Российская государственность в прошлом, настоящем и будущем

Патриотические СМИ России, представленные множеством разных сетевых изданий, начинают проводить более активную общественно-просветительскую и объединительную работу по формированию общей платформы и общего направления действий, спасительных для российской государственности и политической системы в целом. Для этих целей 12 января с.г. участники Национального Медиа-Союза (НМС) собирались на очередное рабочее совещание, которое прошло в рамках темы: «Российская государственность в прошлом, настоящем и будущем».

Нужно отметить, что все собравшиеся показали своё единство и выразили несомненную принадлежность к традиционной для российского народа духовной культуре — Православию. Однако, что необходимо отметить, отношение к формам государственного устройства и осуществлению методов государственной власти отличались, что, скорее всего, говорит о живой и ищущей политической мысли участников совещания, а также их желании найти для своей страны лучший путь развития.

Так, Александр Федорович Огородников (Копылов) дал краткую, но развёрнутую характеристику некоторых политических проектов — вариантов стратегий для будущей России, которые, по его мнению, в случае их реализации будут губительными для нашей страны. Он отметил, что в настоящее время обострилось противоборство двух главных Глобальных проектов подчинения мира, построения Нового мирового порядка. А именно: однополярного (Белого), по сути своей — фашистского, с центром в США и многополярного (Цветного), коммунистического/космополитического, с центром в Англии. Современная же Россия, не имеющая стратегической цели, лавирует между ними, как между молотом и наковальней. Так дальше продолжаться не может, чревато. Ведь ни в том, ни в другом Проекте для России суверенной места не предусмотрено.

Нам нужен свой оригинальный проект, альтернативный навязываемым извне, «срединный». Его можно будет назвать «Царским путём», сочетающим в себе лучшие элементы монархической формы правления и социалистического строя. Именуя его «синтетическим» монархо-социализмом, автор отметил в своём выступлении, что этот проект не нужно путать с монархо-капитализмом, который активно популяризируется некоторыми патриотическими православными СМИ и общественными организациями. Такой, к примеру, как Общество «Двухглавый орел» и сопутствующий ему сетевой ресурс «Царьград» с известными и уважаемыми в патриотических кругах людьми. Если мы говорим о православной государственности и соборности, о единстве целей и задач государственной власти и народа, мы не можем говорить о сращивании двух совершенно разных духовных полюсов: Бога и мамоны, чем, собственно, и является монархо-капитализм. Кроме того, выступавший отметил, что все мы — граждане Третьего Рима и должны стать его воинами в наступающем времени «величайшей битвы».

Владимир Николаевич Осипов в своём выступлении отметил, что только нравственное единство власти и народа могут принести свои зрелые плоды, которые будут питать и насыщать весь государственный организм, как это было в монархической системе до определённого времени. Кстати, самой устойчивой из всех существующих государственных систем была именно монархия, что подтверждается самым длительным временем её жизни.

Владимир Петрович Семенко отметил очень важный для всех нас момент, сказав, что нам необходимо думать о том, как мы своими слабыми силами можем что-то сделать, чтобы сдвинуть ситуацию с мертвой точки и усилить влияние патриотических СМИ на общественное сознание. Нам нужно думать о том, сказал Семенко, чтобы все наши мысли и высказывания были приложимы к реальности, тогда как современная патриотическая мысль характеризуется как раз разрывом между осознанием, анализом реальности и теми идеальными моделями, которые стремятся реализовать. Необходимо формировать проектное мышление, учиться понимать механизм соединения идеала с жизнью, видеть, как можно практически преобразовать реальность в соответствии с нашим идеалом. Сейчас мы имеем дело с трагической ситуацией. Например, говоря об идеальной триаде православной мысли, которая сложилась в тогда ещё монархическом обществе: православие, самодержавие, народность или о сегодняшнем христианском социализме, мы иллюзорно надеемся, что будем поняты адекватно. Между тем этого, как правило, не происходит. Если мы спустимся с небес на землю, то поймём, что у людей в сознании присутствует набор совершенно иных идей (если это вообще можно назвать идеями), чаще всего совершенно не структурированных, если сказать корректно — полный неадекват.

Поэтому основная наша задача с помощью наших, пусть и маломощных, но все же реальных информационных ресурсов пытаться как-то, хотя бы в небольшой степени излечить хаос в сознании современников, доносить до них для начала хотя бы правильную картину истории. А это отнюдь непросто, поскольку в понимании каких-то ключевых моментов нашей истории порой имеет место полный «разброд и шатание» даже среди тех, кто претендует на роль сегодняшних властителей дум. Мы должны формировать кольцо наших патриотических ресурсов и заниматься просвещением народа в православно-монархическом духе; ни о чем другом наше поколение не может и мечтать, а мы претендуем на глобальное изменение политической картины современной России. Однако дальше привычных нам, пусть правильных и благонамеренных, деклараций, двинуться не можем. Сколько уже было этих патриотических инициатив, начиная с конца 1980-х, а результат стремится к нулю! Нам необходимо что-то делать в первую очередь с собой, пытаться понять причины фатальных неудач, постоянного аутсайдерства православно-патриотического движения, прежде чем претендовать на глобальную роль в политическом процессе.

В выступлении Надежды Ивановны Юдиной просматривалась новая политическая идея, которая объясняет возможность реализации такой формы осуществления государственной власти и политического строя, который не только вернёт Россию к своим традиционным целям и задачам, но позволит нам сделать нашу страну самодостаточной на мировой арене и независимой от экономик других стран. Взяв за основу духовный символ Православного христианства — восьмиконечный крест, было дано пояснение тому, что этот символ несёт в себе не только личное спасение для человека, открывая ему путь к безсмертию, он также является спасением и для всего государственного организма. Через Православный крест мы можем прийти к пониманию того как должна быть устроена государственная власть в России и какой должна быть её новая политика. Крест — это духовный символ нашего спасения, но в тоже время он включает в себя и символ России Самодержавной — Двуглавого орла. Рассматривая этот символ через символику Православного креста, мы увидим, в чем его слабость и почему царская Самодержавная Россия была разрушена антихристианскими силами. Та Россия, которую, мы потеряли, разрушалась целенаправленно и планомерно именно этими силами, начав своё разрушение с Власти Верховной и закончив разрушением её соборности с подавлением всякой возможности народного волеизъявления.

Новая политика для России, отметила Н. Юдина, должна быть основана на незыблемых основах соборности снизу, осуществляя её по профессиональному и территориальному принципу. Также необходима прямая связь (без посредничества партий) народа со своим сувереном (главой государства) охраняющем и сберегающем самую ценностную часть народной жизни — её нравственное основание, которое заключается в религиозной вере русского государствообразующего народа — Православном Христианстве. Без этого, нам не удастся освободить нашу страну из цепких лап глобального мира, а о спасении своей страны и народа придётся забыть.

Татьяна Львовна Шишова отметила, что те предложения, которые были высказаны участниками нашего совещания, должны быть осмыслены и проработаны всеми заинтересованными сторонами и на этой основе подготовлен общий документ, который поможет многим людям не только переосмыслить своё отношение к существующей в стране политике, но поможет отстоять и свою свободу, которая попирается либеральными силами закрепившимися во власти. Не допустить воздействия этих сил на души наших детей и всего российского народа, это самая главная наша задача и решать её нужно уже сейчас, что, собственно и делают все патриотические СМИ. Только делают они это, к сожалению, с большим опозданием. Наш противник знает наперёд, что ему нужно, готовится к этому и вовремя реализует задуманное, а мы, к сожалению, отстаём.

Усилением этой работы может стать подготовленный нашими общими усилиями Проект, с прописанными целями, который можно будет уверенно отправить через наши ресурсы в глобальную информационную сеть и ослабить её разрушительное воздействие на умы людей. Монархию нужно обсуждать конкретно, мы говорим об этом давно. Кто будет монархом сейчас? Ведь царская династия Романовых, если говорить о наследственном монархическом принципе, вырезана под корень, но становится очевидно, что тема муссирования «царских останков» удерживается по всему фронту либеральных СМИ неспроста. Если заинтересованным лицам удастся признать останки царскими, сразу образуется круг близлежащих родственников «по крови», которые вполне могут заявить о своих претензиях на «царский трон» и запустить процесс восстановлении в России монархии, которая по определению может быть только масонской. Поэтому нам, в следующий раз, чтобы более конкретно определиться с монархическим принципом власти, имеет смысл обсудить те новые идеи, которые мы здесь услышали.

Андрей Александрович Коренев ещё раз напомнил собравшимся о монархической форме нашего государственного устройства и сказал, что только возврат к ней выведет весь наш народ на традиционный путь своего развития. Монархия не анахронизм, не устаревшая модель, а напротив самая передовая, самая благодатная! Преимущества её неоспоримы и состоят, прежде всего, в том, что источником власти должен быть не народ (подверженный манипуляциям сознания, увы), а Господь Бог и исполнитель — Его помазанник!

Не был обойден вниманием и вопрос об оцифровке человеческой личности, который актуален не только для православных людей, но и для совсем неверующих, хотя таковых сейчас, практически нет. Получение цифрового паспорта, сдача своих биометрических данных, чипирование человека, которое уже активно начинает продвигаться в жизнь с подачи главы Сбербанка России, не только лишит людей их свободы, но и возможности своего спасения.

Не дать развернуться во всю силу этим беззаконным деяниям и остановить процесс разрушения нашей страны, помочь людям осознать происходящее можно и нашими малыми силами. Главное поставить общую, понятную для простых людей цель, грамотно сформулировать задачу для осуществления этой цели и тогда, многократно возросшими силами наших патриотических СМИ мы сможем что-то сделать для своей страны и народа.

Следующее совещание НМС планируется провести в феврале на тему: «Монархия или демократия — выбор за нами». Приглашаем к участию все заинтересованные в сотрудничестве патриотические СМИ, журналистов, общественных деятелей.

Желающих присоединиться к нашему собранию просим писать по адресу: rpkp13@mail.ru

Надежда Юдина, главный редактор портала Национального Медиа-Союза, координатор Общественного Совета НМС

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Династия Романовых и идеал Святой Руси

«В 1913 году Россия праздновала 300-летие династии Романовых. Под скипетром государей из дома Романовых Россия преодолела государственно-политический кризис начала XVII века, стала империей и превратилась в державу мирового значения. Высокие темпы экономического развития и успехи в области социальных и культурных преобразований давали основания для оптимистических прогнозов на будущее России.

Приверженность народа России идеалам и традициям Православия воспринималась в качестве важнейшей гарантии её стабильности, могущества, процветания и величия. Казалось вполне естественным, что «сила Государства Российского, как и встарь, будет корениться в вере в Бога, в самоотверженной любви к родине».

Благополучие России как геополитической державы утверждалось в эпоху династии Романовых на фундаменте базовых ценностей, составлявших основу мировоззрения и нравственности всего российского общества. Среди христианских народов Европы Россия выделялась высокой степенью причастности к мировоззренческим и этическим ценностям христианства. Россия следовала трансцендентному евангельскому идеалу, признание или отвержение которого представляет собой ноуменальную основу истории.

Если существование человечества заключает в себе находящуюся за рамками его имманентного бытия трансцендентную цель, то выясняется, что только в системе духовно-религиозных и нравственных координат следует искать ключ к тому, чтобы адекватно интерпретировать сущность мирового исторического процесса. При этом, однако, далеко не всегда присущая человеку манера наивно представлять, что действия Промысла Божия в истории должны соответствовать идеально возвышенным постулатам нашего разума и логике нашего философско-аналитического дискурса, способна оправдать наши человеческие ожидания.

По справедливому замечанию В.В. Болотова, «история находится в эмпирическом состоянии; она ещё не знает внутренней связи событий и имеет только эмпирические данные»2. Тем не менее, следует признать, что именно характер религиозно-нравственной парадигмы и национального самосознания общества является фактором, определяющим специфичность исторического развития того или иного народа.

«Россия как великая империя — отмечал Н.О. Лосский, — есть существо большее, чем русский народ. Однако русский народ есть важнейший фактор Российской империи, и основные черты его духа в значительной степени определяют характер её государственности»3.

В каждую историческую эпоху народный дух формирует динамично меняющийся облик государственного устройства. По этой причине «философское познание даёт нам истинный ключ к познанию исторической эволюции»4. Следует со всей объективностью признать, что в исторической эволюции Российской государственности эпоха династии Романовых есть величайшее в своём фундаментальном, всемирно-историческом, геополитическом и культурном значении явление, которое по достоинству может быть оценено именно как явление вселенского исторического масштаба. Без России XVII-ХХ вв. Европа и мир имели бы другую историческую судьбу, другой религиозно-конфессиональный облик, другой характер художественной культуры. Потенциал Российской государственности остался не реализованным во всей своей полноте.

Катастрофа Российской империи — прообраз и предвестник вселенского конца. «То, что нас настигнет конец — это наша судьба и судьба всего сущего в мире»5, — говорит Пауль Тиллих. Однако в социальном и геополитическом плане противостояние скрытым тенденциям к распаду и разрушению обеспечивается функцией государственной власти, утверждающей гарантии своей мощи и стабильности, источник которых находится в духовных фондах нравственности народа. Если же мы спросим самих себя, из чего следует исходить в интерпретации проблемы нравственности, то, по авторитетному заявлению К. Ясперса, «ответ будет: из веры в Откровение, ибо вне её — только нигилизм»6. Быть может, самое универсальное значение нравственности состоит в том, что, по мысли М. Хайдеггера, «она озаряет мир, неслышно полня его существо бытием»7.

В настоящее время история Государства Российского творится имплицитно, духовно, созерцательно, скрываясь в повседневном трудовом и молитвенном подвиге всего народа, она творится в глубине духовной жизни, в молчании, и лишь отражается во внешних событиях политической, экономической и духовной жизни России. Наше время ознаменовано напряженным вниманием к историческому прошлому России, к великим и значимым событиям минувших веков.

Почему, вступив в ХХI век, мы оглядываемся назад, на пройденный путь? «Человеку, — говорит Д.С. Лихачев, — тесно жить только в настоящем. Нравственная жизнь требует памяти о прошлом и сохранения памяти на будущее»8. Метафизический характер мотивации интереса к исторической памяти народа предопределяется осознанием ценности жизни на фоне абсолютно непреодолимого закона времени. Перед осознанием угрозы небытия человек нуждается в гарантиях своей причастности к жизни в её интегральном охвате и вечностном измерении. Для человека традиции Откровения свет есть онтологический синоним бытия; согласно П. Тиллиху, его «бытие — это преодоление изначальной ночи небытия»9. Ценность бытия открывается и переживается в торжестве нравственной и исторической правды, озаряющих пройденный путь и наполняющих новым смыслом настоящее и будущее.

Исторический опыт минувших веков заключает гарантии будущих перспектив. Исторические юбилеи в государственной и общественной жизни России представляют торжественную манифестацию её преемственной принадлежности к богатствам её великой культуры, к событиям пройденного ею тысячелетнего пути. Воскрешение исторической памяти России есть надёжный залог утверждения её государственной, национальной и культурной самобытности, и оно, это воскрешение, зримо совершается в наши дни на фоне постепенного восстановления в российском общественном сознании когда-то отвергнутых, попранных и забытых вековых преданий, заветов и идеалов. На пороге ХХI века Россия вновь заявила миру о своей исторической причастности к традициям православно-христианской цивилизационной идентичности.

«В последние годы предчувствие исторической неизбежности построения новой Российской Империи стало одним из доминирующих течений в общественной жизни нашей страны. Всё, что происходит в России после 2000 года, явно есть создание фундамента будущей Империи, хотя власть старается избегать таких формулировок. Все сходятся в том, что это будет идеократическая держава с сильным государством и мессианской самоидентификацией»10.

Россия существует в замысле Божием. Отменить этот замысл и свести Россию с её исконного предназначения не в силах человеческий умысел. «Путь открыт, хотя и труден, — писал в «Путях русского богословия» прот. Георгий Флоровский. — Суровый исторический приговор должен перерождаться в творческий призыв, несделанное совершить»11. Нереализованность Россией исторических задач в её прошлом есть залог её великого призвания в будущем. Источник живых творческих сил, необходимым для совершения неосуществленных задач, находится в недрах духовной жизни народа. Прот. Сергий Булгаков верил «и в глубину, и в богатство, и в даровитость русской натуры»12, которой «всегда не хватало школы, оформления, того, чего хотел Петр Великий»13.

altНачиная с эпохи святого равноапостольного Великого князя Владимира, вплоть до времени царствования святого благоверного царя Николая Александровича, Россия следовала евангельскому идеалу искания прежде всего Царства Божия и правды его. Но при этом для русской души была «нужна опора, гранитные грани»14. Такими «гранитными гранями» была система государственного управления и общественного порядка при московских царях и Всероссийских императорах в трехсотлетний период династии Романовых.

Когда в феврале-марте 1917 года Государственная Дума захватила в свои руки верховную власть, Россия под знаменем «завоеваний революции» с неудержимой силой стала катиться к диктатуре большевизма15. Как верно заметил П.И. Новгородцев, князь Львов, Керенский и Ульянов, последовательно возглавлявшие в России революционную власть, связаны между собой в их отношении к драматическим последствиям стихии распада и гражданской войны.

Атрофия нравственного сознания, совести, долга и ответственности привела власть к моральной капитуляции перед силами зла. Система бесхитростного «непротивления злу, применённая князем Львовым в качестве механизма управления государством, у Керенского обратилась в систему потворства злу, прикрытого туманом революционно-мифологической идеологии, и превратилась, наконец, у лидера большевиков Ульянова в систему диктата зла — систему массового террора, «облечённую в форму беспощадной классовой борьбы»16. Русское общество раскололось: одни были потрясены и возмущены ужасами революции; другие, наоборот, были увлечены её опьяняющей разрушительной стихией. «Прочнее всего, — заключает П.И. Новгородцев, — овладел массами тот, кто более всего взывал к массовым инстинктам и страстям.

В условиях общей анархии путь к власти и деспотизму всего более открыт для наихудшей демагогии»17. Как проницательно заметил С.А. Левицкий, лозунги революции создают иллюзию благородного «общего дела», зовут к «светлому будущему», — «на подсознание демагогические призывы действуют более мощно, чем разумные доводы»18. Лежащее в их основе стремление «быть или казаться значительным… по мнению Адлера, ещё более мощно, чем даже Эрос»19. П.Б. Струве, размышляя о причинах «той поразительной катастрофы, которая именуется русской революцией»20, считал, что «судьбы народов движутся и решаются не рассуждениями»21, а «определяются стремлениями, в основе которых лежат чувства и страсти»22. Воплотившись в идее, страсть может явиться «могучей движущей и творческой силой исторического процесса»23. В оценке Струве «русская революция оказалась национальным банкротством и мировым позором — таков непререкаемый морально-политический итог пережитых нами с февраля 1917 года событий»24.

Жестокость, агрессия, насилие и террор, как правило, оправдывались «именем революции». «Наблюдения над людьми и над обществами человеческими, — писал ещё в средине XIX века митрополит Московский Филарет, — показывают, что люди, более попустившие себя в сие внутреннее, нравственное рабство — в рабство грехам, страстям, порокам — чаще других являются ревнителями внешней свободы»25. Согласно психодинамической концепции З. Фрейда, к свободе от закона стремятся люди, которые «находятся во власти бессознательных и иррациональных сил»26. Если люди не будут в состоянии «контролировать инстинктивные импульсы, то результатом будет уничтожение людьми других или себя»27.

Святитель Московский Филарет, обличая гибельное безумие мечтателей безграничной свободы, указывает на исторические примеры, «когда сокрушившая свои пределы свобода не раз обагряла лицо земли невинной кровью»28. Свобода обращается в свою противоположность, когда люди, по Ясперсу, «хотят нового и уничтожения старого»29, когда они «восторгаются всеми великими людьми, прибегавшими к насилию»30, — «история знает таких тиранов»31.

Прот. Сергий Булгаков «На пиру богов» признаётся, что так называемые «товарищи» кажутся ему «иногда существами, вовсе лишёнными духа и обладающими только низшими душевными способностями»32. Причиной нравственной несостоятельности идеологов революции является, в оценке И.А. Ильина, то обстоятельство, что они «забыли драгоценные аксиомы политики, права, власти и государства»33, отвергли вечные Божественные истины и вместе с ними начала веры и нравственности, «утратили живое чувство добра»34. В результате нравственной аберрации сознания они стали воспринимать провозглашенную революцией месть за торжество справедливости; нечестность и интригу в политике — за гениальность стратегии и тактики революции; жестокость и террор — за героическую доблесть; несбыточную утопическую мечту — за великую мировую «программу»35.

Уровень духовно-нравственной сформированности отдельной человеческой личности определяет уровень качества общественной структуры. Революция явилась воплощением ценностной слепоты безбожной интеллигенции и распропагандированных ею невежественных народных низов. Возведенная революцией в ранг классовой политики жестокая братоубийственная война выявила равнодушие и презрение к высшим ценностям бытия и главной среди них — ценности человеческой жизни.

Рессинтимент, зависть, злоба, месть, эгоизм, гордость и чувственность были волевой движущей силой революции. Нравственный элемент в сознании людей был заглушён и подавлен опьяняющей стихией вседозволенности. Восприятие «революционными массами» высших ценностей — мировоззренческих, художественных и нравственных было атрофировано ядом религиозного нигилизма, и эта невосприимчивость к ценностям «пробужденного» революцией народа явилось подтверждением аксиоматической истины о том, что без познания ценностей никакая этика невозможна. «Познание ценностей, — отмечает Дитрих фон Гильдебранд, — понимание их сущности уже предполагает глубоко благоговейное состояние духа и правильную ориентацию воли»36.

Человек живет в мире, где абсолютно всё — и созданный Богом космос, и Церковь, и семья, и национальные святыни, и власть Российских самодержцев, и любовь к Родине, и долг, и совесть, и ответственность, и чувство ранга, и воинское служение, и святость древних святых, и доблесть исповедников веры, и творчество гениев науки и искусства — всё отмечено сиянием ценностей — от самых высочайших вершин до самых далеких и скромных, но все-таки ценных периферийных реальностей бытия. «Познать ценность, осознать её, понять её внутреннюю значимость — это уже существенное, уникальное приобщение личности к миру ценностей»37.

Династия Романовых и идеал Святой Руси Монархия

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Познание ценностей заключает в себе позитивное созидательное начало. Наоборот, равнодушие к ценностям губит мир. История представляет нам множество примеров, когда люди, будучи пленниками своей чувственности и надменности, оказывались способными враждебно реагировать на любое проявление нравственного добра и героической доблести. Страстная ослеплённость души не позволяла им увидеть и распознать, то что объективно является нравственно ценным.

Находясь в плену извращённых понятий и ложных представлений, вожди революции расценивали великодушие, благочестие, благородство, доверие, политическую корректность, скромность, снисходительность и другие нравственные достоинства представителей правящей династии Романовых и высшей российской аристократии как проявление их слабости и ограниченности, противопоставляя их нравственному превосходству в качестве своего испытанного оружия клевету, ложь, обман, вероломство, наглость, грубость, насилие и террор.

В сознании своей «классовой» правоты они считали себя героями — энергичными, решительными, бескомпромиссными, беспощадными и опытными стратегами, умеющими преступать любые правовые и нравственные нормы и добиваться успеха в борьбе с «ненавистным самодержавием».

Оценивая моральную сущность революционной деятельность большевиков, великий русский писатель И.А. Бунин писал: «Я лично совершенно убеждён, что низменнее, лживее, злей и деспотичней этой деятельности ещё не было в человеческой истории…»38.

Построенная на принципах насилия, революционная мораль стала важнейшим компонентом революционного, мифологического в своей мировоззренческой основе, политического сознания. Ошибка в плане умозрения привела российскую интеллигенцию и русский народ к трагическому крушению тысячелетней монархической власти в России, власти законной, богоустановленной, освященной вековыми традициями и достигшей своей акмеической фазы в эпоху царствования династии Романовых.

Династия Романовых и идеал Святой Руси Монархия

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Изучение отечественной истории и нравственные уроки пройденного Россией после 1613 года славного, тернистого и драматического пути должны содействовать исполнению задач духовного просвещения современного российского общества.

Архимандрит ПЛАТОН (Игумнов), магистр богословия, профессор Московской духовной академии

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

О русском национальном сознании 

Просвещённого культурного человека отличает от дикаря «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам» (А.С. Пушкин), – понять, кто мы есть, можно только помня, кем мы были. Человек, потерявший память, является недееспособным, ибо не понимает, кем он является. И народ без исторической памяти недееспособен.Историческая память связывает времена и судьбу народа, беспамятство их разрывает. В пору безвременья обеспамятовавший и потерявшийся народ впадает в череду катастроф, заканчивающихся смертью либо обретением памяти, возрождением, возвращением в историческое время, на путь самоопределения.

Национальное самосознание – способность народа осмыслять себя, свою историческую миссию и судьбу – выражается в религиозном, культурном, хозяйственном, государственном сознании народа. Каково было национальное самосознание русского народа до катастрофы 1917 года?

Русский народ религиозно сознавал себя в Православии – религии спасения любовью, состраданием, смирением, жертвенностью, соборным единением и солидарной ответственностью. В Православии Господь открывается сострадающим, любящим и милующим, а не грозным и карающим, Властителем и Судией. Спасение для православного человека в любви к Богу и ближним, а не в дисциплине и повиновении церковной иерархии (что характерно для католицизма), не в эсхатологическом ужасе, боязни Страшного суда (как в лютеранстве), не земном самосовершенствовании и преуспевании, как в кальвинизме, где человек воспитывается расчётливым, хладнокровно целеустремлённым.

Неповторимы канонизированные первыми на Руси святые страстотерпцы Борис и Глеб, смиренно принявшие смерть, чтобы пресечь пролитие братской русской крови; уникальна традиция православного старчества, духовничества. Православие наделяло русский народ мессианским призванием: назначение народа – в служении Мессии, Христу, в защите правой веры и несении её народам.

Культурное самосознание русского народа выразилось в создании великой культуры, разнообразной по форме и религиозной по содержанию. В ней в художественной форме решались вопросы спасения человека и только затем рассматривались проблемы земного существования. Русская культура являет собой в материальных формах духовный порыв к Богу – к истине, добру, красоте; это культ Истинного Бога, а не земных идолов, культура культа духа, а не плоти и земных благ. Русская культура соборна в отличие от индивидуалистической западной. Поэтому русская православная культура чужда западноевропейской материалистической массовой культуре.

Хозяйственное самосознание русского народа складывалось под влиянием огромных пространств, сурового климата, низкого плодородия большинства земель, отсутствия выхода к незамерзающим открытым морям и отсутствия судоходных рек, выводящих к этим морям, трудных и опасных евразийских торговых путей, разбросанности природных ресурсов, тяжелейшего государственного бремени русского народа. На Руси сложились своеобычные хозяйственные формы, которые позволяли выживать в невиданно тяжелых условиях.

Государство играло большую, чем в Европе, роль, ибо на огромных малонаселенных пространствах только государство способно обустраивать дороги и связь, обеспечивать защиту хозяйственного деятеля, концентрировать капиталы для крупных проектов. В отличные от европейского индивидуалистического предпринимательского духа на Руси развивались коллективные, общинные формы хозяйствования, позволяющие сосредоточивать необходимые усилия в суровых условиях. Некоторые жёсткие формы государственности и хозяйствования (крепостное право) были неизбежными условиями выживания.

В хозяйственной жизни сказывался русский национальный характер. Для христианина собственность является микрокосмом человека как образа и подобия Божьего, как ответственного хозяина и устроителя природного космоса. Сознание русского человека не было индивидуалистическим, как у европейцев, но ориентировалось на общественные ценности и солидарные интересы. Русскому человеку были свойственны трудолюбие и предприимчивость, иначе он не освоил бы огромные пространства за исторически короткий срок. Хозяйственное самосознание мотивировалось не только экономическими, но религиозными, национальными стимулами. Колонизация новых земель проходила одновременно с православным миссионерством или вслед за ним, строящиеся монастыри становились духовными и экономическими центрами.

Русские первопроходцы первым делом закладывали храм. Соответственно аскетическому характеру русского народа в России не было европейского пиетета перед собственностью и богатством. Достоинство человека определялось внутренними качествами, а не объёмом капитала. В русской жизни не могло утвердиться всевластие денег. Характер хозяйствования не был хищническим, потребительским, не перемалывал природные ресурсы. Русский человек бережно относился к природе, ибо в его жизнеощущении природа – не отчужденная холодная натура, из которой можно насильственно извлекать потребительскую пользу, а живая и родственная сущность, находящаяся при роде; и поэтому на-род и подответственная ему при-рода связаны экзистенциально.

Государственное сознание как форма самоутверждения национального духа было державным, имперским, оно отражало геополитическое положение России – отсутствие естественных преград агрессии с востока, юга и запада. В XIII–XV веках Русь примерно раз в пятьдесят лет опустошалась нашествиями, Москва сжигалась несколько раз в столетие. Это требовало сильного государства и стимулировало покорение агрессоров. Россия могла быть только либо империей, либо колонией. Ни один цивилизованный народ не сохранялся в истории при столь суровых геополитических, климатических и географических условиях. Государственное строительство подвигала напряженная борьба за самосохранение и создание условий для реализации исторического призвания русского народа.

Государственное сознание русского человека было исконно монархическим: истинная власть персонализирована, не самодостаточна, освящается Церковью, подчиняется велению совести – голосу Божию в человеке. Поэтому верховная власть в России руководствовалась императивами христианской морали. На Западе государственная власть строилась на основе правовых и политических механизмов, которые самодостаточны и независимы от состояния нравственности. В России власть наделялась нравственно-религиозным призванием, поэтому «устойчивость учреждений и их историческую перспективу она связывала в первую очередь с духовными факторами: моральными качествами людей и характером их целей.

Русские отцы-основатели полагали, что и наилучшие учреждения при плохих людях дадут неудовлетворительные результаты, как и напротив: даже несовершенные институциональные конструкции могут быть компенсированы нравственной волей и усердием» (А.С. Панарин). Западное рационалистическое материалистическое мировоззрение не доверяло богочеловеческому творческому духу истории. Русское православное мировоззрение ориентировано на то, «что дух настолько всемогущ и всепроникающ, что никакая совершенная материя не может перед ним устоять, что она всего лишь оболочка, обозначение, а не разоблачение.

Если дух зловреден, то никакая материя (плоть) не спасёт; если дух праведный и возвышающий, то он, подобно демиургу, самую греховную плоть возвысит. Поэтому программа восточного христианства, в отличие от западного… состояла в христианизации государства как единственной гарантии от «злобесия» всякой государственности» (А.С. Панарин). Душою государственного строительства был православный мессианизм (Москва – Третий Рим) – защита правой веры и православное просвещение других народов. Воин и монах, казак и купец – главные фигуры эпохи освоения огромных пространств российского континента. Русскому народу выпала роль собирателя земель и народов.

Русское государственное строительство в силу духовного призвания существенно отличалось от западноевропейской имперской политики. Расширение границ России в основном шло путём собирания русских земель и мирной колонизации необжитых пространств казаками, крестьянами, купцами, путешественниками, монастырями, а также в результате добровольного присоединения различных национальных и государственных образований. Русское государство завоевывало те территории, которые были для него источником смертельной опасности. Народы присоединённых к России территорий не истреблялись и не ассимилировались, не крестились насильственно, не угнетались и не превращались в рабов.

В России невозможно вообразить государственную политику геноцида коренного населения. «Сравним методы «освоения» Америки западноевропейцами и Сибири русскими. Если последние имели наставления «действовать не жесточью, а ласкою», а за погибших в русском плену в казну взимались штрафы, то европейцы действовали прямо противоположным образом. Они заражали воду, уничтожали источники питания, распространяли болезни, а за каждого убитого аборигена им выплачивалась премия. Вот типичная инструкция, по которой действовал, в частности, карательный отряд капитана Прейса: «Губить индейцев на земле и на воде, убивая их или беря в плен, сжигая их дома, уничтожая посевы, и всякими другими способами» (Н.Я. Лактионова).

При колонизации Северной Америки власть платила за скальпы убитых индейцев. Великобритания осваивала Австралию силами каторжан. Цивилизованные народы Запада истребили коренное население Американского и Австралийского материков, поработили огромную Африку. Оставшихся в живых аборигенов крестили огнём и мечом. Все колонии нещадно грабились в пользу европейских метрополий.

Ничего подобного не было при колонизации русскими Евразийского материка. «При всём том перед Западом мы имеем выгоды неисчислимые. На нашей первоначальной истории не лежит пятно завоевания. Кровь и вражда не служили основанием государству русскому, и деды не завещали внукам преданий ненависти и мщения. Церковь, ограничив круг своего действия, никогда не утрачивала чистоты своей жизни внутренней и не проповедовала детям своим уроков неправосудия и насилия» (А.С. Хомяков). При завоеваниях масштабы кровопролития и насилия несравнимы с западными. В этом сказались терпимость, уживчивость, добронравие, «способность русского человека применяться к обычаям тех народов, среди которых ему случается жить» (М.Ю. Лермонтов).<>

«Что в самом деле может предложить Россия миру? Самую современную систему канализации? – В этом отношении мы никогда не сможем конкурировать с немцами. Самую совершенную систему накопления долларов? – Мы в этом отношении никогда не сможем конкурировать с американцами. Самую лучшую систему торговли с людоедами? – Мы в этом отношении никогда не сможем конкурировать с англичанами. Мы всегда будем отставать и в канализации, и в долларах, и в людоедах. Просто потому, что и канализация, и доллары, и людоеды интересуют нас меньше, чем немцев, американцев и англичан. «Не имей сто рублей, но имей сто друзей”. Нас главным образом интересуют человеческие отношения с людьми. И, в общем, при всяких там подъёмах и спадах – человеческих отношений человека к человеку в России было больше, чем где бы то ни было. И, в общем, наша Империя отличается от всех иных именно тем, что – от времени колонизации волжского междуречья до 1917 года в этой Империи не было завоёванных народов. В этой «тюрьме народов» министрами были и поляки (гр. Чарторийский), и греки (Каподистрия), и армяне (Лорис-Меликов), и на бакинской нефти делали деньги порабощённые Манташевы и Гукасовы, а не поработители Ивановы и Петровы.

В те времена, когда за скальп индейца в Техасе платили по пять долларов (детские скальпы оплачивались в три доллара), русское тюремное правительство из кожи лезло вон, чтобы охранить тунгусов и якутов от скупщиков, водки, сифилиса, падения цен на пушнину и от периодических кризисов в кедровом и пушном промысле. Была «завоёвана», например, Финляндия. С Финляндией получился фокус, какого никогда с сотворения мира не было: граждане этой «окраины” пользовались всеми правами русского гражданства на всей территории Империи – а все остальные граждане всей остальной Империи – НЕ пользовались всеми правами в Финляндии. В частности, Финляндия запретила въезд евреев – по какому бы то ни было поводу. Это в своё время ставило перед нашими профессиональными прогрессистами истинно головоломную задачу: защищая независимость Финляндии, им приходилось защищать и еврейское неравноправие. Вообще, если вы хотите сравнивать быт тюрьмы и быт свободы – то сравните историю Финляндии с историей Ирландии» (И.Л. Солоневич).

В России население центральных русских губерний несло основное бремя государственного строительства, потому было более бедным и закрепощённым, чем народы национальных окраин. На присоединённых территориях, в отличие от «метрополии», крестьянское население не было закрепощено. Финляндия и Польша имели образцовые для Европы демократические конституции. Трудно представить, чтобы в европейских государствах выходцы из колоний занимали равное с жителями метрополий положение. Русские умели ненавязчиво внедрять свою политическую культуру, вместе с тем изучать чужую и принимать её как свою. В России аристократия, буржуазия, интеллигенция присоединённых народов органично вливались в общероссийскую элиту. Россия «принимала всякого, кто готов был стать её частью, всякого, кто готов был ей служить. В этом для подданных России выражалась свобода.

Если для польского шляхтича свобода выражалась в праве не подчиняться, а для английского лорда – в праве контролировать, на какие цели идут уплаченные им налоги, то для русского дворянина свобода выражалась в возможности принимать участие в великом строительстве империи. И рассудите, у кого было больше свободы – у поляка, чьё неподчинение, чей гонор ни на что, в общем-то, не влияли, или у русского, чья готовность служить делала его сотворцом мировой истории?» (П.Ю. Быков). Единственным исключением был еврейский народ. Вместе с тем, российские ограничения были меньшими, чем в Европе, иначе не привлекли бы из Европы массы еврейской эмиграции, эти ограничения позволяли представителям еврейского народа занять ведущее положение во многих областях хозяйства и культуры.

«Отличительная особенность многонационального гиганта, каким была Россия, – более чем тысячелетнее существование всех её народов при подавляющем преобладании центростремительных тенденций над центробежными. Россия всегда была единой метрополией, в отличие от европейских стран практически не имевшей заморских колоний, и все её жители находились под защитой единой системы законов. В колониальных империях законы для колонизаторов и колонизируемых были различными. Двойные стандарты, как известно, – отличительная черта государств, упорно называющих себя «правовыми”… Составляющие Россию народы не теряли свою национальную корневую основу. Здесь можно говорить о синтезе культур народов России, объединённых великой русской культурой, позволяющей сохранить самобытность каждого народа.

Финляндия, например, где официальным языком был шведский, несмотря на то, что 80% населения составляли финны, только войдя в состав России в 1809 г., стала обретать свою национальную культуру. Уже во второй четверти XIX в. преподавание финского языка в школе стало обязательным. Недаром чуть ли не в каждом финском доме висел портрет русского генерала Якова Кульнева, которого благодарные финны почитали как своего освободителя. То же было с Лифляндией и Эстляндией, местные языки которых были полностью подавлены немецким и возрождены с помощью России. В том же XIX в. аналогичный процесс произошёл в Бессарабии. Благодаря русской помощи были восстановлены почти уничтоженные турецкими завоевателями болгарский, армянский, сербский языки» (Н.Я. Лактионова). Вследствие такой государственной политики, соответствующей русскому национальному характеру, огромная империя сохранила к 1917 году все народы, в неё вошедшие

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Митрополит Иоанн Снычев «Одоление смуты»

Русская идея существует в неизменной своей нравственной высоте и притягательности уже многие столетия. Она, по милости Божией, пережила века, смуты и войны, революции и «перестройки» и не нуждается ни в замене, ни в поправках, ибо имеет в своем основании абсолютную праведность Закона Божиего и Его святых заповедей.Эта благодатная опора русской жизни: личной и общественной, семейной и государственной — сегодня ничуть не менее прочна, чем во времена св. Димитрия Донского или патриарха Гермогена. Нужно лишь духовно «вернуться» в настоящую, непридуманную, историческую Россию, опереться на незыблемое основание православного мировоззрения — и будет найдена точка опоры, позволяющая очистить нашу сегодняшнюю жизнь от бесовщины и нечисти богоборчества и русоненавистничества»».

Митрополит Иоанн Снычев «Одоление смуты», сс. 39-40

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

О наследии митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева) 

И при жизни, а тем более после кончины, митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна нередко ставили и ставят в один ряд со святым праведным Иоанном Кронштадтским. Оба Иоанны, оба служили в городе, названном именем первоверховного апостола Петра, оба сходны в своих высказываниях.

И сам митрополит Иоанн всегда говорил о значительности и значимости служения отца Иоанна Кронштадтского для России, приводил цитаты из его трудов, а молитвенное воззвание отца Иоанна поставил эпиграфом к своей, может быть, самой значительной книге «Самодержавие духа». Вот это воззвание: «Отче наш, Иже ecu на небесех! Да святится Имя Твое в России! Да приидет Царствие Твое в России! Да будет воля Твоя в России! Ты насади в ней веру истинную, животворную! Да будет она царствующею и господствующею в России, а не уравненною с иноверными исповеданиями и неверными. Да не будет сего уравнения с неравными, истинного исповедания неимеющими! Истина не может быть сравнена с ложью и правда веры с неправыми исповеданиями. ИСТИНА ГОСПОДНЯ ПРЕБЫВАЕТ ВОВЕК» (Пс. 116, 2).

Слова об истине Господней сам митрополит Иоанн выделял особо. Он видел преображение России, ее спасение только в одном — в Православии. Его пастырская деятельность, его труды особенно обозначились и проявились в годы нового смутного времени, именно тогда, когда к нам, в который по счёту раз, хлынули инославные проповедники. Наши демократы восторженно кинулись под их благословение, еще бы — передовые страны подтягивают нас к цивилизации. Конечно же, они подняли свист, когда стали печататься статьи и труды владыки Иоанна. В чем только его не обвиняли: в шовинизме, национализме… Любящие Владыку только тем и спасались, что вспоминали: блаженны те, на кого рекут злые глаголы. Не оклеветанные не спасутся, повторяем мы и сейчас, вспоминая, сколько клеветы вынес почивший в Бозе.

Когда я сподобился беседы с митрополитом (нас несколько русских писателей), мне совершенно нечего было сказать ему. У меня было ощущение полного всеведения Владыки. Когда один из нас стал говорить ему о значении его многотрудного служения, он приподнял руку и негромко, как он всегда говорил, сказал, кротко улыбаясь:
— Хвалители хуже хулителей. Хвалители внушают гордыню и успокаивают, а хулители показывают слабые места и подвигают на новые труды.

Писатель подарил свою вышедшую книгу и спросил, скоро ли Владыка прочтет её.
Оглянувшись на столы и подоконники, заваленные печатной продукцией, Владыка кротко и искренне ответил, что года через три. Потом, отвечая заочно упрекавшим его за то, что он печатается в газетах крайних направлений, заметил, что все читатели для него — рабы Божии, тем более читатели таких резких газет.

— Я отдам статью в любой орган, условие одно — печатать без искажений.

Но демократы, критикуя митрополита, не очень-то просили у него статей для своих бесчисленных изданий. Но хоть за то спасибо, что замечали эти публикации, не могли не замечать.

А их, слава Богу, набралось немало. Книги «Очерки духовной смуты», «Самодержавие духа», «Битва за Россию», «Одоление смуты», «Стояние в вере» — эти труды по истории и современности России, содержащие оценку событий с православной точки зрения, объединены серией «Зов вечности». Так оно и есть — нам надо изучать эти труды, идя на зов вечности.

Так мало прошло времени со дня отпевания Владыки, которое свершилось в Троицком соборе Александро-Невской Лавры, с момента его погребения на Никольском кладбище Санкт-Петербурга, но уже видно, как с чистых его архиерейских одеяний отряхнулась вся шелуха нападок на него, как вырастает и будет продолжать расти его светлый образ.

Последний раз я подошёл под благословение Владыки в Троице-Сергиевой Лавре, в Сергиев день, когда он шел на заседание Священного Синода. Всезнающее окружение иерархов говорило, что он будет проситься на покой. Да, потом узнали, что просился. Синод посчитал необходимым оставить его на посту.

Он и остался, выполняя послушание. Сегодня мы читаем все его огромное наследие, как завещание, венчает которое одна из последних работ Владыки против экуменизма «Смотрите, не ужасайтесь…».

Владимир Крупин

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

ЧЁРНАЯ СОТНЯ 

Когда неистовой хулою
Русь заливал крамольный вал,
Нас встретил враг насмешкой злою,
И Чёрной Сотней нас прозвал.
Названье приняли мы смело,
Мы им довольны и горды,
На общее сплотило дело
Оно могучие ряды.
И наша рать для славной брани
Растёт и крепнет шаг за шаг,
И замер смех в мятежном стане.
Увидел изумлённый враг,
Что шуткой наглой и задорной
Не омрачился наш восход,
То, что считал он Сотней Чёрной,
То — православный наш народ.

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

«России Великой не быть без Государя». Памяти генерал-лейтенанта Михаила Константиновича Дитерихса 

Революция и смута, ставшие следствием глубочайшего кризиса соборного единства русского общества, явили, тем не менее, тот факт, что, несмотря на всю его глубину, на Руси все же не пресеклось здравое понимание происходящего и не оскудела тяга к восстановлению разрушенного мировоззренческого единения.

При этом особенно отрадно, что люди, олицетворявшие собой подобное здравомыслие, нашлись во всех слоях, во всех сословиях России – среди духовенства и крестьян, военачальников и казаков, дворян и университетских профессоров.

Они, на беду, оказались в меньшинстве и не смогли остановить волну реформаторского безумия, нахлынувшего на страну. Их травили со всех сторон, равно большевики и либералы, чувствуя, что, не уничтожив «реакционные настроения» целиком, ни те, ни другие не смогут рассчитывать на политическую победу и власть над Россией.

И все же немногие хранители и сберегатели традиционных национальных святынь и исконного русского духа сумели не только выстоять, выжить, сохранить веру и идеологию движения – они своими самоотверженными действиями в период гражданской войны как бы засвидетельствовали пред Богом и всем миром, что русский народ, несмотря на тот страшный недуг, который пленил его, не побежден и не сломлен. Что Русь не смирилась с торжеством богоборчества и развалом своей соборной государственности. Что победа сил хаоса и зла не окончательна, сколь бы убедительной и полной она ни казалась на первый взгляд.

Одним из самых замечательных представителей этого богоспасаемого «малого стада» стал генерал-лейтенант Михаил Константинович Дитерихс. С его именем связаны два важнейших события новейшей русской истории, значение которых для будущих судеб России трудно переоценить: расследование в 1919 году убиения Государя Императора и Августейшей Семьи в Екатеринбурге и последний в отечественной истории Земский Собор во Владивостоке, заседавший летом 1922 года. <…>

Не приняв революции, Дитерихс отправился в Сибирь, где при правительстве адмирала Колчака был назначен главнокомандующим войсками Восточного фронта, а затем начальником штаба Верховного Главнокомандующего. После поражения Колчака (которое стало, между прочим, в значительной мере следствием того, что адмирал отклонил план Дитерихса об отводе войск с линии Иртыша) Михаил Константинович оказался в Харбине, где и проживал до июня 1922 года – до того дня, когда Приамурский Земский Собор избрал его «единоличным правителем и воеводой земской рати» в «свободной от большевиков части России». <…>

«Для русского народа смыслом существования, а отсюда и идеей его государственного единения с древнейших времен являлись начала религиозного характера, которыми пропитана вся политическая история народа, начиная даже с легендарного периода его существования. <…>

Историческая идеология и Православная вера тесно объединены в существе русского народа; обеим он предан безконечно, обеим способен служить до самопожертвования, до полного своего обезличивания во имя общего блага – и против обеих грешит в периоды пробуждения в нем материальных, земных желаний и стремлений <…>.

Для понимания мистерии русского народа, определенной Всевышним Промыслом, весьма важны два вполне твердо определенных начала русской нравственно-религиозной идеологии: Божественность происхождения русской Верховной власти и ее родовая преемственность. <…>

Россия может быть только Россией Христа, Россией „всея земли». За эту-то Россию и боролись Державные вожди Романовской династии. Боролись, как умели, как Бог давал разума, и если грешили в умении, то в духе и идее были велики и святы» (Дитерихс М.К. Убийство Царской Семьи и членов Дома Романовых на Урале. М., 1991. Т. II. С. 48, 31, 30, 28).

Один из немногих людей своего времени, Дитерихс ясно сознавал одинаковую губительность для Руси как большевистской, так и либеральной идей. Язвительно и едко высмеивал он политиканов-перевертышей, видевших в народных массах лишь «подручный материал» для достижения власти. <…>

Очевидно, именно незаурядные качества генерала Дитерихса, его твердая вера и большой организационный опыт и предопределили тот факт, что именно ему судил Господь возглавить последнюю попытку возродить традиционную соборную русскую государственность. Эта отчаянная, яростная, но заранее обреченная на неудачу попытка связана с созывом и деятельностью Приамурского Земского Собора. <…>

Открывшийся 23 июля 1922 года (в день празднования Коневской иконы Божией Матери) во Владивостоке Приамурский Земский Собор стал плодом молитвенных чаяний и самоотверженных усилий многих русских людей, вобрав в себя все их надежды на возрождение великой Самодержавной России.

Митрополит Санкт-
Петербургский и Ладожский
Иоанн (СНЫЧЕВ)

Русь соборная. Очерки
христианской государственности.
СПб., 1995. С. 140.

+ + +

В приказе № 1 генерал Дитерихс писал: «По грехам нашим против Помазанника Божия, мученически убиенного советской властью Императора Николая II со всей Семьею, ужасная смута постигла народ русский и Святая Русь подверглась величайшему разорению, расхищению, истязанию и рабству безбожных русских и иноплеменных воров и грабителей <…>.

Здесь, на краю земли Русской, в Приамурье, вложил Господь в сердца и мысль всех людей, собравшихся на Земский Собор, едину мысль и едину веру: России Великой не быть без Государя, не быть без преемственно наследственного Помазанника Божия. И перед собравшимися здесь, в маленьком телом, но сильном верой и национальным духом Приамурском [государственном] объединении, последними людьми земли Русской стоит задача, долг и благой крест направить все служение свое к уготованию пути Ему – нашему будущему Боговидцу» (Вестник Земского Приамурского Края. № 1. 2 сентября 1922 г.).

А вот строки из последнего Указа генерала от 17 октября 1922 года перед уходом из России под натиском богоборцев: «Я горячо верю, что Россия вновь возродится в Россию Христа, Россию Помазанника Божия, но что теперь мы были недостойны еще этой великой милости Всевышнего Творца» (Филимонов Б.Б. Конец Белого Приморья. Роквилль (Сан-Франциско), 1971. С. 334).

Приамурский Земский Собор был исключительным с духовной точки зрения (хотя и запоздалым) событием в истории гражданской войны. На далеком краешке свободной Русской земли он сформулировал выводы, которые поныне имеют огромное значение для всех русских людей, стремящихся к восстановлению нашей легитимной исторической государственности.

Исторический календарь-альманах
«Россия день за днем». М., 2005.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

ИЗЪ СТАТЬИ «Почему мы непримиримы к большевикам?» Генерал-лейтенант Евгений Карлович Миллер.

«…Война разразилась въ 1914 году, и послѣ тяжкихъ испытаній русская армія къ веснѣ 1917 года стояла во всеоружіи, готовая однимъ мощнымъ ударомъ завершить войну блестящей побѣдой надъ истомленнымъ врагомъ. Но ​вскормленные​ завистниками и традиціонными врагами Россіи революціонеры и ​купленные​ Германіей большевики не дали осуществиться блестящему апоѳеозу и сокрушили ​всё​, ​всё​ повергли въ прахъ, ​всё​, что ​веками​ создавалось усиліями лучшихъ русскихъ людей подъ руководствомъ Россійскихъ императоровъ, ​всё​ нынѣ уничтожено.

Не «одного изъ малыхъ сихъ», а ​вѣсь​ русскій рабочій и деревенскій людъ большевики соблазнили громкими обманными словами «рабоче-крестьянская власть», во славу которой звѣрски убили Царя-Мученика и всю Его Семью; «Вся земля — крестьянамъ» и т. д., играя на самыхъ низменныхъ инстинктахъ человѣческой природы; мало того, ​они​ дѣлаютъ ​всё​, чтобы вынуть душу изъ русскаго народа и, разоривъ его матеріально дотла, до голодной смерти и людоѣдства, довели его въ моральномъ отношеніи до полнаго одичанія, когда человѣкъ человѣку сталъ волкомъ. Въ Россіи нельзя встрѣтить ​улыбающегося​ лица, въ Россіи говорятъ только шепотомъ, въ Россіи вы не услышите смѣха, — вотъ что говорятъ намъ не ​подкупленные​ большевиками иностранцы-свидѣтели. Православная ​вѣра​, родина, семья — вотъ тѣ три устоя, на которыхъ русскій народъ строилъ свою жизнь, свое государство. И имъ совѣтская власть, олицетворенная коммунистами, объявила безпощадную войну. Въ моей душѣ сейчасъ живутъ три чувства — безграничная ненависть къ большевикамъ, правящимъ Россіей, надежда, что мнѣ придется участвовать въ сверженіи ихъ власти и ​вѣра​ въ грядущее возрожденіе Россіи. Я не могу примириться съ большевиками ни какъ съ людьми, коммунистами, ни какъ съ государственной властью въ Россіи, потому что нѣтъ ни одного вопроса моральнаго, политическаго или экономическаго характера, какъ во взаимоотношеніяхъ людей между собой, такъ и въ отношеніяхъ правительственной власти къ населенію и обратно, по которымъ взгляды, ​проводимые​ совѣтской властью въ жизнь, не стояли бы въ полномъ противорѣчіи съ ​темъ​, ​чѣмъ​ жила Россія въ теченіе вѣковъ и что привело ​её​ къ величію, славѣ и благосостоянію…»

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных