О российской монархии

Наша православная монархическая идеологія въ равной мѣрѣ отличалась отъ деспотизма восточныхъ султановъ, какъ и отъ обожествленія государей Японіи, возводящихъ свою династію отъ Луны. Унаследованная вмѣстѣ съ Православіемъ отъ Византіи, русская самодержавная монархія стала строемъ, наиболее приближающимся, въ земной жизни, къ идеаламъ истиннаго христіанства. Прежде всего, этому способствовала «симфонія властей», т.е. тѣсное сотрудничество въ государственной жизни Церкви и Престола. Система эта, восходящая ко времени Константина Великаго, просуществовала на Руси около восьми вѣковъ, вплоть до пагубной церковной реформы Петра I, въ XVIII вѣкѣ упразднившего Патріаршество и, по примѣру протестантскихъ современниковъ, введшаго у насъ синодальное руководство Церковью (см. «Церковь, Русь и Римъ», Н. Воейковъ, ч. II, гл. 5).

Начиная отъ великихъ князей кіевскихъ и до царей московскихъ, получавшихъ отъ Церкви помазаніе на царство, государи призывались править страной, слѣдуя принципу гражданской справедливости, согласно принципу христіанской любви, – основы религіи. Признавая духовное превосходство Церкви, «симфонія властей» указывала государю, не вмешиваясь въ дѣла его правленія, на цѣль и духовный смыслъ его служенія Землѣ Русской. Церковь призывала государство, власть земную, становиться соучастникомъ, по мѣрѣ возможности, въ устройствѣ жизни въ условіяхъ, наиболее способствующихъ конечной цѣли – спасенія людей. Наши государи правили вмѣстѣ съ Боярской Думой, созывая въ особыхъ случаяхъ делегатовъ всѣхъ слоевъ народныхъ въ Земскіе Соборы. Считалось, что монархъ самодержавенъ въ границахъ, поставленной ему Богомъ цѣли, т.е. «раздавать благимъ благое, злымъ злое, вести народъ къ познанію христіанской истины». Этотъ вѣковой завѣтъ исключалъ всякій абсолютизмъ и не одинъ изъ нашихъ государей не могъ бы провозгласить, какъ король Франціи Людовикъ XIV: «Государство – это я». Царь воплощалъ въ себе отличительныя черты древняго русскаго быта: справедливость, любовь къ нищимъ, странникамъ, обиженнымъ. Онъ призванъ былъ публично исповедовать свою приверженность къ практическому христіанству. Въ этомъ заключался весь смыслъ дворцовыхъ обрядовъ, царскихъ выходовъ, посещеній тюремъ и т.д. Все архитектурные памятники древней Руси, вплоть до конца ХVII века, равно какъ и дворцы и частные дома, являлись какъ бы продолженіемъ храма, весь укладъ жизни переплетался съ церковными обычаями. Власть монарха была центромъ, своимъ союзомъ съ главой Церкви символизируя «симфонію властей», а государь, подчинявшійся церковнымъ уставамъ, признавалъ для себя обязательнымъ следовать и церковной дисциплине, какъ писалъ проф. Доброклонскій.

Естественно, со временъ Кіевской Руси это отражалось и на законодательстве. Уже въ XV веке, при Иванѣ III, были введены «Судебникомъ» основы соціальной жизни, какъ только Русь освободилась отъ тяжкаго татарскаго ига. Законъ опредѣлилъ для крестьянъ (отъ слова «христіанинъ»), прикрѣпленнымъ къ земле, право перехода отъ одного хозяина къ другимъ по окончаніи полевыхъ работъ. Слѣдуетъ напомнить, что на Руси не существовало рабства и крестьяне являлись не холопами, какъ въ феодальной Европе, а «вольными хлебопашцами», которые договаривались съ землевладельцами какъ вполнѣ свободные юридическія лица, равноправныя съ ними. При Иване Грозномъ, въ этотъ суровый для Запада XV вѣкъ, была на Руси гарантированна для всѣхъ подданныхъ личная и имущественная неприкосновенность, о чемъ еще и не помышляли въ Европе. Какъ это отметилъ проф. Ключевскій, въ Московской Руси сословія различались не правами, какъ на Западе, а распределенными между ними обязательствами: каждый долженъ былъ либо оборонять страну, либо работать, дабы кормить обороняющихъ. Подобные законы, поражающіе современниковъ своей гуманностью, вошедшей на Руси въ правило со временъ «Русской Правды» Ярослава Мудраго, произростали благодаря наличію гармоніи между Церковью и государями.

После покоренія татарскихъ ордъ и присоединенія замиренной Сибири къ Московскому государству, Россія стала центромъ притяженія для сотенъ разноплеменныхъ народностей, привлекаемыхъ ореоломъ Белаго Царя, благодаря чему, задолго до Петра I, она превратилась въ имперію. Кроме справедливыхъ законовъ, инородцы могли свободно пользоваться всеми преимуществами полноправныхъ гражданъ, развиваясь согласно своей культурѣ и обычаямъ. Вопреки позднейшимъ вымысламъ всякихъ сепаратистовъ, основное ядро великороссовъ никогда не притесняло національныхъ меньшинствъ жившихъ въ Россійской Имперіи. У насъ никогда не было расовой кичливости, столь присущей древнимъ римлянамъ, немцамъ, а въ особенности англійскимъ колонизаторамъ. Во всей русской исторіи, наоборотъ, наблюдалось всегда въ отношеніи не только къ инородцамъ, но вообще ко всемъ переселявшимся къ намъ иностранцамъ, самое широкое и радушное гостепріимство. Въ XVIII веке чужеземныя доктрины протестантскаго и вольтеріанскаго духа стали проникать въ Россію вмѣстѣ съ париками и парижскими модами, введеными Петромъ, перестроившими государство на западный ладъ.

Позже, послѣ французской революціи, въ высшіе слои общества внедрились матеріалистическія ученія западныхъ философовъ, а кромѣ того, увлеченіе масонствомъ, враждебнымъ Церкви. Слѣдствіемъ этого, въ 1825 году смогъ возникнуть изувѣрскій заговоръ «декабристовъ», имѣвшій цѣлью учрежденіе республики послѣ полнаго уничтоженія царской фамиліи и монархіи.

Слѣдуетъ подчеркнуть, что народъ русскій былъ къ этому непричастенъ, сохраняя вѣру и традиціи предковъ, а также преданность Престолу. Александръ I, победитель Наполеона, на Вѣнскомъ Конгрессѣ въ 1815 году водворившій въ Европѣ миръ и порядокъ, пожелалъ этотъ миръ закрѣпить. Актъ «Священнаго Союза», заключенный имъ съ императорами Австріи и Пруссіи, явился первой попыткой добиться прекращенія войнъ и мятежей во имя христіанскихъ идеаловъ, какъ орудіе противъ пагубныхъ матеріапистическихъ утопій, распространяемыхъ повсюду послѣ французской революціи 1789 года. Этотъ Актъ выражалъ непреклонную вѣру православной Россіи въ Божественную Правду, безъ которой не можетъ созидаться ничего прочнаго на землѣ.

Тѣми-же принципами руководствовался и Николай I, столь оклеветанный своими современниками, какъ и позднѣйшими советскими историками, за свою твердость и подлинно рыцарскую защиту своего народа отъ западной революціонной заразы. Войны съ Персіей, подстрекаемой противъ него завистливой Англіей, освободили отъ вражескихъ нападеній православные народы Кавказа, и Николай I предпринялъ борьбу за объединеніе балканскихъ единовѣрцевъ въ независимыя отъ Турціи государства послѣ тяжкаго многовѣкового ига, чего добился его сынъ Александръ II. Заступничество Россіи за права православныхъ въ св. мѣстахъ вызвало несчастную Крымскую кампанію при негласной поддержкѣ Ватикана, озлобленнаго на государя за присоединеніе къ Русской Церкви уніатовъ Западнаго края въ 1839 году.

Александръ II, павшій жертвой революціонеровъ- террористовъ въ 1881 году, закончилъ замиреніе Кавказа и провелъ рядъ крупнѣйшихъ реформъ. Въ 1861 году былъ провозглашенъ Манифестъ Освобожденія крестьянъ отъ крѣпостной зависимости, введенной сто лѣтъ назадъ Петромъ III въ разрѣзъ съ вѣковымъ порядкомъ Московской Руси. Особымъ утвержденіемъ положенія объ устройствѣ земствъ государь надѣлилъ крестьянъ землею, его судебная реформа ввела новый судъ гласный и равный для всѣхъ подданныхъ, а въ 1870 году было учреждено городовое положеніе, на основаніи котораго гласные по выбору составляли городскую думу, подъ предсѣдательствомъ городского головы.

Напомнимъ, что Царю-Освободителю Соединенные Штаты обязаны отчасти своимъ суверенитетомъ: Англія и Франція готовились къ интервенціи въ пользу жестокихъ эксплоататоровъ черныхъ рабовъ, хлопкопромышленниковъ – Южныхъ Конфедератовъ, воевавшихъ противъ Сѣверныхъ Штатовъ, враговъ работорговли и сторонниковъ свободы человека; хлопокъ же являлся необходимымъ сырьемъ для текстильной про­мышленности Англіи, гдѣ лордъ Пальмерстонъ всячески поддерживалъ южныхъ плантаторовъ. Предвидя опасность выступленія англійскаго могущественнаго флота противъ Сѣверныхъ Штатовъ, Линкольнъ запросилъ помощь великодушнаго Александра II, только что освободившаго крестьянъ. Государь немедленно, въ глубокой тайнѣ, отправилъ въ Америку двѣ эскадры военныхъ судовъ подъ командой адмирала Лѣсовскаго, занявшихъ порты Нью Іорка и Санъ Франциско. Эта неожиданная подмога ошеломила всю Европу и Англія воздержалась отъ интервенціи, что обезпечило побѣду Линкольна и провозглашеніе Соединенныхъ Штатовъ, запретившихъ рабство. По примѣру Александра I, Николай II для укрѣпленія мира среди народовъ создалъ въ Гаагѣ Международный трибуналъ для рѣшенія мирнымъ путемъ спорныхъ вопросовъ, могущихъ вызвать вооруженные конфликты между государствами. По его иниціативѣ особая конференція 28- ми странъ одобрила въ 1899 году созданіе Трибунала, существующаго до сихъ поръ.

Эти примѣры, взятые изъ исторіи послѣднихъ царствованій, свидѣтельствуютъ о духовныхъ цѣнностяхъ, заложенныхъ православнымъ самосознаніемъ въ идеологію русскихъ государей. Благодаря этому, какъ это выразилъ итальянскій профессоръ Гиліельмо Ферреро, «…Россія съ 1815 до 1914 гг., въ теченіе ста лѣтъ, была великой силой европейскаго равновѣсія…

То, что важно для мира, это не то, что въ Кремлѣ засѣли Совѣты, а что тамъ нѣтъ царей… Дезоріентація всего Запада, вызванная крушеніемъ Имперіи царей, есть событіе тѣмъ болѣе важное, что оно проходитъ почти совершенно незамеченными..» и: «Но уже въ теченіе 15 лѣтъ какъ цари не даютъ Европѣ и Азіи въ даръ ежедневно миръ и порядокъ, страхъ войны и безпорядокъ только растутъ…» («Иллюстрасіонъ», 21.1.1933). Со своей стороны, крупнѣйшій мыслитель нашего вѣка графъ Кейзерлингъ писалъ слѣдующее: «…если когда-либо возникнетъ новое христіанское Возрожденіе, то оно, несомненно, возникнетъ въ Россіи» («Ла Революсіонъ Мондіаль», Парижъ, 1934, стр. 188).

Николай Воейковъ

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Религиозно-нравственные и национальные основы императорской власти

В издательстве «Фонд ИВ» вышла в свет книга Петра Евгеньевича Казанского (1866-1947) «Власть Всероссийского Императора», ранее опубликованная в 1913 году в Одессе. Предлагаем вашему вниманию некоторые выдержки из нее.

Основные Законы Российской Империи требуют исповедания Всероссийским Императором православной веры, а значит, и исполнения Им религиозно-нравственных предписаний, которые считает обязательными Православная Церковь. Таким образом, между Царем и православным русским народом должно быть, по праву, единение в области религиозно-нравственных начал, в пределах которых вращается государственная деятельность.

У И.С. Аксакова читаем: «В том-то вся и сущность союза Царя с народом, что божественная нравственная основа жизни у них едина, единый Бог, единый Судия, един Господень закон, единая правда, единая совесть. На совести, на вере в Бога и на страхе Божием утверждаются их взаимные отношения… Русское гражданское общежитие не только не отвергает высшего, божественного над собой начала, а напротив, носит его в себе, как душу в теле. Понятно поэтому, что и Самодержец-иноверец в русской земле немыслим».

Основные Законы (ст. 64) гласят: «Император, яко Христианский Государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в Церкви святой благочиния. В сем смысле Император, в акте о наследии престола 1797 года, апреля 5, именуется Главой Церкви».

Наконец, отношения между Монархом и народом получают религиозное освящение со стороны не только господствующей Православной Церкви, но и со стороны других, признанных в России религиозных обществ, в том числе даже нехристианских. М. Н. Катков справедливо указывает: «Что имеет религиозное значение, то становится не только общественным, но для каждого из верующих своим, сердечным делом».

«Для народа, составляющего Православную Церковь, Русский Царь предмет не просто почтения, на которое имеет право всякая законная власть, но священного чувства в силу его значения в домостроительстве в Церкви». Верховная Власть освящается самим ее призванием — носительницы народной тяготы: «Друг друга тяготы носите, и такой исполните закон Христов». Носитель же общей тяготы не сугубо ли исполняет этот закон и этим святится?

Царь — одна из величайших исторических святынь русского народа. Сопоставление рядом, как идеальных сокровищ, Веры, Царя и Отечества, проходит через всю русскую историю. Это засвидетельствовано добровольными кровавыми жертвами во многие моменты русской истории. «Мы не жиды. Не продаем ни Христа, ни Царя, ни отечества»,- отвечали псковичи Стефану Баторию.

Признавая над собой неограниченную власть самодержавных Императоров, русский народ видит в них, таким образом, православных Царей, подчиняющихся предписаниям христианской веры. Митрополит Филарет: «Благо народу и государству, в котором всеобщим светлым средоточием стоит Царь, свободно ограничивающий свое самодержавие волей Отца Небесного!»

Г. А. Шечков: «Мы признаем монархию не абсолютную, а самодержавную, это значит — христианскую монархию, не ту абсолютную монархию навуходоносорова типа, когда царь вавилонский говорил, что я поставлю трон на высоте небес, а ту христианскую монархию, которая признает верховенство Бога и правды, исповедует эту идею и знает, что надо искать Бога и правду, а все остальное приложится.».

Монарх считается христианским Государем. Выше Власти Монарха — Власть Бога, Монарх ограничен догматами Православной Церкви, он отвечает перед судом Божиим. Таким образом, для Верховной Власти обязательны и предписания христианской нравственности. Государственное управление получает, при этих условиях, также нравственный отпечаток. Не забудем того, что и нормы права имеют для Верховной Власти не внешний и принудительный, а внутренний и свободный, то есть нравственный авторитет.

Правда становится при этом выше права. Это отмечено графом Сперанским: «Всякое право, а следовательно — и право самодержавное, потолику есть право, поколику оно основано на правде. Там, где кончается правда и где начитается неправда, кончается право и начинается самовластие».

Царь для русского человека есть представитель целого комплекса понятий, из которых само собою слагается, так сказать, «бытовое» православие. В границах этих всенародных понятий Царь полновластен; но Его полновластие (единовластие) — самодержавие — ничего общего не имеет с абсолютизмом западно-кесарского пошиба. Царь есть «отрицание абсолютизма» именно потому, что Он связан пределами народного понимания и мировоззрения, которое служит той рамой, в пределах коей власть может и должна почитать себя свободной. Власть Государя связана у нас нравственными и религиозными воззрениями народа. Государь — это лучшая часть души всякого русского гражданина.

Русское самодержавие, основанное на непоколебимой вере русского народа в выразителя своих религиозно-нравственных идеалов Царя, поставило Его на такую исключительно недосягаемую ни для кого из Его подданных высоту, что Он находится вне всякого зла и пристрастия, вне интересов партий и влияний, могущих поколебать Его в служении своему высокому назначению, поставило Его выше всех властителей света как единственно действительно неподкупное, в широком смысле этого слова, лицо в мире.

Давая народу гарантии не только права, но и правды и справедливости, в пределах, недопустимых ни в одном конституционном или республиканском государстве, эта форма правления является наиболее приближающейся к христианскому идеалу, в противоположность чисто материалистическим западноевропейским формам, основанным на правовых договорных нормах, опирающихся исключительно на требования материального, условного, формального и всегда несовершенного права, и на условном признании деспотического изменчивого и подкупного большинства.

Царская власть не произвольная, она ограничена содержанием идеала, она обязана представлять идеал, действовать сообразно его содержанию. Но, оставаясь подчиненной идеалу, она действует властно для его поддержания и осуществления.

Отец Рознатовский: «Поразительно, братие, то, что народ до такой степени привык веровать и мыслить о своем единстве с Царем, что даже говорит: «Если царь согрешит, народ умолит, если народ согрешит, царь умолит».

Одно из весьма распространенных изображений нравственного единения, существующего между Царем и народом, есть изображение его отношений как отношений между отцом и детьми. В катехизисе читаем о пятой заповеди десятисловия вопрос: «Кто еще заменяет для нас место родителей?» — и ответ: «Государь и Отечество; потому что государство есть одно великое семейство, в котором Государь есть отец, а подданные — дети Государя и Отечества».

Один из иностранных исследователей России г-н Карлетти сказал: «Русское понятие Высшей Власти прекрасно и величественно при всей своей простоте и лишает самодержавие того образа тирании вверху и раболепия внизу, который мы так склонны воспринимать своим воображением». И далее: «Русские говорят, что самодержавие абсолютное не ограничено лишь в одном смысле — в смысле делания добра; в смысле же делания зла оно ограничено пределами воспитания, гражданственности и развития народного самосознания». В этом мистическая сторона Царской Власти. Царь — последнее прибежище для несчастного, последняя надежда для несправедливо угнетаемого.

Н. И. Черняев: «Русский народ всегда видел в своих Царях и Императорах не только всемогущих властелинов, но и поборников всякой неправды. Наши былины и пословицы доказывают это со всей ясностью, наши историки, несмотря на различие своих направлений, единодушно подтверждают то же самое».

Уважение к правде и вера в неё — для общественной и государственной жизни значит, по крайней мере, столько же, как разумные законы и организация власти. Поэтому, давая законности многочисленные органы, каковые представляет система государственного управления, нельзя оставить без органа и правду, справедливость по существу. Таким органом абсолютной правды и является Верховная Власть в своей прерогативе действия по существу правды.

Русский народ всегда веровал, что совесть его Царей всегда бодрствует, а сознание просвещено особым царственным воспитанием и учением. Кроме того, он знает, что у Царя никаких личных или своекорыстных интересов нет. Вопрос может быть лишь в полной или неполной свободе Царского решения, верном или неверном проявлении Царской воли.

Интересы Верховной Власти и интересы государства являются тождественными. Монарху нет надобности стремиться к достижению каких-либо личных или семейных, а в том числе и в особенности денежных интересов. Все надобности его как человека и семьянина, во всех отношениях и безусловно обеспечены. Ему остается лишь служить высшим политическим, социальным и моральным задачам родины. Патриотизм есть долг и добродетель всякого гражданина, но эта добродетель часто бывает связана для него с одними жертвами.

У самодержавного Монарха она является, помимо всяких других оснований, неизбежным последствием прямого расчета. Для него вопрос о государственном благе и величии государства есть вопрос о своей будущности и о будущности своих детей, ибо гибель государства равносильна падению Государя и его династии, а процветание государства равносильно процветанию Монарха и его потомков. Счастье народа — его счастье, горе страны — его горе. Лояльность самодержавию есть лояльность высшим интересам своего народа.

Епископ Митрофан: «иноземные западные государства удивляются беззаветной преданности русского народа и не понимают ее источника. Для нас же самым решительным и прямым образом отвечает на это наша история. Этот живучий источник лежит в народном характере царской власти на Руси. Не путем захвата и насилия установлена у нас Царская Власть, а добровольным соглашением представителей всех чинов земли русской».

И. С. Аксаков: «Сам Монарх может лично оставаться вполне верен истинному разуму своего великого призвания и сана, но тем не менее, если среда, Его окружающая, та, через которую Он действует, которая приводит в исполнение Его повеления, которая Его именем правит и непосредственно распоряжается страной, если эта среда сама будет проникнута духом отчуждения от русской народности,- русский государственный строй придет мало-помалу неминуемо в противоречие со своим основным национальным «государственным началом».

Абсолютный, то есть от народа отрешенный, Государь заслоняется абсолютной бюрократией, которая, создав бесконечно сложный государственный механизм, по именем Царя, под священным лозунгом самодержавия, работает по своей программе, все разрастаясь и разрастаясь и опутывая, как плющ, как царя, так и народ, благополучно друг от друга отрезанных петровским началом западного абсолютизма.

Русская Верховная Власть всегда, еще при Царях московских и Князьях киевских, выдвигала на первый план государственной жизни идею единения с народом русским. Великий народ никогда не примирился бы с властью безбожной, безнравственной, действующей вопреки национальным традициям и интересам.

П. Е. Казанский

«Власть Всероссийского Императора»

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Феномен русскости

Язык народа — лучший, никогда не увядающий и вечно вновь распускающийся цвет всей его духовной жизни.

Если общество и власть не отринут чисто коммерческий поход к культуре, не заявят о борьбе за торжество высших ценностей, нас ждет всеобщее культурное обнищание, невежество, бедность духа, наша культура не будет способна рожать не только гениев, но и просто талантливых людей с широким взглядом на мир, людей, способных открывать новые горизонты, людей нравственных.

1937 год. Лубянка. Лейтенант Лацис допрашивает профессора медицины, а также архиепископа Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого, будущего святого нашей Церкви. Это был не первый и, увы, не последний его допрос. Политзаключенному было предъявлено обвинение в шпионаже в пользу Ватикана. В ответ на это нелепое обвинение следователь услышал: «Я всегда был русским». И хотя формально владыка ответил не на поставленный вопрос (ведь его спрашивали вовсе не о национальной принадлежности), ответ его прозвучал на редкость убедительно.

Поясню свою мысль. Представьте, что похожее обвинение предъявляется мне самому. В шпионаже, ну, скажем, в пользу Уругвая (Китая, США — да чего угодно). Я же в ответ гневно восклицаю: «Да вы что? Я всегда был азербайджанцем!» По-моему, не только не убедительно, но даже и, согласитесь, смешно и нелепо. Почему же тогда не возникает такого ощущения в предыдущем случае? Ответ может быть только один. Для святителя Луки, как и для подавляющего большинства русского населения России того времени (какой удар для нынешних либералов!), попросту не могло быть разночтений между понятиями русский и православный. И коль так, то о каком таком Ватикане вообще могла идти речь?! А потому краткий ответ владыки так ёмок и убедителен, так органичен и правдив.

— Кто ты? — Русский.

Из века в век, называя себя, обозначая свою национальную принадлежность, русские люди — в отличие от всех иных народов — отвечают, по сути, не на привычный вопрос кто ты, а на вопрос какой. Тем самым, даже не отдавая в этом отчета, избирают не примитивно-биологическую, а иную качественную доминанту. И именно русскость, как явление высшего порядка, по сей день продолжает оставаться непостижимым феноменом всех времен и народов, вызывающим различные, подчас взаимоисключающие суждения и толки. Именно об этом явлении так удивительно и прозорливо, как умел делать это только он, писал Федор Достоевский, называя русских всечеловеками, вселенскими людьми.

И как же обедняют собственную страну, ее культуру и науку, литературу и искусство те, кто и поныне с прискорбным упорством обосновывают понятие русскости, исходя в основном из биологической составляющей. Если ее взять за мерило русскости, то сотни светочей отечественной культуры, истории, науки и религии: тот же Достоевский, а также Пушкин, Лермонтов, Даль, Куприн, Мандельштам, Шостакович, Суворов, Барклай-де-Толли, Багратион, Чапаев, Ахмадуллина, Ким, Окуджава, Левитан, Рихтер, Вахтангов, Симонов, Светлов, Хуциев, Данелия и многие-многие иные (этот список можно продолжать до бесконечности) — как «не чисто русские» должны быть попросту сброшены с борта Русского Корабля.

Да только здесь, в России, могли и, слава Богу, могут рождаться и проживать свою неповторимую жизнь русские немцы, русские евреи, русские корейцы, русские татары… Автору этих строк приходится все чаще и чаще встречать даже русских азербайджанцев, окруженных любовью и почитанием православных пастырей. Как замечательно это высочайшее родство, когда «крови неродной, а души одной».

Задавая в различных аудиториях один и тот же вопрос, кто же из наших святых «самый русский», неизменно слышишь в ответ: Николай Чудотворец. И это поразительно, ведь речь идет о человеке, который родился и вырос вдалеке от России задолго до ее Крещения и даже, скорее всего, не имел представления об этой стране. Но, вопреки всему — он самый русский! Именно поэтому в одной из своих замечательных проповедей, произнесенных в 1949 году, святитель Лука скажет: «Обратим свой взор направо — там возвышаются горы, на вершинах которых видим пророков, патриархов во главе с Авраамом, апостолов, сонмы мучеников Христовых, сияющую светом плеяду святителей и впереди них — Николая, Чудотворца Мирликийского».

Вспоминаю в этой связи, как около шести лет назад названивал из Москвы знакомому игумену в Сергиев Посад, в гимназию, которая была к тому времени передана его заботливому попечению. Всякий раз слыша от охранника, что «батюшка у Прасковьи», я приходил в немалое смущение, зная Его Высокопреподобие как человека строгих правил. Теряясь в мыслях, о какой Прасковье идет речь, я сообразил, наконец, что искать его надо, конечно же, в храме великомученицы Параскевы, где он был настоятелем. И хотя эта великомученица жила в III веке в Римской империи, она для нашего народа стала совершенно родной, русской — Прасковьей…

altПредставляю удивление простых русских людей, если бы им взялись пояснять, что многие русские святые, любимые ими с самого детства, молитвами к которым они были сохранены, родились отнюдь не в России, а в далеких от нее странах и были «не русскими». И не только удивление, но и, возможно, обиду.

Сподобился же автор этих строк более тридцати лет назад, только-только сдавший на отлично научный атеизм, обидеть бабушку своей однокурсницы, безапелляционно заявив ей, попытавшейся робко отстоять бытие своего Бога, что на шее своей она носит (прости меня тогдашнего, Господи!)… изображение еврея. Мне она возражать не стала, а внучка ее передала мне потом полные недоумения слова ныне покойной Александры Михайловны, бабы Шуры, добрейшей души человека: «Ну, зачем он так? Он что, не знает, что Христос — русский?!» Каюсь, тогда — не знал.

«Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим» (Ин. 14, 21). Эти слова Христа Спасителя непостижимым для нас, смертных, Промыслом Божиим наиболее полно, с детской доверчивостью были восприняты и исполнены людьми, называющими себя русскими.

А теперь ответьте сами: если из превеликого множества детей наиболее похожими на Отца стали русские дети, то каковым должен называться Сам Отец их? И если кого-то продолжают смущать многие внешне непривлекательные стороны нынешнего бытования русского человека, несовместимые, по их мнению, с избранностью, тогда всмотритесь в земную жизнь Самого Христа, пришедшего не во славе, а, по слову Тертуллиана, в «зраке раба», не имеющего где главу приклонити, оболганного и избитого, поруганного и распятого.

Замечено, что ретивые сторонники «биологизма» чаще всего оказываются вовсе не православными людьми, а неоязычниками всех мастей. Они не гнушаются посягать даже на Христа, призывая соплеменников вернуться к забытым русским национальным богам, к нормам и нравам того далекого времени, которое они считают благословенным (до навязывания народу, как они утверждают, иудаистской религии — так они смеют называть христианство). Бог им судья.

Мы же в очередной раз поразимся тому, как животворная энергия добра и блага, счастливо заключенная в подлинной русскости, самым непостижимым образом сподобилась очеловечить даже гнетущую мертвечину коммунистической идеи. Обнаружив свою полную нравственную несостоятельность, русские прибегли именно к Христовым заповедям, окрестив их «Моральным кодексом строителя коммунизма».

Только русскость могла преобразить кровожадные выкрики диких воинов, их кровожадный боевой клич «вурай!», что по-тюркски значит «бей», — в русское ура. Да-да, в то самое родное ура, которое так торжественно-радостно звучит и над именинным столом, и после удачной защиты диссертации, и над стройными рядами доблестных воинов. Воистину русский язык — это еще и плавильный котел. Много чего попадает в его огненный замес; но вот отошли шлаки — и чистое золото слова уже брызжет в новую, вдохновенно отлитую для него народом-умельцем неповторимую форму.

Некогда Виссарион Белинский в известном эссе со свойственной ему неистовостью звал своих современников в театр. Мне же, нынешнему, больше по душе Православный русский храм. Ибо только здесь, в этих стенах, самым непостижимым образом продолжает пребывать в первозданной своей небесной красоте Русь — не оболганная и не загаженная, Предивная и Преблагословенная, Русь преподобного Сергия, Русь Святая.

Она так нуждается в нас, в нашей любви! Кажется, только полюби ее всем сердцем — а там и до Царствия Небесного недалеко. Не случайно ведь предателей Родины испокон веков называли здесь христопродавцами. Народное сознание безошибочно идентифицировало это тягчайшее преступление с богоотступничеством. Вот и у Гоголя в одном из писем находим удивительное прозрение о России: «…Кроме свойства родины, есть в ней что-то еще выше родины, точно как бы это та земля, откуда ближе к родине небесной».

Ныне же на этой самой родине новоявленные саддукеи и фарисеи отечественного мутноватого разлива подняли просто вселенский шум вокруг робких попыток, предпринятых исконным населением, факультативно (!) преподать своим чадам знания об основах Православной культуры, без которой просто невозможно, по меткому выражению Пушкина, «самостояние» русского человека. При каждой попытке неравнодушных представителей коренного населения предпринять шаги, связанные с обретением национальных корней, восстановлением утраченных исторических и культурных связей, на них сыплются обвинения чуть не во всех смертных грехах, в том числе и в национализме. Да еще принялись стращать на все лады: дескать, это неминуемо приведет к возникновению межнациональной розни.

Аналогичные вопросы были заданы автору этих строк во время беседы, состоявшейся на радиостанции «Радонеж». И тогда, и сейчас я глубоко убежден, что ознакомление школьников (а также их родных и близких) с основами Православной культуры может способствовать лишь стабилизации морально-психологической обстановки в российском обществе.

Вспомним, когда воспитанный человек приходит в гости, он — к этому обязывает этикет — не должен самостоятельно усаживаться за стол, терпеливо ожидая того момента, когда хозяева сами усадят его по своему усмотрению, руководствуясь при этом собственными мотивами. И это абсолютно нормально! Нынешняя же ситуация в большом и гостеприимном Русском Доме такова, что превеликое множество непрошеных гостей не только не считает нужным дождаться соответствующего приглашения, но уже давно норовит спихнуть с собственного его места самого хозяина.

Главная цель изучения основ Православной культуры видится мне в том, чтобы пробудить в русском человеке национальное достоинство. Именно достоинство, а не чувство национального превосходства над кем-либо, как это пытаются порой интерпретировать. Даже на домашних животных (да простится мне такое сравнение!) принято заводить родословные, а уж человек без корней перестает быть человеком. Чрезвычайно важно осознать сегодня, что подлинная история культуры России, ее духовный рост начались не после пресловутого 1917 года, как десятилетиями вдалбливалось в общественное сознание.

История России неразрывно связана с Православной верой, и только в этой нераздельности подлежит как изучению, так и последующему научению. Поверьте, обогащенный этим новым для него знанием, качественно иным ощущением себя и своего народа в стране и мире, обновленный русский человек и вести себя будет иначе — с невиданным доселе достоинством. Как у себя в Русском своем Доме, так и за его пределами. Может именно этого, главным образом, и боятся его многочисленные, скрытные и явные, недруги?!

Не пора ли всем вместе ополчиться на тех, кто вот уже два десятилетия глумится над русским народом и его будущим — над детьми?! Потоки ядовитой заразы льются в неокрепшие души малышей с экранов телевизоров (этих, по чьему-то меткому выражению, икон дьявола), со страниц лживых учебников, искажающих историю нации, посредством разного рода программ в детские головы подспудно вдалбливаются блудливые мысли и чувства. И добились-таки некоторых успехов. Даже те единичные средние общеобразовательные заведения, в которых представители коренной национальности страны хотели бы воспитать своих детей в национальном духе, стыдливо называются ныне школами с русским этнокультурным компонентом. Вместо краткого и емкого — русская школа.

Страна иных

Родная речь — это священная духовная скрепа русской цивилизации, без которой нас просто не было бы, и мы обязаны бороться с его обеднением и вытаптыванием.

Преподобный Сергий Радонежский — игумен Земли Русской. Как часто приходится слышать эту фразу, и не только слышать, но и самому повторять, любуясь ее звучной красотой, но едва ли задумываясь над ее подлинным смыслом. Так во всяком случае было с автором этих строк. Но случилось, что, услышанная в очередной раз, она поставила его в тупик. И в самом деле, это что же получается, Россия -монастырь?! И как прикажете это понимать? Ведь монастырь — обитель монахов. А слово это происходит от греческого monoz (монос), что значит один.

Гораздо больше, как мне кажется, русской душе говорит другое слово, означающее этот вид подвижничества, — инок. Встречаясь с монахами, русский человек не мог не заметить, что при всей своей схожести с ним эти люди все же иные. И дело тут вовсе не в разнице во внешнем виде и даже не в отсутствии привычного для обычных людей уклада жизни и семьи. Разве мало в жизни разного рода отшельников, бобылей да холостяков. Нет, разительное отличие иноков виделось в иных, непонятных обывателю ценностях, о которых он едва ли мог догадываться. Словно они обитают рядом, но в то же время в параллельном, ином мире, где царят иные законы, где дорожат иными ценностями, где кажется иным сам воздух за высокими стенами обители.

Вот и Россия испокон века чает жить по-иному. И оттого-то мир ее часто не понимает и не принимает, да и понять не может, а потому и не оставляет в покое. Мне кажется, страна наша напоминает ребенка, который в тихом одиночестве играет в своем уголке в свои игрушки, а чужие взрослые все лезут и лезут к нему, поучая жить по своим правилам. Дитя же устало и беззлобно твердит: да не лезьте вы ко мне, оставьте меня в покое, я ведь вас не трогаю. Вам ведь все равно непонятны и неинтересны мои игры и забавы, так оставьте меня. Нет, похоже, не оставят.

Долго размышлял, писать об этом или нет, и все же решился. Читая лермонтовские строки: «Прощай, немытая Россия…» — невозможно, как мне кажется, не расстраиваться. За что он так?! Да, известно, что у нас не Люксембург (и слава Богу!), что никогда не мыли мы свои тротуары и вряд ли когда-нибудь будем их драить, что пути-дороги наши по-прежнему извилисты и ухабисты… Конечно, почему бы и не драить свои тротуары в то время, когда тебя и твою страну из века в век другая страна защищает от азиатского варварства. И все же, как он, русский, да еще Лермонтов, — посмел такое написать?! «Немытая» — это о Святой-то Руси!? Но ведь «Люблю Отчизну я, но странною любовью…» — написано этой же гениальной рукой.

Да, у Святой Руси — воистину иное предназначение. Послушайте, как сказано об этом у Максима Яковлева в его своеобразном писательском дневнике «Строки из жизни»: «Разве не радость принадлежать к народу, которому отвел Господь такое великое пространство — чуть ли не вполовину земной окружности. А ведь и не зря отвел, как мне догадывается: должна же быть на Земле хоть одна страна, где бы начало дня на востоке начиналось с возгласа: «Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа»… и так, по мере движения солнца на запад — одна за другой — шла как бы единая нескончаемая Божественная Литургия! И едва затихает у нас на западном берегу, как тут же вспыхивает на восточном… В мире нет такой страны больше, только одна Россия».

Главы из книги «Тайна русского слова»

РУССКАЯ ИМПЕРИЯ
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

СВЯТЫЕ И БЛАГОЧЕСТИВЫЕ ПАСТЫРИ О НЕОБХОДИМОСТИ ПОКАЯНИЯ В ГРЕХЕ ЦАРЕУБИЙСТВА 

Святитель Тихон, Патриарх Московский и Всея России, с амвона Казанского собора 8/21 июля 1918 г., в день Казанской иконы Божией Матери: «А вот мы, к скорби и к стыду нашему, дожили до того времени, когда явное нарушение заповедей Божиих уже не только не признается грехом, но и оправдывается как законное. Так, на днях совершилось ужасное дело: расстрелян бывший Государь Николай Александрович…

Мы должны, повинуясь учению Слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет и на нас, а не только на тех, кто совершил его…». Россия перед Вторым Пришествием.
Изд. 2-е. М., 1994, с. 197.

Князь Н.Д. Жевахов, товарищ обер-прокурора Св. Синода Царской России, будучи за рубежом, в статье «Причины гибели России» писал:
«Царь — выше закона. Царь — Помазанник Божий и как таковой воплощает собою Образ Божий на земле. А Бог — Любовь.

Доброта Царя есть его долг, его слава, его величие. Это ореол его Божественного помазанничества, это отражение лучей небесной славы Всеблагого Творца. Доброта подчиненных Царю органов власти — есть измена, воровство, преступление. Кто осуждал Царя за его доброту, тот не понимал существа Царской власти, кто требовал от Царя твердости, суровости и строгости, тот сваливал на Царя свои собственные обязанности и свидетельствовал о своей измене Царю, о непонимании своего служебного долга и о своей непригодности ни Царю, ни России…

Ни один русский Царь не понимал своей Царской миссии столь глубоко, как понимал ее благодатный Государь Николай Александрович… В этом непонимании русскими людьми природы Самодержавия и сущности Царского служения и выразилось главное преступление русской мысли, попавшей в жидомасонские сети, и настолько глубоко проникшей в ее толщу, что не изжита даже до сих пор…
Другое преступление русского народа выразилось в непонимании самой России и ее задач… Нет Царя — нет и России, и Русское государство неизбежно сойдет с пути, предуказанного Богом…

И пока русские люди не уразумеют миссии Самодержавного Русского Царя, пока не сознают, в чем заключались и должны заключаться задачи Самодержавия и Богопомазанничества, и не дадут обета Богу помогать Царю в осуществлении этих задач, до тех пор благодать Божия не вернется в Россию, до тех пор не будет мира на земле».
Кн. Жевахов Н.Д. Причины гибели России.
«Новый сад», 1929.

Из речи святителя Иоанна (Максимовича) на Всезарубежном Архиерейском Соборе 1938 года: «Русский народ весь в целом совершил великие грехи, явившиеся причиной настоящих бедствий, а именно: клятвопреступление и цареубийство. Общественные и военные вожди отказали в послушании и верности Царю еще до его отречения, вынудив последнее от Царя, не желавшего внутреннего кровопролития, а народ явно и шумно приветствовал совершившееся, нигде громко не выразив своего несогласия с ним. Между тем здесь совершилось нарушение присяги, принесенной Государю и его законным наследникам, а кроме того, на главу совершивших это преступление пали клятвы предков — Земского Собора 1613 года, который постановления свои запечатлел проклятием нарушающих их. В грехе цареубийства повинны не одни лишь физические исполнители, а весь народ, ликовавший по случаю свержения Царя и допустивший его унижение, арест и ссылку, оставив беззащитным в руках преступников, что уже само собою предопределяло конец.

Таким образом, нашедшее на Россию бедствие является прямым последствием тяжелых грехов, и возрождение ее возможно лишь после очищения от них. Однако до сих пор нет настоящего покаяния, явно не осуждены содеянные преступления, а многие активные участники революции продолжают теперь утверждать, что тогда нельзя было поступить иначе. Не высказывая прямого осуждения февральской революции, восстания против Помазанника, русские люди продолжают участвовать в грехе, особенно когда отстаивают плоды революции».

Иеромонах Серафим (Роуз).
Блаженный Иоанн чудотворец. М., 2003, с. 836.

В своих проповедях святитель Иоанн (Максимович) не раз указывал на тяжкий грех, тяготеющий на русском народе: «Великий грех — поднять руку на Помазанника Божия, не остается и малейшая причастность к такому греху неотмщенной… Будем помнить, что это злодеяние совершено в день памяти творца Великого канона св. Андрея Критского, зовущего нас к покаянию. Глубокое сознание греховности содеянного и покаяние перед памятью Царя-Мученика требуется от нас Божией правдой. Но покаяние наше должно быть без всякого самооправдания, без оговорок, с осуждением себя и всего злого дела от самого начала.

Иеромонах Серафим (Роуз).
Блаженный Иоанн чудотворец.
М., 2003, с. 856 — 857.

В «Слове по Царю-Мученику» (1960) святитель Иоанн, чья кончина в 1966 году пришлась на день памяти св. Иова, Патриарха Московского (19 июня / 2 июля), принимавшего покаяние у русского народа в 1607 году, говорит:

«Грех тот лежит на всех, пока не будет смыт искренним покаянием…

В один день рухнули величие и слава Державы Российской, оплота мира во всем мире. Подпись Государя Императора Николая Александровича на акте отречения от Престола есть историческая граница, отделяющая великое и славное прошлое России от темного и мучительного положения ее теперь… Что же произошло в тот день?.. Отступление народа от Помазанника Божия, отступление от власти, покорной Богу, отступление от данной перед Богом присяги на верность Государю, Помазаннику Божию, и предание его на смерть. Лишен власти, а потом и свободы тот, кто все свои силы отдавал во имя Божие на служение России.

Перед нами, перед Русским народом путь восстания есть путь сознания греха и покаяние. Для возрождения России напрасны все политические и программные объединения: России нужно нравственное обновление Русского народа».

Алферьев Е.Е. Письма святых
Царственных Мучеников из заточения.
Джорданвилль, 1983, с. 438, 440.

В 1934 году в Болгарии выходит книга «Русская идеология» архиепископа Серафима (Соболева). На основании святоотеческого учения архипастырь говорит о том, что всему народу в целом необходимо принести покаяние в бунтарстве против власти Помазанника Божия и через это вернуться к смиренной и благодатной вере наших предков:

«Эта смиренная вера будет спасительным достоянием для нас и для России только в том случае, если мы вступим на путь первого выражения смирения, т.е. на путь покаяния во грехах своих, особенно в самом тяжком грехе нашем, в котором повинны активно или пассивно все русские люди, — в грехе бунтарства против самодержавной власти нашего Царя — Помазанника Божиего. Этот грех является для нас таким тяжким потому, что имеет за собою утрату русскими людьми совести, удаление их от Церкви — ее веры, учения и благодати. Он есть верх или плод тех разновидных религиозно-нравственных тяжких преступлений, которые совершались русскими людьми в течение многих и многих лет».

Архиепископ Серафим (Соболев). Русская идеология.
М., «Лествица», 2000, с. 82-83.

В следующей работе «Об истинном монархическом миросозерцании» (1941 г.) архиепископ Серафим вновь акцентирует внимание на необходимости покаяния: «…Показывая сущность дела Христова, выясняя миссию Церкви и необходимость, согласно ее требованиям, иметь истинную веру, какую имели наши предки, мы говорим, что эта вера требует от нас покаяния в тяжком грехе бунтарства против самодержавного Царя-помазанника».

Архиепископ Серафим (Соболев). Русская идея.
М., «Лествица», 2002, с. 169.

После второй мировой войны схимонах Никодим (Карульский), бывший унтер-офицер Царской Армии, ставший воином Христовым на святой горе Афон и молившийся за Россию до последнего вздоха, писал: «За русский народ, за освобождение его от сатанинской власти недостаточно одних молитв, хотя бы и преусерднейших, — требуется всенародное покаяние с глубоким сознанием великого и тягчайшего греха — отвержения Божией власти над собой в лице Помазанника.

Разогнем Библию и посмотрим, как Бог управлял людьми. Согрешили перед Богом ангел и человек — первого ангела без милости Бог отослал во ад на вечные муки, а человеку оставил милость Свою, послал его на землю каяться и обещал возвращение в рай, если он будет соблюдать Божии законы и повеления.

От того времени и начал Бог Своею властью управлять людьми, верующими в Него, и управлял от Адама непрестанно до Николая II, Императора, Помазанника Божия: сперва через посредство патриархов от Адама до Авраама и прочих патриархов включительно, потом пророками — от Моисея до Самуила, а от Давида до Николая II, Императора, — через посредство благодати помазания в царях…

В наше злое время люди, потеряв веру в Промысл Божий, просили себе свободы, а Божию власть в лице Помазанника Божия отвергли.

Отвергли царскую власть, отдали убить Царя, освободили себя от Божественной власти — и подпали под сатанинскую власть.
Ох! Какой это тяжкий грех!.. И согрешили в нем все русские люди, кто делом, кто словом, а кто помыслом, желанием и согласием. За этот великий грех весь мир страдает, а русский народ — больше всех.

По правде Божией, «кому много дается, от того много взыскуется».

Людям, свободным от прямой сатанинской власти, должно бы вменить всеобщее покаяние. Если эти люди не видят нужды в таком покаянии, то большую вину налагают на себя за грех против Помазанника…»

«Православная Русь», № 14 за 1953 г., с. 10.

В 60-е годы редактор «Православной Руси» архимандрит Константин (Зайцев) проницательно предостерегал от возможных уклонений от пути истинного покаяния:

«Вне всецело-покаянного обращения к Богу всякая мысль о нашем будущем оказывается прожектерством, самое благонамеренное направление мысли силой вещей превращается в риторику и мечтательство, только отвлекающие от единственно возможного направления воли истинного христианина с момента возникновения Апостасии. Это распространяется даже на такое явление, как Православное Царство! «Монархизм», «легитимность», как таковые, есть риторика и мечтательство, поскольку они получают, в условиях «Апостасии», самостоятельную ценность: так отвлекается лишь сознание верующих от единственно доброго пути…

Иные старцы высокого духовного подъема предрекали восстановление России. Такое упование для нас всех законно. Но что может оно нам дать, если не одно только большое устремление к Богу, как во имя спасения души своей, так и во имя умножения и углубления этой же направленности сознания, у других русских людей! Все остальное было бы именно прожектерством, только оттесняющим и заглушающим единственно действенное в условиях Апостасии направление сознания — покаянное обращение к Богу… Восстановление Православного Царства представимо только в плане некоего Сверх-Чуда покаянного перерождения русского народа, и это в такой степени и в таком масштабе, который позволил бы Богу счесть Апостасию несостоявшейся».

«Православная Русь» № 3 за 1970 г., с. 2 — 3; № 17, с. 2.

В ответ на попытки некоторой части русской паствы оправдать себя архиепископ Аверкий (Таушев) писал: «Слабое утешение для нас в том, что непосредственное убиение Царской Семьи совершено было не русскими руками — руками неправославных и нерусских людей. Хотя это и так, но весь русский народ повинен в этом ужасном безпримерном злодеянии, поскольку не противостал, не воспрепятствовал ему, а вел себя так, что это злодеяние явилось выражением того настроения, которое к этому времени созрело в умах и в сердцах несомненного большинства несчастных заблудившихся русских людей… Весь русский народ несет вину за этот тяжкий грех, совершившийся на русской земле».

Архиепископ Аверкий (Таушев).

Современность в свете слова Божия. Слова и речи.
Т. III, Джорданвилль, 1975, с. 298.

Епископ Нектарий (Концевич), ученик преподобного старца Нектария Оптинского, в слове, сказанном перед прославлением святых Царственных Мучеников и всех новомучеников и исповедников Российских Русской Зарубежной Церковью в 1981 году, указывал:

«Смертный грех цареубийства тяготеет над всем русским народом, а следовательно, в той или иной степени над каждым из нас».

Ежегодник «Православный путь».
Джорданвилль, 1985, с. 45.

В 90-е годы из Петербурга на всю страну прозвучала всенародная проповедь митрополита Иоанна (Снычева): «Не случайно обе величайшие русские смуты (начала XVII и начала ХХ веков) связаны с цареубийством…

История Православной Руси в ее высшем, духовном проявлении служит как бы органическим продолжением Священной Истории Нового Завета. Фигура Помазанника Божия, Русского Православного Царя есть с этой точки зрения видимый символ признания русским обществом своего промыслительного предназначения, живая печать Завета, олицетворение главенства в русской жизни Заповедей Божиих над законами человеческими. Отсюда, кстати, и самодержавный характер царской власти — не земной, но небесной, по слову Писания: «Сердце царя — в руце Господа… Куда захочет, Он направляет его» (Притчи 21:1).

Собственно, цареубийство в духовном понимании есть бунт против Бога, вызов Его Промыслу, богоборческий порыв сатанинских, темных сил…

Вольно или невольно, сознательно или несознательно весь народ соучаствует в цареубийстве хотя бы тем, что попускает его, не стремясь загладить страшный грех богоотвержения покаянием и исправлением. И лишь затем, ввергнутый в пучину нестроений и мятежей, в страданиях и скорбях сознает, наконец, свою ошибку. В начале XVII столетия на это потребовалось восемь лет. В ХХ веке — на исходе уже восьмое десятилетие смуты…

Смута начала XVII века дает нам хрестоматийный пример того, как народные нестроения и мятежи, омраченные цареубийством, едва не ввергли страну в окончательное и полное разорение, поставив ее на грань гибели и иноземного порабощения. Затем осознанное соборное покаяние в совокупности с соборным же действом по воссозданию державных устоев России — возродили ее буквально из пепла, на три столетия придав государству крепость и величие, о которых, казалось, обезсиленная Русь не могла и мечтать. Возникающие при рассмотрении тех давних событий многочисленные исторические и духовные, нравственно-религиозные параллели могут многое прояснить нам в нынешних проблемах страны…».
Митрополит Иоанн (Снычев). Русь Соборная.
СПб, «Царское Дело», 1995, с.38 — 41.

alt«Оглядываясь сегодня на русскую историю, можно уверенно сказать: на всех ее крутых поворотах российские народы делали в конечном счете один и тот же выбор в пользу соборного единства. Верую, что так будет и в этот раз. Глубоко ошибается тот, кто думает, будто сейчас, в пору очередной русской смуты, в дни мнимого торжества сил распада и разделения, Русь изменила свое естество, свой характер, свою веру. Пройдет время — может быть, совсем малое — и подлинный выбор России состоится: она вновь вернется к державной соборности, к духовному и государственному единству…

В ожидании этого момента, в предвидении его, наряду с духовным подвигом всенародного покаяния в грехах безбожной, безнравственной жизни, мы должны особое внимание уделить соборному опыту державного строительства — опыту противостояния смуте и возрождения страны…».
Митрополит Иоанн (Снычев). Русская симфония.
СПб, «Царское Дело», 1995, с. 13-14.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия