ПРАВДА О ЦАРСКОЙ РОССИИ. КТО ОТ КОГО ОТСТАВАЛ?

Темнота и отсталость Московской Руси – не более чем западный миф, усугубленный нашими же отечественными либеральными историками. На самом же деле в XVII столетии русская культура достигла поистине сказочного расцвета. Причем развивалась она на своей собственной, народной основе! Нет, русские не чурались зарубежных достижений, перенимали полезное. Но именно полезное, а не гонялись за чужеземными модами. В этом и не было необходимости. Ведь и в нашей стране жизнь была бурной, яркой. А по уровню науки, искусства, культуры наша страна ничуть не уступала другим современным ей державам.

Школы в Московской Руси стал создавать еще Иван Грозный, в 1550 г. Стоглавый Собор указал на необходимость «грамоте учиться». Эти школы действовали при храмах, монастырях и давали общее образование, достаточное для своей эпохи. А остальные знания человек должен был добирать сам, в общении со «знающими людьми» и «многообильном чтении». То есть, каждый продолжал образование индивидуально, в зависимости от выбранной профессии.

А в XVII в. стали создаваться учебные заведения для более глубокого образования. Условно их можно считать «высшими». При Михаиле Федоровиче – для подготовки священнослужителей, а при Алексее Михайловиче и для светских чиновников. Это были школы при Чудовом, Заиконоспасском монастырях (здесь ученикам полагалась стипендия – 10 руб. в год!), «Гимнасион» при церкви Иоанна Богослова в Китай-городе, училище при церкви Иоанна Богослова в Бронной слободе, школа при Печатном дворе. Наконец, при Федоре Алексеевиче создается знаменитая Славяно-греко-латинская академия.

В нашей стране действовали 5 типографий. Московский Печатный двор был очень крупным для той эпохи предприятием, здесь работало 8 станков. По общим тиражам изданной литературы Россия занимала первое место в Европе! Но спрос на нее был настолько высоким, что этого не хватало. Частные типографии Белоруссии и Литвы специализировались на печатании русских книг и поставке их в Россию. Ходило изрядное количество рукописной литературы, а книжное творчество щедро дополнялась устным народным — сказками, баснями, былинами. Сейчас уже признано, что по качеству они ничуть не уступали лучшим образцам зарубежной литературы, были настоящими шедеврами.

ПРАВДА О ЦАРСКОЙ РОССИИ. КТО ОТ КОГО ОТСТАВАЛ? История

Книги на Руси очень ценились. Большие библиотеки собирались в монастырях, в приказах, при школах, при типографии греческого языка, у царя, его детей, в домах вельмож и купцов. Но библиотечки в 3-5 книг имелись даже в домах некоторых зажиточных крестьян! А иностранцы описывают в Москве книжный ряд «длиной в милю», торговавший одними лишь книгами.

Значительную долю книг составляла православная литература, разные издания Библии, Евангелий, Деяний Апостолов, Псалтири, жития святых. Разрабатывались учебники, «азбуковники» — пособия для учителей. Гюльденстерн в 1602 г. упоминает русский букварь. А в 1634 г. московский Печатный двор издал учебник Василия Бурцева: «Букварь языка славенского сиречь начала учения детям».

В 1648 г. была переиздана вышедшая в Литве «Грамматика» Мелентия Смотрицкого, систематизировавшего книжный славянский язык и учившего не только «благо глаголати и писати», но и «метром или мерою количества стихи слагати». (Кстати, это была одна из двух книг, которые Ломоносов позже назвал «вратами своей учености). В Киеве в 1674 г. вышла книга Иннокентия Гизеля «Синопсис или краткое собрание от разных летописцев о начале славяно-русского народа», первый русский учебник истории (он считался лучшим до середины XIX в. и выдержал 30 изданий).
Среди переводных изданий, ходивших по Руси, была фактически вся античная классика, художественные рыцарские романы, лучшие труды по медицине, истории, географии. Но талантливые авторы имелись и в России. Св. Дмитрий Ростовский составил и издал «Четьи-Минеи», оставил мудрые и поучительные записки. Андрей Лызлов создал «Скифскую историю», Карион Истомин — «Малый букварь», «Большой букварь». Эмигрант-молдаванин Николай Спафарий-Милеску стал автором целого ряда научных работ, а Симеон Полоцкий – родоначальником книжной русской поэзии.

ПРАВДА О ЦАРСКОЙ РОССИИ. КТО ОТ КОГО ОТСТАВАЛ? История
В нашей стране существовала своя традиционная медицина. Итальянский посол Фоскарино писал: «Врачи лечат по опыту и испытанными лечебными травами». Была медицинская литература – «Травники», «Зелейники», «Лечебники». Существовал Аптекарский приказ, что-то вроде «минздрава». В Москве имелся Зелейный ряд, торговавший лекарственными травами и прочими медицинскими снадобьями. Там же в Зелейном ряду, можно было нанять «лечьца», «зубодера», «глазника», «костоправа», «кровопуска» и даже «бабичьих дел мастера». Аптекарский приказ выделял лекарства и медицинский персонал для армии, существуют подробные росписи на этот счет – сколько «лечьцов», хирургов, костоправов. При царице упоминается русская «дохтурица» (а «дохтур» был выше «лечьцов», обычно «дохтурами» являлись иностранцы). Специалисты-врачи имелись среди монахов почти каждого монастыря.

Издревле на Руси существовала и математика. Причем своя, вытесненная впоследствии европейской. Использовалась не только десятичная система – считали еще девятками и сороками. Не буду спорить, насколько это удобно, но отнюдь не примитивно. Попробуйте-ка считать в нескольких системах и легко переходить из одной в другую! (А считать умели все – какая торговля без счета?) В дошедших до нас учебниках XVI в. слагаемые именуются – «перечни», сумма – «исподний перечень», разность – «остатки», уменьшаемое – «заемный перечень», вычитаемое «платежный перечень», делимое – «большой перечень», частное – «жеребеный перечень», остаток – «остаточные доли».

ПРАВДА О ЦАРСКОЙ РОССИИ. КТО ОТ КОГО ОТСТАВАЛ? История

Были пособия по геометрии «с приложением землемерных начертаний», где даются сведения о вычислении площадей разных фигур. Расчеты площадей содержатся и в сочинении Ермолая Еразма «Благохотящим царем правительница и земледелия». А теоретическая математика оперировала числами до… 10 в 48 степени! И тоже имела собственную терминологию. «Тьма» в математике означала тысячу тысяч – т.е. миллион, миллион миллионов — «легион», легион легионов – «леодр», а леодр леодров – «ворон». Единица 49-го разряда. Кстати, древнерусская математика вообще часто оперировала не линейными, а степенными зависимостями – тысяча тысяч, сорок сороков.

Были высокообразованные специалисты – «арифмометры», картографы. Разумеется, без фундаментальных знаний в самых различных областях не могли работать такие литейщики, как Андрей Чохов, создавший Царь-пушку, огромный колокол «Реут» и др. Тут уж природных талантов и смекалки было явно недостаточно. Как и для зодчих, решавших сложнейшие инженерные задачи. Фульвио Руджиери, восхищавшийся строительством наших крепостей, уважительно именовал русских градодельцев «инженерами». Умели делать хитрые механизмы. Они упоминяются среди подарков Лжедмитрия своей невесте. А при Михаиле Федоровиче на Спасской башне установили часы, которые вызванивали на колоколах «музыкальную гамму».

ПРАВДА О ЦАРСКОЙ РОССИИ. КТО ОТ КОГО ОТСТАВАЛ? История

Были ученые-энтузиасты. Архив игумена Соловецкого монастыря Федора Колычева содержит описания множества изобретений, внедрявшихся под его руководством. Это и гигантские гидротехнические сооружения монастыря с хитрыми трубопроводами, когда вода из 52 озер подавалась к мельницам, приводила в движение меха и молоты кузниц. А также механическая сушилка, веялка, и устройство для разминки глины при изготовлении кирпичей, и даже оригинальные устройства, ускоряющие и облегчающие изготовление кваса. Боярин Матвеев занимался алгеброй и ставил химические опыты.

Путешественники и купцы записывали свои «хождения», рассказы о странах Средней Азии, Кавказа. Создавались и фундаментальные географические работы: «Большой чертеж земли Русской» с описаниями дорог, рек и т.п., «Чертеж Сибирских земель» стольника Петра Годунова. Выдающимся ученым был архиепископ Холмогорский и Важский Афанасий Любимов. Не оставляя духовных трудов, он занимался медициной, географией, астрономией. Соорудил телескоп и наблюдал за небесными телами через «стекло зрительное круглое в дереве». Составил карты Украины и Поморья, «Описание трех путей из Поморских стран в Шведскую землю», разрабатывал проект освоения Новой Земли.

ПРАВДА О ЦАРСКОЙ РОССИИ. КТО ОТ КОГО ОТСТАВАЛ? История
Если коснуться изобразительного искусства, то нужно отметить, что зарубежные гости, посещавшие Россию, были хорошо знакомы с достижениями европейской Эпохи Возрождения. Тем не менее они восхищались русскими иконами. Их очень высоко оценивали и папский легат Поссевино, и чех Таннер, и голландский художник де Бруин. Но если европейское искусство пошло по пути слепого копирования натуры, то иконописание – совершенно особый, гораздо более сложный жанр. Это не картина, это символ, помогающий человеку сосредоточиться, отрешиться от земного и устремиться душой к Господу. Иконописцы творили по вдохновению свыше. Чтобы обрести его, специально постились, молились.

Техника могла меняться, развиваться, обогащаться новыми находками, но без буйных фантазий и шатаний, присущих европейским художникам. Так, в XVII в. стали создаваться сложные многофигурные композиции: «Символ веры», «Не мир, но меч» и др. Появились иконы «фряжского письма» — общий канон изображения сохранялся, но сочетался с «живством» лиц и фигур. А палехские мастера внесли в канон яркие народные мотивы. Спрос на иконы был очень большим. В Москве был Иконный ряд, «занятый живописцами, торгующими только образами». Существовало несколько крупных центров иконописания — в Ярославле, Новгороде, Пскове, Палехе, Соли-Вычегодской, Иконная слобода Троице-Сергиева монастыря, Антониево-Сийский монастырь. Там располагались и школы, где обучались начинающие иконописцы, для этого имелись специальные пособия.

А в Москве при Оружейной палате в 1660 г. была организована «школа царских жалованных и кормовых изографов». Жалованными называли тех, кто состоял на постоянном жаловании, кормовые получали «корм» (оплату) сдельно. Возглавил мастерскую лучший художник того времени Симон Ушаков. Он создал такие шедевры, как росписи Грановитой палаты Кремля, картина «Древо Московского государства», Иверская икона Пресвятой Богородицы в Нижнем Новгороде, «Святая Троица» — по композиции она близка к иконе Андрея Рублева, и все же совсем другая. Славились своим мастерством и Никола Павловец, Иосиф Владимиров, Семен Спиридонов.

ПРАВДА О ЦАРСКОЙ РОССИИ. КТО ОТ КОГО ОТСТАВАЛ? История

Но на Руси была развита и светская живопись. Не практиковался только один западный жанр — изображения обнаженной натуры. Все остальное было. Парадные портреты писались с XVI в.. Сохранились портреты царей, Ордина-Нащокина, Матвеева, Голицына, Натальи Нарышкиной и др., выполненные русскими мастерами. Техника их написания ничуть не уступала европейской. Иностранцы упоминали, что в Москве рядом с Иконным рядом располагался еще один, где «находятся рисовальщики цветов, плодов, видов». Очень распространенными были лубки. Европейцы называли их «эстампами». Изображение гравировали на доске, и с нее делались отпечатки на бумагу. Дошедшие до нас лубки, вроде портрета Никона, представляют совсем не «лубочный», а вполне зрелый уровень творчества.
Ваять большие статуи в России было не принято, но в изготовлении маленьких статуэток и фигурок из кости или дерева русские умельцы могли поспорить с лучшими скульпторами любой страны. Сохранился резной складень Никона. На нем мастера великолепно вырезали целый миниатюрный иконостас! Высочайшего искусства достигли и отечественные ювелиры. Применялась различная техника — литье, чеканка, зернь, скань, чернь, разные виды эмалей, финифть, филигрань, резьба, гравировка. До сих пор в музеях можно увидеть восхитительные по своему исполнению чаши, блюда, ковши, кадила, потиры, покрытые тончайшими узорами женские украшения. Не менее высоким было искусство вышивки — мастерицами (как простолюдинками, так и знатными) создавались чудесные пелены, воздуха, знамена, облачения священнослужителей, вышитые иконы.

И если сейчас туристы со всего мира едут увидеть чудо архитектуры, деревянные храмы в Кижах, то XVII в. подобными чудесами была украшена вся Россия! Они были обычными, стояли к каждом селе, каждом городе. Апофеозом деревянного зодчества стало строительство в Коломенском дворца Алексея Михайловича. Он возводился с 1667 по 1671 г., руководили работой плотницкий старшина Семен Петров и стрелец Иван Михайлов, бригаду столяров и резчиков возглавлял старец Арсений, в нее входили Клим Михайлов, Давыд Павлов, Андрей Иванов, Герасим Окулов, Федор Микулаев. Позолотой занимался армянин Богдан Салтанов, а росписи делали мастера Оружейной палаты во главе с Ушаковым.

ПРАВДА О ЦАРСКОЙ РОССИИ. КТО ОТ КОГО ОТСТАВАЛ? История
Дворец состоял из семи «хоромин». Они строились в 3-4 этажа, связывались между собой переходами и лестницами, а фантазии мастеров была дана полная воля. Здания украшались затейливой резьбой, арками, крылечками, ажурными перилами, ни одна кровля не повторяла другую, и дворец венчало причудливое нагромождение луковок, шатровых покрытий, башенок. Узорная резьба покрывала двери, наличники 3 тыс. окон. 270 комнат радовали глаз резными скамьями и лавками, стены были расписаны орнаментами и картинами. Иноземцы писали, что дворец «весь кажется вынутым из ларца благодаря удивительным образом искусно исполненным украшениям», называли его «архитектурным дивом», «восьмым чудом света».

Но и каменная русская архитектура не уступала деревянной. В XVII в. каменные храмы стали обычными даже в сельской местности. Возводились неприступные крепости, великолепные административные здания, боярские и купеческие дома. Их тоже щедро украшали резьбой по камню, декоративными колоннами и пилястрами, бордюрами из цветных изразцов.

Русские издревле любили музыку. Среди музыкантов были настоящие виртуозы — гудочники, домрачеи, цимбальники, дудочники, гусляры. Испокон веков совершенствовалось церковное пение. Это было высокое искусство. В России было принято составлять постоянные «станицы», хоровые ансамбли из 5 певчих. У царя было 5 станиц, у патриарха 7. Каждая станица могла петь отдельно, а по праздникам они объединялись в большие хоры. Для записи музыки применялись крюковые (нотные) записи, их было несколько видов — знаменная, путевая, демественная. Имелись специальные «азбуки» по их чтению и обучению певчих. Были и композиторы, сочинявшие церковную музыку. Дошедшие до нас нотные рукописи и записи партитур показывают, что напевы были исключительно красивыми и мелодичными.

В народном творчестве существовал и театр. Скоморохи разыгрывали веселые сценки, кукольные представления со знаменитым Петрушкой, в городах и деревнях люди устраивали «самодеятельные» инсценировки на Масленицу, «колядки» перед Рождеством, в декабре в храмах организовывали мистерии «пещного действа». А в правление Алексея Михайловича при дворе был создан первый в России профессиональный театр.

Разве наши предки хоть в какой-нибудь области отставали от западных стран? Выясняется – нет! Мы восхищенно читаем о европейских мореплавателях, о великих открытиях, путешествиях. Но остается за кадром, что русские поморы проложили путь в Англию на полвека раньше, чем англичане доплыли до России. Именем погибшего годдандского исследователя Баренца названо море. Но осталось за кадром, что он «открывал» края, давным-давно освоенные русскими. Погиб при «открытии» Новой Земли, куда поморы ходили регулярно, не считая это чем-то особым и героическим. Они и спасли остатки экспедиции Баренца, потерпевшие крушение и умиравшие на Новой Земле. Кстати, академик В.Н. Скалон обнаружил, что как карта северных морей, составленная Баренцем, оказалась совершенно неверной. А вот русские землепроходцы XVII в. умели составлять карты даже точнее, чем дипломированные географы XIX в.

Разве уступали западным первооткрывателям плавания Семена Дежнева, Пояркова, Ерастова, Ерило, Бугра, путешествия Хабарова, Стадухина, Галкина, Бекетова, Зыряна, Москвитина, Шелковникова, Гаврилова и других первопроходцев. Усилиями этих отважных и целеустремленных людей за полвека территория России увеличилась чуть ли не вдвое! Наша страна приросла огромными пространствами Сибири и Дальнего Востока. Приросла под властью первых Романовых, и мудрая политика царей способствовала этому. Указы Москвы требовали налаживания дружбы с местными жителями. Не завоевания, а установления взаимовыгодных отношений.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Гений русского парадокса: Памяти Василия Розанова

Ровно 100 лет назад, 5 февраля 1919 года, близ стен Троице-Сергиевой лавры скончался русский религиозный философ, литературный критик и публицист Василий Розанов

Мог ли помыслить Василий Васильевич Розанов, умиравший в феврале 1919 года в заснеженном граде преподобного Сергия в буквальном смысле от голода и холода, что спустя столетие его будет цитировать Предстоятель Русской Церкви? Да-да, того самого Розанова, чьё отлучение от Церкви затянулось лишь благодаря мировой войне и революционной смуте. Ну а потом, с началом гражданской войны и антицерковных гонений, священноначалию вовсе стало не до Розанова. Один же из главных инициаторов анафемы, епископ Гермоген (Долганёв), в июне 1918-го оказался в числе первых новомучеников Церкви Русской.

Горькие, но меткие розановские слова – «существование без высших идей побеждает и едва ли не победит христианство, как христианство некогда победило классицизм» – стали центральными в выступлении Святейшего Патриарха Кирилла на торжествах, посвящённых 10-летию его интронизации. Правда, Предстоятель не упомянул, в каком контексте Розанов их произнёс. А контекст был едва ли не пророческим:

Европа, как и Азия, в конце концов побеждаются Америкою. Американизм есть принцип, как «классицизм», как «христианство». Америка есть первая страна, даже часть света, которая, будучи просвещённою, живет без идей. Она не имеет религии иначе как в виде религиозности частных людей и частных обществ, не имеет в нашем смысле государства и правительства; не имеет национальных искусств и науки. Даже нельзя сказать, чтобы она имела нацию, ибо Соединённые Штаты не есть национальный организм, подобно России, или Германии, или Испании. Вот это-то существование без высших идей побеждает и едва ли не победит христианство.

Пророческие интуиции Розанова проходят через всё его творчество. Конечно, сложно назвать этого мятущегося человека, ещё в молодости очень сильно обидевшегося на Церковь, «пророком», но в интуиции ему не откажешь. Так, наверное, никто лучше него не почувствовал апокалиптический характер революции. Хотя сам Розанов поначалу сделал из этого не христианские, а языческие выводы. Возможно, тем самым соблазнив немало верных, но в итоге покаявшись как в этом, так и во многих других своих грехах. Хочется надеяться, это стало последним из многочисленных парадоксов Василия Васильевича, окончательно примирившегося с Церковью лишь на смертном одре.

Юдофил-антисемит

А вместе с Церковью Розанов примирился с… «мировым еврейством». Тем самым, которое любил и ненавидел. Ненавидел и любил. Был одним из самых глубоких во всей Российской империи знатоков иудаики, а вместе с тем – юдофобом-мистификатором, ярым сторонником пресловутого «кровавого навета». В своих трудах Василий Васильевич пытался доказать, что нашумевшее «Дело Бейлиса» – не фальсификация, но реальное жертвоприношение христианского младенца. И параллельно – разносил «в пух и прах» либеральную прессу, которую именовал не иначе, как «наша кошерная печать».
За это Розанову предстояла «публичная порка» в Религиозно-философском обществе, в которое он входил наряду со многими либеральными мыслителями и публицистами. Василия Васильевича хотели выгнать со скандалом, но он, говоря современным языком, в буквальном смысле «протроллил» своих критиков. Узнав об обсуждении принятия в члены общества философа Семёна Грузенберга, брата адвоката Оскара Грузенберга (защищавшего Менделя Бейлиса на упомянутом процессе), Розанов уведомил общество о своём выходе, в заявлении сознательно «спутав» двух Грузенбергов.

Но пройдёт лишь несколько лет, и уже во время революционной смуты, перед самой своей кончиной, Василий Васильевич оставит завещание в пользу… московской еврейской общины. Парадоксальное, как и вся его жизнь и литературное творчество:

Веря в торжество Израиля, радуясь ему, вот что я придумал. Пусть еврейская община в лице Московской возьмёт половину права на издание всех моих сочинений и в обмен обеспечит в вечное пользование моему роду-племени Розановых честною фермою в пять десятин хорошей земли, пять коров, десять кур, петуха, собаку, лошадь, и чтобы я, несчастный, ел вечную сметану, яйца, творог и всякие сладости и честную фаршированную щуку.

Можно ли предположить, что и на смертном одре Василий Васильевич продолжал паясничать? Вполне. Иначе это не был бы Розанов. Но в любом случае, это уже не столь важно: московская еврейская община так и не воспользовалась «лестным» предложением, в котором со всей очевидностью сквозила многолетняя розановская зависть к «еврейству». Зависть, связанная с ветхозаветным отношением к «половому вопросу», о который Розанов обломал немало чернильных перьев.
Семейная и идейная драма

Кто хотя бы немного знает биографию Василия Розанова, вспомнит, что в 1880 году, студентом, он женился на 40-летней Аполлинарии Сусловой, в которой возлюбил… Достоевского. Опять парадокс. Юный мыслитель-идеалист восхищался творчеством Федора Михайловича и, конечно же, знал о его былом романе с Сусловой. И незадолго до кончины великого писателя женился на его бывшей возлюбленной.

Однако этот любовный парадокс стал поистине трагическим. Семейная жизнь не сложилась, но стала чередой испытаний и унижений. Слабохарактерный Розанов терпел многое, включая постоянные измены супруги и её агрессивные издевательства над его философским творчеством. Но когда Аполлинария Прокофьевна в очередной раз сбежала от Василия Васильевича со… студентом, он женился на молодой вдове, которую искренне полюбил. Женился незаконно, хотя нашёлся добрый священник, согласившийся повенчать возлюбленных.
В итоге семейная жизнь Розанова практически до конца его дней была переломана. Доказать вину Сусловой в случившемся было невозможно, а сама Аполлинария Прокофьевна согласия на развод Василию Васильевичу не давала. И потому его брак с прекраснодушной и искренне верующей Варварой Дмитриевной Бутягиной оставался неофициальным. А их дети – четыре дочери и один сын – «незаконнорожденными».

Тяжелейшая личная драма привела мыслителя к серьёзному идейному кризису, из славянофильски настроенного консерватора он стал критиком Церкви, на которую взвалил вину Сусловой и собственную трагедию. С течением времени обида переросла в жизненную концепцию. Розанов начал воспевать не только стихию пола и деторождения, но и оправдывать пороки. Своего рода антихристианским венцом этого стала книга «Люди лунного света», на которую и ополчился будущий священномученик владыка Гермоген, написавший на Василия Васильевича донесение в Святейший Правительствующий Синод:

Воспевая гимны «священным блудницам», [Розанов] проповедует разврат, превозносит культ Молоха и Астарты, осмеивает евангельское учение о высоте девства, восхваляет язычество с его культом фаллоса… извращает смысл монашества и клевещет на него и издевается над духовенством.

Епископ Гермоген несколько сгущал краски, однако оправдывать Розанова сложно. Он действительно очень далеко ушёл от православного христианства. В чём-то увлекшись язычеством, а в чём-то уже упомянутым иудаизмом. Наверное, окажись рядом мудрый духовник, он смог бы помочь Василию Васильевичу, но до личного знакомства с молодым отцом Павлом Флоренским Розанов был весьма критичен к священнослужителям. И именно отец Павел, и сам весьма противоречивый в своём религиозно-философском творчестве, возвратил Василия Васильевича к Церкви. Хотя ещё незадолго до смерти Розанов не хотел исповедоваться у отца Павла:

Нет, где же Вам меня исповедовать. Вы подойдете ко мне с «психологией», как к «Розанову», а этого нельзя. Приведите ко мне простого батюшку, приведите «попика», который и не слыхал о Розанове и который будет исповедовать «грешного раба Василия». Так лучше.

Вообще исповедальность для Василия Васильевича в последние годы его земной жизни была образом жизни. За без малого столетие до появление блогосферы и соцсетей Розанов начал вести публичный дневник. «Уединённое» и «Смертное», «Мимолётное» и «Опавшие листья» – только самые известные среди многочисленных коробов этого исповедального жанра. Записи парадоксальные и философски глубокие, хулиганские и поистине «слёзовышибищенские». Эту дневниковую прозу стоит прочесть.

«Посмотришь на русского человека острым глазком… Посмотрит он на тебя острым глазком…
И всё понятно.
И не надо никаких слов.
Вот чего нельзя с иностранцем».

Или совсем уже личное, исповедальное:

«Запутался мой ум, совершенно запутался…
Всю жизнь посвятить на разрушение того, что одно в мире люблю: была ли у кого печальнее судьба».

Тут же – по сути, покаяние перед Церковью, которую рядом критикует. И это покаяние – столь же искренне, как и критика:

Я не спорщик с Богом и не изменю Ему, когда Он по молитве не дал мне «милости»; я люблю Его, предан Ему. И что бы Он ни делал – не скажу хулы, и только буду плакать о себе…

Кто любит русский народ – не может не любить Церкви. Потому что народ и его Церковь – одно. И только у русских это одно.

Ну а уже в 1917-м, когда миллионы рукоплескали свержению Государя и крушению Империи, Розанов напишет уже совершенно личное, не надеясь на публикацию:

Никогда я не думал, что Государь так нужен для меня: но вот его нет – и для меня как нет России. Совершенно нет, и для меня в мечте не нужно всей моей литературной деятельности. Просто я не хочу, чтобы она была.

И параллельно с этой личной «листвой» – многолетняя «листва» публичная. Поистине бесчисленные литературно-критические и политико-публицистические статьи (в основном, передовицы в газете Алексея Суворина «Новое время» – национально-консервативной по духу, хотя и независимой). Будучи плоть от плоти Серебряного века, Розанов очень жёстко этот век критиковал. И хотя время от времени допускал критику властей, в целом всегда выражал национал-патриотическую позицию.
Особенно же чутко отреагировал на убийство Петра Столыпина, которого искренне почитал: «Великая заслуга Столыпина состояла в том, что он боролся с революциею как государственный человек, а не как глава полиции. Он понял, что космополитизм наш и родил революцию; и, чтобы вырвать из-под ног её почву, надо призвать к возрождению русское народное чувство, русское государственное чувство… После целого века космополитических мечтаний «наверху», — русская реальная политика наконец-то пошла по руслу русских реальных интересов, гордого сознания русского достоинства, гордого сознания русской чести».

И уже после крушения монархии и империи – по-настоящему гениальный как содержательно, так и стилистически текст «Рассыпавшиеся Чичиковы», исполненный столь свойственной Василию Розанову едкой критикой парламентаризма. Текст, которым хотелось бы завершить этот очерк его памяти.

«Рассыпавшиеся Чичиковы»

В 14 лет «Государственная» Дума промотала всё, что князья Киевские, Цари Московские и Императоры Петербургские, а также сослуживцы их доблестные накапливали и скопили в тысячу лет.

Ах, так вот где закопаны были «Мёртвые души» Гоголя… А их все искали вовсе не там… Искали «вокруг», а вокруг были Пушкин, Лермонтов, Жуковский, два Филарета, Московский и Киевский…

Зрелище Руси окончено. – «Пора надевать шубы и возвращаться домой».

Но когда публика оглянулась, то и вешалки оказались пусты; а когда вернулись «домой», то дома оказались сожжёнными, а имущество разграбленным.

Россия пуста.
Боже, Россия пуста.

Продали, продали, продали. Государственная Дума продала народность, продала веру, продала земли, продала работу. Продала, как бы Россия была её крепостною рабою. Она вообще продала всё, что у неё торговали и покупали. И что поразительно: она нисколько не считает виновною и «кающегося дворянина в ней нет». Она и до сих пор считает себя правою и вполне невинною.

Единственный в мире парламент.

Как эти Чичиковы ездили тогда в Лондон. Да и вообще они много ездили и много говорили. «Нашей паве хочется везде показаться». И… «как нас принимали!»

Оказались правы одни славянофилы.

Один Катков.

Один Конст. Леонтьев.

Поразительно, что во все время революции эти течения (славянофильско-катковское) нашей умственной жизни не были даже вспомнены. Как будто их никогда даже не существовало. Социалисты и инородцы единственно действовали.

— А что же русские?

Досыпали «сон Обломова», сидели «на дне» Максима Горького и, кажется, ещё в «яме» Куприна… Мечтая о «золотой рыбке» будущности и исторического величия.

* * *

Во блаженном успении вечный покой подаждь, Господи, усопшему рабу Твоему Василию и сотвори им вечную память!

Автор:
Тюренков Михаил

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия