Духовные истоки Святой Руси

На каком фундаменте была построена наша Родина и в отдельности каждая семья, кто питал и укреплял в трудные минуты русский народ? Православная вера. Вся жизнь наших предков строилась и вдохновлялась ею. После принятия Русью христианства все воспитание, культура и искусство воздвигались на базе православной веры.

Кто сохранил наш народ в течение стольких веков, после стольких переворотов, посреди врагов, посягавших на нее и с востока, и с запада, и с севера, и с юга? Православная вера. Именно она составила живую и крепкую связь между народами всей Руси, укрепила любовь к родной земле.

С Божьей помощью отражались неприятельские атаки, сохранялась и приумножалась, крепла вся Российская держава. Люди мерили свою жизнь не по богатству, не по знатности, не по преуспеванию, а по святости угодников Божиих, людей, живших праведной жизнью, более духом, чем плотью. Этот идеал служил примером и вдохновлял русских следовать их примеру на протяжении целых веков. Поэтому наше Отечество и называется Святой Русью!

По преданию, когда князь Владимир послал своих подданных выбирать веру для русского народа, то послы поехали в Константинополь. Вошли они в Софийский храм и почувствовали себя, как на небе, такая красота дивная им открылась, и после этого к язычеству невозможно было возвратиться. Вот так Русь крестилась – через Божественную, неописуемую красоту. Это было в IX веке. С этого времени большинство русских стало православными.

В России всегда жил единый русский народ, он включал в себя более 150 национальностей. Православие на протяжении более 1000 лет являлось общегосударственной и культурообразующей конфессией всего русского народа. Оно скрепляло собой все в единое государство, единый духовный организм.

Русский – это не прилагательное, а существительное. Быть русским означало жить по многовековым традициям Святой Руси. Отличительными чертами русского народа являлись не только принадлежность к православной вере, но и особые человеческие качества – добродетели, они отличали и выделяли его как русского человека. Недаром во всем мире любого выходца из России, независимо от его национальности, называли русским.

Слово «Православие» является переводом с греческого языка «ортодоксия». Православие в прямом смысле слова есть, в отличие от ложного, правильное (правое) вероучение. Именно в этом значении оно употребляется с эпохи Вселенских Соборов (IV–VIII вв.), когда представители всех церквей, ограждая христианское учение от искажающих его идей, доктрин, формулировали положения изначальной веры. Эти формулировки выражали смысл православного учения, православными были и церкви, содержащие его.

Хотя все христианские исповедания основываются на Библии, понимание ее и христианского учения в целом различно у христиан разных ветвей. Критерием верного понимания Священного Писания для католиков является слово Папы, для протестантов – убеждения основателя данного вероисповедания, того или иного богослова или даже личное мнение самого верующего. Для православных единственно достоверный критерий – Священное Предание, т. е. истинное понимание Библии основано на традиции, преданиях, преемственно передаваемых от апостолов через их учеников, их преемников.

Традиция духовной жизни, передаваемая из поколения в поколение и из века в век, соответствующее ей толкование Библии, всех основных истин веры и принципов христианской веры называется Священным Преданием. Священное Предание позволило Православию сохранить верность изначальному христианству.

В XI веке Римско-католическая церковь в одностороннем порядке включила в общецерковное исповедание веры принципиально новое утверждение о Святой Троице. Это явилось одной из причин Великого раскола. «Восточные церкви с того времени» стали называться православными, а все западные епархии (области), подчиненные Риму, оказались в Римско-католической или просто католической церкви.

Православная вера – это вера в любовь, в добро, милосердие, она за правое дело стоит, доброе прославляет и учит жить в любви, терпении друг к другу. Еще совсем недавно, каких-то сто лет назад, все жили по-православному, сам правитель нашей Руси – Царь, был первым православным христианином, подававшим пример христианской жизни. Например, государь Николай I считал, что «Закон Божий есть единственное твердое основание всякому полезному учению», дети обязательно в школах должны были знать молитву Господнюю, Символ веры, 10 заповедей, стих «Богородице, дева, радуйся.». И в школах, и в гимназиях, и в лицеях христианская вера составляла главнейший предмет учения».

Хотя и раньше большинству людей жилось очень трудно: приходилось много работать, много людей болело и умирало, но переживать свои тяготы, невзгоды помогала вера. Жить по вере Христовой – это значит своими добрыми делами исполнять волю Божию. Добрые дела – это выражение нашей любви, а любовь – основа всей христианской жизни.

Отечество, как мать родную, не выбирают. Не достойны уважения ни сын, отказавшийся от матери своей, ни мать, бросившая своего ребенка. Истинная любовь не столько в дни расцвета проявляется, сколько в минуты роковые.

Сейчас, в дни нестроения Отечества, весь русский народ терпит скорби, лишения, утраты вместе со своей Родиной, разграбленной, обманутой и затоптанной «друзьями России».

Нам всем выпало трудное время, когда надо подставить свои плечи и руки и поддержать Россию, несущую свой тяжкий крест. Нет ничего более великого, чем разделить судьбу Отечества, своего народа – и в радости, и в горести!

Вера в Россию жива. Валерий Балабанов – заведующий одной из кафедр ИЗО Академии славянской культуры несколько лет назад побывал в США с миссией духовной помощи русским беженцам. В православных храмах он видел стариков, по несчастью покинувших родину. Они сохранили в себе истинную русскую культуру, сохранили чистоту русского языка. Они живут думой и памятью о России. И богатые, и бедные – все собирают деньги для создания фонда «Возвращение в Отечество». Они хотят вернуться, чтобы «умереть в России!». Как же и нам, русским людям, не верить в Отечество?!

Образ Святой Руси, с ее 1000-летней русской национальной идеей, российской государственностью, складывался из трех начал: Православие – Самодержавие – Народность. Вспомним, что российские солдаты воевали за Веру, Царя и Отечество. Именно это гармоничное российское триединство является ключом к пониманию исторических процессов в России XX века.

Огромный многовековой опыт Отечества показал, что все чужеродные модели устройства общества, не соответствующие гармоничному российскому триединству, освященному Божественной благодатью, обречены на отторжение и гибель. Мы должны вернуться к идее соборности, духовного и гражданского единства, вновь зажечь свечу веры православной, спасать не тело, а душу, творить добро в любви друг к другу и воспитывать наших детей в этом духе.

«Отнимите от нашего русского народа, от нашей русской жизни Православие, и от нее ничего своего родного не останется», – как справедливо писал Ф.М. Достоевский.

В Киево-Печерской лавре ежесубботно читается на заутрени акафист Божией Матери и после него длинная молитва, в которой воздается хвала Пречистой за то, что Она избавила Свой царствующий град от нашествия нечестивых язычников и потопила их в волнах Черного моря с их кораблями. Эта молитва была составлена нашими предками, когда они были язычниками и обложили Константинополь в IX веке! Не с ними, значит, душа и молитва русского духовенства и народа, а с православными, нашими отцами по вере.

Ф.И. Тютчев в 1848 г. писал: «… Россия прежде всего Христианская Империя; русский народ-христианин не только в силу Православия своих убеждений. он – христианин в силу той способности к самоотвержению и самопожертвованию, которая составляет как бы основу его христианской природы».

А старец Оптинский, преподобный Макарий, в этом же году восклицал, что «сердце обливается кровью при рассуждении о нашем любезном отечестве России, нашей матушке, куда она мчится, чего ищет? Чего ожидает? Просвещение возвышается, но мнимое; оно обманывает себя в своей надежде; юное поколение питается не млеком учения Святой нашей Православной Церкви, а каким-то иноземным мутным, ядовитым заражается духом; и долго ли это продолжится?.. Нам надо, оставя европейские обычаи, возлюбить Святую Русь, и каяться о прошедшем увлечении в оные, быть твердыми в Православной вере, молиться Богу, приносить покаяние о прошедшем».

Святой праведный о. Иоанн Кронштадтский в 1907 году указывал, как «безумны и жалки интеллигенты наши, утратившие по своему легкомыслию веру отцов своих, веру – эту твердую опору жизни нашей во всех скорбях и бедах, этот якорь твердый и верный, на котором незыблемо держится жизнь наша среди бурь житейских и – отечество наше!»

Митрополит Иоанн Санкт-Петербургский и Ладожский, умерший в 1995 г. в приемной бывшего мэра Собчака, так и не дождавшийся, когда его примут, всю свою жизнь был печальником Земли Русской. Он служил Святой Руси, хотел ее возрождения из хаоса и мрака. Его оружием было слово – слово правды, горькой истины, сказанное с любовью. По его благословению было создано издательство «Царское дело», оно осуществляло программу «Духовное возрождение Отечества». Вышли труды владыки Иоанна – 5 томов, среди них «Самодержавие духа», «Стояние в вере», «Русь соборная». Девизом его жизни было «Во славу Божию жить для России».

Он писал о том, что одной из важнейших задач сегодня является возвращение россиянам понимания того, что без Веры и Родины невозможна полноценная жизнь личности и семьи, общества и государства. В связи с этим необходимо возрождение идеологии Великой России, основанной на древних православных святынях и традиционных народных идеалах…

«Многие напасти и беды сумела одолеть наша страна за десять веков своей суровой истории благодаря великой приверженности русского народа Святому Православию. Именно Церковь, скрепив Русь прочным союзом благодатных Заповедей Христовых, не позволила Русской нации раствориться.» (Митрополит Иоанн. Русь соборная. – С. 183).

Духовной добродетелью благочестивого христианина было любить «врагов своих», сокрушать врагов Отечества, гнушаться врагами Божиими. Святая Русь служила опорой «небесным» добродетелям, надежным заслоном на пути мировой злобы. Ей всегда были свойственны преданность «возвышенным» идеалам, готовность «положить душу свою за други своя». Она всегда была самобытна, ей была свойственна традиционная русская духовность, основанная на тысячелетних святынях Православия.

Отрывок из книги Ольги Федоровны Киселевой
«Традиции православного воспитания. Духовность и послушание детей в семье третьего тысячелетия»

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

ИЗЪ ДОКЛАДА «ИМПЕРАТОРЪ НИКОЛАЙ: ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДѢЯТЕЛЬ, ПОЛИТИКЪ, СЕМЬЯНИНЪ»

«…Николай II жилъ и царствовалъ въ условіяхъ духовнаго кризиса, въ эпоху, когда въ человѣческой исторіи ​всё​ больше начинало набирать силу отступничество отъ Христа. По мѣрѣ того, какъ православное самосознаніе уходило изъ русскаго правящей элиты, ему на смѣну приходили разнаго рода суррогаты, ​причудливые​ смѣси изъ мистики, оккультизма, масонства, соціализма, богоискательства. Русское высшее общество начала ​ХХ​ ​века​, было наполнено этими суррогатами. Это было модно, престижно, увлекательно. Газеты пестрѣли отъ рекламы всякаго рода гадателей, предсказателей, ясновидящихъ. Съ увлеченіемъ занимались спиритизмомъ и столоверченіемъ, сеансы, которыхъ проходили въ различныхъ салонахъ. Православіе у русской элиты ​всё​ больше становилось обрядовымъ, всё больше считалось старомоднымъ. Членъ Царствующаго Дома, великій князь Александръ Михайловичъ называлъ Святое Православіе «опасной сектой»! На этомъ фонѣ, преданность Императора православію становилась особенно цѣнной. Событіемъ огромной важности въ жизни Царя и Россіи стала канонизація ​святаго​ старца Серафима Саровскаго, происшедшая въ 1903 году, по личному настоянію Императора. «Немедленно прославить», — такова была резолюція Николая II по поводу канонизаціи Серафима Саровскаго. Канонизація преподобнаго Серафима стала началомъ прославленія множества русскихъ святыхъ. За время царствованія Императора Николая II было прославлено больше святыхъ, ​чѣмъ​ за ​всѣ​ ​предыдущіе​…»

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

О ПРАВИЛЬНОМ РАСПОЛОЖЕНИИ ПОЛОС НА ИМПЕРСКОМ ФЛАГЕ 

Ходит множество споров о правильности расположения цветов на флаге Российской Империи. Как правильно: черный-желтый-белый или белый-желтый-черный? Понятно, что цвета и сейчас путают и вешают флаги кверху ногами сознательно и неосознанно, но что бы таковое происходило на государственном уровне и с многолетней борьбой — нужны особые усилия особых людей.

Существование бело-желто-черного флага подтверждают кинохроники, однако к ним относятся по-разному, ввиду черно-белой пленки. Приверженцы черно-желто-белого флага объясняют, что на съемках бело-сине-красный флаг, не смущаясь простым опытом сравнения цветов, при переводе цветных флагов в черно-белый режим при помощи любого известного графического редактора. При таком опыте велико сходство бело-желто-черного флага с кадрами кинохроник, чем бело-сине-красного.

Также триколор в расположении белый-желтый-черный можно увидеть и на картинах художников. Так на картине Васнецова, посвященной русско-турецкой войне, устанавливают бело-желто-черный флаг. Интересный факт: картина датируется 1878 годом, то есть написана спустя 20 лет после выхода утверждения №33289 «о расположении гербовых цветов» в котором их поменяли наоборот. Выходит, что в народе еще были в ходу не перевернутые бело-желто-черные флаги.

О ПРАВИЛЬНОМ РАСПОЛОЖЕНИИ ПОЛОС НА ИМПЕРСКОМ ФЛАГЕ  Монархия

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

А вот картина Розанова «Ярмарка на Арбатской площади». На крышах зданий видно как развеваются бело-желто-черные флаги. А наряду с ними бело-сине-красные. Картина написана как раз во время сосуществования двух флагов.

Как только не объясняют расположение черной полосы вверху: это и непостижимость Бога (а как же Бог есть свет?), и величие Империи, и цвет Духовности (ссылаясь на монашеское одеяние).

Также истолковывают как: черный – монашество, желтый — золото икон, белый — чистота души. Но все это из разряда народных толкований. Кто как придумает.

О ПРАВИЛЬНОМ РАСПОЛОЖЕНИИ ПОЛОС НА ИМПЕРСКОМ ФЛАГЕ  Монархия

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Догадаться самому о значении цветов в таком расположении (черный-желтый-белый) трудновато. Не приходит просто в голову логическое объяснение. Но за нас кто-то «добрый» делает это сам и подсовывает свою трактовку, чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения о «правильности» расположения цветов. А если кто думает иначе, его одергивают: как посмел усомнится? Принцип «так думают все» или «так принято» действует здесь в полной мере. Ищут не правду, а общественное мнение, которое, увы, практически никогда не имеет ничего общего с истиной.

О ПРАВИЛЬНОМ РАСПОЛОЖЕНИИ ПОЛОС НА ИМПЕРСКОМ ФЛАГЕ  Монархия

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Но упускается самый главный момент, что цвета имперского флага должны быть тождественны словам, выражающим всю нашу славянскую суть: Православие, Самодержавие, Народность. Или же если сказать по-другому: Церковь, Царь, Царство. Какой цвет подходит к каждому из этих слов? Думаю, ответ очевиден…

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Выдающийся Русский мыслитель: К 185-­летию со дня рождения А.А.Киреева, лидера позднего славянофильства

Выдающийся Русский мыслитель, государственный и военный деятель Александр Алексеевич Киреев (1833–1910) происходил из семьи, которой покровительствовал сам Николай I. Выполняя желание Императора, он закончил Пажеский корпус (престижное военно-учебное заведение Российской Империи, – примеч. ред.) и в 1853–1862 годах служил в любимом полку Самодержца – конной гвардии. На протяжении трех десятилетий (в 1862–1892 гг.) Киреев был адъютантом брата Александра II Великого Князя Константина Николаевича, а затем состоял при его вдове Великой Княгине Александре Иосифовне. В 1907 году он достиг вершины своей военной карьеры – Николай II произвел его в полный генеральский чин.

Родившись в семье с сильными славянофильскими настроениями, Александр Алексеевич с детства формировался как человек консервативных убеждений. Он мечтал о возрождении Русской соборности времен Московского Царства и отстаивал знаменитый славянофильский лозунг: «Силу власти – Царю, силу мнения – народу». С конца 1860-х годов он был одним из активнейших членов Петербургского славянского комитета. Киреев прославился как одаренный публицист и популяризатор славянофильских идей, а со временем стал постоянным автором «Московских ведомостей», «Славянских известий», «Русского обозрения», «Нового времени» и других периодических изданий консервативного направления. В начале XX века он примыкал к кружку «москвичей», в который входили известные консервативные общественные деятели: Д. А. Хомяков, К. Н. Пасхалов, С. Д. Шереметев, братья Самарины, братья Голицыны и др.

Православие Киреев считал высшим выражением этического начала Русского народа. Мыслитель много лет посвятил изучению религиозно-философских вопросов, плодотворно сотрудничал в «Богословском вестнике», в 1872 году был избран секретарем петербургского отдела вновь образованного Общества любителей духовного просвещения, а в 1904 году – почетным членом Московской духовной академии.

Революционные события 1905–1907 годов Киреев воспринял резко отрицательно. Он стоял на позициях Совета объединенного дворянства, «Союза Русского Народа» и других консервативно-монархических организаций, боровшихся против революции и выступавших за незыблемость Самодержавия. Александр Алексеевич несколько раз обращался к Николаю II со всеподданнейшими записками, умоляя его следовать «заветам старины» и не вводить в Империи систему представительства по западному образцу. Спасение России он видел в уничтожении бюрократического «средостения» между Монархом и народом и учреждении чисто законосовещательной Думы в качестве «совета всей земли».

Выдающийся Русский мыслитель: К 185-­летию со дня рождения А.А.Киреева, лидера позднего славянофильства История

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

А. А. Киреев был одним из тех деятелей Русской политики, философии и культуры, которые старались в меру своих сил бороться за сохранение истинно Русских начал и при этом не стремились к публичности. В XXI веке имя и дела Александра Алексеевича мало известны Русским патриотам. Между тем многое из того, о чем писал «последний могиканин» славянофильства, в наши дни звучит уже сбывшимся пророчеством или актуальнейшим размышлением о давних проблемах, стоящих перед Россией на новом историческом этапе.

Татьяна Виноградова

Выдающийся Русский мыслитель: К 185-­летию со дня рождения А.А.Киреева, лидера позднего славянофильства История

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

,,,В чем же заключаются идеалы, которым служило и будет служить Славянское Общество? (Славянское благотворительное общество, также Славянский благотворительный комитет или Славянский комитет – общественная организация в Российской Империи, учрежденная в начале 1858 г. кружком московских славянофилов в Москве как Славянский благотворительный комитет, имевший целью благотворение православным и другим славянам из добровольно собираемых пожертвований. – Примеч. ред.) Какие это идеалы? Это те же самые, перед которыми преклоняется и Русский народ: Православие (здесь и далее выделения авторские, – примеч. ред.), понимаемое как сумма всех этических взглядов народа, Самодержавие как выражение его взглядов политических, и то и другое неразрывно и органически связанное с Русской Народностью, которая им служит сферою действия и которой они служат высочайшим выражением. Им искони верила Россия, ими она жила и «стояла», ими же она будет стоять и впредь!

Христианская вера, и притом в ее восточной православной форме, есть тот идеал, который наиболее дорог Русскому народу, который для него выше всего на свете; он обусловливал исстари, обусловливает и поныне всю нравственную жизнь Русского народа, всю его многострадальную тысячелетнюю историю. Ни доведенный до абсурда авторитет римского первосвященника (непогрешимость), поглотившего совесть католического мира и оставившего своим «подданным» одно только право – радоваться своему нравственному рабству (cadaver esto), ни протестантская атомизация Церкви, перенесшая церковный авторитет в душу каждого отдельного человека и тем уничтожившая и само понятие об этом авторитете, не удовлетворяют, да и не могут удовлетворить Русского православного человека, ясно сознающего, с одной стороны, необходимость авторитета Церкви, с другой – желающего сохранить свою нравственную свободу. По его и нашим понятиям, авторитет церковный коренится в Священном Писании и в догматических постановлениях Вселенских Соборов. <…>

Такая, и исключительно такая Церковь служит опорой и для самого государства; она никогда не может стать во враждебные к нему отношения, разве само государство поднимет на нее святотатственную руку и вынудит Церковь <понимая, конечно, под этим словом не только духовенство, но и всех детей ее, т. е. и мирян> к самозащите. Но такие минуты нравственного затмения не могут превратиться в ту постоянную борьбу, которая раздирает Запад, с тех пор как католическая церковь превратилась в политическую державу, а государство стало нехристианским, даже «безбожным». У нас отношения между Церковью и государством не должны и не могут быть враждебны, для этого нет логического повода. Такой повод нужно бы сочинить (об этом, впрочем, начинают, по-видимому, хлопотать некоторые представители т. н. «либерального» лагеря, которые отыскали у нас какую-то «клерикальную» партию и которые собираются бороться с «Русским клерикализмом»). России не нужны хитроумные (и все-таки неприменимые) теории и формулы, выработанные на Западе, вроде знаменитой формулы графа Кавура – свободная Церковь в свободном государстве. Они с грехом пополам, и то лишь временно, могут быть применяемы на Западе, где между церковью (говорю, конечно, не о протестантских церковных союзах, а о церкви католической) и государством возможен не мир, а лишь перемирие, где то одна, то другая сторона поборола соперницу, где то государство шло с повинною в Каноссу, то Христос уступал место французской «богине Разума» (La deesse Raison). У нас, повторяем, такой вражды между Церковью и государством не может быть. Это станет особенно очевидным, когда мы вникнем в дух Русского народа, в его взгляд на Церковь: Русский человек более, «первее» сын Православной Церкви, нежели гражданин Российского государства; он, во-первых, православный, а потом уже Русский. Даже в делах чисто гражданского свойства, например на мирских сходках, Русский обращается к миру словами «православные»; ему и в голову не придет начать свою речь словами «граждане» (citoyens). Этим взглядом Русского человека объясняется тот факт, что он скорее будет смотреть на православного грека или араба как на «своего», на близкого, родственного ему человека, нежели, например, на своего согражданина, русско-подданного поляка, говорящего на языке, почти ему понятном, но не принадлежащего к его Церкви.

Отделить Церковь от Русского народа, представить его себе «обезверенным», почерпающим свои этические, политические и общественные идеалы из какого-нибудь курса «Гражданской морали» – просто невозможно; страшно и подумать о том, что стало бы с Россией, ежели бы она оказалась без Церкви, без религии, ежели бы она превратилась в «атеистическое государство», к чему неудержимо идет Запад. Россия есть и представительница, и защитница Православия, как и Православие – защитник России. Ведь именно оно спасло Россию в «смутное» время.

Ставя так круто и резко вопрос об органической связи между Россией и Православием, связи, в которой мы видим залог ее силы и будущего ее величия, мы считаем необходимым оговориться. Придавая великое значение этой связи, желая и ожидая усиления в нашем отечестве Православия, мы весьма далеки от мысли проповедовать нетерпимость к другим вероисповеданиям; сочувствуя присоединению к Православию всякого иноверца, мы отнюдь не желаем, однако, чтобы такое присоединение совершалось путем физического или нравственного насилия. <…>

В Cамодержавии мы видим ту силу, которая «собрала» Россию, раздробленную на мелкие безсильные уделы, и освободила ее от ига монголов, которая затем поборола и остальных врагов России и, наконец, возвела ее на степень первенствующей славянской державы, могучей и безкорыстной покровительницы своих меньших сестер. По нашему глубокому убеждению, Самодержавие, неразрывно связанное с Православием, твердо верящее в себя, не боящееся лежащей на нем тяжелой ответственности, угадывающее стремления и нравственные потребности своего народа и ведущее его к тем идеалам, которым он верит, – конечно, наилучшая из всех форм правительства (по крайней мере, для России). Она наилучшая уже и потому, что глубоко укоренена в народном сознании, а это, конечно, главное условие полезной и плодотворной деятельности всякого правительства! Для нас Царь есть тот человек, который олицетворяет народную силу, власть, всю народную совокупность; мы ни на кого и ни на что его не хотим менять. Народ наш – строгий монархист. <…>

Мы не только не желали бы видеть умаления самодержавной власти, но, напротив, желали бы ее усиления, особенно в отношении ее способности узнавать действительные нужды и желания народа, а для сего мы желали бы, чтобы самодержавная власть, подобно мифическому Антею (которому во время борьбы стоило только прикоснуться к земле, его матери, чтобы получить новые, свежие силы), тоже искала бы усиления и действительно усиливалась бы от непосредственного соприкосновения с «душою», с умом и сердцем Русской земли, Русского народа. Однако ежели бы самодержавная власть сочла уместным посоветоваться со своим народом (это бывало не раз и всегда с пользой), мы не желали бы, чтобы она сочла нужным поступиться при этом своими правами и обязанностями в пользу каких-либо сословий или партий; такая «абдикация», такое самовольное отречение было бы преступлением гораздо более тяжким, нежели принятие ею даже самых деспотических мер. Русский народ не ищет и не желает никакого иного государственного устройства, никакого нового правового порядка, кроме ныне существующего; он желает лишь одного – чтобы Царю его были действительно известны его нужды и желания, чтобы он имел возможность доводить о них до сведения своего Государя-Отца. Право или возможность такого обращения к верховной власти вытекает из самого взгляда Русского народа на Царя; оно столь же священно, как и право детей обращаться без страха и с верой к их родному отцу; без этого права, без отношений, основанных на взаимном понимании и взаимной любви, и семейство, и Самодержавие превращаются в жесточайшую деспотию. Повторяем: Русский народ верит в Самодержавие, а что оно в силах для него сделать, оно доказало освобождением крестьян на таких началах, о которых не могло и мечтать никакое конституционное правительство! <…>

Понятие о Cамодержавии неразрывно связано в наших мыслях с нашей народностью. Она служит опорой для нашей веры, она оберегает Самодержавие и должна быть оберегаема им. Мы дорожим ею даже в частностях, даже в мелких особенностях, придающих народу его отдельный от других характер и своеобразный тип. Мы думаем, что стремление оградить народность от всяких на нее посягательств ни в каком отношении не может препятствовать народу достичь высокой степени общечеловеческого «гуманитарного» развития. Мы никак не думаем, что Русский, англичанин, немец, для того чтобы сделаться образованным, развитым человеком, непременно должен предварительно себя обезличить; думаем совершенно наоборот – что общечеловеческое может быть привито лишь к чему-нибудь сильному и самостоятельному, а не к обезличенному и расслабленному. Разве лучшие, «гуманнейшие» наши люди, хотя бы, например, Пушкин или Жуковский, возвышаясь до чистейших общечеловеческих идеалов, переставали быть Русскими? Разве самые типичные представители т. н. «народной» Русской партии (le parti russe, moscovite) – «славянофильской», Хомяковы, Самарины, Тютчевы, Аксаковы, не заслуживают в полном смысле слова имени гуманных, образованных людей? Едва ли у нас найдется много личностей, могущих стать с ними наравне и по глубине мысли, и по всесторонности знания, и по эстетическому развитию! Каких же еще людей нужно ревнителям гуманности?

Только тот народ, который чувствует и ясно сознает свою индивидуальность, личность, который имеет резко очерченную нравственную физиономию, имеет и будущность, может играть роль в истории человечества, ибо только такой народ верит в себя и, стало быть, способен к энергичной деятельности.

Но, скажут нам, не вселит ли столь сильное чувство самобытности и некоторой горделивой враждебности к остальному человечеству? Не разовьет ли оно некоторой ветхозаветной, еврейской исключительности? – Ничуть! Чувство самобытности не есть чувство превозношения себя над другими. Правда, народ, сознающий свою личность, дорожащий ею, не склонен к принятию внешних особенностей других народов, внешнего их вида, он не будет рабски подражать формам их жизни, не будет, так сказать, обезьянничать; но самобытность его нисколько не помешает ему воспользоваться действительными плодами их культуры. Истины, до которых доработалось человечество, начиная от древнейших времен и кончая нашим, неисчерпаемое наследство, завещанное нам классическим миром, составляют и наше достояние; но из этого общего достояния нужно брать лишь то, что вечно, а не то, что преходяще. <…>
Киреев А. Учение славянофилов.
М., 2012. С. 91–113

Что значит «возвращение домой»
Выдержки из письма А. А. Киреева в газете «Русское Дело» (1903 г.)

Выдающийся Русский мыслитель: К 185-­летию со дня рождения А.А.Киреева, лидера позднего славянофильства История

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

…Все это я старался объяснить и доказать в моем «Кратком изложении славянофильского учения», в «славянофильском катехизисе», как его некоторые называют. Я изложил в нем то, что составляет сущность нашего Русского, славянофильского консерватизма (полагаю, что тождество этих прилагательных доказывать нечего), равно и то, о чем нам в настоящее время преимущественно следует заботиться.

…Все мы, и особенно петербуржцы, придаем слишком большое значение внешней материально-фактической стороне нашей общественной жизни, забывая о главном: о необходимости выяснить и установить самые основоположения нашей жизни. Конечно, нельзя не пожалеть о какой-нибудь неудаче, какой-нибудь глупости или не порадоваться чему-нибудь хорошему, удачному; конечно, пожалеешь об успехах какого-нибудь глупца или интригана и порадуешься, когда его устранят. Несомненно верно, что поправлять неудачи нелегко; недаром говорит пословица: «Один дурак камень в воду кинет – десять умных не вытащат». Все это верно; верно, что ошибки могут быть роковые, почти неисправимые или, по крайней мере, трудно исправимые (особенно ошибки дипломатические).

…Вот мы, сидя здесь, видим, как все это делается; нервы натянуты от постоянных ожиданий и опасений, и кажется нам, что вот все погибло или все спасено, что вот если бы сделать то-то или не делать того-то, все, все пошло бы иначе…

…Но все это преувеличено; ничего сразу не погубишь и ничего сразу не починишь; такого рода дела не сдвинут нас (пока) с нашего исторического пути. Россия, как гигант-корабль, идет своей дорогой, мало заботясь о разных крысах, которые шныряют по каютам и буфету, ссорятся из-за столовых крошек и интригуют друг против друга.

Мощный корабль еще держится того курса, который ему был дан московскими Государями. Много он вынес бурь и непогод и все еще не отклонился от своего исторического пути! Но ведь мы не одни на свете, у нас есть умные враги… Как бы не сбиться! Мы приближаемся к распутью, пора подумать о выборе курса… Некоторые петербургские консерваторы недовольны этими рассуждениями: «Какой там курс? Какое распутье? Ничего этого нет, стало быть, ни о каком выборе нечего и толковать. Не о чем думать, а то мало ли до чего додумаетесь! Дело совсем не так сложно, как вам, господам славянофилам, кажется; менять ничего не надо, охраняйте то, что есть, и старайтесь о хорошей администрации! Un peuple qui est bien administre – et qui s’amuse – est toujours content!» («Люди, которые хорошо управляемы и при этом веселятся, – всегда довольны!» (фр.)).

Но ведь и для того, чтобы администрировать, нужна голова, одной палкой администрировать нельзя! «Дайте panet et circenses („Хлеба и зрелищ“ (лат.)) – и все будете хорошо!» – говорят нам. Да, таков завет мудрого политика и великого юриста Рима; так он и жил! Но вот пришел некто и возгласил: «Не о хлебе едином жив будет человек», и пала мудрость древнего Рима перед «безумием» нового духа!.. Нет, одним хлебом и развлечениями не проживешь!..

«…Охраняйте существующее, – говорит петербургский консерватор современного типа. – Главное – чтобы фасад как-нибудь не пострадал, обнесите его забором… да не мудрствуйте лукаво, не философствуйте! На наш век хватит!» Да, на наш век, конечно, хватит, а далее? Или – apres nous le deluge? («После нас хоть потоп!» (фр.)). Ведь это подлость.

Мы должны понять, что мы на перепутье, что мы в переходном состоянии, что оно может именно продлиться одно, много два поколения, но что на третье – нам придется выбирать: идти ли «в парламент», или возвратиться «домой». Нам нужно все это обдумать, нужно приготовиться, нужно теперь же решить, куда нам лежит путь. Среднего пути нет, а стоять на месте тоже нельзя – другие, враги обойдут!

Медлить с выбором нельзя, цель следует наметить уже теперь… Руководящая государственная мысль, как бы верна она ни была, как бы ни соответствовала истинным духовным потребностям народа, все же должна быть разработана, усвоена и выяснена, должна быть представлена в ясных, конкретных формах, должна выйти из сферы чувства и стать определенной программой…

…Какая же должна быть наша руководящая мысль? Что значит «возвращение домой»?

Чему учит нас великая, непогрешимая учительница народов – история? Она говорит нам, что государство административного типа (как бы умны и велики ни были его представители) в конце концов оказывается несостоятельным для решения новых вопросов, неотвратимых и грозных.

Как же вышли они из затруднения? Все эти государства перешли к форме парламентарной и теперь идут к катастрофе. Они хотели идти к «умеренной свободе» – таков был их девиз. На время они ее и достигали; полвека она давала прекрасные плоды; но к чему пришли теперь западные народы? В конце концов, им пришлось принять основанием своей политической жизни желания парламентского большинства; и теперь они идут туда, куда идти и не желали бы, идут фатально и неудержимо! Этические основы западного общества погибают, они заменяются правом большинства!

…Что значит славянофильское «пора домой»? Оно значит, что, научившись у Европы техническим приемам цивилизованной жизни и усвоив, сколько сумели, плоды научной и художественной культуры Запада, мы должны остановиться в подражании, должны выйти из европейской школы и приступить к устройству своей собственной жизни, но не на западных юридических, а на древних наших этических началах, то есть в органическом единстве с Церковью (Православие, наш краеугольный камень), на основе нашей древней московской политической формы правления (Самодержавие, усиленное совещательным голосом народа) и в союзе с нашим народом (Народность).

Обо всем этом должно и пора крепко подумать; два столетия жили мы чужим умом, пора снова жить своим – но для этого не должно бояться мысли, или, вернее, для этого должно не бояться мысли! Должно идти к ней навстречу, а не ждать, пока она сама как-нибудь случайно к нам заглянет, ведь мысли есть всякие! Если на пути встретится мысль ложная – то встретить ее и побороть должно и можно лишь мыслью же, но мыслью истинной, а не чем иным…

Киреев А. Учение славянофилов.
М., 2012. С. 357–360.

Источник: Газета «Православный Крест»*, № 21 (213) от 1 ноября 2018 г.

___________________
* Одно из немногих замечательных изданий в море секулярной прессы, которое рассказывает о событиях прошлых и нынешних дней с православной точки зрения. Это некоммерческое издание, существующее на средства пожертвователей (трудятся в ее редакции также во славу Божию). Для множества православных из глубинки и не имеющих интернета печатная версия газеты, выходящая 2 раза в месяц, является практически единственным источником актуальной и взвешенной информации. А у многих подписчиков не хватает средств к полноценной оплате (700 р. за полгода). Поэтому мы призываем оказать посильную финансовую поддержку редакции газеты «Православный Крест» и ее читателям.
Телефон редакции: 89153536998

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

Что может стать нашей национальной идеей в России?

Сейчас активно ведется поиск общенациональной идеи, причем такой, которая бы сплотила наше государство. Много говорится о «нравственном государстве», но о какой нравственности ведется речь и какие подмены и ловушки тут встречаются? В чем смысл истинного патриотизма, и как он сочетается с христианством? Историк Павел Кузенков считает, что во многом ответы на эти вопросы может подсказать нам опыт византийской цивилизации. Обо всем этом – беседа с ним.

– Павел Владимирович, поиск нашей национальной идеи ведется уже довольно продолжительное время – по крайней мере, столько, сколько существует постсоветская Россия. Многие задаются вопросами: что должно быть основанием нашей государственной политики? какова миссия России? В последнее время, читая книги и статьи, смотря телепрограммы, я заметил, что некоторые эксперты предлагают в качестве такой национальной идеи Православие. Правы ли они? Может ли Православие быть основой государственной политики? Есть ли в этом рациональное зерно?

– Чтобы разобраться во всем этом, я предлагаю обратиться к византийскому опыту. Тысячелетняя история православного царства позволяет понять и суть этого спора, и те подходы, которые здесь возможны. Но прежде всего надо понять вот что: есть идеология и есть идеал – нельзя их смешивать. Православие всегда было идеалом и для византийского государства, и для византийского общества. И идеалом Православие остается для всех христиан во все времена – здесь никакого предмета для спора нет. Иное дело идеология. Идеология возникает там, где идеал начинает играть техническую роль, роль некоего инструмента сплочения общества, сплочения нации, то есть фактически вводится в политическую плоскость. Собственно идеологии и возникают на фоне отхода от религии – в XVIII, XIX, XX веке, особенно в XX веке, когда государство пытается сплотить нации на основе нерелигиозных институтов, нерелигиозных ценностей, когда идеал утрачен. Тот идеал, который ранее являлся даже не государственным, а общенародным стержнем сплочения – стержнем, на котором держалось национальное самосознание – национальное в широком смысле слова, а не этническое. Имперское, если говорить о Византии, народное, общенародное.

– И чем отличается этот, как вы выразились, стержень от инструмента?
– Идеал не может быть средством для манипулирования, им нельзя двигать, им нельзя пользоваться, он существует как данность – как данность самоценная. Более того, самая высшая по своей ценности. И это то, что вне политики, вне государства. Это вообще краеугольный элемент византийской системы общественности. Государству уделено свое место в Церкви, но государство не пользуется идеологией; для сплочения народа оно опирается на традиционные ценности, ключевой из которых является, конечно, патриотизм, любовь к родине, то, что еще в Древней Греции считалось основой любого общественного организма, «филия» – братская любовь людей друг к другу и любовь к своей стране, к своей земле, своему Отечеству. Та любовь, которая заставляет их жертвовать своими личными или семейными интересами в пользу общества, которая создает общественный организм. Но это не идеология. Это некие базовые ценности, которые освящены многовековой историей, и они сплачивают людей как политическое сообщество.

Церковь принимает политическое сообщество как данность, как бы получает его из рук государства – для того, чтобы вести дальше. Она показывает людям тот высокий идеал, к которому люди стремятся, – идеал Царствия Небесного. И очень важно, что Церковь не манипулируется государством, она никаким образом не связана с ним ни дисциплинарно, ни даже законодательно. Это очень важный момент! С самого начала служения апостолы, как и Сам Господь заповедовал это, строили некое неотмирное общество. Оно было не от мира сего. Они создавали Церковь как организацию, которая по сути своей не мирская. Это очень важно не упускать. И Сам Господь говорил апостолам, что если мир возлюбит вас, то, значит, вы утратили свою основную задачу, то есть плохо с ней справляетесь. Мир должен реагировать на вас болезненно, потому что мир болен, и вы, как врачи, исцеляя его, причиняете ему боль, приносите какие-то даже страдания. Эти страдания во благо, и очень важно не идти на поводу у мира, не действовать так, чтобы было комфортно…

– А чем характеризуется новоевропейское мировоззрение? И чем оно принципиально отличается от христианского?
– В новой Европе, начиная с XVIII века, с эпохи Просвещения, во главу угла ставятся два элемента. Во-первых, национализм – nation, people. Во-вторых, идеология – нечто квазирелигиозное, что у нас в стране совсем в недавнее время господствовало, но выросло это не на нашей почве, а было получено нами извне. Эти два элемента – как раз яркие признаки разрушения той системы Константина, которая лежала в основе византийской цивилизации, и не только византийской, но всех христианских государств Востока и Запада. На эту систему – конечно, mutatis mutandis, то есть с определенными отклонениями, – опирался и Карл Великий, строя свое королевство, и средневековые государи Европы и Англии, и наши великие князья и цари. Везде была своя специфика, но в основе всегда лежала одна и та же идея. Политический уровень сплочения людей – это только первая ступень. Все понимают, что люди являются потомками одного праотца – Адама, что они, по сути, братья. И потому следующий уровень – это уже ступень рода человеческого, на которой люди сплачивается уже вокруг религиозных ценностей, вокруг ценностей не мирских, для того, чтобы потом предстать на Страшном суде, получить путь в Царствие Небесное. Этот общечеловеческий уровень всегда был виден в христианстве.

– Можно говорить, что христианство – это и есть настоящая глобализация?
– Христианство и возникает как глобальная общечеловеческая религия. И поэтому всегда остается некоторая драма: когда возникают политические конфликты между христианскими государствами, это по сути своей братоубийство. Поскольку христиане всех единоверцев, да не только единоверцев, но и не единоверцев тоже, почитают своими братьями, то любые формы политических конфликтов являются в христианской системе ценностей тяжелейшим грехом. И никакой патриотизм не может оправдать такого рода войны.

И вот в чем трагедия современности: мы часто путаем идеологию и идеал. Сейчас много разговоров идет о том, что России нужна идеология. И я согласен с тем, что в политической сфере, сфере государственной это может быть только одна система – система нравственных корней, связанная, прежде всего, с любовью к семье, к своим ближним и дальним соотечественникам. Это то, что называется словами «любовь к родине», «патриотизм». Все, что за эту сферу выходит, – это то, что мы уже проходили, то есть это уже квазирелигиозные формы, и если они будут развиваться на политическом поле, они приведут к трагедии. Но то, что выходит за политическое измерение, должно корениться в церковной религиозной сфере, и оно по определению должно иметь общечеловеческий, общемировой, всемирный характер, где уже нет деления на народы и государства, на нации, расы, где нет понятия и места даже экономическим интересам и всему прочему. Эта двухуровневая система – единственная жизнеспособная, как, собственно, и показала практика византийской империи.

И наша задача сейчас – эту систему объяснять, чтобы не было иллюзий, что можно сделать православное государство, что существует некий православный патриотизм. То же самое касается экономических интересов в этой духовной сфере; эти вещи тоже невозможны с точки зрения системы нравственных координат. Есть определенные сферы, и эти сферы должны руководствоваться органичными, естественными для них системами ценностей, но высшей системой ценностей является система, заданная в Новом Завете. И эта система объединит всех людей на земле в целом, потому что она нацелена на преодоление тех грехов, которые приводят к разделению людей, к ненависти, ко всему тому, что так мучает род человеческий вот уже не одно тысячелетие.

– Есть концепция «нравственного государства». Что вы скажете о ней?

– Слово «нравственность» – ловушка. Нравственно то, что принято; принято то, что утверждено законом; закон кем-то положен, так ведь? Существует такое русское слово «положен»: положено, не положено, закон о положении… Все это некие человеческие установления, а если эти установления безнравственны с религиозной точки зрения? Государство все равно обязано их охранять, это его функция, и так государство превращается в защитника зла, в защитника греха. Сплошь и рядом это было в мировой истории, но классический пример – Содом и Гоморра. Там были вот такие нравы, это было «нравственно», потому что, с их точки зрения, это все было как и положено. Но мы же понимаем, что это был грех! Нравственно может быть только религиозное мировоззрение, потому что религия выше понятий «положено»/«не положено», «принято»/«не принято». Это Богом заданная система, не подлежащая пересмотру. И в этом смысле государство фатально зависит от религиозной системы ценностей. И вот почему. Государство, предоставленное само себе, в определенный момент начинает деградировать – это свойственно всем живым и неживым организмам, закон возрастания беспорядка в системе, к сожалению, носит универсальный характер, и любое государство деградирует. Поэтому должна обязательно существовать вне его некая независимая от государства сила, которая придает ему нравственный характер.

И крах античного мира, между прочем, начался тогда, когда государство стало нравственным. Когда мерило нравственности стало не равно человеку, который, как император, лично отвечал за нравы в своем государстве. Ведь не просто так римляне восклицали: «O tempora! O mores!» – «О времена! О нравы!» Нравы, эти mores того времени были такими, что спасайся кто может. А куда бежать, если мера нравственности – это император, а он представляет собой чудовище на троне? Более того, это чудовище еще и бог в той религиозной системе. Из этого тупика спасения внутреннего не было – спасение пришло извне, через Откровение. И тогда буквально в течение двух-трех веков система выправилась, и римское общество, которое все считали безнадежно больным и погибающим, вдруг в IV веке обретает новое дыхание, обретает новую нравственную жизнь и сохраняет ее с Божией помощью в течение многих веков. Другое дело, что этот упадок не был остановлен раз и навсегда, он продолжался с каждым поколением, все надо было начинать сначала. То же самое можно сказать о нашей любимой родине, которая когда-то была Святой Русью. Но возвратимся к идее нравственного государства.

Западная цивилизация выстроила свою систему нравственных общественных норм, а ислам показывает ей, что у него свои нормы. И мы видим, как абсолютно лишенная политической поддержки исламская стихия, за которой не стоят ни деньги, ни армия, побеждает западноевропейцев – побеждает именно своей нравственной непоколебимостью. Европеец ведь чувствует некую тревогу, некую неуверенность на этом нравственном поле. Нравственная система, в которой он сейчас живет, отличается от той, в которой жили его прадеды, она новая, и он считает ее своим достижением, он добился этих изменений, определенных прав для человека, добился освобождения его от некоей скорлупы, скажем так, моральных норм. И что же? Ощущение неуверенности в себе не покидает европейца. Это трагедия для целого континента.

Государство как любовь и любовь к своему государству
– Павел Владимирович, в последние пару лет мы видим возрождение чувства патриотизма в России. Где грань, отличающая здоровое проявление этого чувства от ура-патриотизма или патриотизма ради патриотизма?

– В патриотизме есть одна очень большая опасность, я бы даже сказал – соблазн: гордыня. Можно ведь превратить патриотизм в ощущение собственной избранности, собственного величия, заданного изначально: «мы великие, мы русские, с нами Бог». Но такое Господь не оставляет безнаказанным. За эту национальную имперскую гордыню в свое время пришлось дорого заплатить и Римской империи, и Византии, и всем имперским сообществам, которые утрачивали понимание сути этого явления – любовь к родине. Любовь к родине основана не на презрении и ненависти к другим, не на ощущении собственного величия или какой-то особой миссии и подобном, а прежде всего на ощущении собственной ответственности за то, что дал Господь. Ответственности за ту страну, за ту территорию, за то политическое могущество, которое дал Господь. Для чего? Не для того, чтобы угнетать, эксплуатировать, унижать другие народы. А для того, чтобы служить в меру сил всем, служить зависящим от тебя общественным силам, служить порученным тебе народам – и привести их к нравственному совершенству. Это некий такой семейный тип отношений. Вот как в семье родители любят детей, так и византийцы старались себя вести так, чтобы любить те народы, которые так или иначе оказались от них зависимыми. Это, конечно, далеко не всегда удавалось. Это требует очень серьезного внутреннего, я бы сказал, подвига политика, потому что где в таком случае выгода? Почему нас всегда удручает мирская жизнь? Потому что в ней действуют такие правила: если мы кого-то подчиняем, мы должны получить определенную выгоду; если мы вложили свои средства, то должны получить прибыль; если мы выиграли войну, то должны получить дань… Собственно говоря, почему и пришел Спаситель в мир – чтобы отменить эту мирскую логику, глубоко порочную.

Византийское государство своей системой воспитания и стремилось отучить людей от такой логики. Приучить к тому, что господствует, прежде всего, ответственность, что царство – это, прежде всего, служение. И политическая элита Византии воспитывалась именно в таких категориях. И потом русская политическая элита унаследовала это понимание власти: власть – это не способ ограбить, а определенный инструмент воспитания, то есть это фактически служение. И эта идея одухотворяла всех наших политиков вплоть до Николая II. Более того, и в советское время это господство, которое зримо являлось в советском режиме, использовалось не для разграбления зависимых от Советского Союза народов, а, напротив, для их развития.

Это сейчас воспринимается как аномальное поведение, потому что мы смотрим с точки зрения века сего. Но стратегически только такое поведение и выгодно. Ведь подлинная выгода состоит не в сиюминутных прибылях, а в том ощущении некоего общего в целом, которое формируется лишь в результате любви сильных к слабым и ответной благодарности слабых к сильным. Собственно, идея такого нового политического механизма, основанного в том числе и на любви – на жертвенной любви, что важно, потому что любовь без жертвы – это не любовь – повторюсь: основанного на любви сильных к слабым, господствующих к тем, над кем они господствуют, созидает новую империю, новое общечеловеческое братство, что ли, где, конечно, будут сильные и слабые, богатые и бедные, но при этом – и тут очень важный момент! – сильные помогают слабым, а богатые опекают бедных. И чтобы было ощущение взаимной общности, которая может быть основана только на любви к Богу и выходящей отсюда любви людей друг к другу. Эта та задача, которую ставила перед собой византийская цивилизация, но в силу определенных исторических и прочих особенностей она не была реализована. И она перешла как эстафета к русской цивилизации, и перейдет как эстафета потом к какой-то другой цивилизации. Вот это глобальная задача Православия в политическом плане. Не построить Царствие Небесное на земле – это тоже ошибка, но сплотить людей и изгнать из мира ненависть, изгнать по мере сил грех с Божией помощью.

И это вполне достижимо для человека. Более того, если мы посмотрим даже на статистику, то увидим, что очень много сделано в этом направлении. Мир сейчас действительно гораздо нравственнее, чем 2000 лет назад, гораздо гуманнее, гораздо просвещеннее, гораздо ближе к Богу. Это факт. Но точно таким же фактом является и то, что можно в момент скатиться с этой невысокой ступени в такую пропасть, о которой лучше даже и не думать.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

Светочи Православия о Монархии

Высказывания светочей Православия, мыслителей, писателей и богословов:

«Имея попечение о благоустройстве людей, чтобы многие из них не жили бессмысленнее зверей, Бог учредил власть начальников и Царей, как бы бразды для управления кораблем».

«Итак, должно воссылать великую благодарность Богу и за то, что есть Цари, и за то, что есть судьи».
Свт. Иоанн Златоуст

«Блажен, кто многотрудными руками чтит Царя и для многих служит законом жизни».
Свт. Григорий Богослов

«Царь есть «батюшка» для народа, как трогательно называет его сам народ».
Св. патриарх Тихон в бытность его архиепископом Алеутским и Северо-Американским

«Мы же, братья, будем молить Господа, дабы Он и на далее сохранил для России Царя самодержавного и даровал ему разум и силу судить людей и державу Российскую в тишине и без печали охранити».
Св. патриарх Тихон

«Благо народу и государству, в котором единым, всеобщим и вседвижущим средоточием, как солнце во вселенной, стоит Царь, свободно ограничивающий свое неограниченное самодержавие волею Царя Небесного, мудростию яже от Бога».

«Народ, чтущий Царя, благоугождает чрез сие Богу, потому что Царь есть устроение Божие».

«Бог, по образу Своего небесного единоначалия, утвердил на земле Царя; по образу Своего небесного вседержительства устроил на земле Царя самодержавного; по образу Своего царства непреходящего…поставил на земле Царя наследственного».
Митрополит Московский Филарет (Дроздов)

«Священник не монархист не достоин стоять у Святого Престола, священник республиканец — всегда маловер. Монарх посвящается на власть Богом — президент получает власть от гордыни народной; монарх силен исполнением заповедей Божиих — президент держится у власти угождением толпе; монарх ведет верноподданных к Богу — президент отводит избравших его от Бога».
Митрополит Владимир (Богоявленский)

«Богоучрежденной формой существования православного народа является самодержавие. Царь — Помазанник Божий. Он не ограничен в своей самодержавной власти ничем, кроме выполнения обязанностей общего всем служения. Евангелие есть «конституция» самодержавия».

«Православный Царь — олицетворение богоизбранности и богоносности всего народа, его молитвенный председатель и ангел-хранитель».
«Именно монархия является оптимальной, исторически опробованной, естественной формой государственного бытия российской цивилизации».

«Не подлежит сомнению, что самодержавие — наилучший государственный строй из всех известных человечеству, строй, в котором Церковь находится под непосредственным покровительством государства».
Митрополит Иоанн (Снычев)

«Невозможно христианам иметь Церковь, но не иметь Царя. Ибо царство и Церковь находятся в тесном союзе и общении между собою, и невозможно отделить их друг от друга».
Антоний IV, патриарх Константинопольский

«Святая, Богом благословенная и Ему угодная форма государственного правления есть самодержавная, возглавленная самим Богом поставленным Единодержавным Скипетродержцем Царем, который есть не обыкновенный человек, а Помазанник Божий, получивший при священном помазании сугубую благодать на великое и трудное дело управления народом».

«Укреплять святую мысль через писание, быть верным защитником Православной веры, самодержавного Царя и Отечества есть славное и святое дело, самое главное, дело первостепенной важности и приятное Богу».
Григорий IV, патриарх Антиохийский

Митрополит Антоний (Храповицкий) еще в 1905 году призывал Русский Народ, «чтобы он всегда хранил свою преданность Самодержавию, как единственно дружеской ему высшей власти; чтобы народ помнил, что в случае ее колебания он будет несчастливейшим из народов, порабощенный уже не прежними суровыми помещиками, но врагами всех священных и дорогих ему устоев его тысячелетней жизни — врагами упорными и жестокими, которые начнут с того, что отнимут у него возможность изучать в школах Закон Божий, а кончат тем, что будут разрушать святые храмы и извергать мощи святых угодников Божиих, собирая их в анатомические театры».

«И если для государственного правления Св. Писание признает одну только форму — самодержавную власть Царя, Помазанника Божия, то ни о какой другой власти, как не основанной на Божественном Откровении, мы не должны думать».
Архиепископ Серафим (Соболев)

«Царь есть Богом данный отец народа, беззаветно любимый, облеченный от Самого Бога, Божией милостию, всеми правами отца, законодателя, как бы во образ Бога Вседержителя».

«Без Царя не может жить Русская земля… Царь — это ее отец, ее ангел-хранитель, Царь — это душа, это сердце Русского народа, как говорит мудрость народная: без Царя земля — вдова, без него народ — сирота; одно солнце на небе — один Царь Белый на Руси Святой!».
Архиепископ Никон (Рождественский)

«Что боговозженное солнце для природы, то богодарованный Царь для своего царства. Призирает светлое око Царя — и иссушаются слезы, утоляются вздохи, ободряются труды, оживляется мужество. Простирается щедрая десница Царя — и облегчаются бедствия, восполняются подвиги. Исходит царственное слово — и все приводится в стройный чин и порядок, все возбуждается к деятельности. Всему указуется свое назначение и место».
Архиепископ Иннокентий (Борисов)

«Любите Царя самодержавного, православного. Что у нас есть такой Царь — это наше счастие. Наше величие и слава. Мы имеем русского православного Царя, значит у нас есть отец народа, есть его начальник, защитник, доброжелатель. Хорошо той семье, где жив отец, там ведется порядок, такая семья и материально обеспечена. И часто расстройство в семье бывает с потерею отца. То же и в большой семье — государстве. И как не может быть двух или более отцов, а только один, так и в государстве, правильно поставленном, должен быть один Царь самодержавный».
Епископ Арсений (Жадановский)

«Нужно тщательно и задушевно раскрывать и нравственный смысл, духовное значение царского самодержавия во всей нашей народной жизни, чтобы все ясно понимали и ценили то незыблемое начало совести и духовного взаимного родства Царя и всего русского народа, на котором основано и почивает наше исконное царское самодержавие».

«Для русской земли только в царском самодержавии, без всякой заморской конституции, и есть спасение».
Епископ Андроник (Никольский)

«Начальство и власть царская установлены Богом. Но если какой злодей-беззаконник восхитит сию власть, то не утверждаем, что поставлен он Богом, но говорим, что попущено ему».
Св. Исидор Пелусиот

«После Православия они (Цари) суть первый долг наш русский и главное основание истинного христианского благочестия».

«В очах Божиих нет лучшей власти, чем власть православного Царя».
Преп. Серафим Саровский

«Держись же, Россия, твердо веры своей, и Церкви, и Царя православного, если хочешь быть непоколебимою людьми неверия и безначалия и не хочешь лишиться царства и Царя православного».

«А вы, друзья, крепко стойте за Царя, чтите, любите его, любите святую Церковь и отечество, и помните, что самодержавие — единственное условие благоденствия России; не будет самодержавия — не будет России».
Св. прав. Иоанн Кронштадтский

«Наш Царь есть представитель воли Божией, а не народной. Его воля священна для нас, как воля Помазанника Божия; мы любим его потому, что любим Бога. Славу же и благоденствие дарует нам Царь, мы принимаем это от него как милость Божию. Постигает ли нас бесславие и бедствие, мы переносим их с кротостью и смирением, как казнь небесную за наши беззакония, и никогда не изменим в любви и преданности Царю».
Схиархимандрит Варсонофий (Плиханков) Оптинский

«Правда Христова учит любви к Царю, что православный русский народ свято исполнял».
Игумен Серафим (Кузнецов)

«Пока во главе Великой России стоял Царь, Россия не только содержала в себе отдельные элементы Святой Руси, но в целом продолжала быть Святой Русью, как организованное единство».
Архимандрит Константин (Зайцев)

«Вместе с верою и любовью к Богу, непоколебимая, веками утвердившаяся и освященная Церковью любовь к Царю служила могучим оплотом нашей народности в исторических судьбах ее».

«Господь Бог устроил Царя в Свое место, и посадил на царском престоле суд и милость».
Прот. Иоанн Восторгов

«Церковь сосредотачивала особую любовь на своем Помазаннике, как возлюбленном, отрасли Давида, женихе церковном».
Прот. Сергий Булгаков

«Что богодарованная власть отца в каждой семье: то от Бога же власть Царя во всенародной, или государственной семье».

«Царская власть — Божие дарование и Божие благословение; отсюда идея «величества» (как и титул величества), всего лучше оправдываемая в одном лице (монархия, единодержавие); отсюда Государь — существенно самостоятелен, особа священная и неприкасаемая».

«Заповедь «чти отца твоего» относится и к Царю, как отцу всего Отечества».
Прот. Евгений Попов

«Несчастной России православный нужен Царь, как больному в тюрьме свежий воздух, без него она пропадет».

«Царь — отец народа, а не слуга народа, не раб партии или сословий».
Прот. Владимир Востоков

«Истинные христиане веруют и исповедуют, что учение о царской власти прямо исходит из богооткровенного слова — Библии и точным образом соответствует иерархическому порядку, установленному в Царствии Божием».
Иеромонах Павел (Стефанов)

«Самодержавие есть «высшая степень покорности Божией правде»».
В.А. Жуковский

«Государство без полномощного Монарха то же, что оркестр без капельмейстера: как ни хороши будь все музыканты, но если нет среди них одного такого, который бы движеньем палочки всему подавал знак, никуда не пойдет концерт».
А. С. Пушкин

«Полномощная власть Монарха не только не упадет, но возрастет выше по мере того, как возрастет выше образование всего человечества».

«Власть Государя явление бессмысленное, если он не почувствует, что должен быть образом Божиим на земле».
Н.В. Гоголь

«Монархия обладает для нас целым рядом несомненных достоинств. Прежде всего это символ единства страны. Монарх возвышается над партиями и национальностями. Дореволюционная Россия была «семьей народов» благодаря Царю».
В. Соловьев

«Да, в слове «Царь» чудно слито сознание русского народа, и для него это слово полно поэзии и таинственного значения».

«И наше русское народное сознание вполне исчерпывается словом «Царь», в отношении к которому «отечество» есть понятие подчиненное, следствие причины».
В. Г. Белинский

«Царь — одна из величайших исторических святынь русского народа. Сопоставление рядом, как идеальных сокровищ, Веры, Царя и Отечества проходит через всю русскую историю».
Проф. П.Е. Казанский

«Его (Царя) патриотизм в том, чтобы любить равною любовью тех, чья участь вверена ему небом».

«Только те Русские могут не быть монархистами, которые не умеют думать самостоятельно, плохо знают историю своей родины и принимают на веру политические доктрины Запада».
Н.И. Черняев

«Основная разница между монархией и республикой в том, что в одном случае фундаментом всего является вера в Бога, в другом случае вера в могущество человеческого разума и затем уже вера в Бога».
Б. Башилов

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия