Об истинном монархическом миросозерцании 

Учение о царской власти основано на Св. Писании. Следовательно, в своей основе это учение Богооткровенное. И не проблематически, а самым положительным образом Св. Писание вещает нам в качестве Богооткровенных истин, что царь есть Божественное учреждение, что его власть происходит от Бога, что он есть самодержавный, наследственный и Помазанник Божий.

А также в форме самых положительных Богооткровенных истин и заповедей, а не в качестве проблемы Св. Писание от лица Самого Бога и Его св. апостолов предлагает нам учение о том, что власть Царя следует почитать, ей нужно повиноваться и молиться за нее Богу, если мы хотим, чтобы наша жизнь протекала в благополучии и святости в целях вечного спасения.

После такого положительного учения Слова Божиего о царской власти называть его проблемой – это значит не понимать Св. Писания и даже отвергать его в учении по сему вопросу; а вместе с ним и святоотеческое учение о царской власти, строго основанное на Божественном Откровении.

Если бы русские православные люди имели веру в Богооткровенные истины о царской власти, то они могли бы с успехом бороться с врагами нашей Родины, ее погубившими.

Эти враги в своей неистовой борьбе с самодержавной властью Царя, Помазанника Божиего, исходили из ясного, определенного учения диавольского – социализма, с его обманом о земном счастье, к каковому учению они относились не как к проблеме, а как к непреложной истине, в которой были убеждены всем своим существом. Поэтому они знали, за что боролись, за что страдали и умирали.

К великому нашему несчастью, русское общество не могло противопоставить бесовской силе врагов соответствующую могущественную силу, хотя таковая и была в России в лице царской самодержавной власти. Что это за сила, об этом свидетельствовал еще св. Иоанн Златоуст, который смотрел на царскую самодержавную власть как на главное препятствие, удерживающее появление антихриста.

На этом свидетельстве св. Златоуста основывается еп. Феофан Затворник в своем толковании слов ап. Павла из Второго послания к солунянам: «И ныне удерживающее весте, во еже явитися ему (антихристу) в свое время» (2 Фес. 2, 6). «Царская власть, – говорит еп. Феофан, – имея в своих руках способы удерживать движения народные и держась сама христианских начал, не попустит народу уклониться от них, будет его сдерживать.

Как антихрист главным делом своим будет иметь отвлечь всех от Христа, то и не явится, пока будет в силе царская власть. Она не даст ему развернуться, будет мешать ему действовать в своем духе. Вот это и есть удерживающее. Когда же царская власть падет, и народы всюду заведут самоуправство (республики, демократии), тогда антихристу действовать будет просторно.

Сатане не трудно будет подготовлять голоса в пользу отречения от Христа, как это показал опыт во время Французской революции. Некому будет сказать veto – властное. Смиренное же заявление веры и слушать не станут. Итак, когда заведутся всюду такие порядки, благоприятные раскрытию антихристовых стремлений, тогда и антихрист явится.

До этого времени подождет, удержится. На такие мысли наводят слова св. Златоуста, который царскую власть представлял под видом Римского государства. «Когда, – говорит, – прекратится существование римского государства (т. е. царской власти), тогда придет антихрист. Потому что до тех пор, пока будет бояться этого государства (этой царской власти), никто скоро не подчинится антихристу; но после того, как оно будет разрушено (власть эта прекратится), водворится безначалие, – и он устремится похитить всю и человеческую и божескую власть».

Русское общество не могло воспользоваться этою величайшею силою, вследствие своего ненадлежащего отношения к царской самодержавной власти, точнее – по причине отсутствия веры в богооткровенные непреложные истины относительно этой власти. А между тем за эту, как и вообще за Православную веру, Господь и ниспосылал русским людям благодать Св. Духа, несокрушимую Божественную силу в борьбе со всяким злом. Да и о какой же вере можно было говорить у нас пред гибелью нашей Родины, когда русская интеллигенция в своем подавляющем большинстве стала неверующей и даже богоборческой или же совершенно равнодушной к самодержавной власти Царя Помазанника?!

Русские люди последнего типа были далеки от истинной веры, и в частности от веры в богооткровенные истины о царской власти, и как таковые они совсем не сознавали ее величайшего спасительного значения. Они даже не знали, нужно ли ее защищать, и потому предпочитали плыть в общем русском прогрессивном течении, лишь бы на них не была положена печать черносотенства. Только самая небольшая часть русского общества сознавала значение самодержавия и готова была объединиться вокруг своего Царя как спасительной силы для России, как источника ее величия и славы. Но эта часть была незначительна и одинока, как одинок был и сам Государь наш среди моря бушующего либерализма в России, искоренившего в ней вместе с Православной верой и всякую мысль о богоустановленности царской власти.

Этим-то отсутствием православной веры в русском обществе и объясняется успех действия разрушительной силы наших врагов, почему они достигли своей цели и погубили величайшую державу в мире по ее могуществу и славе. Хотя бы под влиянием огненных испытаний мы опомнились и начали стремиться к возрождению России, исходя из веры в Божественное Писание, во все его спасительные для нас и непреложные истины касательно всех областей нашей жизни, не исключая и области государственной власти Царя, Помазанника Божиего.

Если мы будем считать вопрос о царской власти только проблемой, не будем иметь к ней надлежащего отношения на почве Православной веры; если будем рассуждать – установлена она от Бога или нет, и даже утверждать, что она на Св. Писании не основана, что сама по себе не имеет ценности и не может быть предметом нашего внимания, – то при наступлении возможности возрождения России враги ее снова воспользуются недостойным отношением нашим к царской самодержавной власти, в таком случае этого возрождения мы не увидим никогда. Быть русским православным людям в положении крыловского метафизика теперь, при величайших несчастиях, в которые мы впали, – не только смешно, но и грешно.

Поэтому нужно смотреть на учение Божественного Писания о Царской власти как на самую ясную, положительную, непререкаемую истину. Будем как можно дальше от весьма вредной для возрождения нашей Родины рационалистической мысли, считающей проблемой вопрос о царской власти.

Будем смотреть на этот вопрос глазами Православной веры, т.е. не сомневаться в том, что навсегда, самым определенным образом, а не проблематично уже решен он в Божественном Писании. Поэтому мы должны исповедывать веру в Богооткровенные истины о царской власти при памятовании, что у нас не может быть ничего общего с рационализмом, уничтожающим эту спасительную веру, без которой возрождение России невозможно.

Архиепископ Серафим (СОБОЛЕВ)

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

Государство как союз власти и нации: Монархическая идеология

Какую роль играют отношения власти и народа? О важности нравственной адекватности власти и добровольности подчинения для жизни любого государства

Каким бы странным это ни показалось, но государство есть лишь юридически-институциональная и пассивная производная из отношений Власти и народа. Это как двухполосная улица, на которой происходит социальное движение. Если Власть и народ едины в своём представлении о правде, то в таком государстве одностороннее движение и развитие идут поступательно. Если же единомыслие исчезает, то улица становится двусторонней, и далее движение может делаться всё более хаотичным, доходить до революции и смены власти.

Как народ воспринимает власть, какова его «политическая вера», такой и становится сама власть, а затем и производное от Власти (Государя) государство.

Власть и народ как создатели государственности

Государство — особая форма коллективности, которая появляется в обществе, когда вызревают, хотя бы и в простых формах, социальные группы со своими интересами, требующими согласования между собой. Иными словами, когда внутри общества происходит профессиональная специализация, и сформированным группам становится необходимо верховное согласование в их взаимоотношениях и военное охранение их интересов от внешних и внутренних врагов.

Нация как социальный фундамент государства

Нация как совокупность родов и семей составляет социальный фундамент государства — общенационального союза.

Семейная и родовая физические коллективности развивают и составляют гражданские коллективности — социально-профессиональные слои и само государство.

Основными элементами государства, таким образом, является общенациональный союз граждан и возглавляющая его Верховная власть.

Никакая чужая национальная сила в таком организме уже не сможет стать опорой для родившегося на свет государства. Государство — это мышцы, нервы, ткани нации; крушение его — мистическое разрушение тела нации. Государство не может поменять мышцы, нервы и ткани, с которыми оно родилось и прожило не одно столетие, которые оно развивало в специфической исторической ситуации своего существования, на мышцы, нервы и ткани другой или других наций. Это неравноценная и невозможная в исторической практике замена. Поэтому государственность так тесно связана с той нацией, которая стала для него этническим содержанием.

Государство, собственно, как и любой другой человеческий организм, не сможет поменять своей психофизической сущности. Исторически государство наше сложено русскими, а потому, если оно хочет существовать и завтра, должно черпать свои силы из источника, создавшего его.

Сбережение русского народа как государствообразующего, таким образом, должно быть одной из основных задач нашей государственной власти.

Кроме того, нравственно-психологические поведенческие стереотипы русского народа всегда оказывали и продолжают оказывать благотворное государствообразующее влияние.

Как писал Иван Солоневич: Русский народ не является народом господ: это только народ, которому историческая судьба вручила почётную и тяжкую задачу осуществления Божьей правды на одной шестой части земной суши.

Это определённая цивилизационная миссия в общем замысле домостроительства Божия.

Верховная власть всегда внутренне едина

Сама Верховная власть всегда проста, внутренне едина и не состоит из борющихся между собой составляющих. Она всегда основана на одном из трёх классических властных принципов: монархическом, аристократическом или демократическом. Она, как Верховная, не может быть разделена на какие-либо управленческие функции, а, напротив, из неё самой исходит вся специализация организуемых ею управительных властей.

Верховной власти обязательно принадлежит единое верховенство и в судебной, и в административной и в законодательной сферах. Иначе она не была бы Верховной властью в государстве. Никакой сочетанной Верховной власти быть не может, это изобретение либеральных юристов, которые в своё время хотели ограничить монархическую власть конституцией для перехода в дальнейшем к демократическому правлению.

А вот в области управления все три принципа власти не только могут, но и неизбежно сочетаются. И даже при демократии в области управления представлены и аристократический, и монархический управленческие принципы.

Например, «аристократическая» коллегия судей в Конституционном суде, правомочная осуществлять свою деятельность только при наличии двух третей своего состава, или «монархическая» единоличная президентская власть, которой, например, предоставлены такие права, как управление через президентские Указы, очень похожие по своему функционалу на дореволюционные Императорские Указы.

Верховная власть принципиально не может узко специализироваться, а потому она функционально является властью направляющей, стратегической. Тактические вопросы решают нижестоящие бюрократические или общественные власти.
Существование этих управительных властей также неустранимо в силу специализации, разделения труда и ограниченного предела действия самой Верховной власти, которая не может заниматься в большинстве случаев непосредственным решением тех или иных государственных дел.

Здесь, собственно, и находится функциональная самоограниченность любой самой неограниченной власти. Эффективному действию Верховной власти всегда необходим передаточный властный механизм, механизм управления, который транслирует, передаёт властные распоряжения Верховной власти далеко за пределы её непосредственного действия. Власть управительная, бюрократическая для Верховной власти есть функциональное удлинение своих властных рук. Но все они действуют в области управления именем Верховной власти, претворяя не свою, а державную волю Верховной власти в жизнь государства.

Власть управительная существует двух видов: бюрократическая служилая и представительная, избираемая.

И здесь в государственном праве также существует много либерально-социалистических мифов, в основном смешивающих функции представительства и законодательства, которые сами по себе плохо сочетаемы. Почему, собственно, и появляются такие странные по своей малой эффективности институты, как Федеральное собрание со своими двумя палатами. Из-за партийных, чисто политиканских интересов в них хромает общенациональное представительство, а из-за образовательной неподготовленности и случайности попадающих туда людей страдает законодательство.

Воля Божия и воля народа в выборе принципа Верховной власти

Воля Божия, создавшая свободного человека, также не ограничивает свободы и воли коллективной человеческой общности — нации. Всякий народ волен ходить либо по путям Божиим, либо по путям собственных или чужих социальных экспериментаторов.

При ослаблении в народе религиозного чувства, доверия к путям Божьего домостроительства, в случае народного своеволия Господь попускает нации ходить по этим путям и собирать на свою голову горящие угли мировых пожаров и либерально-социалистических измов всех вариантов.

Верящий в благость воли Божией, сохранивший свою веру народ (а только такое свободное подчинение и нужно Творцу) водительствуется свыше, через своих державных вождей.

Таким образом, нравственное состояние нации является первоисточником избрания того или иного принципа Верховной власти на основе своих мировоззренческих идеалов. Верховная власть идеократична, ограничена идеей своей власти, потому в случае изменения «политической веры» народа и может быть сменяема. Между идеей власти и нравственными убеждениями народа для стабильности государства должен быть мировоззренческий консенсус.
Чем нация будет более сознательно религиозно-нравственной, тем она будет более естественно стремиться к Монархии, видя Волю Божию своим нравственным руководителем. Видя «сердце Царёво в руце Божией», потому доверяя свою историческую судьбу единоверным и самодержавным Государям.

Если в народе больше развиваются рационалистические земные предпочтения, уважение к богатству и доверие к сильным мира сего, то появляется аристократическая Верховная власть. Торжествует власть богатых, сильных и часто хитрых, на плечи которых народ возлагает свои надежды на лучшее устройство своего существования на Земле.

Но часто аристократический режим устанавливается вследствие узурпации или завоевания, а потому в определённой степени может носить переходный вид власти. Аристократия — часто лишь временная, может быть, и достаточно долгая по времени форма для перехода к более последовательному материалистическому принципу властвования — демократии.

Если же степень религиозной напряжённости и чёткости нравственно-идеальных устремлений в народе падает ещё более, если всяческий авторитет — и Божественный, и человеческий — теряет свою привлекательность в нации, то она признаёт для себя значимой только силу количественную, то есть демократию. И готова подчиняться только своему же большинству.

Автор:
Смолин Михаил

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Власть и государство как политические аксиомы: Монархическая идеология

Последние сто лет сильно затуманили в нашей стране идею государства. Чтобы двигаться дальше, необходимо уделить особое внимание восстановлению правильного понимания идеи власти и государства. Идея государства, его обязательность в человеческой жизни сродни политической аксиоме, оспариваемой только социальными утопистами. Государство есть неотъемлемая составляющая человеческой свободы, общественной безопасности и доступной в земной реальности правды. Но, несмотря на это, понимание идеи государства в нашем обществе очень туманно, что опасно и для власти, и для страны в целом.

Мы все родились и живём под сенью государственности. Привыкли к существованию государства и не обращаем особого внимания на его присутствие в нашей жизни. Наше внимание к государству возвращается по пословице «Что имеем, не храним, потерявши, плачем». Более осязаемо мы чувствуем, когда оно начинает почти отсутствовать в нашей жизни. Его искусственно-идеологическая отстранённость от нас при смене политического режима, как это было в самом начале 1990-х годов, возвращает нам чувство важности и ценность теряемого государственного отцовства.

Отцы и «отчимы»
В те годы было достаточно острое ощущение «брошенности», «оставленности», «безотцовщины». Но, с другой стороны, «безотцовщина», хотя и при некоем властном присутствии «жестокого отчима», была ощущаема и до развала Советского Союза. Коммунистический «жестокий отчим», ставший к закату своих дней слабым, маразматичным и, как все жестоковыйные, лютовавшие всю свою сознательную жизнь люди, даже сентиментальным персонажем, сменился на нового «неверного и вороватого отчима», ищущего радостей на стороне и выносящего из дома всё, что под руку подвернётся. Новый либеральный «отчим» (режим) 1990-х годов был просто более молодым и ветреным и, похоже, хотел заложить всю свою новую «семью» (страну) в кабалу странам Запада.

Оба «отчима» — что коммунистический, что либеральный — не имели никакого понятия, да и никогда не задумывались о древних и глубоких смыслах государственного «отцовства». Так по-настоящему никого и не «усыновив», ни тот, ни другой в периоды своего властвования не стремились и не стали родными для русских людей.

После настоящего «отцовства» Русских Государей временный статус республиканских любовников нашей Родины за последнее столетие не обременял их сложными размышлениями. Да они, волею революционных ветров возлёгшие на ещё не остывшее ложе природных Державных Владык, и не были способны понять величие целей и христианскую глубину Русской цивилизации.

Последние сто республиканских лет в нашей стране сильно затуманили идею классического отеческого государства. Советские идеологи постулировали, что при коммунизме государство должно отмереть, и на его место в управлении обществом должны заступить некие коммунистические производственные взаимоотношения, где вознаграждение за труд должно быть отделено от самого труда. От каждого по способностям, но без оплаты, и каждому по потребностям, но без оценки его труда. Этой марксистской «псевдологикой» отучили народ трудиться, а, продвигаясь по этой дороге, далее развалили и своё классовое государство.

Либеральные идеологи как родные братья предыдущих «социопатов» так же давно говорят о неэффективности и неважности государства. Вера в некий «саморегулируемый рынок» вполне заменяет для либералов идею национальной государственности и национальной экономики. Да и сами национальные государства для этих приверженцев мирового глобализма давно считаются препятствием для «прогресса» и даже великодержавным «злом», с которым надо бороться.

«Стихийность рынка» при либерализме или стихийность власти «коммунистического производства» — плохие заменители государства. При либерализме стихийность рынка «невидимой рукой» крайне плохо руководит экономикой обществ, а руководство некоего коммунистического производства и коммунистических отношений с подобной же «невидимой рукой», слава Богу, просто невозможны в исторической человеческой действительности.

Так что, желая изжить в нашем обществе и коммунистические, и либеральные идеологии, необходимо уделить особое внимание восстановлению правильного понимания идеи Верховной власти и государства.

Библейское установление Власти и государства

Прежде чем появиться государству, необходимо было сформироваться общественным отношениям, которые регулировались бы некими общими для всех нормами. В библейской традиции самой древней общественной нормой является заповедь времён завета Творца с Ноем, которая гласила: «Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека, ибо человек создан по образу Божию» (Быт. 9, 6).
Эта заповедь предоставляет обществу власть над жизнью и смертью тех, кто будет преступать эту охранительную для человека заповедь во имя общего ограждения человеческой жизни. Здесь не идёт речи о мести, которая бы разрешала родственникам убитого в свою очередь убивать виновного. Здесь речь идёт об учреждении Власти в человеческом роде, которая должна преследовать человекоубийц.

Святитель Филарет (Дроздов) говорит, что по этой заповеди было позволительно убивать животных, но «дабы обыкновение отнимать жизнь у животных не проложило пути к человекоубийству, должно памятовать, что власть над владыкою земных тварей [человеком] принадлежит Богу, и что сокрушающий подобие и образ Божий оскорбляет владычество и славу Его» (Святитель Филарет (Дроздов). Толкование на Книгу Бытия). Для исполнения этой заповеди должна была появиться в человеческом общежитии власть. То есть учреждалось и благословлялось появление Верховной Власти в человеческом обществе.

В этом древнейшем правовом определении, какое только известно нам, — писал другой известный православный богослов, — нельзя не видеть божественного установления если не самого государства, то во всяком случае верховной человеческой власти… так как тут нет речи о частной мести родственников убитого, то, очевидно, этим постановлением предполагается начальство или правительство как такой орган власти, при посредстве которого должен поддерживаться в жизни людей правовой порядок, который мы и называем государством.

(Стеллецкий Н. С. прот., проф. Опыт Нравственного православного Богословия в апологетическом освещении. Ч. 3. Общественная нравственность. Харьков, 1917. С. 277).

Итак, Власть и, как политическое следствие её, государство проистекают из самого установления Божия — для исполнения нравственной заповеди ограждать само существование человеческой жизни на Земле как достояния и творения Божия.

Государство как психологический союз

Любой общественный союз строится на основе психологической кооперации. В этом союзном обществе вступают во взаимодействие даже не сами люди, а чувства, представления и желания отдельных человеческих личностей, создавая национальные общности. Подобная общественная кооперация предполагает некое общее направление этих разнообразных и противоположных чувств, хотений и представлений. Для этого нужна направляющая властная сила. И она появляется как последствие этого объединительного общественного процесса и становится важнейшим фактором его совершения.

Здесь немаловажно будет заметить, что психологические основы общественной жизни носят глубоко национальный характер. В силу разнообразных исторически сложившихся условий жизни любой нации она отстраивает свой государственный организм, исходя из своего понимания добра и зла, правды и несправедливости, то есть стремится построить такое общество и такую власть в нём, чтобы её национальные ценности получили наиболее благоприятные условия для своего развития и охранения.
Государство — одна из сложнейших человеческих институций. Это не только власть, это не только территория и даже не только граждане.
Государство — прежде всего психологический союз людей, решивших жить совместно, решивших обособиться в форме закрытого для влияния чужих государственного сообщества. Государства — сообщества власти и организованного этой властью народа, отделившегося от своих соседей как от чуждых им по духу.

Чаще всего государства формируются уже существующей Властью, которая своей силой, как обручем, сплачивает этот психологический союз. А сила Власти умножается степенью сознательного подчинения граждан. Чем свободнее и сознательнее психологическое признание власти, тем власть более дееспособна и многократно укрепляется силами подчиняющихся ей граждан, как своими приводными ремнями.

Государство — институция, которая через мировоззрение народа формирует или поддерживает психологические поведенческие модели подчинения в общем ходе жизни в отдельно взятом сообществе людей. Обычно эта отдельность государств формируется их вероисповеданием и формой власти, принципом власти, особостью династии, то есть чем-то, что разнит их с окружающими людьми, не входящими в это сообщество.

Таким образом, государство можно описать как религиозно-мировоззренческую и психологическо-поведенческую форму объединения, скреплённую религиозно-мотивированной властью, которая соответствует представлениям некоего общества людей, готового охотно ей подчиняться как власти, отображающей её (народа) представления о правде, о правильности или о праведной жизни.

В следующей статье цикла «Монархическая идеология» мы поговорим о глубокой связи государственности и нации, формирующей её.

Автор:
Смолин Михаил

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия