Свобода слова и образование

Рождённая в России особая демократия с привкусом отечественного романтизма и западного либерализма породила своеобразную свободу, но не свободу, обретённую через образование, а свободу без границ, или по своей сути свободу от стыда и совести. В современной России, в которую можно только верить, любой человек, окрылённый свободой слова, с недавних пор может открыто высказать свои мысли, не опасаясь того, что за смелые и правдивее высказывания он попадёт в расстрельные списки и может лишиться жизни или, в лучшем случае, свободы на многие годы, как это часто практиковалось в недалёком прошлом, когда безраздельно властвовали воинствующие самозванцы-большевики и коммунисты, намеревавшиеся якобы построить безбожный рай сначала в одной стране, а потом и во всём мире.

Появилась некая возможность высказывать мысли вслух по радио и телевидению. Однако такая возможность в современном обществе во многом мнимая – чаще всего она реализуется по отмашке сверху. В заказных репортажах и статьях далеко не всегда правдиво и объективно отражаются те или иные события в нашей стране и за рубежом. В доступных средствах поистине массовой информации очень часто предлагаются, например, соблазнительные решения самых разных проблем – от эффективного и быстрого лечения ранее никем и ничем не излечимых болезней до простых способов сразу же стать красивым и богатым. При этом богатство и сопутствующие ему деньги считаются первостепенными и важнейшими ценностями, к которым стремились во все времена все люди: совсем бедные и богатые, и даже очень богатые. И здесь есть о чём писать, и есть с кого брать пример, ведь в России, совсем недавно освободившейся от коммунистического ярма, свершилось чудо из чудес: небольшая кучка вёртких дельцов-проходимцев, утративших совесть и всякое человеческое чувство меры, чудесным образом в одночасье завладела огромным народным богатством и вознеслась над народом.

Российская свобода в духе западного либерализма породила множество многополосных и однополосных газет, многоцветных и одноцветных журналов с разной, мыслимой и немыслимой ориентацией – левой, правой и просто в никуда. Эти новоявленные средства печатной информации активно призывают пролетариев, оказавшихся без хлеба, и всех примкнувших к ним решительно бороться против общего врага. Свои журналы либо свои газеты открывали не только власть и деньги имущие, но и те, кто убедил власть предержащих в том, что знает, как свершить чудо, например, как накормить от пуза проголодавшийся народ за совсем короткий срок, за пятьсот дней. На благодатной газетной и журнальной почве выросла целая армия авторов, едва научившихся выводить на бумаге корявым почерком свои скудные мысли. Они появились мгновенно, как грибы после тёплых летних дождей. Среди них почётное, лидирующее место занимают политологи, или рождённые новым временем некие современные «пророки», вообразившие, что знают, как обустроить этот мир и действующие вопреки известной истине: чтобы изменить мир, надо сначала изменить к лучшему самого себя, а не заниматься выяснением отношений между людьми, превращая такое занятие в «науку» и получая за это гонорары и учёные степени. Выяснение отношений всегда было небогоугодным, последним делом при общении, и его всегда стремились обходить стороной, дабы избежать серьёзных конфликтов, переходящих в бросание лаптей.

Потянулись к перу и невоспитанные, и ничтожные люди, которые воспроизводят на бумаге свои дурные привычки и слабости, восхваляя и обнажая интимные отношения. Тем самым они завлекают в свои растлевающие сети духовно не окрепших читателей, прежде всего детей и подростков, которые находят в прочитанном многое из их порочной жизни и которые верят силе слова, не понимая того, что не всякое слово спасает душу человека.

Новоявленная свобода действий захлестнула не только телевидение и радио, не только вездесущий интернет, не только мало- и многотиражные газеты и журналы, не только книги разных жанров, красиво изданные большим и малым тиражом, но и святое святых – учебную литературу, которая по своей сути должна обладать абсолютным совершенством и нравственной чистотой. Книги для школьников и студентов стали писать и вчерашние убеждённые марксисты-ленинцы, восхваляющие «светлое будущее» и прославляющие «гениальных вождей», но не способные дать нравственную и правовую оценку их злодеяний. Пишут учебники и воинствующие атеисты, уверенные в том, что чужими руками можно построить безбожный рай на земле. Отвлекаясь от своего основного занятия, за такое почётное дело взялись и кухарки, которым, как предсказывал «великий глашатай истин вековых» и он же «вождь мирового пролетариата», волею судьбы удалось раздвинуть тесно сплочённые ряды «солидных» государственных мужей, восседающих в царских палатах древнего Кремля.

Короче, пишут все, кому не лень. И пишут по-разному: хорошо и плохо, и с грамматическими ошибками, и без них. Одни авторы прославляют народ русский, а другие его унижают и оскорбляют. Авторами учебников и учебных пособий становятся даже те, кто не смог овладеть великим и могучим русским языком, потому что в школе, увлекаясь своим более важным делом – разрисовыванием школьных парт и стен, не сумел изучить как следует нужный предмет, чтобы понять, что не всякому слову можно верить, и особенно, если оно противоречит Слову, которое было в начале и призывает любить ближнего своего как самого себя.

Огромная масса так называемой учебной литературы очень низкого качества и провальные экономические реформы неизбежно приводят к дальнейшему и необратимому падению всей системы образования. Однако, несмотря на такую всеобщую беду, всё же есть ещё и достойные учебники, по которым вполне возможно учиться, приобретая бесценные знания, направленные на умственное и духовное развитие человека и на оздоровление общества. Но найти такие хорошие книги гораздо труднее, чем отыскать жемчуг на дне морском. К сожалению, многие книгоиздатели, быстро оседлав верного коня под названием компьютерные и издательские технологии, преодолев мыслимые и немыслимые бюрократические барьеры, в погоне за прибылью мгновенно вознеслись над народом, забывая о том, что написано пером, не вырубишь и топором, и не осознавая того, что школьникам и студентам нужны не развлекательные книжки сомнительного содержания с красивыми картинками, а интересные, полезные и проверенные временем учебники, по которым можно учиться и испытывать чувство радости познания.

Берутся за перо и те авторы, которые, не изучив по-настоящему объект своего повествования, поспешили создать свой шедевр-учебник. Так появился на свет, например, «уникальный» учебник географии, в котором государство Российское оказалось в придуманных автором границах. Свобода без границ сделала своё дело – издан учебник географии с ошибочной картой мира. И такой шедевр попал в многочисленные школы нашей необъятной родины и достиг ещё больших высот – лёг на стол уважаемых государственных мужей, мало что смыслящих в образовании и внёсших немалую лепту в полный развал отечественного образования.

Многие авторы пишут в учебниках, конечно же, то, что знают. А что могут написать вчерашние верные марксисты-ленинцы, преподававшие в недавнем прошлом историю партии либо научный коммунизм? Или какой учебник может написать «философ», защитивший диссертацию по атеизму или по восхвалению «светлого будущего», опираясь на «единственно верную» теорию марксизма-ленинизма?

Настоящий разгул мнений коснулся не только учебников по гуманитарным наукам, где критерий истины чётко не определён, но, в некоторой степени, и учебников по естественным наукам, фундаментальные понятия и законы которых нередко трактуются своеобразно, по-своему, иногда ошибочно и без понимания сущности простых и давно известных истин. И подобные шедевры учебной литературы множатся на радость смышлёных школьников и наиболее продвинутых студентов, которые, обнаружив ошибку в учебнике, испытывают чувство глубокого удовлетворения в собственном превосходстве в познании изучаемого предмета. Однако у основной массы школьников и студентов, их родителей, учеников и преподавателей такие «шедевры» вызывают не только недоумение, но и возмущение, о чём свидетельствует предъявленный школьницей судебный иск Министерству образования и науки Российской Федерации, поощряющему изучение дарвинизма. Этот иск умелые журналисты (по-видимому, не без направляющей роли заинтересованных лиц, восседающих у горнила власти) возвели в ранг сенсации, а телевидение довело это главнейшее и важнейшее событие до каждой домохозяйки.

Что-то подобное произошло, когда телевидение и другие средства массовой информации поведали нашей стране и всему миру о другой подобной сенсации – о судебном иске против директора сельской школы, который воспользовался якобы нелицензионным программным обеспечением компьютера. Абсурдность и нелепость такого сфабрикованного судебного дела возмутила широкую общественность, о чём стало известно даже за высокой кремлёвской стеной. Несмотря на это, подобный случай повторился и в другой школе, которую во время летних каникул штурмовали так называемые блюстители порядка, обнаружившие в очередной раз «нелицензионный» продукт, о чём сразу сообщило телевидение. Безосновательность и неправомерность возбуждения подобных судебных дел всем просвещённым людям очевидна: компьютер без программного обеспечения – это всего лишь набор электронных схем и деталей, или, выражаясь современной лексикой, просто металл, совсем ненужный пользователю. Никакому здравомыслящему человеку никогда не приходит в голову нелепая мысль: например, купившего телевизор обвинять в нарушении авторских прав изобретателей, которые предложили и усовершенствовали способ телевизионного изображения. Искусные организаторы подобных судебных исков надеялись, что хорошо спланированная и, вероятно, неплохо приплаченная акция окупится сторицей, когда покупатель будет платить не только за компьютер, как за готовый для использования товар, но и за якобы лицензированное программное обеспечение. А это немалые деньги. Только в чей карман попадут эти деньги? На этот вопрос могут и обязаны ответить компетентные органы в лице прокуратуры.

Получившие широкую огласку судебные дела прямо или косвенно касаются Министерства образования и науки, которое обязано защищать школы, учителей и школьников не только от плохой, некачественной учебной литературы, но и от недобросовестных представителей правоохранительных органов. Если причину исков против учителя и школы разгадать не так уж трудно, то иск школьницы, предъявленный министерству, чиновники которого не смогли разобраться с дарвинизмом, требует некоторого осмысления и анализа. В нём, как в фокусе, сконцентрировано множество проблем, связанных прежде всего с организацией всей системы многоступенчатого российского образования, качество которого зависит не от того, как красиво и непротиворечиво формулируются чиновничьи директивы по качеству образования, никому не нужные, и не от того, сколько центров по качеству образования будет открыто в вузах, а прежде всего и в первую очередь от качества учебной литературы, изучение которой помогает познать истину, а не вымыслы и фантазии их авторов.

Казалось бы, какие проблемы, и в чём они заключаются? Есть министерство, которое обязано отсекать поток некачественных учебников и учебных пособий. Действительно, для оценки качества и пригодности учебной литературы проводится специальная процедура – присвоение грифа. Для такой весьма важной и нужной процедуры разработана инструкция, в которой предписано, как отличать хорошее от плохого, изложен регламент действий чиновника и предусмотрена официальная плата за оказанную услугу. Короче, в ней всё до деталей расписано. Только непонятно, почему за такую якобы услугу нужно платить и платить немалые деньги. Относительно недавно процедура присвоения грифа передана учебно-методическим объединениям. И такую «инновацию» сразу же ощутили издатели и авторы: плата за «услугу» присвоения грифа резко возросла – для некоторых учебников она может составлять десятки тысяч рублей. Издатели, как и следовало ожидать, перекладывают такое платёжное ярмо, чрезмерно тяжёлое и обременительное, на плечи авторов, совсем не богатых. Однако отсюда вовсе не следует, что чем дороже официальная пометка грифа на титульном листе учебника и учебного пособия, тем они лучше и, следовательно, пригодны для пользования. Несмотря на проводимую процедуру присвоения грифа, плохие учебники и учебные пособия, по-прежнему, попадают в школы и вузы. Причём продаётся учебная литература и вовсе без грифа, и с купленным или липовым грифом. И, конечно же, о качестве её говорить не приходиться. Экспертиза учебной литературы силами Российской академии наук вряд ли можно считать лучшим способом решения возникшей рукотворной проблемы повышения качества учебной литературы – каждый должен заниматься своим делом.

В человеческом обществе при определенных условиях по тем или иным причинам может наблюдаться явление, обратное эволюции, когда не развитие, а деградация всего и вся одерживает верх. О таком явлении пыталась заявить сообразительная и смелая школьница, предъявившая судебный иск министерству, чиновники которого по своему невежеству не смогли разобраться с дарвинизмом. В этой связи неизбежно возникает соблазн отнести людей, одурманенных свободой от совести и деньгами, не заработанными честным трудом, к специфическому и своеобразному виду человека, не выявленному ранее многими поколениями учёных-естествоиспытателей, безуспешно пытавшихся обосновать родство человека и обезьяны. Появлению такого вида человека непременно будут рады, даже очень рады разве только обезьяны. А жаждущие знаний школьники и устремлённые в будущее студенты, которые по своей иль Божьей воле тянутся к древу познания, будут испытывать настоящую радость не от наблюдения в жизни обратного хода эволюции, а только от познания истины естественно-научной и божественной.

Карпенков Степан Харланович, профессор, доктор технических наук,

Лауреат Государственной премии и премий Правительства России

для Русской Стратегии

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

Почему монарх – единственный гарант свободы человека: О подлинном народовластии и либеральной демократии

Подлинное народовластие возможно только инициативой снизу или поддержкой снизу властных инициатив, идущих сверху, при том, что у власти находится самый совестливый и ответственный человек – монарх, который поверяет эти инициативы мотивами высшего служения Богу.

По замыслу монархическая власть есть осуществление Божией Воли и отсечение своей. Монархия строится на вере в Промысл Божий. Правитель должен обладать харизмой свыше – быть избранником Бога, а не народа, потому что народный избранник избирается для внешнего, государственного (социального) служения, а Божий избранник действует для Бога, для дела спасения.

Такой избранник мыслится, как правитель, осуществляющий в народе идеалы святости. Собственно, идеей такой демократической власти и была идея российской народной монархии, в которой демократическое местное самоуправление было поддержано властью монарха, данной ему от Бога – и участие в управлении государством осуществлялось таким совещательным органом при государе, как народное представительство. Через это представительство монарх узнавал о подлинных нуждах народа и имел возможность их удовлетворить.

Монарх, по этой идее, является единственным гарантом свободы человека, охраной его личности – и гарантия эта кроется в религиозной совести монарха, а не в законе, как это предусмотрено в демократии. Монарх – слуга Божий, и потому и слуга народа. Он не отделен от своего народа и не противопоставлен ему – он соединен с ним мистически, как в браке муж соединяется с женой, становясь единой плотью, ведь он венчается на царство, принося присягу Богу в верности своему народу.

Но именно поэтому ему дано право быть выше закона, ибо правда Божия выше закона. Юридическая норма может вступать иногда в противоречие с правдой, потому что закон не может объять и вместить безконечную жизнь духа. Монарх осуществляет именно эту высшую справедливость, которую не может, в силу своей ограниченности, вместить и осуществить закон. Если эта прерогатива (судить по совести) отнята у монарха, то монархии той, которая задумана именно как власть совести, – по-существу нет.

Богу в либеральной демократии места не предусмотрено. Демократия просто не рассчитана на Его чудесное вмешательство. Там все человеческие отношения скрупулезно описаны и жестко определены. Основной порок демократии с точки зрения религиозной заключен в том, что отношения членов сообщества регулируются законом. Закон же не затрагивает нравственного начала, он действует лишь на уровне морали, он регулирует лишь внешние социальные отношения. Демократия как раз претендует на то, что она разрешит общечеловеческие проблемы этими внешними средствами. Но социальное по отношению к человеку, существу духовному, является лишь внешней частью, поэтому такими частными средствами нельзя решить те универсальные задачи и проблемы, которые стоят перед человеком. Они решаются только изнутри, – не законом, а нравственным изменением.

Человеку, чтобы стать человеком по истине, необходимо преодолеть себя – стать безконечно выше того представления о нем, которое формируется обществом и особенно демократическим обществом.

Личность в демократическом обществе по замыслу должна охраняться законом. Однако в таком законном охранении личности есть один существенный изъян. Человек как личность есть существо неоформившееся. Законом же человек охраняется в том самом виде, который для личностного становления ему необходимо изменить. Права и свободы человека призваны охранять его в его настоящем виде. Но, охраняя его в настоящем – закон как бы охраняет его и от будущего, в котором человек должен измениться. «Делами закона не оправдается никакая плоть» (Гал. 2, 16), – говорит апостол Павел, имея в виду эту сторону закона, исполнение которого еще не ведет к реальному изменению человека.

Охрана личности законом ведет к изоляционизму, потому что объединение человечества по истине возможно только в связи с будущим. В законных отношениях друг с другом человек отчуждается от другого человека, да и от самого себя, такого, каким ему предназначено быть в своем будущем. Основание для нравственности человек находит в образе своего будущего, мораль же заботится только об общественных отношениях в настоящем. Мораль – это секуляризированная заповедь, оторванная от контекста спасения души и направленная лишь на социализацию в обществе потребителей. Заповедь Божия о любви отсутствует в таком ее социализированном направлении – можно, соблюдая закон и мораль, быть при этом совершенно безнравственным человеком.

Основное свойство всего живого заключается в том, что оно стремится преодолеть законы. Человек, как венец всего живущего, это стремление реализует с особой силой. Он стремится к освобождению от физических законов, которые преодолеваются в нем преображением плоти. Он стремится и к освобождению от морального закона, который побеждается приобретением любви и обретением духа.

Личность не может быть охранена законом, потому что личность безконечна и неотмирна, она созидается только в перспективе безконечности и вечности – и в этой же перспективе обретается истинная нравственность, а закон определяет только внешние, конечные отношения. Поэтому законом личность может не только не охраняться, а даже очень легко подавляться.

Мораль может вырождаться, ибо ее можно понять и так, как она понимается в либеральном обществе: «все, что не запрещено, – то дозволено». В такой формулировке право отделяется от нравственности. Мораль в обществе может господствовать над нравственностью – и тем самым препятствовать личностному становлению.

Это господство нельзя ограничить законом, – и здесь гарантом такого ограничения выступает то, что становится над законом – это совесть монарха. Закон еще не дает человеку подлинной свободы – свобода является в мир только через личность. Демократия же, опираясь только на закон, способствует тому, чтобы сделать из человека социального функционера, слепо исполняющего закон, но, тем самым, она может воспрепятствовать его личностному становлению, – не освободить, а закабалить его. Свобода недемократична, потому что большинство людей бегут от бремени свободы. Поэтому и власть большинства, то есть тех, кто бежит от этого бремени, будет не охранять свободу, а подавлять ее.

В идее народной монархии отношения членов сообщества регулируются на основе нравственности. Здесь основание общества строится изнутри – гарант такого строительства в совести, а не в законе. Единственный гарант – совесть, личность монарха, обращенная к Богу – это рискованно (а вдруг монарх окажется безсовестным), но в этом состоит единственная возможность не только личные, но и общественные отношения построить на нравственности, охранить личностное (нравственное) становление человека и добиться подлинного общественного блага.

В демократическом обществе риск еще больший, потому что, если власть доступна для любого человека, то в нее проходят, как правило, безсовестные люди. Нравственность имеет личностный, а не общественный характер, поэтому и опору нравственности надо искать в личности (как это задумано в монархии), а не в общественном законе (как это предусмотрено в демократии). Христос обратился к личности и призвал к личностному совершенству – Он не создал законов, которые улучшили бы социальную жизнь. Духовное единство общества возможно только в личности и через личность, ибо личность выше общества – она не от мира сего, а духовное общество объединяется в высшем, в том, что не от мира. Душевное же единство возможно обрести и во внешнем объединении через закон, через государство, через национальные чувства. Поэтому идея монархического устройства государства базируется на духовном фундаменте; идея демократического устройства на душевном.

Именно для того, чтобы охранять человека, как образ Божий, и для того, чтобы гарантировать его права и свободу в лице монарха, – и возникла в России идея народной монархии. Государство – это система обычаев, государь же стоит вне этих обычаев, он может установить новые обычаи, когда прежние отмирают в виду их обезсмысливания. Государь имеет власть, независимую ни от какого сословия, – и потому ему гораздо легче выражать интересы всех сословий. Монархия, по-существу, ломала рамки сословий, – и в этом смысле она была более демократична, чем демократия, потому что демократия породила олигархию, новую элиту, которая и обладает властью. Общество было резко разделено на новые сословия. При монархии же все сословия в правах, охраняющих личность, были уравнены. Простолюдин мог судиться с дворянином, мог вызвать его даже на кулачный поединок. Дворянство было зависимым сословием и от государя, и от тех, кто был у них в подчинении. Права человека были в России тогда гораздо шире, чем в то время на Западе. Все права, которые изложены в основополагающем документе о правах человека в Европе («габеас корпус акт»), существовали в России задолго до принятия этого документа в Англии.

Отношение к человеку изменилось в России только тогда, когда дворянство потребовало себе привилегий и вольностей по образцу шляхетских. Если раньше человек принадлежал Богу – и именно поэтому его необходимо было охранять, то теперь он стал собственностью хозяина, – дворянина. Его уравняли в ценности с имуществом, с вещью, с товаром, – и его могли теперь свободно продавать, наряду с другим товаром. А тех, кто владел крестьянами, стали называть обладателями душ. Очень симптоматичным, в смысле действительной принадлежности, названием, потому что обладателем душ является только Бог. Конечно, человеку, как личности, в таком обществе не могло быть места.

Казалось бы, те, кто так боролся за свободу и требовал ее, должны были бы уважать и свободу другого человека, заботливо относиться к нему, но либертинизм, боровшийся за свободу, породил самое отвратительное рабство и деспотизм. Здесь нет возможности привести подобные примеры из истории Запада, но и там наблюдается такая же закономерность – либертинисты, придя к власти, устраивают террор. А монархи, которых все обвиняют в деспотизме, проявляют милосердие даже к тем, кто устраивает перевороты.

Священник Владимир Соколов

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия