ЧТО ЗА ЛЮДИ КОММУНИСТЫ? Иван Александрович Ильин. 

Нет никакого сомнения в том, что двадцатый век выдвинул, мобилизовал и сплотил новый «сорт» людей, именуемых «коммунистами». Все остальное, некоммунистическое человечество в высшей степени заинтересовано в том, чтобы верно распознать их душевную установку, их умственный и духовный уровень, их происхождение, их сильные и слабые стороны. Ибо нам очень важно знать, что породило их? чего можно ждать от них? и что надо делать в будущем, чтобы люди такого сорта или совсем не возникали, или же своевременно обессиливались.

Достаточно подумать о том, что три главные атамана современного коммунизма — Ленин-Ульянов, Троцкий-Бронштейн и Сталин-Джугашвили — родились и выросли в дореволюционной России, чуть не половину своей жизни действовали в ее пределах и неоднократно арестовывались ее полицией, с тем чтобы опять оказаться на свободе и подготовлять свои предательски-дьявольские планы к осуществлению. И Россия не сумела им помешать…

Компетентные люди исчисляли, что в 1917 году к началу октябрьского переворота людей коммунистического уклада и настроения насчитывалось в России не свыше 50000 (в том числе и люди, ввалившиеся из-за границы, а также люди, приобщившиеся немецкому золоту). Правда, рядом с ними стояли еще три социалистические партии, — меньшевики, социалисты-революционеры и народные социалисты, — так или иначе составлявшие их авангард, соглашавшиеся заседать с ними в совдепах и психологически подготовлявшие им их «социальное ристалище». Программно и тактически эти люди не были коммунистами, но идейно они состояли с ними в «братстве», и именно поэтому они не сумели противостать им, ни подготовить им отпор. Это были их «путерасчищатели» и «совздыхатели». Но смешивать их с коммунистами было бы несправедливо и неосновательно.

А мы сосредоточим наше внимание исключительно на коммунистах и начнем с России.

Будет справедливее всего, если мы предоставим самим коммунистам ответить на наш вопрос, помятуя, однако, что те нравственные и умственные мерила, которые они прилагают к себе и к своим сторонникам, очень невысоки и соответствуют их умственному и моральному уровню. Это есть суд своих над своими. Действительность может быть только хуже этих отзывов.

Начнем с Ленина, навербовавшего этих людей, снабдившего их немецким золотом, поручившего им управлять Россией и присмотревшегося к их деятельности. Берем эти отзывы из его речей, произнесенных в последние годы его вменяемости (1921-1923). Вот его суждения через пять-шесть лет после захвата власти.

Коммунисты захватили власть в России, совершенно не подготовленные ни к управлению государством, ни к ведению хозяйства. Это были подпольные «интеллигенты», «старые нелегальщики», «коммунистические литераторы» и «профессиональные журналисты» (1921.1.25), привыкшие разговаривать, писать партийные статьи и сидеть по тюрьмам. «Нас в тюрьмах торговать не учили! А воевать нас в тюрьмах учили? А государством управлять в тюрьмах учили? А примирять различные наркоматы и согласовать их деятельность? Нигде нас этому не учили»… Отсюда у нас всеобщее, повальное неумение вести дела. «Ответственные коммунисты в 99 случаях из 100 не на то приставлены, к чему они сейчас пригодны, не умеют вести свое дело и должны сейчас учиться» (1922.II.27). Необходимо «воспитание нас самих», необходимо «изучение практического опыта», «деловая проверка» и «деловитое исправление» (1921.1.25). «Несомненно, что мы сделали и еще сделаем колоссальное количество глупостей» (1922.XI.13). «Дела с госаппаратом у нас до такой степени печальны, чтобы не сказать отвратительны»… «Мы уже пять лет суетимся над улучшением нашего госаппарата, но это именно только суетня», «засоряющая наши учреждения и наши мозги»… (1923.III.4). «Буржуазные деятели знают дело лучше, чем наши лучшие коммунисты, имеющие всю власть, все возможности и ни одного шага не умеющие делать со своими правами и со своею властью» (1922.III.27). Именно поэтому буржуазные спецы могут дурачить коммунистов: «если сколько-нибудь толковый саботажник встанет около того или иного: коммуниста или у обоих по очереди и поддержит их — тогда конец. Дело погибло навсегда» (там же). Поэтому «построить коммунистическое общество руками коммунистов — это ребячья, совершенно ребячья идея»; управлять хозяйством мы сможем тогда, если коммунисты сумеют построить хозяйство чужими руками, а сами будут учиться у этой буржуазии и направлять ее по тому пути, по которому хотят» (там же).

Итак, способность коммунистов пугать, мучить, развращать и убивать людей — общеизвестна, но управлять и хозяйствовать они не умеют. «Что такое наши заседания и комиссия? Это очень часто игра» (1922.III.6). «У нас направо и налево махают приказами и декретами, и выходит совсем не то, чего хотят» (1922.III.27). «Надо поменьше играть в администрирование» (I921.II.21) и «научиться бороться с волокитой» (1922.III.6), ибо «волокита и взятки» — это «такая болячка, которую никакими военными победами и никакими политическими преобразованиями нельзя вылечить» (1922.Х. 19-22). Так же обстоит дело и в ведении хозяйства: «мы доказали с полной ясностью, что хозяйничать мы не умеем», «ответственные и лучшие коммунисты хуже рядового капиталистического приказчика» (1922.III.27). «Не заботятся о том, чтобы сберечь копейку, которая им дана…, а составляют планы на миллиарды и даже триллионы советские» (1922.III.8); «у нас живую работу заменяют интеллигентским и бюрократическим прожектерством» (I921.II.21); «до какой степени мы в торговле дьявольски неповоротливы» мешковаты!» (1922.III.27); «а купцы над коммунистами смеются — раньше были главноуговаривающие, а теперь главноразговаривающие» (1922.III.6).

В основе всего этого, по мнению Ленина, лежит личная непорядочность и массовая некультурность коммунистов. «Чтобы вылезти из отчаянной нужды и нищеты, для этого надо быть обдуманным, культурным, порядочным», а этого «коммунисты «не умеют» (там же). «Не хватает культурности тому слою коммунистов, который управляет» (там же). «Если взять Москву — 4700 ответственных коммунистов, — не оказались ли они подчиненными чужой культуре» (т. е. русско-национальной, дореволюционной!), «как побежденный навязывает свою культуру завоевателю?». Правда, «культура у побежденных» (т.е. у русского народа) «мизерная, ничтожная, но все же она больше, чем у нас, чем у наших ответственных работников-коммунистов» (1922.III.6). «Образование в нашей стране минимальное» (1922.XI.13); «нам необходимо прежде всего учиться читать, писать и понимать прочитанное» (там же). «Мы люди вроде того как бы полудикие» (192 I.X.I 7), «безграмотный человек стоит вне политики, его сначала надо научить азбуке» (там же)… «А мы болтаем о пролетарской культуре» (1923.1.4).

При этом низком умственном и нравственном уровне коммунисты, по свидетельству Ленина, отличаются крайне повышенным самочувствием: таково «невежественное самомнение» коммунистических «сановников» «интеллигентское самомнение коммунистических литераторов», их пристрастие к «мишуре, к торжественному коммунистическому облачению», их «коммунистическое чванство» (Ленин. Соч. XVIII, ч. I, 82, 384; ч. II, 37). Среди коммунистов имеется множество «мазуриков», «обюрократившихся, нечестных, нетвердых», таких, «которые внушают отвращение человеку, в поте лица снискивающему себе хлеб» (1921.IX.21), «число таковых измеряется сотнями тысяч» (1921.X.17), но все же в общем — это «лучшие представители пролетариата теперь управляют Россией» (1921.IX.21). И это значит, что все, что приведено выше, характеризует именно лучших.

Понятно, что основная затея Ленина и его клевретов — передать всю политическую, хозяйственную, культурную и общественную жизнь России в ведение таких диктаторски настроенных невежд, затея противоестественная и гибельная сама по себе, — получает особенно нелепый и гибельный характер вследствие такого качества партийно-человеческого материала. Любопытно отметить, что Дзержинский в своих трех предсмертных речах отмечал те же свойства коммунистического управления.

Таков был первый отбор большевистской революции. С этого началось: захватили власть переворотом, захватили потому, что она была расшатана и растрачена «временным правительством» — и посадили править лично непорядочных, чванливых невежд, жадных, жестоких и аморальных. Это продолжается и доныне.

Вот свидетельства других коммунистов об этом «качественном» отборе за двадцатые годы. Мы цитируем их собственные слова по стенографическим протоколам партии.

Коммунисты, заполнявшие собою кадры партии в двадцатых годах, а потом и в тридцатых годах, — необразованны, малограмотны, некультурны. «Общий теоретический уровень этой основной массы членов нашей партии чрезвычайно низок» (Зеленский, Стеногр. XII съезда Компартии, с. 364,397; Рязанов, XIY съезд. Стеногр. с. 691). Таков же «уровень политической подготовки» (Резолюция XI съезда, с. 525). «Товарищи не знают азбуки коммунизма» (Зиновьев, XI, 363), но это еще полбеды, среди них множество просто безграмотных, что Троцкий приравнивал к «духовной вшивости» (XI, 262). Количество политически неграмотных коммунистов исчисляется в 50-70% всего партийного состава (Ногин, XII, 69; Сталин, XIII, 125, 132; Гнушенко, XIII, 194), у комсомольцев — до 67% (Бухарин, XIII, 549). Количество совсем безграмотных достигает в деревенском комсомоле 80-90% (Бухарин, XIY, 313, срв. у Зиновьева, XI, 448); однако и грамотный комсомол не учится и «поголовно совершенно ничего не читает» (Бухарин, XIII, 549).

Плохо обстоит дело и на верхах партии. На партийных съездах, где присутствует обычно весь партийный верх (1000-1500 человек), преобладает масса с низшим образованием, напр., на XIII съезде было 66,8% делегатов с низшим образованием; 17,9% — со средним, 6,5% -с высшим (Каганович, XIII, 5558). При этом делегаты, конечно, были склонны преувеличивать, а не преуменьшать свой образовательный стаж. Отсюда понятны эти вечные жалобы на «катастрофический недостаток квалифицированных сил»

(Резолюция, XIII, 715, срв. у Курского, XIV, 92 и др.). Ибо «для того чтобы руководить той или другой губернией, величиной почти в целую европейскую страну, тут нужны крупные силы, крупные руководители» (Зиновьев, XIV, 461), а где их взять, когда даже в рабочем профессиональном движении коммунистические организаторы «смыслят меньше, чем некоторое животное в тех апельсинах, которых так мало в советской России (Рязанов, XI, 234). Поистине «нужна высокая квалификация для того, чтобы руководить миллионами» (Бухарин, XIV, 821), а у коммунистов, с самого начала лишенных «культурных и технических сил» (Орджоникидзе, XV, 396), уровень все падает и падает, ибо старшее поколение, чему-то с грехом пополам учившееся в дореволюционной России, сходит со сцены, а комсомольская «смена» растет невежественная и карьеристически настроенная: «скорее получить место», «быть забронированной», получить «целый ряд добавочных развлечений» — вот их желания (Бухарин, XIII, 549). И Крупская-Ленина-Ульянова права, утверждая, что «от вступления в комсомол парень не делается всеведующим» (XIII, 486). Вот почему «укреплять теоретический уровень» в партии некому (Зеленский, XI, 398); вот почему «коммунисты, работающие в наших учреждениях», «никоим образом не могут пользоваться авторитетом среди рабочих», «они не могут быть руководителями и поднимать общекультурный уровень наших ячеек» (Зеленский, XI, 99). Вот откуда эти безграмотные приказы, идущие из сталинского секретариата Центрального Комитета партии (Ногин, XI, 60). Отсюда же и безграмотность в советской прессе (Яковлев, XI, 376).

Таковы же и самые видные коммунисты, за исключением нескольких людей. «Невежественные вы люди», — кричит Рязанов-Гольдендах Томскому, не вынесши его развязно преподносимых грубых ошибок (XIV, 798). Вот правая рука Сталина, Серго Орджоникидзе (впоследствии по приказу Сталина убитый Ежовым и Поскребышевым!): он не умеет отличить гражданского права от уголовного (Крыленко, XV, 546). Вот председатель Московского Совета — Угланов: он едет революционировать Германию, но читать по-немецки не умеет (Угланов, XV, 722)… Все эти вожди подписывают доклады спецов и хозяйственников, не читая: «мы не знаем, что делаем, а знают это другие и бумаги в наших портфелях» (Дзержинский, Речь 9, VII, 1926, с. 34). «Наши ответственные работники, в том числе и наркомы — слишком много подписывают чужого и очень мало вносят своего» (Рыков, XV, 1044); они говорят на съездах по шпаргалкам, которые накануне выпрашивают у спецов, «чтобы несколько ориентироваться» (Кржижановский, XIII, 417), и, «руководя хозяйственными организациями, они в большинстве случаев не имеют технического образования», чем и «вносят в дело полную безответственность» (Рыков, XV, 1043).

При этом моральный уровень коммунистов значительно ниже умственного. Могло ли быть иначе, может ли это и доныне быть иначе, если принять во внимание, что в коммунисты люди шли и идут для предательства России, желая сытости и карьеры? Следуя своей партийной догме, коммунизм презирает нравственное начало, как таковое: «морально то, что в данный момент полезно партии», т.е. международному сброду предателей и нырял. Именно в связи с этим становится понятным то обстоятельство, что при партийных «чистках» и «Проверках» — «охотятся» за «чуждым», «хотя бы и честным» элементом «больше, чем за жуликом» (Шкирятов, XI, 334). Это означает, что честных людей терпят в коммунистической партии лишь постольку, поскольку их умственный и нравственный уровень позволяет им быть фанатическими коммунистами. Согласно этому в коммунисты идут или люди духовно и хозяйственно слепые, или же люди без совести. «Мы с вами, товарищи, ребята стреляные» (Ларин-Лурье, XII, 101, срв. XIV, 508). «Шкуры у нас дубленые» (Каменев, XIV, 245). Эти люди отличаются «неумением работать, чванством, грубостью, хамством, некультурностью» (Вердин, XI, 401). Обычно это «командиры» диктаторы, стремящиеся создать себе карьеру, накопить политический капитал» (Сахат-Мурадов, XIV, 606). Карьера и власть для них все, угодливость и интрига — вернейшие пути. «Мы все чувствуем себя руководителями, обязательно руководителями, на мелкую работу коммунисты идти не хотят» (Афанасьев, XV, 442). Они изо всех сил держатся за свои, взятые с боя места (Беленький, XII, 108). И когда перед XIV съездом (декабрь 1925) Зиновьев имел; неосторожность сказать, что «народная масса в наши дни мечтает о равенстве» (Угланов, XIV, 194), то коммунисты прежде всего испугались за свои оклады (Калинин, XIV, 319), квартиры и автомобили (Зиновьев, XIV, 443).

«Хищения, злоупотребления и бесхозяйственность» этих людей в «госаппарате» Куйбышев не взялся описывать: «вышло бы слишком много» (XIII, 303): одни обогащают своих родственников (Куйбышев, XIII, 305), другие поддерживают связи с шайками бандитов и налетчиков (Молотов, XV, 1084, декабрь 1927 года). Бывают такие случаи, что в центральном органе, заведующем внешней торговлей, «вычищаются» за злоупотребления (т. е. за взятки, продажность и черную спекуляцию) — все коммунисты (Сталин, XIII, 121). Они проповедуют «насчет изъятия» церковных ценностей, а сами «напяливают их на себя» и «цепочки» у них «блестят» (Кутузов, XI, 407). Словом, это люди, которые, по выражению Иоффе (записка, написанная им перед самоубийством), «на все способны» (Ярославский, XV, 356).

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Красный террор в Крыму после Врангеля глазами советской печати

Крымская трагедия 1920-1921 гг. отражена во многих источниках. Ее эпизоды запечатлелись в воспоминаниях современников, документах органов власти и материалах архивно-следственных дел. Сохранились расстрельные списки, позволяющие установить имена сотен наших соотечественников, погибших в ходе террора. Много информации о ситуации в регионе в первые месяцы после окончательного установления советской власти в ноябре 1920 г. содержит местная пресса. Описывая успехи Крымской партийной большевистской организации в советском строительстве, авторы публикаций не обходили молчанием и тему репрессий.

Ведение наглядной агитации, издание газет и журналов, в руках победителей было действенным инструментом воспитания масс в коммунистическом духе. Основным рупором «диктатуры пролетариата» на полуострове стала газета «Красный Крым». Первый выпуск газеты вышел 17 ноября 1920 г. Несмотря на то что к материалам издания историки и исследователи неоднократно обращались в советский период и продолжают обращаться до настоящего времени, этот источник не был в достаточной мере изучен.

Нами проанализированы выпуски «Красного Крыма» за ноябрь и декабрь 1920 г. – месяцы, когда насилие в регионе имело особый размах.

Поначалу передовицы газеты вселяли надежду, что победители проявят милосердие.

«Черный барон сброшен в море, — читаем в первом выпуске. — Его защитники и идеологи трепещут. Они, бывшие ветошным» голосами о гибели культуры в Советской России, о жестокостях крас­ного режима, они, молчавшие о раз рушении школы и элементарных благ человеческой культуры в Крыму осмелившиеся просить только с снятии повешенных с телеграфных столбов крымских городов и упорно молчавшие о пытках и застенках белого террора, они увидят народную культуру пролетарской России и почувствуют великодушие и силу Красной Армии»[i].
«Занятие Крыма – конец гражданской войны, — читаем другую передовицу. – Конец истреблений социалистической молодежи, конец траты всей энергии и всех сил страны на нужды войны. Занятие Крыма – это начало социалистического строительства страны, это собирание культурных сил на дело воссоздания нормальной трудовой жизни.

Это начало мирного производительного труд и творчества нового строя, которому гражданская война препятствовала. Теперь она окончена!
Товарищи! Смыкайте ряды для новой борьбы. Но уже борьбы бескровной, борьбы духа, борьбы творчества»[ii].
Далее сообщалось о вступлении красных войск в Севастополь. Отмечалось, что «десятки тысяч бывших солдат Врангеля, оставшихся генералов, регистрируются и направляются на север»[iii].
Отметим, что «отправить на север» не всегда было эвфемизмом расстрела. Некоторое количество военнопленных действительно отправили в северные концлагеря и на восстановительные работы в шахты Донбасса. Часть белых приняли в ряды Красной армии, и они спешили доказать свою лояльность советской власти. Характерный пример – резолюция общего собрания красноармейцев автобатальона при 2-й Конной армии, опубликованная во втором выпуске газеты «Красный Крым» 24 ноября 1920 г.:
«Мы, солдаты автобатальона бывшей русской армии, собравшись на общее собрание 20 ноября 1920 года, заслушав доклад товарищей Ионова и Ганцевича по текущему моменту и задачах пролетариата, единогласно вынесли следующую резолюцию:

Находясь в рядах белой армии по принуждению и введенные в заблуждение болтовней соглашательских вождей, испытали на себе всю тяжесть белого террора: мы были бесправны, обезличены и все время находились под пятой бароновского сапога. Теперь же, освобожденные доблестной Красной Армией из-под ига золотопогонников и приня­тые в общую семью Красной Армии, все единогласно клянемся выполнить все обязанности, возложенные на нас Рабоче Крестьянским Правительством, и работать не за страх, а за совесть, дабы смыть с себя пятно позора пребывания в рядах армии барона Врангеля и доказать своим трудом, что наше место только в рядах трудящихся.
Шлем горячий привет своим север­ным товарищам и восторгаемся их трех летней героической борьбой за освобождение трудящихся всего мира.

Долой буржуазную ложь, да здрав­ствует пролетарская правда.
Да здравствует доблестная Красная Армия, несущая освобождение всему миру трудящихся.
Да здравствует пролетарский штаб — 3 й Коммунистический Интернационал»[iv].
Надо сказать, что принятие бывших врангелевцев в ряды Красной армии в будущем не оберегало их от ареста, отправки в концлагерь или расстрела.

Устанавливая свой режим, победители уделяли довольно много внимания разъяснению сущности «диктатуры пролетариата» и обоснованию дискриминационных мероприятий в отношении «буржуазии».
Так, уже во втором выпуске «Красного Крыма», на первой полосе опубликовали статью «Демократия и диктатура». В ней западная модель демократии преподносилась как скрытая форма диктатуры буржуазии, направленной на подавление рабочего класса, а большевистский режим истинным выразителем воли рабочих и крестьян.
«Всеобщее избирательное право, свобо­да печати и собраний—все это не что иное, как орудия буржуазного господства против трудящихся масс, все это лишь пустые звуки и наглый обман. Буржуазия дает трудящимся массам эти кажущиеся свободы только потому, что она знает, что они по их материальным условиям не в состоянии пользоваться ими. Буржуазия не допускает даже того, чтобы пролетарии стали сознательными и поняли свою судьбу. Через своих священников и учителей, в церквях и школах, она сознательно и систематически учит их уважению к буржуазному строю и слепому повиновению царям, капиталистам и помещикам».
В отличие от буржуазной демократии, пролетарская диктатура «создает необходимые материальные условия осуществления политической воли рабочих и крестьян». Советы определялись как «политическая форма диктатуры пролетариата» и противопоставлялись парламентам в западных странах.
«Совет – это не говорильня, подобно парламенту. Издавая законы, он и приводит их в исполнение. Он не болтает, а работает. Вот почему пролетарская власть не может допустить, чтобы в советы попадали буржуазные элементы.
<…>
Пролетарская диктатура, подавляя буржуазию и лишая ее всех прав, передает все права рабочим и крестьянам. Пролетарская диктатура означает для трудящихся самую полную демократию»[v].
В том же номере опубликовали распоряжение о запрете выезда за пределы Крыма. Отныне вплоть «до особого распоряжения» люди не могли покинуть полуостров.
Ходатайства общественности (в том числе видных деятелей науки) об освобождении арестованных либо смягчении их участи ответственные за красный террор сотрудники особых отделов не только оставляли без удовлетворения, но и отвечали просителям в пафосном и издевательском тоне. Эти материалы также публиковались на передовицах газеты.
Так, 27 ноября 1920 г. на первой странице разместили ответ начальника Особого отдела (ОО) 6-й армии Николая Быстрых ректору Таврического университета Владимиру Вернадскому, который накануне просил сохранить жизнь бывшему министру продовольствия, торговли и промышленности второго краевого правительства Александру Стевену.
Статья вышла под заголовком «Смерть врагам трудящихся», а заканчивалась фразой: «Врагам трудящихся один ответ – смерть»[vi].
В этом же номере опубликовали разъяснение Крымревкома, что со всеми ходатайствами по поводу арестованных следует обращаться в ОО 6-й армии[vii]. Так гражданские органы власти исключали возможность апеллировать к ним.
Три дня спустя, 30 ноября 1920 г., за подписью Быстрых на первой полосе газеты опубликовали заметку «По заслугам», в которой сообщалось о расстреле бывшего управляющего Таврической казенной палатой, Александра Барта[viii].
В декабре 1920 г. в городах полуострова состоялись похороны жертв «белого террора». Эти мероприятия были использованы пропагандой не только для прославления памяти «мучеников революции», но и для обоснования массовых казней людей, отнесенных к числу потенциальных, реальных и мнимых врагов.
Передовица выпуска от 5 декабря 1920 г., почти целиком посвященного мемориальным мероприятиям, связанным с перезахоронением останков казненных белыми партизан и подпольщиков открывалась статьей «Белый и красный террор». Ее автор, некто М.Марголин, оправдывал деятельность ЧК и особых отделов, доказывая необходимость жесткой борьбы со всеми противниками советской власти:
«Буржуазия, а за ней в припляску меньшевики и эсеры всех государств и всех народов захлебываются в своих измышлениях о «зверствах» наших чрез­вычаек о «насилиях», творимых боль­шевиками.
Но ни единым словом не обмолвились эти борзописцы, эти продажные лакеи капитала о том, что творится в царствах Врангеля и Деникина, где разгулявшаяся, рассвирепевшая буржуазия творит суд и расправу над про­летариатом.
Сегодняшний день, день похорон жертв контрреволюции, раскроет, наконец, перед всеми рабочими Симферопо­ля и всего Крыма тайны буржуазных контрразведок.
Кто наши покойники? Кого мы хо­роним сегодня?
Вчитайтесь, товарищи рабочие, в имена и фамилии усопших, откройте покрывало и всмотритесь в эти изуродованные лица растерзанных, замученных трупов.
Чего отшатнулись?
Узнали своих?

Да, это ваши старые знакомые, это ваши по плоти и крови, по нужде, по борьбе и труду.
За что вырвали из ваших рядов, за что их убили?
За то, что в то время, когда рабочее движение, руководимое меньшевиками, похоронили на кладбище, они не молчали, они не стали рабами.
За то, что это время, когда <…> другие вели торг с буржуазией, сидели за одним столом с пьяными генералами, обещая им держать рабочих на привязи, они не пресмыкались перед вре­менно восторжествовавшей контрреволюцией.
Воспитанные в горниле рабочей революции, выкованные стальной коммунистической партией, они, рабочие-коммунисты, остались свободными, гордыми, смелыми, до последней минуты преданными великой идее освобождения пролетариата.
Не боясь ни смерти, ни пыток, смело бросали они вызов буржуазии. Своей не­устанной подпольной работой, организацией рабочих масс, терроризированием всего врангелевского тыла, они, неустра­шимые бойцы революции, дополняли ге­ройскую борьбу Красной Армии. Вырывая из-под ног буржуазии камень за камнем, они приближали день победы пролетариата.
Не вытерпела их буржуазия. Она была по-своему права.
В лице коммунистов она чувствовала непримиримых классовых врагов. Если для меньшевиков у буржуазии находилось теплое местечко и теплое словцо, то для коммунистов был один подарок — шомполы и петля на шею.
Как выпушенный из клетки голодный зверь, набрасывались буржуазные отродья на попавшие в их лапы жертвы, рвали их тела на клочья, насиловали, ломали ру­ки и ноги, придумывав всяческие пытки и истязания, упитывались кровью измучен­ных людей, наслаждаясь их невыразимыми страданиями.
В этом отношении русская буржуазия показала, что она является достойной наследницей развратной разложившейся буржуазии Франции и хорошей последовательницей палача Венгрии генерала Хорти.
Казнью лучших товарищей буржуазия на­деялась лишать рабочий класс его вождей, его поводырей и вдохновителей. И тем скорее с помощью услужливых продажных меньшевиков прибрать рабочие массы в свои руки, закабалить их, поработить.

Но напрасные усилия! Белый террор, как бы он ни свирепствовал, может лишь на время дезорганизовать рабочие ряды. Но он не в состояния остановить рвущейся вперед волны рабочего движения, он не может задержать идущего вперед к власти пролетариата.
На смену павших бойцов из среды пролетариата выходит новый ряд еще более отважных, еще более смелых, еще более горящих классовой ненавистью и жаждой победы.
Вот, кто каши покойники, вот, за что вражеская рука вырвала их из наших рядов.
Обнажим головы перед трупами этих славных бойцов мучеников великой пролетарской коммуны. Что же завещали они нам? Они умирали спокойно, ибо знали, что великое дело в верных руках, что знамя не падет, а перейдет в другие ру­ки и в конечном счете восторжествует.
Они умерли за революцию. На их тру­пах, на их крови мы строим здание своего благополучия. Так будем же верны их заветам и дадим клятву охранять революцию, защищать ее завоевания!
Победивший рабочий класс не знает мести. Разве тысячи смертей белогвардей­цев нам воскресят хотя бы одного товарища?

Но мы должен быть разумны и не повторять ошибок прошлого. Мы были слишком великодушны после октябрьского переворота. Мы не хотели крови даже наших заклятых врагов. Но мы дорого поплатились за это. Все выпущенные на свободу белогвардейцы, генералы и юнкера отплатили вам за на­шу доброту целым рядом восстаний, заговоров, участием в качестве организаторов в белых армиях Колчака, Деникина и других.
Мы, наученные горьким опытом, уже сейчас великодушничать не станем. В освобожденном Крыму еще слишком много осталось белогвардейщины. Все они сейчас притихли, попрятались по углам. Они выжидают момента вновь броситься на нас. Но нет! Мы переходим в наступление.

Карающим, беспощадным мечом крас­ного террора мы пройдем по всему Крыму и очистим его от всех палачей, поработителей, мучителей рабочего класса. Мы отнимем навсегда у них возможность посягать на нас. Мы отнимем у них возможность мешать нам строить нашу жизнь. Красный террор достигает цели, ибо он действует против класса, обреченного самой судьбой на смерть, он ускоряет его гибель, он приблизит час его кончины!»[ix]
Необходимость борьбы с «буржуазией» подчеркивали выступающие на общем собрании симферопольской партийной большевистской организации, которое состоялось 30 ноября 1920 г. Заседание открыл брат Ленина, Дмитрий Ульянов, который выступил с докладом о текущем моменте. По итогам его выступления собрание приняло резолюцию, где одним из пунктов было «объявить в Крыму беспощадный террор контрреволюции и буржуазии»[x]. Далее в заметке «Двусторонний удар» сообщалось о задачах компартии. При этом декларировалось намерение осуществить масштабную «чистку» советских учреждений. В результате «контрреволюционеров, саботажников, спекулянтов» следовало отправить в концентрационные лагеря, а «бездельников» — на принудительные работы[xi].
Несколькими номерами позже, 12 декабря 1920 г. читателей знакомили с практическими результатами работы карательных органов. Появилась целая рубрика под заголовком «За что карает советская власть». В ней публиковались имена и краткие биографии некоторых лиц, приговоренных к расстрелу.
«Они не успели удрать с генералом Врангелем, — язвительно отмечал публикатор, — и принуждены были временно почувствовать строй столь не­приятной им «Совдепии». Они все расстреляны, уничтожены ка­рающей рукой пролетариата. 3а что? Прочитайте их звание, приглянитесь к их прошлому и вы поймете. Эго все дворяне, старые царские служаки, ненавидящие Рабоче-Крестьянскую власть всеми фибра­ми своей «благородной» души. 3 года на­шей власти стояли они в рядах белей гвардии, горя желанием нас уничтожить и отпраздновать кровавую победу над трупами рабочих и крестьян. Мы были смешны и легкомысленны, если бы теперь момент нашего появления в Крыму оставляли бы в живых такие элементы.

Они каждую минуту использовали бы для организации новых восстаний, новых бунтов против Советской власти. Наш освобожденный Крым должен быть очищен от всякой белогвардейской накипи. Рабоче-крестьянское здание может и должно строиться в атмосфере чистой, ре­волюционной, красной»[xii].
Далее приводилось постановление о расстреле 6 человек (четверых мужчин и двух женщин):
1. Яковлева Михаила Васильева — за сокрытие своей службы в Дроздовском полку в чине подполковника, незаконное хранение револьвера и за службу в политотделе контрразведки.
2. Линдемана Германа Эвальдовича — полковника, дезертировавшего из Красной армии и занимавшего при белых ответственный пост. Приговоренному также вменялось в вину укрывательство бывших офицеров.
3. Романовского Павла Пав­ловича, корнета, помощника начальника судебной части контрразведки военной базы Вооружен­ных сил Юга России.
4. Воскресенского Сергея Федоровича (он же Плетнев Сергей Александрович), поручика, — за сокрытие своего офицерского звания, уклонение от реги­страции и побег из мест заключения.
5. Муровской Ольги Вениаминовны, — дворянки, жены толковника, пытав­шейся уехать в Константинополь. Ей также вменялась в вину служба в отряде генерала Шкуро, дружба с женой Врангеля и выдача коммунистов ставропольской контрразведке, в которой приговоренная якобы служила.
6. Лавровой Домники Федоровны – за укрывательство офицеров и содействие в устройстве их на службу[xiii].
Списки расстрелянных публиковались и в следующих выпусках. Достоянием гласности при этом становились имена и фамилии лишь нескольких человек. Разумеется, эти цифры и близко не отражали реальной картины. Так, только по выявленным на сегодняшний день документам, в одном лишь Симферополе в ноябре 1920 г. было расстреляно 117, 27, 154, 857, 28, 16, 25, 200 человек[xiv].
Несмотря на это, газета «Красный Крым» содержит много фактической информации о положении на полуострове в начале 1920-х гг., и ее материалы заслуживают серьезного изучения.
Д.В. Соколов
для Русской Стратегии
http://rys-strategia.ru/

[i] Красный Крым, № 1, 17 ноября 1920 г.

[ii] Там же.

[iii] Там же.

[iv] Красный Крым, № 2, 24 ноября 1920 г.

[v] Там же.

[vi]Красный Крым, №5, 27 ноября 1920 г.
[vii]Там же

[viii]Красный Крым, №7, 30 ноября 1920 г.

[ix] Красный Крым, №12, 5 декабря 1920 г.

[x] Красный Крым, № 9, 2 декабря 1920 г.

[xi] Там же.

[xii] Красный Крым, №18, 12 декабря 1920 г.

[xiii] Там же.

[xiv] Абраменко Л.М. Последняя обитель. Крым, 1920–1921 годы. Киев: МАУП, 2005. – С.230-266

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

 

«ЕВРЕИЗАЦИЯ ИЗРАИЛЯ» — УГРОЗА ВСЕМУ МИРУ… Из государства-оккупанта в государство расовой дискриминации 

Многие не обратили внимания на опасность решения израильского кнессета о евреизации Государства Израиль и на его последствия, которые, возможно, опаснее всех форм агрессивной политики и практики, которые использует Израиль с момента его образования на земле Палестины в 1948 г.

Влиятельные элиты в международных кругах не придали значения этому факту, его последствиям и их глубокому негативному влиянию, подрывающим безопасность и стабильность в регионе и в мире, что может привести к разрушительной межрелигиозной войне и к несомненному превращению Государства Израиль, которое считается последним и самым отвратительным государством-оккупантом, в государство расовой дискриминации.

Идея евреизации государства Израиль неоднократно повторялась в виде основной идеи в идеологии сионистского движения. Это также было отражено в материалах Первого еврейского конгресса в швейцарском Базеле в конце августа 1897 г. И четко оформилась эта идея в книге «духовного отца» этого конгресса Теодора Герцля под провокационным названием «Еврейское государство», изданной в 1896 году.
Хотя в резолюции 181-й Генеральной Ассамблеи ООН говорилось о создании двух государств на территории Палестины – еврейского и арабского – и о передаче городов Иерусалима и Вифлеема под международную опеку, однако один из наиболее симпатизирующих «еврейской мечте» деятелей – американский президент Трумэн, находивший у власти с 1945 по 1953 г., отверг превращение Палестины в «еврейский национальный очаг», опасаясь произвола со стороны евреев и англичан. Трумэн настоял на том, чтобы признать название «Государство Израиль», а не «Еврейское государство», дабы признание еврейского характера Государства Израиль не противоречило тому, что 1948 год был объявлен ООН годом прав человека.

Это вынудило Бен Гуриона 14 мая 1948 г. на торжествах в Тель-Авиве по поводу создания Государства Израиль признать: «Мы называем наше государство – Государство Израиль в соответствии с пожеланием наших американских друзей».

До этого, а точнее 19 июня 1947 г., накануне принятия резолюции Генеральной Ассамблеи о разделе Палестины, Бен Гурион выступил с речью от имени Еврейского агентства, в которой заявил:

«Создание Государства Израиль требует согласия Генеральной Ассамблеи ООН, но такое согласие не может быть получено без уверенности в том, что новое государство обеспечит свободу вероисповедания для всех граждан и что целью нового государства не является создание теократического государства. В этом новом государстве будут жить не только евреи, но и мусульмане, и христиане. Необходимо обеспечить равенство для всех граждан и исключить дискриминацию в отношениях между ними в вопросах религии и в других вопросах».

Однако вопрос о еврейском характере Государства Израиль стал повторяться в последние годы и нашел свое практическое воплощение в систематической политике Израиля. 16 июля 2003 года израильский кнессет принял решение о воплощении в жизнь идеи евреизации Государства Израиль и о необходимости навязать странам мира признание евреизации Израиля, а также о необходимости оказать давление с этой целью на палестинцев и арабов. Это совпало по времени с продолжением израильской политики по расширению незаконного поселенчества на палестинских землях, по иудеизации города Иерусалима, по нападениям на исламские и христианские святыни, по давлению и репрессиям в отношении населения Святого города в попытках заставить население покинуть свою историческую землю.

В решении кнессета также отмечалось, что Западный берег и Сектор Газа не являются оккупированными территориями ни с точки зрения исторической, ни с точки зрения международного права или соглашений, заключенных Израилем. В решении кнессета подчеркивается неприкосновенность поселений и того, что называется «красная линия», и прежде всего наложение абсолютного израильского суверенитета на город Иерусалим с его западной частью, оккупированной в 1948 г., и восточной частью, оккупированной в 1967 г., не говоря уже об очагах и «районах безопасности», созданных оккупационным правительством.

Это вызвало опасность изгнания коренного населения Палестины из обеих частей, оккупированных в 1948 и 1967 годах, над которыми нависла угроза такого изгнания в связи с заявлениями бывшего израильского премьер-министра Ариэля Шарона, совершившего кровавую резню в Сабре и Шатиле. Шарон заявил о «чистом Еврейском государстве» и о «переселении населения Палестины вплоть до Западного берега и Газы в Ирак и их натурализации в Ираке».

Одержимость идеей «евреизации государства» стала превалировать в практике правящей израильской элиты, чтобы подавить «призрак» палестинского демографического превосходства на оккупированных территориях в 1948 году израильская элита, несмотря на свою разнородность, объединилась в политическом и военном аспектах на конференции 2000 г. в Герцлии для того, чтобы сформулировать следующую систематическую стратегию: максимум – это изгнание коренного палестинского населения, а минимум – составление законов, которые сделают жизнь коренного населения на своей земле адом, который подтолкнет их к изгнанию.

А между ними – принятие законодательства, препятствующего воссоединению, в том числе и заключению браков между населением двух частей, оккупированных в 1967 и 1948 годах, а также принятие других репрессивных кровавых мер, чтобы превратить жизнь палестинцев в невыносимый ад.

Таким же образом Нетаньяху 11 октября 2010 г. на открытии заседания кнессета поставил условие палестинцам признать Израиль «Государством еврейского народа» в обмен на временное прекращение строительства поселений в качестве «испытания доверия палестинскому партнеру, готовому к миру» и принятию в качестве соседа оккупирующего его государства. Подобное заявление стало подрывом всего мирного процесса и международных усилий, приложенных для осуществления справедливого и всеобщего мира в регионе, а также всех международных законов и заключенных соглашений.

Однако опасность принятого 19 июля с.г. израильским кнессетом решения заключается в том, что оно приходится на период правления правого экстремистского правительства Нетаньяху, которое отказалось от своих обязательств по мирному процессу и отвергло все международные усилия по возобновлению переговоров, включая инициативу российского президента Владимира Путина, который несколько лет тому назад предложил организовать встречу между палестинским президентом Махмудом Аббасом и израильским премьер-министром Бениамином Нетаньяху в России.

На эту инициативу сразу согласился президент Махмуд Аббас, а израильское правительство продолжает проводить политику иудеизации, поселенчества и конфискации палестинских земель, чтобы сделать реальным уничтожение решения международного сообщества об урегулировании палестино-израильского конфликта на основе двух государств в соответствии с международными законами и резолюциями ООН.

Решение кнессета было принято после заявления Трампа о том, что Иерусалим «считается вечной столицей Государства Израиль» и туда из Тель-Авива переводится посольство США. Трамп грубо нарушил международное право и резолюции международной законности, так как Восточный Иерусалим признан международным сообществом территорией, оккупированной в 1967 г., и является столицей Государства Палестина на основе принципа существования двух государств.

Вдобавок ко всем происходящим в регионе событиям (имеются в виду прежде всего падение политических режимов и вспыхнувшие здесь войны, распространение экстремизма и терроризма) решение о евреизации Израиля может привести к религиозным войнам с непредсказуемыми последствиями и к дестабилизации региональной и международной безопасности и стабильности.

Несмотря на то что численность коренного палестинского населения в Израиле превышает полтора миллиона, они живут там как граждане второго сорта. Тем не менее все преимущества, которыми пользуются палестинцы в Израиле и благодаря которым Израиль представляет себя как «демократическое государство», будут потеряны в результате решения о евреизации Израиля, включая выдвижение кандидатов в депутаты кнессета, статус арабского языка как одного из государственных языков и др., поскольку решение о евреизации Израиля гласит о единоличном праве евреев на самоопределение Израиля.

Это, безусловно, приведет к принятию израильских законов, которые сузят права палестинцев, лишат их гражданства, а следующим этапом станет их изгнание с их собственной земли, из родной страны Палестины. По мнению многих обозревателей, это будет прелюдией к растущим аппетитам израильских ястребов для захвата Западного берега и изгнания оттуда палестинцев. Согласно сценарию событий 1948 года, когда Израиль изгнал большую часть палестинцев со своей исторической земли и создал на ней оккупационное государство, именно это, скорее всего, вызывает тревогу в регионе и в мире, в связи с опасными последствиями такого решения кнессета для региона, который не знает ни безопасности, ни стабильности с момента создания Государства Израиль в 1948г.
По всем оценкам, Израиль, который на протяжении всей своей истории не соблюдал ни одного из подписанных соглашений и ни одной международной договоренности, включая десятки резолюций Совета Безопасности, благодаря постоянной американской поддержке поставил себя выше международного права.

Поддержка США после заявлений Трампа и периодические утечки информации вокруг того, что называют «сделкой века», в условиях слабости арабской и международной позиций в вопросе давления на Израиль (для соответствия его политики требованиям мирного процесса и международного права) – все это привело к тому, что у Израиля развязаны руки в принятии наиболее репрессивных и агрессивных решений. И это превратит Израиль, после принятия решения о евреизации государства, в страну расовой дискриминации, не особо отличающуюся от режима апартеида в Южной Африке.

Источник: Русский Вестник

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия