Духовные истоки Святой Руси

На каком фундаменте была построена наша Родина и в отдельности каждая семья, кто питал и укреплял в трудные минуты русский народ? Православная вера. Вся жизнь наших предков строилась и вдохновлялась ею. После принятия Русью христианства все воспитание, культура и искусство воздвигались на базе православной веры.

Кто сохранил наш народ в течение стольких веков, после стольких переворотов, посреди врагов, посягавших на нее и с востока, и с запада, и с севера, и с юга? Православная вера. Именно она составила живую и крепкую связь между народами всей Руси, укрепила любовь к родной земле.

С Божьей помощью отражались неприятельские атаки, сохранялась и приумножалась, крепла вся Российская держава. Люди мерили свою жизнь не по богатству, не по знатности, не по преуспеванию, а по святости угодников Божиих, людей, живших праведной жизнью, более духом, чем плотью. Этот идеал служил примером и вдохновлял русских следовать их примеру на протяжении целых веков. Поэтому наше Отечество и называется Святой Русью!

По преданию, когда князь Владимир послал своих подданных выбирать веру для русского народа, то послы поехали в Константинополь. Вошли они в Софийский храм и почувствовали себя, как на небе, такая красота дивная им открылась, и после этого к язычеству невозможно было возвратиться. Вот так Русь крестилась – через Божественную, неописуемую красоту. Это было в IX веке. С этого времени большинство русских стало православными.

В России всегда жил единый русский народ, он включал в себя более 150 национальностей. Православие на протяжении более 1000 лет являлось общегосударственной и культурообразующей конфессией всего русского народа. Оно скрепляло собой все в единое государство, единый духовный организм.

Русский – это не прилагательное, а существительное. Быть русским означало жить по многовековым традициям Святой Руси. Отличительными чертами русского народа являлись не только принадлежность к православной вере, но и особые человеческие качества – добродетели, они отличали и выделяли его как русского человека. Недаром во всем мире любого выходца из России, независимо от его национальности, называли русским.

Слово «Православие» является переводом с греческого языка «ортодоксия». Православие в прямом смысле слова есть, в отличие от ложного, правильное (правое) вероучение. Именно в этом значении оно употребляется с эпохи Вселенских Соборов (IV–VIII вв.), когда представители всех церквей, ограждая христианское учение от искажающих его идей, доктрин, формулировали положения изначальной веры. Эти формулировки выражали смысл православного учения, православными были и церкви, содержащие его.

Хотя все христианские исповедания основываются на Библии, понимание ее и христианского учения в целом различно у христиан разных ветвей. Критерием верного понимания Священного Писания для католиков является слово Папы, для протестантов – убеждения основателя данного вероисповедания, того или иного богослова или даже личное мнение самого верующего. Для православных единственно достоверный критерий – Священное Предание, т. е. истинное понимание Библии основано на традиции, преданиях, преемственно передаваемых от апостолов через их учеников, их преемников.

Традиция духовной жизни, передаваемая из поколения в поколение и из века в век, соответствующее ей толкование Библии, всех основных истин веры и принципов христианской веры называется Священным Преданием. Священное Предание позволило Православию сохранить верность изначальному христианству.

В XI веке Римско-католическая церковь в одностороннем порядке включила в общецерковное исповедание веры принципиально новое утверждение о Святой Троице. Это явилось одной из причин Великого раскола. «Восточные церкви с того времени» стали называться православными, а все западные епархии (области), подчиненные Риму, оказались в Римско-католической или просто католической церкви.

Православная вера – это вера в любовь, в добро, милосердие, она за правое дело стоит, доброе прославляет и учит жить в любви, терпении друг к другу. Еще совсем недавно, каких-то сто лет назад, все жили по-православному, сам правитель нашей Руси – Царь, был первым православным христианином, подававшим пример христианской жизни. Например, государь Николай I считал, что «Закон Божий есть единственное твердое основание всякому полезному учению», дети обязательно в школах должны были знать молитву Господнюю, Символ веры, 10 заповедей, стих «Богородице, дева, радуйся.». И в школах, и в гимназиях, и в лицеях христианская вера составляла главнейший предмет учения».

Хотя и раньше большинству людей жилось очень трудно: приходилось много работать, много людей болело и умирало, но переживать свои тяготы, невзгоды помогала вера. Жить по вере Христовой – это значит своими добрыми делами исполнять волю Божию. Добрые дела – это выражение нашей любви, а любовь – основа всей христианской жизни.

Отечество, как мать родную, не выбирают. Не достойны уважения ни сын, отказавшийся от матери своей, ни мать, бросившая своего ребенка. Истинная любовь не столько в дни расцвета проявляется, сколько в минуты роковые.

Сейчас, в дни нестроения Отечества, весь русский народ терпит скорби, лишения, утраты вместе со своей Родиной, разграбленной, обманутой и затоптанной «друзьями России».

Нам всем выпало трудное время, когда надо подставить свои плечи и руки и поддержать Россию, несущую свой тяжкий крест. Нет ничего более великого, чем разделить судьбу Отечества, своего народа – и в радости, и в горести!

Вера в Россию жива. Валерий Балабанов – заведующий одной из кафедр ИЗО Академии славянской культуры несколько лет назад побывал в США с миссией духовной помощи русским беженцам. В православных храмах он видел стариков, по несчастью покинувших родину. Они сохранили в себе истинную русскую культуру, сохранили чистоту русского языка. Они живут думой и памятью о России. И богатые, и бедные – все собирают деньги для создания фонда «Возвращение в Отечество». Они хотят вернуться, чтобы «умереть в России!». Как же и нам, русским людям, не верить в Отечество?!

Образ Святой Руси, с ее 1000-летней русской национальной идеей, российской государственностью, складывался из трех начал: Православие – Самодержавие – Народность. Вспомним, что российские солдаты воевали за Веру, Царя и Отечество. Именно это гармоничное российское триединство является ключом к пониманию исторических процессов в России XX века.

Огромный многовековой опыт Отечества показал, что все чужеродные модели устройства общества, не соответствующие гармоничному российскому триединству, освященному Божественной благодатью, обречены на отторжение и гибель. Мы должны вернуться к идее соборности, духовного и гражданского единства, вновь зажечь свечу веры православной, спасать не тело, а душу, творить добро в любви друг к другу и воспитывать наших детей в этом духе.

«Отнимите от нашего русского народа, от нашей русской жизни Православие, и от нее ничего своего родного не останется», – как справедливо писал Ф.М. Достоевский.

В Киево-Печерской лавре ежесубботно читается на заутрени акафист Божией Матери и после него длинная молитва, в которой воздается хвала Пречистой за то, что Она избавила Свой царствующий град от нашествия нечестивых язычников и потопила их в волнах Черного моря с их кораблями. Эта молитва была составлена нашими предками, когда они были язычниками и обложили Константинополь в IX веке! Не с ними, значит, душа и молитва русского духовенства и народа, а с православными, нашими отцами по вере.

Ф.И. Тютчев в 1848 г. писал: «… Россия прежде всего Христианская Империя; русский народ-христианин не только в силу Православия своих убеждений. он – христианин в силу той способности к самоотвержению и самопожертвованию, которая составляет как бы основу его христианской природы».

А старец Оптинский, преподобный Макарий, в этом же году восклицал, что «сердце обливается кровью при рассуждении о нашем любезном отечестве России, нашей матушке, куда она мчится, чего ищет? Чего ожидает? Просвещение возвышается, но мнимое; оно обманывает себя в своей надежде; юное поколение питается не млеком учения Святой нашей Православной Церкви, а каким-то иноземным мутным, ядовитым заражается духом; и долго ли это продолжится?.. Нам надо, оставя европейские обычаи, возлюбить Святую Русь, и каяться о прошедшем увлечении в оные, быть твердыми в Православной вере, молиться Богу, приносить покаяние о прошедшем».

Святой праведный о. Иоанн Кронштадтский в 1907 году указывал, как «безумны и жалки интеллигенты наши, утратившие по своему легкомыслию веру отцов своих, веру – эту твердую опору жизни нашей во всех скорбях и бедах, этот якорь твердый и верный, на котором незыблемо держится жизнь наша среди бурь житейских и – отечество наше!»

Митрополит Иоанн Санкт-Петербургский и Ладожский, умерший в 1995 г. в приемной бывшего мэра Собчака, так и не дождавшийся, когда его примут, всю свою жизнь был печальником Земли Русской. Он служил Святой Руси, хотел ее возрождения из хаоса и мрака. Его оружием было слово – слово правды, горькой истины, сказанное с любовью. По его благословению было создано издательство «Царское дело», оно осуществляло программу «Духовное возрождение Отечества». Вышли труды владыки Иоанна – 5 томов, среди них «Самодержавие духа», «Стояние в вере», «Русь соборная». Девизом его жизни было «Во славу Божию жить для России».

Он писал о том, что одной из важнейших задач сегодня является возвращение россиянам понимания того, что без Веры и Родины невозможна полноценная жизнь личности и семьи, общества и государства. В связи с этим необходимо возрождение идеологии Великой России, основанной на древних православных святынях и традиционных народных идеалах…

«Многие напасти и беды сумела одолеть наша страна за десять веков своей суровой истории благодаря великой приверженности русского народа Святому Православию. Именно Церковь, скрепив Русь прочным союзом благодатных Заповедей Христовых, не позволила Русской нации раствориться.» (Митрополит Иоанн. Русь соборная. – С. 183).

Духовной добродетелью благочестивого христианина было любить «врагов своих», сокрушать врагов Отечества, гнушаться врагами Божиими. Святая Русь служила опорой «небесным» добродетелям, надежным заслоном на пути мировой злобы. Ей всегда были свойственны преданность «возвышенным» идеалам, готовность «положить душу свою за други своя». Она всегда была самобытна, ей была свойственна традиционная русская духовность, основанная на тысячелетних святынях Православия.

Отрывок из книги Ольги Федоровны Киселевой
«Традиции православного воспитания. Духовность и послушание детей в семье третьего тысячелетия»

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

О ПРАВИЛЬНОМ РАСПОЛОЖЕНИИ ПОЛОС НА ИМПЕРСКОМ ФЛАГЕ 

Ходит множество споров о правильности расположения цветов на флаге Российской Империи. Как правильно: черный-желтый-белый или белый-желтый-черный? Понятно, что цвета и сейчас путают и вешают флаги кверху ногами сознательно и неосознанно, но что бы таковое происходило на государственном уровне и с многолетней борьбой — нужны особые усилия особых людей.

Существование бело-желто-черного флага подтверждают кинохроники, однако к ним относятся по-разному, ввиду черно-белой пленки. Приверженцы черно-желто-белого флага объясняют, что на съемках бело-сине-красный флаг, не смущаясь простым опытом сравнения цветов, при переводе цветных флагов в черно-белый режим при помощи любого известного графического редактора. При таком опыте велико сходство бело-желто-черного флага с кадрами кинохроник, чем бело-сине-красного.

Также триколор в расположении белый-желтый-черный можно увидеть и на картинах художников. Так на картине Васнецова, посвященной русско-турецкой войне, устанавливают бело-желто-черный флаг. Интересный факт: картина датируется 1878 годом, то есть написана спустя 20 лет после выхода утверждения №33289 «о расположении гербовых цветов» в котором их поменяли наоборот. Выходит, что в народе еще были в ходу не перевернутые бело-желто-черные флаги.

О ПРАВИЛЬНОМ РАСПОЛОЖЕНИИ ПОЛОС НА ИМПЕРСКОМ ФЛАГЕ  Монархия

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

А вот картина Розанова «Ярмарка на Арбатской площади». На крышах зданий видно как развеваются бело-желто-черные флаги. А наряду с ними бело-сине-красные. Картина написана как раз во время сосуществования двух флагов.

Как только не объясняют расположение черной полосы вверху: это и непостижимость Бога (а как же Бог есть свет?), и величие Империи, и цвет Духовности (ссылаясь на монашеское одеяние).

Также истолковывают как: черный – монашество, желтый — золото икон, белый — чистота души. Но все это из разряда народных толкований. Кто как придумает.

О ПРАВИЛЬНОМ РАСПОЛОЖЕНИИ ПОЛОС НА ИМПЕРСКОМ ФЛАГЕ  Монархия

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Догадаться самому о значении цветов в таком расположении (черный-желтый-белый) трудновато. Не приходит просто в голову логическое объяснение. Но за нас кто-то «добрый» делает это сам и подсовывает свою трактовку, чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения о «правильности» расположения цветов. А если кто думает иначе, его одергивают: как посмел усомнится? Принцип «так думают все» или «так принято» действует здесь в полной мере. Ищут не правду, а общественное мнение, которое, увы, практически никогда не имеет ничего общего с истиной.

О ПРАВИЛЬНОМ РАСПОЛОЖЕНИИ ПОЛОС НА ИМПЕРСКОМ ФЛАГЕ  Монархия

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Но упускается самый главный момент, что цвета имперского флага должны быть тождественны словам, выражающим всю нашу славянскую суть: Православие, Самодержавие, Народность. Или же если сказать по-другому: Церковь, Царь, Царство. Какой цвет подходит к каждому из этих слов? Думаю, ответ очевиден…

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Зачем нам сегодня нужно принять русский (отрицательный) взгляд на СССР?

Очень много патриотично и даже национально настроенных русских не хотят «поливать СССР грязью» и отказываются принимать отрицательную оценку данному периоду. Позиция понятная — были и достижения, и великие достижения. Было и много хорошего, люди влюблялись, женились, рожали детей, пекли хлеб, читали книги; да, нельзя было выехать заграницу, ну так не было и той грязи, которую можно увидеть сейчас. Да и западные страны вовсе не выглядят на фоне СССР такими уж белыми и пушистыми, мягко скажем.

Полемика с красными меня уже давно не интересует, равно как и споры по поводу советского прошлого. Но если мы не дадим верную и окончательную оценку советскому периоду как эпохе страшного эксперимента над исторической Россией и русскими, по итогам которого и Россия, и русские должны были исчезнуть и замениться советской республикой и советским народом, в этом случае высок риск неверного выбора по части нашего будущего.

Ибо если такую оценку не принять, то наша история предстанет в следующем виде: мол, живут такие русские, славный народ. Когда-то они строил Московию, московское царство. Потом пришла эпоха петербургской империи. Потом замахнулись на всемирную мечту-утопию и стали строить коммунизм. Теперь вот 21-й век наступил. Давайте отбросим все внутренние споры и раздраи в сторону и будем придумывать себе новый глобальный проект.

Понимаете, в чем ошибка? Ну типа вот мы в разные эпохи что-то разное строим, и Советский Союз — это лишь один из многих вариантов нашего государственного творчества. Да, может не самый удачный в каком-то отношении, много жертв и всё такое, ну так зато и победы были великие! И есть чем гордиться по настоящему! Поэтому давайте-ка прекращать «плевать в собственное прошлое», а будем лучше думать о будущем и потратим свои силы на очередной мега-проектище.

Нет, ребята. В том-то и дело, что ничего мы придумывать не должны. У нас есть свой исторический путь, идя по которому мы в полной мере развиваемся как нация, раскрывая свои таланты и дарования (дары Бога). До 1917 года мы этого пути более-менее придерживались. Правда, со временем все же наглотались опасных чужеземных ядов и решили поэкспериментировать над собой. И в результате едва не потеряли самих себя и свою страну. Поэтому сегодняшняя наша задача — не выдумывать что-то очередное «в духе времени» (а ну-ка посмотрим, что там нынче в моде?!), а вернуться на свои исторические рельсы. Стать самими собой. Опереться на свои вековечные принципы бытия (их два: православие и самодержавие) и в условиях XXI столетия построить на них новую русскую империю. Империю, которая будет органическим, природным продолжением той, что мы потеряли.

А если мы цивилизационный опыт СССР в целом не отвергнем, как эксперимент, если мы уравняем его с остальным опытом, тогда велик риск, что вместо возвращения в родную гавань мы снова отправимся в чужие дали, за новыми манящими утопиями. Поэтому верная и точная оценка собственной истории, включая советский ее период, крайне важны. Для нашего русского будущего.

P.S. Кроме того, я не могу себе представить красного, который по-настоящему чтит дореволюционное прошлое. Такого не может быть. Это лукавство с его стороны, лицемерие. Ибо любовь к исторической России отвергает саму идею революции. Для русского 1917 год — безусловная трагедия, а вызванная им попытка построить царство справедливости — утопическая, несбыточная мечта, на алтарь которой были положены неимоверные жертвы.

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

Столп Отечества: Великороссийская идея

Нам нужна великая Россия. Из речи Столыпина

Сегодня открывается памятник государственному мученику, павшему от руки еврея. В лоне «матери городов русских» упокоился великий гражданин, в сердце которого горели те же государственные начала, что свыше тысячи лет назад вдохновляли государей новгородских и киевских.

П. А. Столыпин не был создателем русского национализма, но, как все благородные люди, он родился с преданностью своей стране, с чувством гордого удовлетворения своею народностью и с пламенным желанием защитить ее и возвеличить. Все русские люди с честью и совестью — сознательные или несознательные националисты. Они, как порядочные немцы, англичане, французы, поляки, финны, евреи, несут в душе своей наследственный завет служения своему племени, своему народу. Иначе и не может быть, если говорить о людях вполне здоровых, не поврежденных духом. Отдельная личность — лишь звено в бесконечной цепи рода, и все призвание этого звена — не разрываться, удерживать в себе полную передачу жизни из прошлого в будущее. Для этого каждое звено должно быть такой же железной крепости, как род, которого он является продолжателем. Эта родовая крепость, преобразуясь в личное сознание, дает патриотизм, расширяющий отдельную душу до неизмеримого объема родины. Люди столыпинского склада в России еще юношами, в ранние годы, ощущают радость чувствовать себя не какими иными, а только русскими людьми. Они на отечество свое глядят как на мать, с жалостливой любовью: «Земля родная! Люблю тебя, и молюсь за тебя, и за твое благо, если нужно, иду на смерть».

Столыпин еще до мученической смерти сделался дорог России тем, что сумел показать ей в своем лице некий пленительный образ — образ благородного государственного деятеля, имеющего высокую историческую цель. Сразу, в первые же дни, почувствовалось в нем бесстрашие и неподкупность, то непоколебимое упорство, которое в конце концов дает победу. По правде сказать, Россия истосковалась по такому историческому человеку, она давно ждет его не дождется. Возможно, что люди такого пошиба не раз появлялись на высоте власти: Яков Долгорукий 1, адмирал Мордвинов 2, граф Киселев 3, граф Пален и другие, но они не встречали надлежащих для себя условий. Их мысль встречала отовсюду гранитную стену непонимания или своекорыстной вражды, и они хоронили с собой неиспользованный для отечества талант. Среди множества министров, имя которых гремело в годы их власти и покрывалось странным забвением на другой же день после отставки, бывали люди умные, ловкие, энергические, трудолюбивые, но на их фигуре и на их работе лежала та facies Hippocratica («Гиппократово лицо» (лат.) — лицо, отмеченное печатью смерти. — Ред.) государственности, что называется бюрократизмом. Оттенок неизбежной мертвенности, восковой налет оторванных от корней жизни решений. Столыпин в роли министра не был бюрократом. Для подземелья русской жизни это показалось струёй свежего воздуха, возможностью молодого, восстановляющего творчества власти, что в годы революционные многих примиряло с нею и вновь заставляло надеяться и верить в нее.

После неслыханного позора, который пережила Россия на Востоке, и общество русское, и народ русский были близки к отчаянию, к самоубийственному мятежу. Для всех представлялась ясной простая причина нашего разгрома: чиновно-дворянская бесхозяйственность, неумение овладеть огромными средствами Империи, чтобы сделать ее непобедимой. Чиновники этого не могли сделать; сама собою сложилась мысль, что нужна иная, не канцелярская власть и что эта власть — что касается законодательства — должна быть в согласии с народной волей. Наскоро создано было народное представительство, о котором русское образованное общество мечтало целое столетие и ради которого деды нынешней аристократии шли на эшафот и в рудники Сибири. Но одно народное представительство, крайне невыработанное и случайное, не могло вывести нас из анархии. Необходимо было и новое правительство в стиле великой реформы. Столыпин чрезвычайно подошел к этому стилю или, по крайней мере, к главным его координатам. С первых же шагов и заявлений нового премьер-министра стало ясным, что глава власти нелицемерно предан идее народного представительства и что Государственная Дума дорога для него, как для самих ее членов. Это тоже было великой новостью, встреченной в обществе с восхищением. Министр, уважающий народ, не только допускающий народное представительство, но внимательно выслушивающий его и соображающийся с его волей, — этого мы ждали столетие и почти отчаялись, не дождавшись. И народ, и образованное общество к началу XX века были утомлены затянувшимся бюрократическим режимом, душой которого было неуважение к родине. Любовь к родине, может быть, у многих чиновников и была: но любовь, как известно, не исключает жестокости. Вспомните, как любовь к детям и к жене извращалась самодурством у купцов Островского: любовь любовью, но главное — «чего моя нога хочет». Этот самобытный тон жизни — наследие средних веков — был усвоен и государством и ясно вел к одичанию страны. Великая реформа и первый страж ее — Столыпин — внесли в наш заглохший патриотизм благородную прививку. Как для одичавшей яблони мало своих корней, для государственности мало любви к родине — необходимо еще и уважение к ней. Без уважения народа к власти невозможно здоровое государство, но и, наоборот, без уважения власти к народу невозможно культурное государство, по крайней мере современное.

Чтобы уяснить себе образно эту мысль, сравните плохой крестьянский огород с культурным. Крестьянин может очень и очень любить свои чахлые насаждения, но по темноте своей и лени он не уважает законов их роста, не дает растениям того, что они требуют. Культурный огородник может гораздо менее любить свои растения, но он уважает их природу, дает ей полный простор и питание, облагораживая полезным скрещиванием, подбором и прививкой, — и, глядишь, его огород получает волшебные преимущества перед крестьянским. Бюрократия наша при всех ее (мне мало известных) добродетелях имела этот основной порок: неуважение к природе общества, нежелание считаться с естественными правами народными. В результате упадок народной жизни через пятидесятилетие отмены крепостного права сделался местами угрожающим.

Когда заявлены и любовь к народу, и уважение к нему, этого уже почти достаточно для плодотворной государственной работы. Но Столыпин кроме этих драгоценных качеств принес в своем лице еще одно великое — государственный талант. Это совсем особый талант, настолько же специальный, как в науке и искусстве. Основной чертой государственного таланта, как и всякого, я считаю способность угадывать лучшее и осуществлять его. Это та же изобретательность, которая особенно ярко проявляется в гениальных умах. Источник изобретательности есть глубокая индивидуальность, несвязанность характера тем, что думают все. Благодаря возможности подумать самому гениальный человек нащупывает то, мимо чего все ходят и не замечают. Часто не замечают нечто давно уже открытое, но брошенное и забытое, что выпало из поля зрения или вытеснено наплывом новых, более низких мод. Как талантливый государственный человек, Столыпин без труда нашел униженную, но великую идею — национальную. Она древняя, древнее самой государственности и веры, она жила у нас века и иногда господствовала, но после царя Алексея пришла в упадок прямо плачевный. Хотя третий член славянофильской формулы и указывает на народность как на одно из непререкаемых условий культуры, но славянофилы сумели только назвать идею национализма и не сумели ни развить ее содержания, ни примирить противоречий ее с другими своими основами. Национализм русский, конечно, не исчез совсем, как ничто в природе не исчезает, но без культурного ухода он одичал, как все дичает без ухода. Столыпин и умом, и сердцем примкнул к национальному движению, разбуженному у нас неслыханными бедствиями отечества. Талант Столыпина позволил ему понять, что приниженная народность не может дать высокой государственности, способной побеждать, и что лечить государство надо начиная с народа.

Слово «народ» у нас имеет, к сожалению, два смысла, и это придает ему двусмысленность. Чаще под «народом» разумеется простонародье, и это придает высокому понятию оттенок вульгарности. Государственный талант Столыпина подсказал ему, что в унижении у нас находится не одно простонародье, но и нация, которой простонародье составляет 98 процентов. Поднимать нужно не только простой народ, но и самое племя русское во всем объеме этого слова. Чернорабочий народ нуждается в культуре, но нуждается в государственной культуре и образованный класс, без которого нет нации. Если в опасной степени расстроена материальная жизнь народа, то, может быть, гораздо опаснее то расстройство духа, потеря веры в себя, потеря самоуважения, без которых невозможна никакая победа. Что такое национализм? Это алгебраический х, обозначающий очень сложное и многочленное содержание. Но суть национализма составляет благородный эгоизм, сознательный и трезвый, отстаиваемый с упорством, как душа, как совесть.

Столыпин явился в ту эпоху растления души русской, когда под иностранным и инородческим культурным засильем мы почти совсем забыли, что мы русские. Почти два столетия кряду нам прививалось отрицательное отношение ко всему своему и почтительное — ко всему чужому. «Иностранное» сделалось как бы штемпелем всего лучшего — «русскому» усваивалась оценка как второсортному и совсем негодному. Это началось при прапрадедах наших, и они не заметили, как очутились во власти морального завоевания, не менее вредного, чем завоевание физическое. Вместо того чтобы совершенствовать свое, мы начали хватать чужое, причем достаточно было даже чужому усвоиться как следует, чтобы на него распространилось презрение, относимое к своему. Хорошо усвоенное византийское православие, как только сделалось своим, стало казаться неудовлетворительным. Наша Церковь, когда-то возвеличенная до возможности появления таких святителей, как Филипп, Гермоген и Никон, была унижена до материального и морального нищенства в столетия Протасова и Победоносцева. Самодержавие наше, заимствованное из разных иностранных источников — Византии, Золотой Орды и у западных самодержцев, — как только сделалось своим, стало внушать недоверие в значительной части образованного класса. Заимствованный главным образом из Польши и Голшти-нии крепостной феодализм, лишь только сделался национальным, начал казаться отвратительным, подлежащим отмене. Превосходно усвоенное в век Миниха и Суворова западное военное искусство показалось в эпоху Милютина слишком «своим» и только потому подлежащим отмене. Может быть, во всем этом сказывается общий закон, в силу которого заимствованное чужое не надолго делается своим: чужое добро впрок нейдет. Так или иначе, но перед Столыпиным стояло два громадных факта, органически связанных. Несомненный упадок русской жизни, и государственной, и народной, с одной стороны, и потеря в народе веры в свое родное — с другой. Сложился гибельный гипноз, будто мы ничего не стоим и ничего не можем и будто в таких условиях нам всего лучше уступать иностранцам и инородцам, уступать и уступать… Из всех государственных людей Столыпин на своем посту наиболее определенно примкнул к русскому национальному движению, ставящему целью восстановить Россию в ее величии. «Вам нужны великие потрясения, — говорил Столыпин инородческой смуте, — нам нужна великая Россия».

При всей бессовестной клевете на русский национализм необходимо помнить, что это не какая-нибудь новость в природе. Это просто национализм, только русский. Он точь-в-точь схож со всеми национализмами на свете и разделяет все их добродетели и грехи. Вообще, национализм — будь он английский или еврейский — есть лишь племенное самосознание, или, как нынче любят говорить, племенное самоопределение. Вот это небо — наше родное небо, слышавшее молитвы предков, их плач и песни. Эта земля — наша родная земля, утучненная прахом предков, увлажненная их кровью и трудовым потом. В этой родной природе держится тысячелетний дух нашего племени. Каковы мы ни есть — лучше иностранцев или хуже их, — мы желаем вместе с бессмертной жизнью нашего племени отстоять и натуральное имущество, переданное прошлым населением для передачи будущему. Желаем, чтобы это небо и земля принадлежали потомству нашему, а не какому иному. Желаем, чтобы тот же священный язык наш, понятный святой Ольге и святому Владимиру, звучал в этом пространстве и в будущем, и та же великая душа переживала то же счастье, что и мы, сегодняшние. Да будет мир между всеми народами, но да знает каждый свои границы с нами! И иностранцы, и инородцы могут жить в земле нашей, но лишь под двумя условиями: или они должны быть временными гостями, не стесняющими хозяев ни количеством своим, ни качеством, — или они должны усваивать нашу народную душу через язык, обычаи, законы и культуру нашу. Никаких иных государств в нашем государстве, никаких чуждых колоний, никаких отдельных национальностей, внедренных в нашу, мы допустить не можем, не обрекая себя на гибель. Вот почему мы миримся с крохотными народностями, растворяющимися в нашей, господствующей, если это растворение идет безболезненно и не слишком понижает качество нашей расы. Но если чужеземцы принимают огромную славянскую империю за питательный бульон для своих особых национальных культур, если они заводят особые, враждебные нам колонии, особые племенные сообщества, чуждаясь языка и духа русского, — мы обязаны всемерно этому препятствовать. Унаследовав от предков такое бесценное благо, как независимая государственность, мы обязаны передать его дальше, в долготу веков, усовершенствовав и возвеличив. Если никому не кажется странным, что Англия по всему неизмеримо огромному пространству своей империи поддерживает строгое господство своего языка, государственности и культуры, то пусть не кажутся странными те же требования и нашей политики в черте Российской империи. Если признается естественным, что немцы прежде всего покровительствуют немцам, поддерживая их победоносное положение среди покоренных народностей, экономическое и культурное, то пусть сочтено будет естественным и покровительство русской государственной власти прежде всего своей собственной, основной исторической народности, чье имя она носит.

Столыпин пришел в годы великого испытания. После двух столетий всевозможного покровительства инородцам Россия оказалась покрытой могущественными сообществами поляков, финляндцев, евреев, армян, немцев и проч. Когда бюрократия наша, обессиленная и обездушенная инородческим засильем, оказалась разбитой на Востоке, поднялось восстание, вдохновленное по преимуществу теми же инородцами. Столыпин довершил борьбу с восстанием и провел ряд мер против финляндского, польского и еврейского натиска. Не погибни он от еврейской пули, возможно, что эти разрозненные меры сложились бы в строго национальную государственную систему, отсутствие которой так глубоко чувствуется…

Древнерусскому Киеву выпала грустная честь упокоить в себе прах нашего последнего государственного героя.

Как змея, выползшая из черепа верного коня, убила вещего Олега, так черная еврейская измена вышла из священных стен киевских, чтобы поразить самое могучее, что имела в себе наша живая государственность. Но как с Олегом не погибла Русь, со смертью Столыпина не погибла еще державная наша сила и мы все еще в состоянии бороться с государственным предательством и одолевать его.

Да помянет же Господь во Царствии Своем великого страдальца, кровью своею запечатлевшего верность Отечеству. Да помянет и народ русский из рода в род одного из благороднейших своих сынов, показавшего, как надо жить для России и умирать за нее!

М.О. Меньшиков

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных