – офицер 10-го Новоингерманландского полка Г.А. Ефимов, мать – Наталья Степановна, в девичестве Гусева. В 1892 г. полк был переведен из Нижнего в Калугу. Авенир Ефимов окончил Симбирский кадетский корпус и Николаевское инженерное училище, в Великую войну воевал в 16-м саперном батальоне. В Гражданскую войну вступил в Народную Армию Комуча, участвовал во взятии Казани. Во время обороны Ижевско-Воткинского района командовал стрелковым полком, затем состоял офицером штаба Уфимского корпуса, которым командовал выпускник Нижегородского кадетского корпуса генерал Люпов. В Русской Армии адмирала Колчака – начальник штаба Ижевской бригады, дивизии. Участник Златоустовской, Челябинской операций, боев на Тоболе и Ишиме. Зимой 1919 г. командовал Ижевским конным полком. Участник Великого Сибирского Ледяного похода. Позднее командовал Ижевским полком Дальневосточной армии и Ижевско-Воткинской бригадой, совершив с ней Хабаровский поход. Потом были скитания по городам Китая, воссоединение с семьей в Мексике, эмиграция в США. В Сан-Франциско Авенир Геннадьевич возглавлял Объединение Ижевцев и Воткинцев, работал над книгой воспоминаний, изданной в России в 2008 г. Скончался в 1972 г.
В составе Русской Армии А.В. Колчака воевало множество нижегородцев. Из крупных военачальников, кроме упомянутого выше С.Н. Люпова, назовем генерала Н.К. Велька – выпускника Нижегородской военной гимназии. В белых войсках Восточного фронта Николай Карлович командовал 1-й Уральской кадровой бригадой горных стрелков, затем дивизией в составе Западной армии. Участвовал в победоносном весеннем наступлении армий Колчака.
В управлении коменданта Омска служил выпускник Дворянского института поручик Алексей Ведерников.
Выходец из крестьян 20-летний Василий Веселов был определен в 13-й Уфимский стрелковый полк, затем стал юнкером Иркутского военного училища.
Прапорщик Василий Дробинин воевал в рядах Воткинской стрелковой дивизии, после поражения былых эмигрировал в Харбин.
Нижегородцев можно встретить в рядах самых разных полков Армии адмирала Колчака: прапорщика Николая Захваткина – младшим офицером 5-го Томского Сибирского стрелкового полка, Николая Зепалова – заведующим хозчастью 1-го Томского полка, Вениамина Лебедева – поручиком 9-го Иркутского полка, Василия Пахомова – поручиком 14-го Иртышского Сибирского стрелкового полка. Подполковник Александр Тепляков, питомец Аракчеевского корпуса, на 1919 г. являлся командиром роты Томской учебно-инструкторской школы.
Среди их товарищей по белой борьбе можно встретить выходцев из известных нижегородских фамилий. Старший сын нижегородского губернатора П.Ф. Унтербергера, Петр, командовал батальоном Учебно-инструкторской школы, затем Владивостокской крепостью, а на излете белой борьбы в 1922 г. состоял помощником секретаря Земского Собора. Сын макарьевского землевладельца и депутата Государственной думы полковник лейб-гвардии Преображенского полка Ипполит Хвощинский, прибыв на Восточный фронт, имел аудиенцию у Верховного Правителя Колчака и с его одобрения приступил к формированию сводно-гвардейских частей. Ипполит Владимирович был смертельно ранен в ноябре 1919 г. во время солдатского мятежа, организованного подпольной большевистской ячейкой, и был погребен на кладбище станции Барабинск близ г. Каинска Томской губернии.
Последние страницы белой борьбы за возрождение национальной России – великое отступление от Тобола и Ишима на восток, бои в Забайкалье и Приморье в рядах войск Восточной Окраины России и Земской рати – также содержат имена нижегородцев. Питомец Нижегородского кадетского корпуса полковник Георгий Беттихер воевал в Сибирском артдивизионе, участвовал в Сибирском ледяном походе, служил в Дальневосточной армии до эвакуации Приморья. Генерал Алексей Воронов, также аракчеевец и походник, осенью 1920 г. состоял начальником военных сообщений Российской Восточной Окраины.
Особо следует упомянуть двух поэтов русского зарубежья. Первый, Арсений Митропольский, более известный под псевдонимом Арсений Несмелов, стал классиком русской литературы. Его перу принадлежат замечательные стихи, воспевшие героизм и жертвенность Белого движения. Арсений Иванович Митропольский родился в Москве, в 1908 году окончил Нижегородский корпус, в мировую войну сражался в рядах 11-го гренадерского Фанагорийского полка, а в октябре 1917-го участвовал в боях с большевиками в родной Первопрестольной столице. Позднее уехал в Сибирь, вступил в Армию адмирала Колчака, был адъютантом коменданта Омска, вместе с товарищами по оружию прошел 4000 верст Ледяного похода. Его дальнейшая участь похожа на судьбу генерала Люпова: эмиграция в Харбин, арест в 1945 г. органами СМЕРШ, депортация в СССР, смерть в пересыльной тюрьме в Гродекове (Приморье).
Другой белый поэт-походник гораздо менее известен широким кругам читателей. Леонид Евсеевич Ещин (1897–1930) был сыном издателя газеты «Нижегородский листок». Учился в Московском университете, в войну прошел ускоренный курс Александровского военного училища и был зачислен младшим офицером в 185-й запасной полк. Участник Ярославского восстания, а позднее – боев в рядах Народной Армии Комуча и Западной армии А.В. Колчака. Эмигрировал в Харбин, где издал единственный свой поэтический сборник под названием «Стихи таежного похода».
Кроме внешних антибольшевистских фронтов был и внутренний, белоповстанческий. Речь идет о многочисленных восстаниях, полыхавших летом–осенью 1918 г. Примерами таких восстаний, имевших четко выраженную белую окраску, могут служить восстания в Курмыше (см. http://rys-strategia.ru/publ/1-1-0-3599), Муроме (http://rys-strategia.ru/news/2018-07-06-5598), Уренском крае (http://rys-strategia.ru/news/2018-07-06-5598). Часто такая борьба приобретала белопартизанский и порой весьма затяжной характер, о чем мы планируем рассказать в следующих наших публикациях.
Приведенный обзор, вероятно, охватывает лишь немногих нижегородцев, в основном, офицеров, сражавшихся на белых фронтах, и может служить лишь введением в тему.

Станислав Смирнов

для Русской Стратегии

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

РУССКИЙ ХОЛОКОСТ

Все Советское государство было изначально построено на терроре. На том, что целенаправленно уничтожались сначала целые социальные слои населения, а затем, в годы Великой Отечественной войны, коллективным репрессиям подвергались уже целые народы, — к 1945 году численность таких «национальных спецпереселенцев» превысила 2,2 млн человек.

Ленин начинал с показательных расстрелов – совершенно невинных людей, на основании всего лишь принадлежности к определенной социальной группе – «попов» и «буржуев». Для устрашения. «Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся расстрелять – тем лучше», — писал «вождь мирового пролетариата». Он и его единомышленники, пришедшие к власти в результате госпереворота, эдакого «майдана» у Зимнего дворца, начали массовый террор уже через несколько недель – после проигрыша выборов в Учредительное собрание (большевики набрали около четверти голосов). Это они, большевики, на самом деле, развязали гражданскую войну в стране, взяв сознательный курс на подавление и, если надо, уничтожение целых сословий. В результате ее погибло не менее 2 млн человек, еще столько же покинули родину. И это в том числе были представители ее прежней технической, интеллектуальной, творческой и научной элиты.

Гражданская война была развязана сознательно — ради воплощения в жизнь утопических коммунистических идей. Она не была неизбежной. Массовый террор – включая захват и затем расстрел заложников из числа мирных жителей – был возведен в закон нового государства. 5 сентября 1918 года декретом Совета Народных Комиссаров о начале массового террора для борьбы с контрреволюцией.

Первый политический процесс над оппозицией – над эсерами – состоялся уже в 1922 году. К тому времени в стране уже вовсю свирепствовала ВЧК во главе с Дзержинским, чей портрет до сих пор висит в соответствующих кабинетах. Именно при нем эта организация поставила на системную основу террор на основе лишь принадлежности к определенной социальной группе.

Сталин, верный ученик Ленина, расстреливал, морил голодом и гноил в концлагерях (давайте называть вещи своими именами – именно в концлагерях) уже миллионами. Для укрепления собственной власти. Сами концлагеря «придумал» Троцкий.

Все это вполне подпадает под определение «геноцида», содержащееся в соответствующей Конвенции ООН:

«В настоящей Конвенции под геноцидом понимаются следующие действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую: а) убийство членов такой группы; b) причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы; с) предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее; d) меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде такой группы; e) насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую».

В начале «славной» сталинской индустриализации каждый седьмой инженер страны оказался за решеткой. Следствием не менее «славной» коллективизации стал геноцид в отношении огромной социальной группы населения – крестьянства. Тогда — большинства населения страны. Часть которого была объявлена «кулаками» и подверглась жесточайшим репрессиям. Это именно этой политике Советский Союз был обязан потом периодически возникавшим (до начала 50-х, то есть до смерти Сталина) массовым голодом, а позже – хронической нехваткой продовольствия, вплоть до распада СССР. Этим же объясняется то запустение, демографический и культурный упадок российского Центрального Нечерноземья и Северо-Запада, от которого до сих пор не может оправиться страна. Прежде там были – крепкие в хозяйственном плане города и села. И это не «фашист прошел». Это Сталин успешно провел коллективизацию.

Только в первые два года коллективизации было изгнано из своих жилищ и сослано не менее двух миллионов крестьян. Неизвестное их число – но счет тоже идет на миллионы — были расстреляны, умерли от голода, миллионы не родились. «Голодомор» начала 30-х — это не только «украинское явление». Это русские Поволжье и Кубань, это Северный Кавказ, это Казахстан, это Западная Сибирь, это даже Центрально-Черноземный район. Людоедство от голода стало тогда массовым явлением в стране победившего социализма. И не от «недорода». А вследствие проводимой тогда аграрной политики. Всего погибло не менее 6 млн человек. Это ли не геноцид? Такой массовой гибели людей в стране на тот момент по таким причинам не было после Смутного времени.

Во многом индустриализация была осуществлена силами подневольного труда заключенных ГУЛАГа. Тогда как все другие страны «второй волны» индустриализации, к которой принадлежал СССР, успешно обошлись без этого. Включая Германию, Японию и Италию. Массовый террор как средство проведения политики индустриализации также не был «объективно необходимым», как пытаются доказать некоторые поклонники мобилизационной экономики. Жертвами «Большого террора» 1936-38 годов стали также миллионы. Мы так и не знаем точное число жертв. Одни – фанаты Сталина – говорят «всего лишь о сотнях тысяч». Другие – его ненавистники – о десятках миллионов. До сих пор на государственном уровне так и не названа точная и окончательная цифра убитых и репрессированных в той или иной форме. Не только по «политическим статьям», но и за прогулы и опоздания на работу, «за сбор колосков» (по соответствующему закону о защите соцсобственности в концлагеря отправляли даже подростков). Более-менее официальные данные свидетельствуют, что только за 1937-1938 годах было арестовано более 1,5 млн человек, 1,3 млн осуждены внесудебными органами, около 700 тысяч — расстреляны. Однако представляется, что эти цифры далеко не полные.

Сталинское руководство и тут следовало «ленинским нормам»: на места спускалась разнарядка по численности требуемых смертных приговоров. Все равно кого. Ретивые исполнители – включая будущего «разоблачителя» «культа личности Сталина» Хрущева просили о перевыполнении плана. И затем радостно рапортовали об этом. Именно тогда в лагеря стали отправлять жен «врагов народа» (не мене чем на 5-8 лет), а детей изымали из семей и отдавали в приюты. Это ли не геноцид?

В том числе и эта политика обескровливания страны, а также ее армии, стала одной из главных причин того, что СССР чуть было не проиграл войну Германии в 1941-м. Он выиграл ее ценой нечеловеческих усилий и жертв народа — вопреки Сталину и его окружению.

И не приказы о расстрелах отступающих (все равно отступали), не аресты семей сдавшихся в плен (все равно оказались в плену сотни тысяч в первые же недели войны), ни заградотряды и «СМЕРШ» «выиграли» войну. Ее выиграл простой солдат. Русский, украинский, белорусский, казахский, узбекский, армянский, азербайджанский, грузинский, татарский, чеченский, — всех не перечислишь.

Ни в одной стране мира, из полусотни участвовавших во Второй мировой войне, возвратившихся их вражеского плена солдат не отправляли в отечественные лагеря. Этот позор был в Советском Союзе. Из 1 836 000 советских военнопленных – спасенных! — вернувшихся на родину из поверженной Германии, 608 095 человек были направлены в «рабочие батальоны», а 338 618 — в лагеря НКВД.

Теперь о главном нынешнем тезисе относительно тех времен. Мол, это были «издержки», увы, именно такой дорогой ценой далась индустриализация, массовое перевооружение Красной армии, а затем победа в войне, выход в космос первыми. И эти «издержки» как бы все списывают. «Лес рубят – щепки летят», как говорил товарищ Сталин. Нет, не годится такой «приговор». Во имя нашего же будущего нам нужен другой приговор. Более справедливый.

Нам нужна гораздо более честная оценка преступных деяний сталинизма.

Который поставил своей безумной кровожадной политикой страну на грань национальной катастрофы в 1941-м. Который подорвал на десятилетия вперед, как минимум, демографический, творческий, политический – да-да, нынешняя общественная безынициативность масс — это генетически привитый страх «высунуться» еще в тех времен — потенциал развития страны. Который создал уродливую милитаристскую экономическую модель развития страны, горькие плоды которой мы пожинаем до сих пор, не зная, что делать с теми десятками «моногородов», которые были построены по политической прихоти коммунистов, но без объективной экономической целесообразности находиться именно в этом месте. Который заложил под многонациональное государство столько «мин замедленного действия», что до сих пор непонятно, как это распад СССР в свое время обошелся, по сути, малой кровью.

Нам нужен, наконец, закон об уголовной ответственности за отрицание преступлений сталинизма. Закон об ответственности за отрицание «русского геноцида», он же – «Русский холокост». И только на этой основе может произойти полное единение нации. На покаянии. Которого еще нет.

По материалам Газеты. ру

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

«Чтить память всех…». В Крыму откроют мемориал жертвам Красного террора (ВИДЕО)

В ноябре 2020 г. исполнится 100 лет с даты эвакуации Русской армии генерала Петра Врангеля из Крыма. Это событие, также называемое «Русским Исходом», является трагической страницей отечественной истории. Тысячи наших соотечественников вынуждены были уйти на чужбину. Оставшихся ждали красный террор и массовый голод. До середины 1923 г. Крым оставался пространством страха и смерти.

Одним из мест, где происходил расстрелы, стала усадьба бывшего севастопольского градоначальника Алексея Максимова, «Максимова дача». Жертвами репрессий стали не только бывшие военнослужащие армии Врангеля, но и гражданские лица: дворяне, священники, врачи, сестры милосердия, учителя, инженеры, юристы, предприниматели, журналисты, студенты. Не избежали общей участи и рабочие – те, во имя кого большевики, как утверждали, и делали революцию. Овраги и балки, прилегающие к руинам усадьбы и старого парка, стали единой братской могилой для тысяч людей. Современники событий 1920-х гг. называли Крым «Всероссийским кладбищем».

В советское время об ужасах массовых казней, которые происходили на Максимовой даче, не говорилось по понятным причинам. Ситуация стала меняться после распада СССР. В ноябре 1995 г. состоялась закладка и чин освящения памятного знака погибшим во время Гражданской войны по обе стороны фронта. Осенью 2010 г. на этом месте был установлен «крест примирения» и камень с мемориальной плитой с надписью: «они пали, любя Россию, в братоубийственной гражданской войне». 17 ноября 2013 г., в рамках прошедших в Севастополе мероприятий, посвященных 93-летию крымской эвакуации и в память о жертвах репрессий в ходе Гражданской войны, рядом с дорогой на Максимову дачу состоялось освящение закладного камня на месте строительства будущего мемориального музейного комплекса и храма во имя Новомучеников и исповедников Российских.

После воссоединения Севастополя и Крыма с Россией в марте 2014 г. деятельность религиозных и общественных организаций Севастополя, и просто неравнодушных граждан в сфере увековечивания памяти о жертвах террора, обрела новый импульс. Утром 20 октября 2018 г. на примыкающей к закладному камню и «кресту примирения» территории коттеджного комплекса в кооперативе «Лесная поляна» состоялась встреча инициативной группы по строительству храма-памятника с музеем Гражданской войны с жителями близлежащих поселков.

В мероприятии приняли участие представители православного духовенства и историки. Открыл собрание Клирик храма преподобного Сергия Радонежского, помощник благочинного Севастопольского округа по работе с семьей, о. Илья Алдошин. Далее взял слово председатель общественной организации «Исторический клуб «Севастополь Таврический», известный историк и краевед Вадим Прокопенков. Он рассказал о событиях, которые происходили в 1920-е гг. в окрестностях Максимовой дачи.

«Когда эту территорию проектировали под жилые поселки, говорили, что да, действительно, подтверждаются исторические данные, что здесь происходило в 1920-1921 годах. Здесь находили остатки шинелей, крестики, какие-то монетки, иконки… Цифра, которой мы располагаем о числе погибших – от трех до тридцати тысяч. Сегодня мы будем трудиться, чтобы понять, какое количество людей здесь лежит».

Далее историк рассказал о проведенных и запланированных мероприятиях по увековечиванию памяти жертв Крымской трагедии.

По мнению В.Прокопенкова, создание храма-памятника, посвященного событиям Гражданской войны в Севастополе, станет одним из символов возвращения Крыма и Севастополя в Россию, внесет значительный вклад в правдивое освещение истории Отечества.

Комплекс (его музейная часть) призван стать ведущей площадкой общения ученых, историков, деятелей культуры, проведения общественно значимых встреч и мероприятий. Создание такого центра в Севастополе может рассматриваться как символичный акт собирания и возвращения материального и духовного наследия Русского Зарубежья на Родину, воссоединения разорванных пластов культуры единого русского народа.
Храм-памятник будет состоять из нижнего храма в честь Иконы Божией Матери «Умягчение злых сердец» с музеем Гражданской войны и верхнего Собора Новомучеников и исповедников Российских. В нижнем храме запланировано размещение имен – списков тех, кто остался в Севастополе в ноябре 1920 г. и был расстрелян по приговором «троек» особых отделов. При храме будет действовать духовно-просветительская школа, а при музее исследовательский и образовательный центр.

Сегодня достигнуты предварительные договоренности с российскими и зарубежными организациями и частными лицами о передаче в будущий музей при храме-памятнике исторических документов и экспонатов. Значительная часть фондов будущего музее уже сформирована.

В выставочном зале буду размещены тематические экспозиции – «1917-1920. Гражданская война в Крыму», «Русская Голгофа. Июль 1918» (о семье Царственных Страстотерпцев), «1920. Исход»» (эвакуация Русской армии и гражданских беженцев из Крыма), «1920-1940. В изгнании» (русская эскадра в Бизерте, Галлиполи, Лемносе, Чаталджи, Королевстве Сербов и Хорватов), «1920-1940. Репрессии» (о российских Новомучениках и исповедниках, подвижниках веры).
Украшением комплекса может стать авторская галерея художников с циклами монументальных живописных работ, посвященных переломным событиям начала ХХ в.
Также предполагается создание небольшой диорамы «Севастополь. Год 1920», которая наряду с экспонатами позволит погрузится в ту эпоху. В настоящее время проект поддержан Русской Православной Церковью и органами государственной власти города Севастополя.
Завершение строительства храма-памятника, его освящение и открытие для посетителей запланировано к ноябрю 2020 г.

Д.В. Соколов
для Русской Стратегии
Редакция сайта «Русская стратегия» и Русское просветительское общество имени императора Александра III выражают поддержку инициативы севастопольской общественности и религиозных организаций по увековечиванию памяти соотечественников, вынужденных уйти на чужбину и ставших жертвами российского лихолетья, и будут содействовать ее информационному освещению.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

Законность против террора. Военно-полевая юстиция в Белом Крыму в 1918-1920 гг.

Наиболее мифологизированным эпизодом истории Крыма в ХХ столетии являются репрессии, которые в годы Гражданской войны проводились на его территории антибольшевистскими силами. Литература, посвященная этой теме обширна. Особенно много было написано в советский период. Описывая «белый террор», авторы следовали идеологической конъюнктуре, сводя воедино многократно растиражированные, выдернутые из общего контекста цитаты из воспоминаний, и более-менее подтвержденные факты, с одной стороны, и откровенно сомнительные источники, с другой. Кроме того, советские исследователи и мемуаристы шли по пути расширительного толкования, относя к проявлениям «белых» репрессий любые акции антибольшевистских сил. Так, в числе жертв «российской контрреволюции» оказывались убитые крымско-татарскими националистами в ходе восстания на Южном берегу Крыма весной 1918 г., а также расстрелянные германскими оккупационными властями.

Излишне говорить, что такой подход открывал широкий простор для манипуляций и политических спекуляций, чем большевики и их последователи не преминули воспользоваться. И сегодня существует заметное число публикаций, посвященных теме антибольшевистских репрессий, воспроизводящих обветшалые советские пропагандистские штампы. Подменяя собой реальную исследовательскую работу, подобные тексты служат примером фальсификации истории и могут быть приняты во внимание лишь с множеством оговорок.

Действительно, в годы Гражданской войны насилие не было исключительной монополией красных. Преследование политических противников, взятие заложников и бессудные расправы в той или иной мере практиковали все участники конфликта. Но акты террора, совершаемые антибольшевистскими силами, были преимущественно эксцессами военного времени, вызванными взаимным ожесточением, и часто носили ответный характер. Так, наиболее серьезные вспышки насилия со стороны белых проявлялись в ходе борьбы с партизанами и при подавлении восстаний. При этом массовый террор не был официально провозглашенной политикой. Чрезмерные проявления жестокости не поощрялись командованием и осуждались гражданскими структурами власти, а также общественностью.

В основе большевистской идеологии лежала концепция «классовой борьбы», которая, являлась, по сути, ничем иным, как противопоставлением одной части народа — другой. Или, если угодно, доктриной гражданской войны. Придя к власти в результате государственного переворота, руководители компартии не только не отрицали необходимость широкого применения насилия как метода построения «нового общества», но всячески развивали его теоретическую основу. Человека могли репрессировать не за конкретные преступления или оппозиционные взгляды, но и за принадлежность к определенным социальным слоям.

«Белая» идейная установка была принципиально иной. Сопротивление большевизму стало реакцией на вооруженный захват власти организацией политических экстремистов, которая не являлась законным правительством. Борьба с большевизмом допускалась не только с морально-нравственной точки зрения, но и должна было стать долгом каждого российского гражданина в соответствии с законодательством, действующим на момент Октябрьского переворота. В политических программах антибольшевистских режимов провозглашались идеи восстановления законности и правопорядка. На территориях, которые контролировались белыми, действовало законодательство Российской империи. А в политической жизни даже в условиях военного времени сохранялись начала парламентаризма, идейного плюрализма и уважения к частной собственности.

Разница в идейных установках предполагала и принципиально иные принципы проведения репрессивной политики. «Белые» правительства не ставили во главу угла истребление и дискриминацию целых общественных групп. Речь шла именно о наказании носителей идей революционного экстремизма. Большевики и другие участники Гражданской войны на стороне красных назывались «виновными в насильственном посягательстве на изменение существующего государственного строя». Также им инкриминировались преступные деяния общеуголовного характера. То, что со стороны большевиков считалось «классовой борьбой» и «советским строительством», белыми властями характеризовалось как государственные и общеуголовные преступления. Большевизм при этом считался преступной идеологией.

Все вышеизложенное иллюстрирует деятельность специальных органов Белого движения, осуществляющих правосудие и поддержание порядка в тылу, которые функционировали на территории Крымского полуострова.

Части Добровольческой армии впервые появились в Крыму в конце ноября 1918 г. Силы добровольцев были весьма малочисленны, поэтому белое командование не могло эффективно противостоять мощному большевистскому подполью, которое действовало во всех крупных городах региона. Несмотря на это, местными властями и военной администрацией предпринимались попытки наведения порядка в тылу, которые позволили достичь определенных успехов.

28 ноября 1918 г. при штабе командующего войсками Добровольческой армии в Крыму было создано Особое отделение (контр­разведка). Территориальные пункты были сформированы в городах Крыма в декабре 1918 — январе 1919 г. В январе при штабе Крымско-Азовской армии была организована судебно-следственная комиссия «в целях более успешной борьбы с большевизмом»[1].

7 февраля 1919 г. Совет министров Крымского Краевого правительства принял постановление «об образовании Особого совещания для борьбы с большевистским влиянием на массы». В состав Особого совещания входили: министры внут­ренних дел, юстиции, начальник штаба Добровольческой армии и их заместители. Деятельность Особого совещания осуществлялась под председательством Министра внутренних дел, или его заместителя. Задачей учрежденного органа было «рассмотрение действия лиц, изобли­чаемых в содействии большевикам с целью захвата последними власти, или принимавших непосредственное участие в захвате и осуществлении власти большевиками, за исключением тех из них, дела о которых направлены в судебном порядке». Особое совещание наделялось правом «высылать из пре­делов территории, на которой действует власть крымского пра­вительства», лиц, которые признавались «угрожающими общественной безопасности или успеху борьбы с большевиками». В случае невозможности по каким-либо основаниям применить высылку в от­ношении вышеуказанных лиц, Особое совещание было вправе заключить их под стражу на срок до шести месяцев, по истечении которого принимало решение сделать распоряжение или об осво­бождении, или о продлении заключения на новый срок[2].

Этим же постановлением были определены полномочия органов расследования (стражи, милиции и контрразведывательного отделения при штабе Добрармии), которые осуществляли свою деятельность, «руководствуясь существующими законами». Чинам контрразведывательного отделения предоставлялось право производить обыски, выемки и предварительные аресты «совместно с чинами стражи или милиции, с соблюдением правил устава уголовного судопроизводства», причем разрешение на производство указан­ных действий выдавалось «Министром внутренних дел или лицом, им уполномоченным, на основании единогласного постановления товарища Министра внутренних дел, или лица, им уполномочен­ного, и ген.-квартирмейстера, или лица, им уполномоченного» [3].

2 марта 1919 г. Совет министров Крымского краевого прави­тельства принял постановление об изъятии из гражданской подсудности и передаче в военный ок­ружной суд, для осуждения по законам военного времени, всех дел о нападении на чинов Добровольческой армии, умышленной порчи пу­тей сообщения и военного имущества, а также убийствах, кроме убийства в запальчивости и раздражении, грабеже, разбое, — дел, предусмотренных статьями 100, 101, 102, 108 (ч.1), 126, 129, 131, Уголовного уложения. В случае если виновный застигнут на месте преступления, дело передавалось военно-полевому суду[4].

Принятые жесткие меры были закономерным ответом на террористическую деятельность большевистских подпольных организаций и краснопартизанских отрядов, которые проводили диверсии, совершали убийства представителей гражданской и военной администрации (не считаясь при этом с потерями среди мирных жителей), возбуждали население к неповиновению и массовым беспорядкам. Как следствие, подпольщики и партизаны стали основной категорией, на которую было направлено острие репрессивной политики Крымского краевого и других антибольшевистских правительств, которые существовали на территории Крыма в годы Гражданской войны.

Несмотря на многочисленные проблемы и сложности, начальный период пребывания полуострова в зоне ответственности Добровольческой армии, в борьбе с большевистским подпольем ее спецслужбы добились определенных успехов. Так, в начале 1919 г. белой контрразведке удалось предотвратить вооруженное выступление в Симферополе. Были арестованы секретарь горкома РКП (б) Я. Тевлин, член комитета компартии Д.Самотин, приняты меры к розыску других видных подпольщиков, а также к выявлению связанных с большевиками офицеров авиапарка. Кроме того, симферопольские контрразведчики выявили действовавший в районе города отряд численностью в 400 человек, имевший на вооружении до 2000 винтовок, до 100 пулеметов, а также склады боеприпасов и 16 орудий[5]. В марте 1919 г. севастопольская контр­разведка арестовала по подозрению в принадлежности к стачечному комитету несколько человек, но из них только двое имели отношение к подполью[6].

Весной 1919 г. военная обстановка сложилась не в пользу белых. В апреле-мае Крым, за исключением Керченского полуострова, вновь стал советским. Период «второго большевизма» продлился недолго – всего 75 дней. В июне 1919 г. силы Добровольческой армии возвратили полуостров под свой контроль.

Практически сразу были отданы приказы штаба Вооруженных сил Юга России (ВСЮР) о выявлении лиц, служивших советской власти, и привлечении их к уголовной ответственности, направляя их в контрразведку и следственные комиссии[7]. После завершения следствия дело передавалось в военно-полевой суд, где судьбы обвиняемых решали несколько офицеров.

Характеризуя деятельность этого органа чрезвычайной юстиции, советские авторы изображали ее исключительно в мрачных тонах. Создавалось впечатление, что военно-полевые суды пренебрегали элементарными процессуальными нормами, выносили исключительно смертные приговоры, а осужденные были сплошь безвинными жертвами. Как и другие, это утверждение также нуждается в существенных коррективах.

Действительно, реалии Гражданской войны с ее взаимным ожесточением, политическая нестабильность, расстройство государственного аппарата на территориях, которые контролировали белые армии, способствовали многочисленным злоупотреблениям со стороны военной администрации. В то же время ошибочно утверждать, что репрессивные органы ВСЮР полностью пренебрегали законностью.

Проанализировав приговоры военно-полевых судов, хранящиеся в фондах Архива города Севастополя (ГКУ АГС), можно сделать вывод о том, что, несмотря на чрезвычайный характер, при рассмотрении дел совершались необходимые процессуальные действия: опрос свидетелей, изучение вещественных доказательств, определение степени вины подсудимых. Приговоры выносились на основании норм дореволюционного российского законодательства: Уголовного Уложения, Воинского устава о наказаниях, и были адекватны общественной опасности совершенных противоправных деяний. При этом смертная казнь не была единственной мерой наказания, применяемой военно-полевыми судами.

Так, 4 сентября 1919 г. военно-полевой суд Евпатории в судебном заседании при закрытых дверях, в составе председателя полковника Головченко, членов: поручика Стеблюка, подпоручиков Корне и Валова и прапорщика Мяташ рассмотрел уголовное дело жителя Евпатории, Николая Соломко (он же Ермолаев) и Александра Прилепы, преданных суду приказом начальника гарнизона Евпатории 3-го сего сентября 1919 г. Подсудимые обвинялись в том, что поступили на службу в ЧК во время пребывания Крыма под властью большевиков. Прилепа был комендантом Особого Отдела, Соломко — сотрудником военно-контрольного пункта Секретно-Оперативного Отдела Евпаторийской ЧК. В этом качестве обвиняемые производили обыски, реквизиции и аресты среди населения. Кроме того, Соломко «в числе других шестнадцати человек, составлявших летучий отряд, принимал участие в расстрелах и казнях, обреченных большевиками на смерть неизвестных лиц в Евпатории в период с 15 по 25 января 1918 г. и в ночь на 1-е марта того же года». Совместно с Варварой Немич[8] «и другими неизвестными лицами» в марте 1918 г. принимал участие в расстреле на 11 участке на Пересыпи. 14 января 1918 г. Соломко совместно с вооруженными матросами похитил вещи, принадлежащие жителю Евпатории Черноголовому. В тот же день возле Сак Соломко собственноручно штыком ранил в грудь солдата Крымского Конного полка Абдул Кирима и участвовал в убийстве неизвестного татарина.

Заслушав показания подсудимых и свидетелей, изучив материалы дела, суд приговорил Соломко к смертной казни через расстрел, а изъятые у него золотые часы обратил в доход казны. Прилепа «за благоприятствование властям Советской республики» и будучи признан виновным «во враждебных против Добровольческой армии действиях» лишен всех прав состояния и подвергнут ссылке на каторжные работы, сроком на двадцать лет». 5 сентября 1919 г. приговор утвердил начальник гарнизона и комендант Евпатории, генерал-майор Ларионов[9].

При вынесении приговоров также принимались во внимание ходатайства общественности. Так, бывший председатель Симферопольского ревкома, убежденная большевичка Евгения Багатурьянц («Лаура»), арестованная в конце июля 1919 г., и обвинявшаяся в организации репрессий и реквизиций, была оправдана именно благодаря многочисленным выступлениям в ее защиту представителей местной интеллигенции. Несмотря на то что оправдательный приговор не был утвержден высшей инстанцией, это позволило «Лауре» скрыться и выйти из подполья только после возвращения советской власти осенью 1920 г.[10]

В целом советские источники признавали, что период с лета 1919 г. по ноябрь 1920 г. для крымских большевиков был «особенно сложным и тяжелым»[11]. Эвакуированные из Севастополя в конце июня органы советской власти не успели организовать подпольные структуры. Лишь в августе 1919 г. на подпольной конференции был создан Севастопольский горком РКП (б), взявший на себя функции обкома и наметивший план борьбы с белыми[12]. Силы большевиков на данном этапе были крайне разобщены, и результаты их деятельности были достаточно скромными. Органы контрразведки успешно разоблачают левоэкстремистские заговоры, выявляют и репрессируют функционеров компартии, и других враждебно настроенных лиц. Уже на 1 сентября 1919 г. в севастопольской тюрьме числилось 138 политических заключенных, а на 1 октября – 193. В декабре 1919 г. в докладе ЦК РКП (б) крымские большевики писали, что, по данным севастопольской контрразведки, 736 жителям Севастополя было предъявлено обвинение в «активном большевизме»[13]. Лишь осенью 1919 г., после того как обстановка на фронте вновь стала складываться не в пользу Добровольческой армии, советское подполье резко активизировалось. В ответ на это белые власти усиливают преследования.

Так, в период с 22 декабря 1919 г. по 13 января 1920 г. в Севастополе Особым отделением Морского управления по обвинению в связях с большевистским подпольем арестовано 18 матросов, которые несли службу на линкоре «Георгий Победоносец», эскадренных миноносцах «Пылкий», «Капитан Сакен» и других кораблях Черноморского флота[14].

В ночь на 21 января 1920 г. белой контрразведкой захвачен севастопольский подпольный комитет большевиков. Найдено оружие, оборудованная типография с набором, набранная прокламация «к офицерству», взрывчатые вещества, протокол заседания, печать и оружие. Комитет был захвачен в клубе строительных рабочих и располагал конспиративной квартирой в доме № 17 по 2-й Цыганской улице. При комитете было три секции: военная, подрывная, контрразведывательная. Подрывная секция имела задачей взорвать все мосты вокруг Севастополя, военные корабли и другие объекты. Контрразведывательная секция составляла списки лиц, работающих в учреждениях Добровольческой армии. После завершения следствия 9 арестованных членов подполья были преданы военно-полевому суду и приговорены к смертной казни. Приговор приведен в исполнение в ночь на 24 января[15].

Эту успешную операцию контрразведки большевики объявили «чудовищным преступлением», и призвали трудящихся вступать в боевые дружины, дабы совершить отмщение[16].

Еще один удар по севастопольскому подполью был нанесен в марте 1920 г. 10 (23) марта газета «Юг» сообщала, что военно-морской суд приговорил к смертной казни матросов Александра Беганова, Ивана Горобца, Василия Маспанова и рабочего токаря Михаила Пасько, обвинявшихся во вступлении в ком­мунистическую ячейку, похищении и насильственном захва­те оружия береговых морских частей, склонении матросов флота на сторону советской власти и установлении связи с севастопольским комитетом партии. Приговор был немедленно приведен в исполнение[17].

В феврале 1920 г. разгромлена большевистская подпольная организация в Феодосии. Подпольщики, имевшие боль­шие связи в частях гарнизона, рассчитывали, захватив город, установить по Арабатской стрелке связь с советскими войсками в районе Геническа и открыть им путь в Крым. Но в разгар подготовки восстания заговорщиков арестовала контрразведка. После допросов с пристрастием схваченные коммунисты во главе с видным революционером Иваном Назукиным были расстреляны[18].

18 марта 1920 г. в Севастополе на Корабельной стороне арестованы члены оперативного штаба ревкома и боевой подпольной организации, готовившие восстание в городе. При задержании большевики оказали вооруженное сопротивление. 22 марта военно-полевой суд приговорил троих арестованных к смертной казни, двух – к десяти годам каторги, пятерых оправдал. Приговор вызвал протесты общественности, ввиду чего комендант крепости Турбин передал дело для пересмотра в военно-морской суд. Окончательно судьбу арестованных решил командующий Крымского корпуса Яков Слащев, который приказал их доставить в свою ставку в Джанкой, где принял решение о расстреле нескольких осужденных[19].

В марте 1920 г. на посту Главнокомандующего Деникина сменил генерал Петр Врангель, считавший одной из главнейших причин поражений Добровольческой армии отсутствие в ней «твердого правового уклада и чувства законности»[20]. Под его руководством был проведен комплекс мероприятий по реорганизации контрразведывательных учреждений и органов военной юстиции. В июне 1920 г. сформирован Особый отдел при Штабе Главнокомандующего. Его возглавил бывший директор Департамента полиции сенатор Евгений Климович. Его заместителем стал видный российский криминалист, бывший начальник Московской сыскной полиции, позднее руководивший всем уголовным сыском Российской империи, Аркадий Кошко[21].

Привлечение профессионалов сыскного дела к борьбе с большевистским подпольем повысило эффективность контрразведки, которая и до того была чрезвычайно высокой. Так, в период с апреля по июнь 1920 г. были разгромлены подпольные организации в Севастополе, Симферополе, Феодосии, Ялте и Керчи. 20 апреля морская контрразведка арестовала на Се­верной стороне 21 человека по делу подпольного подрывного отря­да, 17 мая — матросов подводной лодки «Утка», имевших план угнать лодку в Советскую Россию, 27 мая — группу В. Цыган­кова. 2 июня разгромлен подпольный горком РКП(б) во главе с В. Голубевым (П.Храмцовым). Последний серьезный удар по севастопольскому подполью был нанесен 8 июня, когда морской контрразведкой была арестована груп­па Г. Мишко.

Несмотря на то, что отдельные группы подпольщиков и далее продолжали осуществлять свою деятельность, разгромленное в Севастополе подполье так и не смогло оправить­ся. Возрожденные после арестов в апреле — мае 1920 г. подпольные организации в Ялте, Симферополе и Феодосии были разгромлены вновь контрразведывательными органами в июле — августе. В начале сентября Керченский морской контрразведывательный пункт предот­вратил угон канонерской лодки «Грозный», арестовав почти всю ко­манду лодки и несколько матросов линкора «Ростислав»[22].

После завершения следствия дела арестованных передавались в военно-полевой суд. Как и в предыдущие месяцы, приговоры, которые в этот период выносились подпольщикам и другим антигосударственным элементам, были жестокими, но соразмерны степени общественной опасности совершенных преступных деяний.

Так, 22 апреля 1920 г. военно-полевой суд при штабе Добровольческого корпуса в составе: полковника Литвиненко, штабс-капитана Жданова, поручиков Мольского и Жданова, подпоручика Рейцера, рассмотрел дело Амета Мамутова Оглу (он же Рифатов), Асан Изет Оглу, Сеит Амет Баталова, Мухамеджанова Урманова, Хамзы Сеима Сакаева, Асана Ксеина Сакаева, Мурата Решита Асанова, Сеит Ислама Авалова, Абдулы Мустафы Баледжиева, вольноопределяющегося Николая Ярко-Аптекмана, стражника Ислям Умарова и Евгении Жигаревой, признал их виновными в том, что с начала 1920 г. в Симферополе «они составили между собою сообщество, носившее название Мусульманского Областного Бюро при Крымском Областном Комитете Российской Коммунистической Партии (б), имевшее своей целью, путем вооруженного восстания против властей и войск вооруженных сил Юга России, изменение установленного на территории полуострова Государственного строя и способствование советским войскам в их враждебных против вооруженных сил Юга России действиях, для чего имели в своем распоряжении пулеметы и др. оружие и вооруженные отряды»[23]. Кроме того, Баледжиев признан виновным в убийстве поручика Каспаревича. Согласно приговору, Ислям Умеров лишен всех прав состояния и сослан на бессрочную каторгу; Сеит Амет Баталов, Сеит Ислам Авалов, Ярко-Аптекман – лишены всех прав состояния и сосланы на каторжные работы сроком на 8 лет; Урманов и Сакаев оправданы. Остальные приговорены к смертной казни через расстрел. Приговор утвердил командир корпуса генерал Александр Кутепов[24].

На следующий день, 23 апреля 1920 г., тот же военно-полевой суд рассмотрел дело вольноопределяющегося Зиновия Воловича (он же Зиновьев), Александра Азорского, Ивана Ананьева, Боруха Горелика (он же Кацман), Фани Шполянской, Шлемы Ципенюка, Давида Зака, Тамары Годлович, Моисея Глизерина, Раисы Орловой, Григория Старосельского, Давида Долинера, и солдатах 7-го запасного полка Леонида Александрова и Ильи Тишлера, признал виновными:

— Воловича в том, что он состоял членом компартии, вошел в подпольную организацию и в качестве начальника штаба боевой дружины союза коммунистической молодежи, организовал и руководил боевыми пятерками, хранил оружие.

9 апреля 1920 г. в местности под названием «Собачья балка» Волович принял участие в собрании членов партии, где был арестован контрразведкой. При задержании подпольщики оказали вооруженные сопротивление. Ранее, в конце февраля 1920 г., Волович и его люди совершили налет на 1-й участок Симферопольской городской стражи, обезоружили чинов последней и освободили арестованных.

— Азорского и Ананьева в том, что они также состояли в компартии и оказали вооруженное сопротивление при аресте;

— Горелика в том, что он состоял членом компартии, входил в состав ее Симферопольского городского, а затем и Крымского областного комитета, руководил контрразведкой подполья, вел большевистскую агитацию и приобретал оружие для вооружения боевиков;

— Шполянскую в том, что она состояла в союзе коммунистической молодежи и была связной между Симферопольским и Крымским комитетами РКП (б). В начале апреля Шполянская передала Ципенюку для печати в типографии и последующего распространения воззвание к солдатам и молодому офицерству, с призывом уничтожать командный состав и переходить на сторону Красной армии. Шполянская также была арестована в ходе собрания членов партии в «Собачьей балке», и оказала вооруженное сопротивление.

— Ципенюка, Зака, Иодловича, Глизерина, Старосельского и Долинера в том, что они состояли в союзе коммунистической молодежи, были связными между различными подпольными партийными органами, и принимали участие в печатании и распространении прокламаций.

— Александрова и Тишлера в том, что они отпечатали вышеуказанное воззвание к солдатам и молодому офицерству в количестве 500 экземпляров.

Приговор: Воловича, Азорского, Ананьева, Горелика, Шполянскую, Александрова, Тишлера, Старосельского — к лишению всех прав состояния и смертной казни. Долинера, Зака и Глизерина – к лишению всех прав состояния и каторжным работам без срока. Иодлович – к лишению всех прав состояния и 6 годам каторги. Орлова признана невиновной. Утвердив приговор, Кутепов заменил Заку как несовершеннолетнему бессрочную каторгу 12 годами[25].

20 мая 1920 г. Кутепов подписал приказ о предании военно-полевому суду очередной группы советских подпольщиков в количестве 17 человек, виновных в подготовке террористических актов на железнодорожном транспорте, укрывательстве члена Симферопольского городского комитета компартии, и подготовке к восстанию. По итогам рассмотрения дела суд признал 15 фигурантов дела виновными и приговорил к смертной казни[26].

14 июня 1920 г. военно-полевой суд в Керчи в составе председателя генерал-майора Михайлова, членов: полковников Рудова и Аблова, войскового старшины Чувашина и подпоручика Трушевского в закрытом судебном заседании дело гражданина Литвы Рудольфа Вольдемаро Шмидта, местных мещан Ильи и Клавдии Громозда, 31 г., французского поданного Луи Генриха, именующего себя Рок-де-Спурго, мещанина Курска Иван Смирнова, подпоручика Федора Корнилова, мещанина Евпатории Хасика Яковлянца, крестьянина Старосельского уезда Курской губернии Алексея Гайду­кова, прапорщика Александра Орлова, мичмана Андрея Бакала, мещанки Керчи Софьи Магун и крестьянина Курской губернии Никифора Костромицы.

Они обвинялись в том, что в 1919 — в начале 1920 г. «в сообществе с др., скрывшимися и не обнаруженными лицами организовали, с целью насильственного посягательства на изменение государст­венного порядка, на территории, подчиненной верховной власти главнокомандующего вооруженными силами на Юге России, Керченский комитет коммунистической партии большевиков, имевший в своем распоряжении средства для взрыва и склад оружия, собирали в пользу большевиков сведения о состоянии вооруженных сил на Юге России, распространяли прокламации, призывая население к восстанию и войска к переходу на сторо­ну большевиков, и рассылали состоятельным лицам угрожающие письма с требованием денег на организацию». Изучив материалы дела, суд постановил:

Шмидта, И.Громозда, Рок-де-Спурго, Смирнова,Корнилова, «за участие в сообществе для учинения тяжкого преступления», и за «способствование советским властям, заключавшееся в склонении к переходу на сторону большевиков и шпионаж», кроме того, «Шмидта, Громозда — в вооруженном сопротивлении чинам, последствием коего было убийство ими корнета Жужменко, и в сокрытии убийства, учиненного членами пятерки, де-Спурго, Смирнова и Корнилова за разбой и убийство в военное иремя, а Корнилова, кроме того, и за покушение на грабеж», по лишении прав состояния, а Корнилова – и воинского звания, подвергнуть смертной казни через повешение.

Яковлянца, Магун, 45 л., «за участие в сообществе для учинения тяжкого преступления», подвергнуть каторге: Яковлянца на 2 года и 8 месяцев, Магун на 4 года. Подсудимого Алексея Гайдукова, за недонесение о содеянном преступлении подвергнуть кратковременному аресту в течение 3 месяцев.

К. Громозду, Орлова, Бакал, Костромицкого и Гайдукова «по обвине­нию в сообществе для учинения тяжкого преступления», кроме того, «Гайдукова и Шмидта в разбое, а Гайдукова и в укрыва­тельстве», а подсудимых: Лидию Леонову, Льва Сокольского, Си­му Маркевку, Бориса Маркевку и Юлия Элькина в недонесении, считать по суду оправданными.

Ве­щественные доказательства: переписку согласно описи оставить при деле, деньги в общей сумме 56.361 руб., серебря­ные часы, серебряный портсигар, серебряные портмоне цвета зо­лота, 1 брошь и 2 медальона, бритву и перочинный нож, взятые при обыске квартиры Корнилова, и передать в судебную часть при начальнике гарнизона для выдачи наследникам Корнилова, бутылочку с надписью «яд», старые погоны мичмана, печать и штамп коммунистической партии (большевиков) уничтожить.

Утвердив приговор, белое командование проявило милосердие, и заменило де-Спурго и Смирнову смертную казнь бессрочной каторгой[27].

Дифференцированный подход в назначении наказания проявился и в приговоре севастопольского военно-полевого суда от 25 июня 1920 г. по делу группы Цыганкова, члены которой распространяли большевистские прокламации, вели подрывную работу среди военнослужащих, имели тесные связи с красными партизанами и передавали им оружие. Так, 8 обвиняемых суд приговорил к смертной казни через расстрел, 2 – к лишению всех особых прав и ссылке на каторжные работы сроком на 20 и 15 лет, 1 – к заключению в тюрьму сроком на 2 месяца, 1 – к заключению в исправительный дом сроком на 1 год и 6 месяцев. Четверо подсудимых были оправданы[28].

В ночь с 17 на 18 июля 1920 г. Ялтинским контрольным разведывательным пунктом задержаны члены коммунистической подпольной ячейки: 16-летний Яков Бронштейн по кличке «Красный», дочь местного мирового судьи 2 участка Наля Максимова и Ольга Череватенко, работавшая санитаркой в городской больнице. В тот же день контрразведкой арестованы пришедший на явку помощник начальника штаба партизанского отряда Максим Любич и еще 18 человек. В ходе расследования было установлено, что члены подполья с февраля 1920 г. печатали листовки и прокламации, вели большевистскую агитацию, организовали забастовку швейников, добывали оружие и готовили вооруженное восстание в городе. После завершения следствия 14 подпольщиков были преданы военно-полевому суду. В заседании, которое проходило 26 и 27 августа 1920 г., суд приговорил 7 обвиняемых (включая Бронштейна и Максимову) к смертной казни. Позже при утверждении приговора Максимовой заменили смертную казнь 15 годами каторги. Остальные осужденные 28 августа 1920 г. были казнены в балке Чукурлар[29].

Оперативные разработки и аресты подпольщиков с последующим преданием их военно-полевому суду продолжались все лето и осень 1920 г. В октябре 1920 г. силами контрразведки предотвращено покушение на Врангеля. В момент прибытия поезда Главнокомандующего на станцию Симферополь злоумышленники вывели из строя входные стрелки на железнодорожном пути. Действуя по «горячим следам», контрразведка арестовала 11 членов подпольной организации. В конце октября органы безопасности, ликвидировав ряд подпольных ячеек в технических частях Русской армии, предотвратили го­товящееся вооруженное выступление[30].
Таким образом, деятельность репрессивных органов белых правительств, существовавших на территории Крыма в годы Гражданской войны, в основном была направлена на обеспечение безопасности тыла и ликвидации террористических группировок. Суровые приговоры, выносимые военно-полевыми судами, в целом соответствовали степени общественной опасности преступлений, в совершении которых обвинялись функционеры компартии, подпольщики и партизаны. Наказание при этом назначалось исходя из конкретных обстоятельств дела, меры вины подсудимого. Особую эффективность органы контрразведки и военной юстиции продемонстрировали в период правления генерала Врангеля, когда благодаря проведенным реформам качество работы спецслужб заметно повысилось. Большевистскому подполью был нанесен огромный урон. В результате в первые месяцы после окончательного установления советской власти в Крыму победителям оказалось практически не на кого опереться.
Дмитрий Соколов

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

 

«Если бы после Гражданской войны Россия вернулась на свой исторический путь, то Второй мировой могло не быть вовсе» 

В прошлом, 2017, году в российском обществе обсуждались итоги революций 1917 года. В этом, 2018, году исполняется сто лет с начала Гражданской войны — самого кровопролитного внутреннего конфликта на территории нашей страны за все время ее истории. По разным данным в ходе Гражданской войны погибло от 8 до 13 миллионов человек. В течение 70 лет после Гражданской войны ее история пересказывалась с точки зрения победителей — большевиков. В последние годы публикуется все больше сведений о событиях того времени с точки зрения противоположной стороны. Тем не менее некоторые историософские вопросы по-прежнему остаются непроясненными. Могли ли белые победить в Гражданской войне, и какое государство они собирались строить? Обо всем этом нам рассказывает Елена Владимировна Семёнова — писатель, публицист, редактор литературно-общественного журнала «Голос Эпохи» и портала «Русская Стратегия», исполнительный секретарь Русского просветительского общества им. Императора Александра III.

Как вы думаете, победа красных в Гражданской войне была вызвана объективными историческими обстоятельствами или были некие субъективные факторы, не будь которых, белое движение смогло бы одолеть большевиков?

Белое движение, безусловно, могло одолеть большевиков, как одолел их в Испании Франко, но именно многочисленные субъективные факторы привели к поражению.Во-первых, идея. Собственно Белая идея как таковая явилась уже на излёте борьбы и даже в эмиграции. А в разгар противостояния в ходу была «единая и неделимая» и «учредительное собрание». Большевики обещали землю и прочие блага, а белые заявляли, что победят красных, а затем соберётся Учредительное собрание, которое и решит все вопросы, какой быть власти, что будет с землёй и т.д.

От редакции: «Россия Единая, Великая и Неделимая» (другими словами, «За Великую, Единую и Неделимую Россию») — один из основных принципов, наряду с принципами «непредрешения государственного устройства» и верности союзникам по Антанте внешней и внутренней политики Белого движения, сформулированный на начальном этапе Гражданской войны в России.

Народу это Учредительное Собрание ничего не говорило. Да и «единая и неделимая» не грела души простому человеку. Людям необходимо было указать точную цель, к чему мы идём и ведём их, что мы хотим. То, что под конец сделал Врангель: «Слушайте, Русские люди, за что мы боремся…» Не говорю, что нужно было, к примеру, обязательно провозгласить монархию. После убийства Государя и Наследника это было непросто, так как не было общепризнанного претендента на престол. Но чётко сформулированные цели и перспективы, понятные народу, были необходимы. И в первую очередь это касается болезненного земельного вопроса.

От редакции: Петр Николаевич Врангель первым из руководителей белого движения признал необходимость формирования позитивной повестки дня государственного строительства. В частности он принял в Крыму 25 мая 1920 года «Закон о земле», в котором признавалась передача аграрных наделов от помещиков к крестьянам. Также при его участии были разработаны положения о местном самоуправлении, казачестве и другие важные законы. К сожалению, эти позитивные начинания П. Врангеля не сыграли большой роли, поскольку имели место уже на завершающей стадии противостояния большевикам.

Далее. Очень уязвимое место Белого движения — состав Белых правительств. И в Сибири, и на Урале, и на Юге гражданская власть в значительной мере оказывалась в руках либералов либо даже эсеров. Это было обусловлено тем, что эти политические силы были традиционно более активны, часто именно они поднимали антибольшевистские восстания. Можно даже допустить, что среди них встречались действительно полезные люди. Но в целом эти силы, силы революционные, несли в себе отрицательный заряд, были заражены той же самой болезнью революции, что и большевики, были её поджигателями. Этим силам чужды были чистые национальные лозунги. И они, по сути, обезличивали, обесцвечивали борьбу.

Недоработанность идеологии, недостатки гражданской администрации были сопряжены с существенными промахами во внутренней политике белых анклавов. Наши армии стремились вперёд, мало заботясь об устроении тыла. В итоге тыл разлагался и становился не укрепой сражающимся войскам, но трясиной, которая в итоге отравила и сгубила всё. Это опять-таки понимал Врангель, который, придя к власти, начал срочно наводить порядок в тылу, проводить необходимые реформы. Но было уже поздно.

Это же понял Фрасиско Франко (испанский политический деятель — прим. ред.), который в своей борьбе учёл ошибки Белого Движения и прямо говорил об этом. Он, отвоёвывая у противника территории, закреплял их, а лишь затем двигался дальше. И он чётко сформулировал идеологию своей борьбы, христианскую и консервативную. Он не спешил провозглашать монархический лозунг. Он поднял на знамя лозунг ещё более важный, поднял на знамя Веру. У нас к этому пришёл, кажется, один только Дитерихс. На нашем Белом знамени было написано одно слово — Отечество. И его в нашей смуте, корни которой лежали в плоскости духовной, было недостаточно.

И последний субъективный фактор — стратегия. Белые силы действовали порознь. Самый яркий пример, когда, уже имея за собой огромные территории: Юг, Сибирь, Урал, армии Деникина и Колчака взяли курс на Москву вместо того, чтобы двигаться на соединение друг с другом, а затем добивать врага единым кулаком. Последнее опять-таки предлагал Врангель, но не был услышан.

Это основные причины поражения Белого движения.

Иногда Белое движение обвиняют в союзе с иностранными интервентами и торговлей интересами России, так ли это?
Эти обвинения можно уподобить крикам «Держи вора!». Известно, кто кричит громче всех. В нашем случае кричат те, кто не брезговал получать деньги на разрушение России и от американских банкиров, и от Японии (в 1905 г.), и от германского генштаба, кто по договорённости с внешним противником, Германией, отдал ему русские территории, порты, военное имущество… Самые настоящие изменники Родине и национал-предатели. Что касается «торговли интересами», то достаточно вспомнить, что адмирал Колчак, имея в своих руках золотой запас России, не считал себя вправе тратить его и хранил для будущего законного правительства. Белые вожди по природе своей были не способны к какой-либо торговле, они были слишком принципиальны. Именно «слишком», ибо приведённый пример с золотым запасом, хотя и характеризует высокое благородство адмирала, в то же время является его ошибкой. Т.ч. никто никакими интересами не торговал. А «союзники» и вовсе более вредили Белому движению, нежели помогали. И это естественно. Европейские правительства приложили руку к русской революции.

Мы помним, как после отречения Государя посол Англии в Италии писал, что «одна из целей войны достигнута». Европейским правительствам не нужна была сильная, национальная Россия. Соответственно, они не могли в достаточной мере помогать силам, желавшим видеть ее таковой. Они могли поддерживать их лишь в той мере, какая могла бы помочь затянуть гражданскую войну. Интерес наших, говоря современным языком, «западных партнёров» всегда один: чтобы русских стало меньше, чтобы русские убивали русских. Так происходит сейчас, так было и тогда. Поэтому они по преимуществу не помогали, а подливали масло в костёр Гражданской войны. Бывало, что и вовсе помогали большевикам. Конечно, были те, кто искренно сочувствовал России, кто был принципиальным врагом большевизма, но это не изменяло общей политики.

Наши Белые вожди между тем слишком верно следовали союзническим обязательствам Первой мировой войны. Ф. А. Келлер справедливо писал, что все слишком увлеклись ориентациями — «союзнической» или «германской», забыв ориентацию главную — «русскую». Вот это, пожалуй, можно отнести к числу недостатков белой политики. А «торговля интересами» может существовать лишь в головах потомственных торговцев, распродающих нашу страну на вес в партийных и личных интересах уже свыше 100 лет.

Если бы власть большевиков в 1917-1922 годах пала, какой могла бы быть Россия в XX веке: монархическим, аристократическим, демократическим или какими-то еще иным государством?

Полагаю, что Россия, пройдя необходимый период диктатуры, вернулась бы к монархическому строю. Россия — страна монархическая. Нам необходим сильный правитель, лидер. Всякий же диктатор не вечен, никакая диктатура не может стать постоянной системой правления. Диктатор хорош и необходим лишь в кризисной ситуации на переходный период. Монархическая система обеспечивает надёжное преемство власти, даёт необходимую такому огромному государству, как наше, залог известной стабильности развития. Наш великий мыслитель Л. А. Тихомиров, как никто, прописал в своём труде «Монархическая государственность» ту систему, какая лучшим образом соответствует условиям нашего Отечества. И я думаю, что после кошмара Гражданской войны Россия пришла бы именно к этой системе: сильная монархическая власть, помноженная на развитое местное самоуправление.Смогли бы силы, сопротивлявшиеся большевикам, в случае своей победы создать сильную власть, без репрессий, экспроприаций и коллективизации провести реформы в экономике, создать индустриальную державу, которая могла бы победить во Второй мировой войне и разгромить гитлеровскую Германию? (Как мы помним, перед этим были поражения в Русско-Японской и Первой германской войнах).
Во-первых, не было поражения в Первой мировой войне. Было предательство, в результате которого Россию захватили внутренние враги. Внешний враг не только не смог одолеть нашу страну, но, вне всякого сомнения, был бы разгромлен в 1917 г. Россия была ввергнута в хаос революции накануне своей величайшей победы.«Ни к одной стране судьба не была так жестока. Её корабль пошёл ко дну, когда до гавани было подать рукой», — так писал Черчилль.

Во-вторых, если бы Россия вернулась на свой исторический путь, то картина мира, его развитие после Первой мировой было бы совсем иным, и Второй мировой могло не быть вовсе. Что же касается развития страны в целом, то, конечно, национальная власть смогла бы провести все необходимые преобразования, не ломая при этом хребет собственному народу. Во-первых, мы прекрасно помним, какими темпами наша страна развивалась до революции. Например, в области электрификации её опережали лишь США и Англия. А в области сельского хозяйства, а также связанных с ним производств (маслоделие и др.), мы были на первом месте.

Экспозиция российской железнодорожной техники на Всемирной выставке в Париже. 1900 г. В выставке приняли участие около 2,5 тысяч российских производителей и получили более 1,5 тысяч наград, в том числе 212 высших, 370 золотых медалей, 436 серебряных, 347 бронзовых и 224 почетных отзыва. Газета «Liberte» писала: «В течение немногих лет русская промышленность и торговля приняли такое развитие, которое поражает всех»

Экспозиция российской железнодорожной техники на Всемирной выставке в Париже. 1900 г. В выставке приняли участие около 2,5 тысяч российских производителей и получили более 1,5 тысяч наград, в том числе 212 высших, 370 золотых медалей, 436 серебряных, 347 бронзовых и 224 почетных отзыва. Газета «Liberte» писала: «В течение немногих лет русская промышленность и торговля приняли такое развитие, которое поражает всех»

Мы продавали высочайшего уровня нефтепродукты, служившие мерилом качества. Заметьте, продукты, а не сырую нефть. Продажа сырой нефти была запрещена нашим Государем, равно как и продажа сырой древесины. Мы развивали свою промышленность и создавали рабочие места, а не гнали сырьё, как повелось это в СССР и продолжается ныне. Мы были передовой страной в последние годы перед революцией.

Далее. Сколько величайших учёных и конструкторов уехали заграницу и обогащали другие страны своим гением? Американскую авиацию создавали русские конструкторы, русские инженеры. Сикорский, Северский, Ботезат, Картвели и многие другие. Так вот, не победи большевики, все эти гении остались бы в России и развивали бы нашу страну. Только представьте, какой это громадный потенциал! А теперь прибавьте к нему потенциал наших гениев, убитых большевиками или ввергнутых в бездну ГУЛАГа. Большевики были браконьерами, они не знали иных способов развития, нежели путём фактического возрождения рабовладельческого строя, иного способа строительства, нежели строительство на костях. На чём основаны все реальные достижения советского периода? На гениях, выпестованных ещё царской системой образования, царских де-факто кадрах, которые уцелели в жерновах ГУЛАГа, и на подневольном и убийственном труде бесплатной рабсилы в виде миллионов бесправных рабов — обителей ГУЛАГа.

Игорь Иванович Сикорский (1889-1972) — русский и американский изобретатель, эмигрировавший из России после Октябрьской революции. Владелец многих патентов в авиации, фактический отец мирового вертолетостроения

Игорь Иванович Сикорский (1889-1972) — русский и американский изобретатель, эмигрировавший из России после Октябрьской революции. Владелец многих патентов в авиации, фактический отец мирового вертолетостроения

Без такого браконьерства и с таким сохранённым потенциалом мы бы, без сомнения, не только достигли всего, что обычно приводят в пример сторонники красного «ИГИЛа», но и куда большего. А самое главное, мы сохранили бы при этом русский народ. И не уничтожили бы русскую деревню.

Лишнее свидетельство тому, что всё было бы именно так, — Испания. Маленькая и бедная в сравнении с Россией страна, разорённая Гражданской войной, находящаяся в изоляции. И каудильо Франко сумел восстановить её, развить её экономику, дать её гражданам достойный уровень жизни и вывести на передовые рубежи. Без ГУЛАГов, коллективизаций и прочего безумия. Само собой, он был диктатором, проводил жёсткую политику, не колебался казнить врагов государства — революционеров, террористов, сепаратистов. В России переходный период диктатуры также не был бы, разумеется, либерален к опасным для страны и народа силам. Можно ли подавление их вплоть до уничтожения преступников перечисленных категорий называть репрессиями? С точки зрения последних — пожалуй. С нашей точки зрения, это здравая политика, имеющая единственной целью сохранить народ и страну от кровавых экспериментов, истребления и разрушения. Такой необходимой жёсткости, жёсткости врача, а не палача, нам не хватало в предреволюционные годы… Ведь у нас даже во время Великой войны продолжал действовать парламент, в котором с трибун возводили клевету на Государя и Государыню, сохранялась свобода печати… То, за что в демократических странах, расстреливали, в России охранялось, как права граждан… Чрезмерный либерализм, вседозволенность и распущенность рождает чудовищ. Но это уже иная тема.

Рассматриваете ли вы как преступление, совершенное Лениным и большевиками, разделение России на национальные республики с «самодельными границами», благодаря которому миллионы русских и представителей других народностей страны оказались в чужих государствах после распада СССР, став заложниками местных националистов, пришедших к власти?

Безусловно. Это одно из величайших преступлений коммунистов, причём от первых до последних. Они начали с того, что в интересах своей партии расчленили страну на республики, прирезав оным русские территории и сделав ставку на их дерусификацию, а закончили разрушением страны и разделом её меж обрядившимися местечковыми националистами, которыми, по сути, являлись местные партийные функционеры — уже в своих личных интересах. Вот, собственно, краткая история КПСС.В начале века они разрушили страну, чтобы захватить и сохранить политическую власть. В конце — чтобы сохранить тёплые места и имущество, ставшее из государственного их «личным». Впрочем, эта история и ныне не окончилась. Ибо «бывшие» члены этой партии под разными флагами продолжают служить делу разрушения России, как в РФ, так и в прочих обломках некогда великой Российской Империи. А разломы, по которым разделили живое тело нашей страны, продолжают обильно истекать кровью.

В современной Украине повсеместно идет борьба с памятниками Ленину, однако же принципы ленинской национальной политики остаются неприкосновенными и незыблемыми

В современной Украине повсеместно идет борьба с памятниками Ленину, однако же принципы ленинской национальной политики остаются неприкосновенными и незыблемыми

Деятели же, которые позиционируют себе непримиримыми противниками большевиков, но при этом фанатично отстаивают ленинские границы, не понимают, что находятся в состоянии явной шизофрении, раздвоения собственного сознания.

После падения социалистических режимов в странах восточной Европы (Польше, Чехии, Венгрии и пр.) были приняты законы о реституции — возвращении отнятой в советское время собственности её владельцам и их потомкам. Как Вы считаете, в каких формах в России хотя бы символически можно провести реституцию и восстановить историческую справедливость?
Это очень сложный вопрос. Реституция не исправит пережитого нами бедствия, но может ещё усугубить его. Я имею право так говорить, ибо мои предки потеряли очень многое, и, если представить себе гипотетическую реституцию, я могла бы на многое претендовать. Но это было бы неправильно.

Нам нужно преодолевать Гражданскую войну, а не углублять ее новым «переделом». Нам нужно восстанавливать наше Отечество и русское мировоззрение, а не искать своей выгоды, множа вражду и взаимные обиды.

Нам нужно признание преступлений преступлениями и преступников преступниками. Официально, на государственном уровне. И, следовательно, запрет на всякую пропаганду преступных деяний, чем сегодня занимаются красные пропагандисты, в т. ч. на государственных каналах. Нам нужно восстановление нашего общего разорённого историко-культурного наследия — той его части, которую ещё можно спасти и восстановить: храмов, монастырей, усадеб, полу- или полностью разрушенных, перестроенных и т.д.

Тысячи дворянских усадеб, национализированных большевиками, стоят заброшенными по всей России. В последние годы их восстановлением стали заниматься потомки прежних владельцев

Тысячи дворянских усадеб, национализированных большевиками, стоят заброшенными по всей России. В последние годы их восстановлением стали заниматься потомки прежних владельцев

Заметьте, что я акцентирую вопрос, ставя на первое место именно восстановление разрушенного, а не снос советских памятников. Ибо восстановление и созидание всегда и важнее, и сложнее. Хотя избавляться от идолов палачам русского народа необходимо. Нельзя чтить подвиг Новомучеников и терпеть памятники их мучителям. Это опять-таки шизофрения. И кощунство. В случае признания преступников преступниками ликвидация подобных мемориалов в публичных местах станет обязательна.

Я не говорю, что их надо раскатать бульдозерами, разбить на кусочки и т.д. Члены коммунистических образований, чья публичная деятельность также была бы запрещена, могли бы частным порядком забирать своих любимых идолов на личные дачные участки, в личные гаражи и т.д. То же, что, допустим, представляет реальную художественную ценность, должно быть сохранено в рамках посвящённых соответствующему периоду нашей истории экспозиций государственных музеев. Наше дело не разрушать, а восстанавливать разрушенное, собирать камни, а не разбрасывать.

Елена Семенова
———————
Беседовал Глеб Чистяков
+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Кто развязал «гражданскую войну» 

«Революция есть самая острая, бешеная, отчаянная классовая борьба и гражданская война» (В.И. Ульянов-Ленин).

Парижская коммуна и Гражданская война
Грандиозное гражданское сражение, развернувшееся сто лет назад на территории нашей Родины, должно иметь своих зачинщиков. И политика большевиков, и их лидера Ленина играла в этом процессе заглавную партию, ещё с тех времен, когда не было ни самой революции, ни красного, и уж тем более ещё не было никакого белого террора. Именно марксисты, исходя из опыта Парижской коммуны 1871 года, начали свои призывы о необходимости развязывания Гражданской войны.

Так, за десять (!) лет до начала реального гражданского противостояния Ленин в своей статье «Уроки Коммуны» писал, что «социал-демократия упорной и планомерной работой воспитала массы до высших форм борьбы – массовых выступлений и гражданской вооруженной войны. Она сумела разбить в молодом пролетариате «общенациональные» и «патриотические» заблуждения… русский пролетариат должен был прибегнуть к тому же способу борьбы, которому начало дала Парижская Коммуна, ‒ к гражданской войне… Никогда не должен он забывать и того, что классовая борьба при известных условиях выливается в формы вооруженной борьбы и гражданской войны» (ПСС, т. 16. С. 453. «Заграничная газета» 1908, №2).

Итак, за целое десятилетие до известных кровавых событий марксистский идеолог Ульянов-Ленин пишет, что в борьбе с патриотическими и общенациональными русскими «заблуждениями» большевики готовили пролетарские массы для Гражданской войны.

Мировая война и революция
Чего же не хватало большевикам для развязывания Гражданской войны? А не хватало самой малости ‒ революционной ситуации в России.

Не знаю, у Ленина ли первого или нет появилась идея о том, что столкновение великих держав будет на руку революции. Но такие идеи витали в среде радикальных революционеров и «национал-сепаратистов» (в частности украинофилов), которые понимали, что появление на свет революции и сепаратистских образований типа «государства Украины», возможно только при заинтересованности в борьбе с Российской Империей великих европейских держав.

Нужна была всесветная, мировая война с Россией? Нужны были противники, равные по военной силе Российской Империи, чтобы революция смогла совершить свой удар в спину воюющей стране?

У Ленина есть интересное письмо из Кракова, от января 1913 года, адресованное Максиму Горькому, спонсору и беспартийному товарищу революционного дела большевиков. В нём он пишет о своём сокровенном желании: «Война Австрии с Россией была бы очень полезной для революции (во всей восточной Европе) штукой, но мало вероятия, чтобы Франц Иозеф и Николаша доставили нам сие удовольствие». (ПСС, Издание пятое, т. 48. С. 155).

Война и большевистская ненависть к Отечеству
Война через полтора года стала реальностью. И с самого начала этого мирового противостояния мысль Ульянова-Ленина о Гражданской войне обрастает «пораженческой» плотью. Он начинает вести жесточайшую полемику, даже в среде своих товарищей-социалистов, убеждая занять последовательную позицию на поражение России в этой войне.

Он неоднократно издает свою статью «Социализм и война» (написанную в июле-августе 1915 года), где утверждает, что: «Война, несомненно, породила самый резкий кризис и обострила бедствия масс невероятно… Наш долг ‒ помочь осознать эти настроения, углубить и оформить их. Эту задачу правильно выражает лишь лозунг превращения империалистической войны в войну гражданскую, и всякая последовательно классовая борьба во время войны, всякая серьёзно проводимая тактика массовых действий неизбежно ведёт к этому».

В своих письмах этого периода Ульянов-Ленин ещё более откровенен и ещё более жесток к своему Отечеству. Он фанатично призывает на свою Родину грозы поражения и Гражданской войны. Он бредит ими, мечтает о них, призывает всех своих товарищей поверить в революционную правду своих призывов.

Так, в письме к товарищу по партии, выходцу из старообрядческой семьи А.Г. Шляпникову он исступлённо пишет: «Неверен лозунг “мира” ‒ лозунгом должно быть превращение национальной войны в гражданскую войну. Не саботаж войны, … а массовая пропаганда (не только среди “штатских”), ведущая к превращению войны в гражданскую войну… наименьшим злом было бы теперь и тотчас ‒ поражение царизма в данной войне. Ибо царизм во сто раз хуже кайзеризма. Не саботаж войны, а борьба с шовинизмом … сговор… пролетариата в целях гражданской войны. Направление работы (упорной, систематической, долгой, может быть) в духе превращения национальной войны в гражданскую – вот вся суть.

Лозунг мира, по-моему, неправилен в данный момент. Это ‒ обывательский, поповский лозунг. Пролетарский лозунг должен быть: гражданская война» (Письмо А.Г. Шляпникову 17.10.1914. ПСС, т. 49. С. 13).

Ленин проклинает последними словами всех, кто хоть как-то высказывается за защиту своего Отечества, даже своих товарищей. Пожалуй, именно по этому вопросу он разругался практически со всеми социалистами, называя их оппортунистами и предателями.

В очередном письме к А.Г. Шляпникову от 31.10. 1914 года он пишет с непрекращающимся ожесточением: «Лозунг наш – гражданская война… Все это чистейшие софизмы, будто сей лозунг неподходящий и т. д. и т. п. Мы не можем ее “сделать”, но мы ее проповедуем и в этом направлении работаем. …Возбуждение ненависти к своему правительству, призывы… к совместной их гражданской войне… Лозунг мира теперь нелеп и ошибочен…» (ПСС, Т. 49. С. 24-25).

Банальное предательство или диавольская ненависть?
Подобные, просто «умоляющие», призывы разбросаны по всем статьям и письмам времен Мировой войны. Их можно увидеть и в работе «Военная программа пролетарской революции» (сентябрь 1916 г.), и в статье «О лозунге «разоружения» (октябрь 1916 г.), и в других текстах Ульянова-Ленина.

Для Ленина не было понятия Родины, для него не было понятия соотечественников, он с легкостью мог бы повторить слова великого узурпатора Вителлия (15-69 гг. н.э.), пришедшего к власти в результате Гражданской войны: «Хорошо пахнет труп врага, а еще лучше – гражданина». Он жаждал поражения, крови своей страны. Все разговоры о том, что он ненавидел Царскую власть, а Россию любил – всё это ложь! Такой любви не бывает, так выглядит ненависть, глубокая, как адская преисподняя… Он ненавидел своё Отечество всем своим существом, всеми фибрами своей атеистической души и положил все свои силы на её разрушение. Его ненависть была диавольски (любимое словечко Ильича) тотальна, по-марксистски догматически всеобъемлюща.

Превращение Второй Отечественной войны 1914‒1918 гг., как её именовали на Родине, в войну Гражданскую для Ульянова-Ленина – главная, лелеемая им всю войну мысль. Именно с ней он приехал в запломбированном вагоне в 1917 году в Россию, раздираемую революционными событиями.

Тактическая уловка большевиков по приезде в Россию
Но что же мы видим в позиции партии большевиков, начиная с марта‒апреля 1917 года? Они не призывают свергать буржуазное Временное правительство, перестают открыто требовать превратить империалистическую войну в Гражданскую. Объявляют лжецами всех, кто приписывает им эти желания. Говорят, что это ложь, распускаемая врагами партии. Что произошло?

Лучше всех объясняет эту кажущуюся странной большевистскую метаморфозу 1917 года сам Ульянов-Ленин. На III конгрессе Коммунистического Интернационала, в самом его конце, 11 июля 1921 года Ленин в «Речи на совещании членов немецкой, польской, чехословацкой и итальянской делегации», произнесенной на немецком языке, сам вспоминал о тогдашней своей тактике следующее: «В начале войны мы, большевики, придерживались только одного лозунга ‒ гражданская война и притом беспощадная. Мы клеймили как предателя каждого, кто не выступал за гражданскую войну. Но когда мы в марте 1917 года вернулись в Россию, мы совершенно изменили свою позицию. Когда мы вернулись в Россию и поговорили с крестьянами и рабочими, мы увидели, что они все стоят за защиту отечества, но, конечно, совсем в другом смысле, чем меньшевики, и мы не могли этих простых рабочих и крестьян называть негодяями и предателями… Наша единственная стратегия теперь ‒ это стать сильнее, а потому умнее, благоразумнее, «оппортунистичнее», и это мы должны сказать массам. Но после того, как мы завоюем массы благодаря нашему благоразумию, мы затем применим тактику наступления и именно в самом строгом смысле слова». (ПСС, Т. 44. С. 57-58, 59).

Это была лишь тактическая уловка для того, чтобы привлечь массы на свою сторону, а затем партия коммунистов вернулась к своим догматическим планам. Уже в октябре 1917 года Ульянов-Ленин снова пишет в работе «Удержат ли большевики государственную власть?», что: «Революция есть самая острая, бешеная, отчаянная классовая борьба и гражданская война. Ни одна великая революция в истории не обходилась без гражданской войны» (ПСС, Т. 34. С. 321).

Выводы. Кто виноват в русском стратоциде?
Для левых, как для людей безнравственных по своей внутренней сути, характерно перекладывать свою вину на «здоровые головы». Большевики способствовали всеми своими силами дезертирству части нации с поля боя Первой Мировой войны и уход в большевистское «пораженчество».

Придя к власти, коммунисты отняли у России заслуженную и неизбежную при Императоре победу над Германией, умудрившись довести Мировую войну до полного поражения и позорного мира в Бресте. Хотя союзники Российской Империи уже в 1918 году праздновали победу над Германией и её союзниками даже без военных усилий России. Большевистская власть умудрилась капитулировать перед теми, кто капитулировал через полгода перед вчерашними союзниками Российской Империи. Подписывая декрет о мире, Ульянов-Ленин знал, что обманывает всех, поскольку партия давно выступала за превращение Мировой войны в Гражданскую. Капитуляция в Бресте перед Германией в 1918 году развязала руки большевикам для усиления классовой борьбы и ведения Гражданской войны.

Большевики полностью виновны в замышлении, проповеди и развязывании Гражданской войны в России как начала русского стратоцида, массового уничтожения людей по классовому принципу, проводимого им несколько десятилетий на русской почве…

Использована часть статьи М.Б. Смолина «Виноват ли Ульянов-Ленин в развязывании гражданской войны?».

+ + +

Далее напомним несколько ленинских цитат, какими методами он проводил оккупацию России красными.

«Никакой пощады этим врагам народа, врагам социализма, врагам трудящихся. Война не на жизнь, а на смерть богатым и прихлебателям, буржуазным интеллигентам… с ними надо расправляться, при малейшем нарушении… В одном месте посадят в тюрьму… В другом – поставят их чистить сортиры. В третьем – снабдят их, по отбытии карцера, желтыми билетами… В четвертом – расстреляют на месте… Чем разнообразнее, тем лучше, тем богаче будет общий опыт…»
Ленин, 24-27 декабря 1917 г.
(Ленин В.И. Полн. Собр. соч. Т. 35. С. 200, 201, 204. Из работы «Как организовать соревнование?»)

«…Можете ли вы вы еще передать Теру, чтобы он все приготовил для сожжения Баку полностью, в случае нашествия, и чтобы печатно объявил это в Баку».
Ленин, 3 июня 1918 г.
(Волкогонов Д.А. Ленин. Политический портрет. Кн. I. М., 1994. С. 357; РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 2. Д. 109. Ленинское рукописное распоряжение председателю Бакинской ЧК С.Тер-Габриэляну; через кого передано – неизвестно.)

«Пенза Губисполком
…провести безпощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города».
Ленин, 9 августа 1918 г.
(Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 143-144.)

«В Пензу. 11/VIII-1918 г.
Товарищам Кураеву, Бош, Минкину и другим пензенским коммунистам.
Товарищи! Восстание пяти волостей кулачья должно повести к безпощадному подавлению. Этого требует интерес всей революции, ибо теперь взят «последний решит[ельный] бой» с кулачьем. Образец надо дать.
1. Повесить (непременно повесить, дабы народ видел) не меньше 100 заведомых кулаков, богатеев, кровопийц.
2. Опубликовать их имена.
3. Отнять у них весь хлеб.
4. Назначить заложников – согласно вчерашней телеграмме.
Сделать так, чтобы на сотни верст кругом народ видел, трепетал, знал, кричал: душат и задушат кровопийц кулаков.
Телеграфируйте получение и исполнение.
Ваш Ленин.»
(Латышев А.Г. Рассекреченный Ленин. М., 1996. С. 57. Вешательная телеграмма впервые опубликована в ноябре 1991 г. РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 6898.)

«Свияжск, Троцкому
Удивлен и встревожен замедлением операции против Казани, особенно если верно сообщенное мне, что вы имеете полную возможность артиллерией уничтожить противника. По-моему, нельзя жалеть города и откладывать дольше, ибо необходимо безпощадное истребление…»
Ленин, 10 сентября 1918 г.
(Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.50. С. 178. Ленин понимал преступный характер того, о чем настаивал, и заметал следы, приписав к телеграмме: «Секретно Ш и ф р о м (оригинал мне вернуть) (Прислать мне копию шифра)».)

«Киев
Раковскому, Антонову, Подвойскому, Каменеву
Во что бы то ни стало, изо всех сил и как можно быстрее помочь нам добить казаков…»
Ленин, 24 апреля 1919 г.
(Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 290.)

«…мириться с «Николой» глупо, надо поставить на ноги все чека, чтобы расстреливать не явившихся на работу из-за «Николы».»
Ленин, декабрь (не ранее 23-го) 1919 г.
(Латышев А.Г. Указ. соч. С. 156; РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 12176. Ленинское письменное распоряжение сделано особоуполномоченному Совета Обороны А.В.Эйдуку в связи с неявкой верующих на работу в православный праздник – День памяти святителя Николая-чудотворца, 19 декабря 1919 г.)

«В каком смысле отрицаем мы мораль, отрицаем нравственность?
В том смысле, в каком проповедовала ее буржуазия, которая выводила эту нравственность из велений бога…
Всякую такую нравственность, взятую из внечеловеческого, внеклассового понятия, мы отрицаем. Мы говорим, что это обман, что это надувательство и забивание умов…
Мы в вечную нравственность не верим и обман всяких сказок о нравственности разоблачаем».
Ленин, 2 октября 1920 г.
(Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 41. С. 309, 311, 313. «Задачи союзов молодежи» (речь Ленина на III съезде комсомола). У Гитлера: «Я освобождаю вас от химеры совести».)

«…Прекрасный план. Доканчивайте его вместе с Дзержинским. Под видом «зеленых» (мы потом на них и свалим) пройдем на 10 — 20 верст и перевешаем кулаков, попов, помещиков. Премии 100000 руб за повешенного».
Ленин, конец октября — ноябрь 1920 г.
(Латышев А.Г. Указ. соч. С. 31; РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 2. Д. 380. Ленинское рукописное распоряжение.)

«Строго секретно.
Просьба ни в коем случае копий не снимать, а каждому члену Политбюро (тов. Калинину тоже) делать свои заметки на самом документе.
…если необходимо для осуществления известной политической цели пойти на ряд жестокостей, то надо осуществлять их самым энергичным образом и в самый кратчайший срок, ибо длительного применения жестокостей народные массы не вынесут. Это соображение, в особенности, еще подкрепляется тем, что по международному положению России для нас, по всей вероятности, после Генуи [Международной конференции по экономическим и финансовым вопросам, намеченной в Италии, в Генуе, в апреле 1922 г.] окажется или может оказаться, что жестокие меры против реакционного духовенства будут политически нерациональны, может быть, даже чересчур опасны. Сейчас победа над реакционным духовенством обезпечена нам полностью. Кроме того, главной части наших заграничных противников среди русских эмигрантов за границей, т.е. эсерам и милюковцам, борьба против нас будет затруднена, если мы, именно в данный момент, именно в связи с голодом, проведем с максимальной быстротой и безпощадностью подавление реакционного духовенства.
Поэтому я прихожу к безусловному выводу, что мы должны именно теперь дать самое решительное и безпощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий…
На съезде партии устроить секретное совещание всех или почти всех делегатов по этому вопросу совместно с главными работниками ГПУ, Н[ародного] К[омиссариата] Ю[стиции] и Ревтрибунала. На этом совещании провести секретное решение съезда о том, что изъятие ценностей, в особенности самых богатых лавр, монастырей и церквей, должно быть проведено с безпощадной решительностью, безусловно ни перед чем не останавливаясь, и в самый кратчайший срок. Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше.»
Ленин, 19 марта 1922 г.
(Известия ЦК КПСС. 1990. № 4. С. 190-193. Текст письма Ленина, свидетельствующего о проведении им политики государственного терроризма, скрывался от советских людей до наступления горбачевской гласности. Однако о самом факте написания письма членам Политбюро ЦК РКП(б) от 19 марта 1922 года упоминалось в 45 томе 5-го издания Полного собрания сочинений Ленина на 666 странице.)

«…Суд должен не устранить террор; обещать это было бы самообманом или обманом, а обосновать и узаконить его принципиально, ясно, без фальши и без прикрас».
Ленин, 17 мая 1922 г.
(Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 190.)

(Подготовлено доктором исторических наук, главным научным сотрудником Института российской истории РАН, профессором Николо-Угрешской православной духовной семинарии В.М. Лавровым.)

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

ЦЕНА ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. Доктор исторических наук Владимир Лавров: «Коммунизм, где всё общее, — это сказка. Ради сказки погибли десятки миллионов людей»

Октябрьская революция стала одной из самых кровавых страниц в истории России. Она принесла гражданскую войну, красный террор, коллективизацию, голод и репрессии.

Согласно статистике энциклопедии Брокгауза и Ефрона, Россия в начале ХХ века по всем экономическим показателям входила в шестерку ведущих держав. Революция принесла гражданскую войну, красный террор, коллективизацию, голод и репрессии. Какой ценой народу обошлась революция, историки точно не могут сказать до сих пор. Но в своих оценках они схожи. Это одна из величайших трагедий в российской истории.

Разрушить до основания прошлое, чтобы затем построить новый мир. Эти строки всемирно известного «Интернационала», который написал французский революционер Эжен Потье в дни разгрома Парижской коммуны, стали гимном всех коммунистов, социалистов и анархистов. Большевики воплотили этот призыв в полной мере. Октябрьская революция 1917 года стала одной из самых кровавых страниц в истории России, говорит ведущий эксперт Фонда исторической перспективы Павел Святенков:

«Революция — это своего рода инфаркт государства. Поэтому она всегда сопровождается катастрофическими потрясениями, которые зачастую отбрасывают общество на десятилетия назад в экономическом, культурном и социальном развитии».

Вопрос о причинах Октябрьской революции — была ли это историческая случайность или она была неизбежна — до сих пор занимает умы историков. Во всяком случае, утверждение об отсталой самодержавной России, которой требовался коренной перелом в развитии, не выдерживает критики. В ХХ век Россия вошла одной из самых влиятельных мировых держав. Это было в высшей степени централизованное и во многих отношениях светское просвещенное государство. В России появились формы парламентской демократии — Госдума, сильное местное самоуправление — земство. Во время революции произошел слом того исторического пути, по которому шла Россия, говорит Павел Святенков:

«Российская экономика была изуродована, хотя находилась на подъеме. В результате по итогам 20-го века мы видим, что влияние России в мире очень ослабло. По ситуации на начало 20 века, 10% населения мира жило в России, сейчас только 2%. Россия в начале 20 века была одна из самых бурно развивающихся стран. Причем бурно развивались промышленность, наука, культура».

Одной из главных причин революции стал духовный упадок общества, считает главный научный сотрудник Института российской истории РАН, доктор исторических наук Владимир Лавров:

«Император Александр II провел нужные преобразования, блестящие реформы, которые вывели страну на второе место по темпам экономического роста. При Николае II мы даже вышли на первое место в мире по промышленному развитию. Но такие положительные преобразования не сопровождались должным духовно-нравственным возрождением. Был даже какой-то мировоззренческий разброд. Широко распространились материалистические, атеистические, социалистические и прочие идеи. Произошел какой-то разрыв времен. Аграрный вопрос, конечно, очень важный, и то, что революция 1917 года произошла на фоне Первой мировой войны. Все это сыграло роль. Начало революции происходит в умах. Сначала человек говорит, что нравственность не существует, можно делать все, что угодно, если это служит его идеалам. А эти идеалы оказались утопией, потому что коммунизм, где всё общее — это сказка. Ради сказки погибли десятки миллионов людей».

На вопрос, сколько жизней унесла революция, историки не могут дать точный ответ до сих пор. Приводятся цифры, что в годы Первой мировой войны Россия потеряла около миллиона человек, а в гражданскую войну, которую развязали большевики, — от 12 до 15 миллионов человек. Голод, вызванный разрухой, унес жизни — еще порядка 5 миллионов человек. Были практически уничтожены крестьянство, дворянство, казачество, духовенство. Только в революционные годы за границу уехало три миллиона человек. Это были лучшие, самые образованные ученые, инженеры, офицеры — цвет нации. Миллионы были репрессированы. Такова цена революции, которую большевики задумывали, как великую и бескровную. А на деле она была грязной, кровавой и чудовищной по последствиям.

Автор Светлана Калмыкова

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

ГЕНЕРАЛ КАППЕЛЬ ВЛАДИМИР ОСКАРОВИЧ- ГЕРОЙ РОССИИ.

В истории гражданской войны видное место занимает активный деятель белогвардейского движения генерал Каппель. В годы советской власти его образ или замалчивался, или подавался в искажённом виде. Лишь с наступлением перестройки многие эпизоды отечественной истории получили своё истинное освещение. Стала достоянием общественности и правда о жизни этого удивительного человека.

Выдающийся русский военачальник генерал Каппель происходил из семьи обрусевшего шведа и русской дворянки.
Родился он 16 (28) апреля 1883 года в Царском селе под Санкт-Петербургом. Отец будущего героя Оскар Павлович был выходцем из рода обрусевших шведов (этим и объясняется его скандинавская фамилия), был офицером и весьма отличился во время экспедиции Скобелева. Мать Елена Петровна также была дворянкой и происходила из семьи героя обороны Севастополя ─ генерал-лейтенанта П. И. Постольского.

Получив начальное образование дома, Владимир принял решение в дальнейшем идти по стопам отца и, поступив во 2-й Императорский Кадетский корпус, окончил его в 1901 году. Проведя ещё два года в Николаевском кавалерийском, он был произведён в корнеты и определён в один из столичных драгунских полков. Женитьба лихого корнета Первой блестящей победой будущего генерала Каппеля стало покорение сердца Ольги Сергеевны Строльман ─ дочери крупного царского чиновника. Однако амбициозные родители не желали и слышать о браке их ненаглядной Оленьки с едва оперившимся молодым офицером. Эту первую воздвигнутую перед ним крепость Владимир взял штурмом ─ он просто похитил свою невесту (с её согласия, разумеется) и, пренебрегая родительским благословением, тайно обвенчался с ней в сельской церкви. Известно, что выкрасть девицу способен и полудикий горец, истинный же дворянин, прежде всего, обязан доказать, что достоин её.

С этой целью, отчаянный корнет Каппель, не имея ни связей, ни протекции, умудряется поступить в Императорскую академию Генерального штаба, двери которой были открыты лишь для представителей высшего дворянства. Этим он обеспечил себе путь к вершинам военной карьеры. После такого подвига родители жены разглядели в нём не просто лихого повесу, а человека, который, что называется, «далеко пойдёт». В корне изменив своё отношение к происшедшему, они, хоть и с опозданием, но благословили молодых.

Окончив академию в 1913 году, Владимир Оскарович был откомандирован в Московский военный округ и Первую мировую войну встретил уже штабс-ротмистром, то есть в звании старшего офицера. В биографии генерала Каппеля всегда отмечается, что уже тогда он выказал незаурядный талант в организации крупномасштабных военных операций, занимаясь этим, как старший адъютант командира Донской казачьей дивизии. Октябрьский переворот 1917 года он встретил уже в звании подполковника и кавалера нескольких орденов, полученных им за героизм, проявленный на фронте. Являясь убеждённым монархистом, Владимир Оскарович категорически отвергал как февральскую революцию, так и итоги октябрьского вооружённого переворота.

Из посмертно опубликованных писем генерала Каппеля известно, что он всей душой скорбел о развале государства и армии, а также том унижении, которое Отчизна претерпела перед лицом всего мира. Вступление в ряды белогвардейского движения Началом его активной борьбы с большевиками явилось вступление в ряды Народной армии Комуча (Комитета Учредительного собрания) ─ ставшей одним из первых формирований белогвардейского движения, созданной в Самаре после её захвата частями мятежного Чехословацкого корпуса. В составе армии было немало опытных офицеров, прошедших Первую мировую войну, но никто из них не желал брать на себя командование наспех созданными частями, поскольку численный перевес сил был на стороне красных, подступавших в те дни со всех сторон, и дело казалось безнадёжным.

Лишь подполковник Каппель добровольно вызвался взять на себя эту миссию. Добиваясь победы по-суворовски, то есть не числом, а умением, Каппель настолько успешно громил большевистские формирования, что очень скоро слава о нём разлетелась не только по всей Волге, но достигла даже Урала и Сибири.
Важно отметить, что, как монархист, он не разделял политических убеждений многих эсеров, являвшихся создателями Народной армии, но, тем не менее, продолжал борьбу на их стороне, поскольку главным в тот момент считал свержение советской власти любыми путями.

Громкие победы войск каппелевцев.

Если вначале под командованием Каппеля находилось всего 350 человек, то вскоре их число значительно увеличилось за счёт добровольцев, стекавшихся со всей округи и вливавшихся в его подразделения. Их привлекала молва о сопутствовавшей ему военной удаче. И это были не пустые слухи.
В начале июня 1918 года каппелевцы после горячего, но непродолжительного боя успешно выбили красных из Сызрани, а в конце месяца к освобождённым ими городам добавился Симбирск. Каппель генерал военачальник Самой большой удачей того периода было взятие Казани, осуществлённое в конце августа того же года частями под командованием В. О. Каппеля, при содействии сил Волжской речной флотилии. Эта победа принесла с собой неисчислимые трофеи. Покидая город, красные части отступали столь поспешно, что на произвол судьбы бросили находившуюся в нём значительную часть золотого запаса России, перешедшую с этого момента в руки лидеров Белого движения.

Все лично знавшие генерала Владимира Каппеля и оставившие о нём свои воспоминания подчёркивали, что он всегда был не только умелым командиром, но человеком, отличавшимся личной отвагой. Есть немало свидетельств того, как во главе горстки соратников он совершал дерзкие налёты на превосходившие их по численности формирования Красной армии и неизменно выходил победителем, сумев при этом сохранить жизни своих бойцов.
Семья, оказавшаяся в заложниках.

К этому периоду относится трагедия, наложившая отпечаток на всю последующую жизнь генерала Каппеля. Дело в том, что красные, не имея возможности справиться с ним в открытом бою, захватили в заложники его жену и двух детей, находившихся тогда в Уфе. Трудно представить, каких душевных сил стоило Владимиру Оскаровичу отвергнуть, предъявленный ему большевиками ультиматум и вопреки угрозе, нависшей над жизнью дорогих ему людей, продолжить борьбу.
Забегая вперёд, скажем, что свою угрозу большевики не исполнили, но, ради сохранения жизни детей, заставили Ольгу Сергеевну официально отречься от мужа. После окончания гражданской войны она отказалась покидать Россию, хотя имела такую возможность и, вернув себе девичью фамилию (Строльман), поселилась в Ленинграде.
В марте 1940 года руководство НКВД вспомнило о ней, и решением суда вдова белогвардейского генерала Каппеля была приговорена к 5 годам лагерей как «социально опасный элемент». Вернувшись из заключения, Ольга Сергеевна вновь жила в Ленинграде, где и скончалась 7 апреля 1960 года.

После взятия Казани Каппель предлагал руководству Народной армии, развивая успех, нанести удар по Нижнему Новгороду, а затем начать поход на Москву, но эсеры, проявив явную трусость, тянули с принятием столь важного решения. В результате момент был упущен, и красные перебросили на Волгу формирования 1-й армии Тухачевского. Это заставило Каппеля отказаться от намеченных планов и совершить со своими частями 150-километровый марш-бросок, для защиты Симбирска от подступающих сил противника. Бои носили затяжной характер и велись с переменным успехом. В итоге же перевес оказался на стороне красных, имевших преимущество как в численности своих войск, так и в их снабжении продовольствием и боеприпасами.

После того как в ноябре 1918 года на востоке России произошёл переворот и к власти пришёл адмирал А. В. Колчак.
Каппель вместе со своими соратниками поспешил влиться в ряды его войска. Известно, что на раннем этапе совместных действий между этими двумя лидерами белогвардейского движения обозначилась некоторая отчуждённость, но затем их отношения вошли в должную колею. В начале 1919 года А. В. Колчак, присвоил Каппелю звание генерал-лейтенанта, и поручил командовать 1-м Волжским корпусом. Несмотря на то что, будучи умелым и опытным военачальником, генерал Каппель прилагал максимум усилий для выполнения поставленных задач, его корпусу, как, впрочем, и всей колчаковской армии, не удалось избежать крупных поражений. Однако даже после потери Челябинска и Омска, верховный главнокомандующий видел в нём единственного командира, способного повлиять на ход событий, и отдал в его подчинение все оставшиеся части. Тем не менее положение на Восточном фронте становилось всё более безнадёжным и вынуждало колчаковскую армию отступать, оставляя большевикам город за городом.

Переход длиной в 3 тыс. вёрст.

К ноябрю 1919 года относится один из наиболее ярких, но в то же время и драматических эпизодов, связанных с деятельностью генерала Каппеля в Восточной Сибири. В историю Белого движения он вошёл, как «Великий Сибирский Ледяной поход». Это был беспримерный по своему героизму 3000-вёрстный переход, из Омска в Забайкалье, осуществлённый при температуре, опускавшейся до — 50°. Каппель Владимир Оскарович генерал В те дни Владимир Оскарович командовал частями 3-й армии Колчака, сформированными главным образом из числа пленных красноармейцев, дезертировавших при каждом удобном случае. Оставив Омск, генерал Каппель, непрерывно атакуемый противником, сумел провести свои части вдоль Транссибирской железной дороги, соединившей в 1916 году Миасс с Владивостоком. За этот подвиг Колчак намеревался произвести его в полные генералы, но стремительно развивавшиеся события помешали ему выполнить обещание.

Падение правительства Колчака

В первых числах января 1920 года верховный главнокомандующий А. В. Колчак отрёкся от власти, а через несколько дней был арестован в Иркутске. После месяца, проведённого в застенках ЧК, 7 февраля 1920 года его расстреляли вместе с бывшим министром созданного им правительства ─ В. Н. Пепелевым. Ввиду сложившейся обстановки, генерал Белой армии Каппель Владимир Оскарович был вынужден лично возглавить борьбу с большевизмом в Сибири. Но силы были крайне не равными, и в середине января 1920 года под Красноярском над каппелевцеми нависла угроза полного разгрома и уничтожения.

Однако даже в такой, практически безнадёжной ситуации, он сумел вывести свои войска из окружения, но поплатился за это собственной жизнью. Конец легендарной жизни Поскольку все дороги контролировались большевиками, генерал Каппель был вынужден вести свои части прямо через тайгу, используя для продвижения русла замёрзших рек. Однажды в лютый мороз он провалился в полынью. Результатом стало обморожение обеих ног и двустороннее воспаление лёгких. Дальнейший путь он проделал привязанным к седлу, так как постоянно терял сознание.
Незадолго до смерти генерал Владимир Оскарович Каппель продиктовал обращение, направленное к жителям Сибири. В нём он предрекал, что двигающиеся за ним красные войска неизбежно принесут с собой гонение на веру и уничтожат крестьянскую собственность. Деревенские же пьяницы и бездельники, став членами комитетов бедноты, получат право безнаказанно отнимать у подлинных тружеников всё, что только пожелают. Как известно, его слова оказались поистине пророческими.

Видный русский военачальник генерал Каппель Владимир Оскарович ушёл из жизни 26 января 1920 года. Смерть настигла его на разъезде Утай, находящемся недалеко от города Нижнеудинска в Иркутской области. После кончины своего главнокомандующего белые части пробились к Иркутску, но взять город, находившийся под защитой многочисленных красных соединений, им не удалось.

Не увенчалась успехом и предпринятая попытка освободить адмирала Колчака, находившегося в те дни в руках местных чекистов. Как было сказано выше, 7 февраля 1920 года его расстреляли. Не видя иного выхода из создавшегося положения, каппелевцы обошли Иркутск стороной и удалились в Забайкалье, а оттуда уже проследовали в Китай.

Тайные похороны и осквернённый памятник

Весьма любопытна история захоронения останков белогвардейского генерала. Соратники с полным основанием полагали, что на месте смерти его нельзя предавать земле, поскольку могила могла подвергнуться поруганию со стороны красных, следовавших за ними по пятам. Тело было положено в гроб и почти месяц сопутствовало войскам, пока те не достигли Читы. Там, в обстановке полной тайны, генерал Каппель был погребён в городском кафедральном соборе, но через некоторое время его прах перенесли на кладбище местного женского монастыря. Однако осенью того же года к Чите вплотную подступили части Красной армии, и, когда стало очевидным, что город придётся сдать, оставшиеся в живых офицеры извлекли из земли его останки и вместе с ними ушли за рубеж. Окончательным местом упокоения праха генерала Каппеля стал небольшой участок земли рядом с алтарём православной церкви, воздвигнутой в китайском городе Харбине и освящённой в честь Иверской иконы Божьей Матери.

Так завершился жизненный путь генерала Каппеля, краткая биография которого легла в основу этой статьи. Несколько позже, уже по окончании гражданской войны, белоэмигрантами был поставлен памятник на могиле прославленного борца с большевизмом, но в 1955 году он был разрушен китайскими коммунистами. Есть основание полагать, что этот акт вандализма был совершён на основании тайной директивы КГБ. Каппель генерал документальный фильм Память, возрождённая на киноэкране В наши дни, когда события гражданской войны, умышленно искажавшиеся советской пропагандой, получили новое освещение, возрос интерес и к наиболее значимым историческим фигурам того времени. В 2008 году режиссёром Андреем Кирисенко была снята кинолента, героем которой стал Каппель. Генерал, документальный фильм о котором демонстрировался по многим федеральным телеканалам, был представлен во всей полноте своей незаурядной личности.

Ранее советские кинозрители имели представление о войсках генерала Каппеля лишь по фильму «Чапаев», снятому Сергеем Эйзенштейном в 1934 году. В одном из его эпизодов прославленный советский кинорежиссёр показал сцену психической атаки, предпринятой каппелевцами. Несмотря на всю силу её воздействия на зрителей, историки отмечают в ней очевидные исторические несоответствия. Во-первых, форма офицеров в фильме значительно отличается от той, которую носили каппелевцы, а во-вторых, знамя под которым они идут в бой, принадлежит не им, а корниловцам. Но главное ─ это отсутствие каких-либо документальных подтверждений того, что части генерала Каппеля вообще когда-либо вступали в бой с дивизией Чапаева. Так что Эйзенштейн, судя по всему, воспользовался каппелевцами для создания обобщённого образа врагов пролетариата.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия