Игра в две руки: кому и зачем нужен «новый октябрь»?

Нам нужен новый Октябрь! – с такими призывами выступает не какой-нибудь маргинал из подворотни, а лицо второго канала российского (если так можно выразиться) телевидения, главный ресоветизатор «всея РФ» Константин Сёмин. Пропагандисты, алчущие нового Октября и занимающиеся апологией старого, с некоторых пор буквально оккупировали ведущие СМИ. «Тренд» быстро уловили особо ушлые «мастера культуры» и со всех ног поспешили запрыгнуть на подножку развернувшегося в очередной раз трамвая.

Понятно, что в стране, где всё отвертикалено, подобное положение дел невозможно без санкции и прямой поддержки сверху.

Спрашивается, зачем это нужно? Думают ли верховодящие, что кормя карманных монстров, они удержат под контролем протестный сегмент? Но монстры никогда не станут карманными. Монстров нельзя прикормить. Их можно только уничтожить. Не прикармливать нужно их, но выставлять мощный, здоровый заслон.

А в первую очередь… ликвидировать причину возникновения протестных настроений. Русский государственный гений Столыпин, безпощадно борясь со смутьянами и террористами, прекрасно понимал, что единственно карательными мерами не исправить положения, что необходимо лишить революционеров среды, почвы, на которой давали бы обильные всходы их губительные идеи. И оттого пёкся, чтобы здоровы и крепки были низы народа нашего, чтобы развито было в нём самостояние. «Благополучие государства слагается из благополучия каждого конкретного гражданина», — говорил Пётр Аркадьевич.

Чем обусловлено тяготение многих в нашей стране к СССР? Ведь не любовью же к ГУЛАГу и красному террору! Даже не культом Победы. А куда более простыми и банальными вещами. Чувством личной защищённости, возможностью без страха ходить по улицам и даже выпускать на них детей. Наличием безплатного образования и какой-никакой, но всё-таки безплатной медицины. Единством страны, в которой ещё не стали вчерашние братья волками друг другу. Уверенностью в завтрашнем дне. Великий наш пророк Иван Ильин предсказывал, что на выходе из большевизма Родина наша рухнет в криминал, и остерегал от того, как от самого худшего развития событий. Увы, мы, как проклятые и приговорённые, движемся по траектории «от плохого к худшему»…

Из большевизма Россия вышла не к национальной диктатуре, а к диктатуре криминальной. К безпределу. И, вот, тридцать лет длится этот переходный период, период безпредела, период перманентных кризисов и всевластья криминала. Можно ли удивляться, что на этом фоне усталые души ностальгируют по иллюзии порядка, стабильности и защищённости, связанной в их восприятии с СССР? Эта ностальгия всего эффективнее была бы излечена устроением подлинно русского государства, в котором благополучие его граждан ставилось бы во главу угла.

Но что же мы видим? «Макарошек на всех хватит», «вас никто не просил рожать», «голодание полезно для здоровья», «собирайте ягоды», «и на три тысячи прожить можно», «ешьте гречку», «учителям больше платить незачем»… Такое ощущение, что представители власти в последние месяцы участвуют в необъявленном чемпионате – кто более смачно и цинично плюнет в лицо гражданам.

И если бы это плевание ограничивалось лишь вербальной сферой! Но ведь данные соревнователи сочиняют, принимают и исполняют законы, проводят реформы.

И, вот, получаем мы одну за другой: пенсионную реформу, реформу энергетики, налог на самозанятых и т.д. и т.п. Все они, как одна, прямо нарушают Конституцию РФ, декларирующую, что РФ – государство социальное и запрещающую ухудшать положение граждан. Все они прямо бьют по благосостоянию и правам рядовых граждан. Нас пытаются уверить, что всему виной санкции и тяжёлое международное положение. Однако, возьмём лишь одну сферу – энергетики. Её вечно новый российский президент уже который год реформирует «не по Чубайсу, а по уму», но в точности по лекалам… Чубайса. Новая реформа должна ввести нормы потребления электроэнергии. Мол, граждане неэкономно потребляют. Но позвольте – как быть с необъятными русскими пространствами, в которых никто не знает такого блага, как газификация, и всё, решительно всё работает на электричестве? И ещё одна «мелочь». Проезжая зимой по улицам крупных городов и наслаждаясь их иллюминацией, задайтесь на мгновение вопросом: сколько электроэнергии сжирает вся эта сутками мигающая и переливающаяся пестрота? И на неё ни норм, ни лимитов. А вот, граждан, особливо в сельской местности – пора урезать. Нечего электричество жечь. Валежник есть, лучина.

Такие безсмысленные и безпощадные реформы создают наилучшую среду для роста левацких настроений. Для роста популярности коммунистической пропаганды. Которой как же не избочениться: де, Ильич лампочку дал, а Толик Ржавый отымает!?

И пропаганде-то этой даётся полный карт-бланш. Кто исправно оседлывает все социально-протестные темы? Ту же пенсионную реформу? Правильно, коммунисты. Все протестные акции против оной антинародной реформы проходили под красными полотнищами. И под них вынуждены были становится люди, вовсе далёкие от коммунистических симпатий, но не имевшие иного места и возможности, чтобы выразить своё несогласие с безпределом.

Представьте себе на минуточку, что русские националисты, патриоты, монархисты пожелали бы провести массовый митинг, шествие против той же пенсионной реформы. Представили? Правильно, «съисть-то он съист, да кто ж ему…»

А шествия коммунистические благополучно текли по улицам, укрепляя иллюзию, что единственные, кто защищает сегодня простой народ, это коммунисты.

Тут же и пропагандисты госканальные надрываются про «юный октябрь впереди».

Таким образом мы наблюдаем излюбленную кукловодами игру в две руки. Одна и та же команда разделяется на две и изображает противостояние. Одна команда выполняет роль загонщика стада, другая – то стадо принимает.

В нашем случае правящая группировка принимает всё новые и новые направленные против граждан законы, приправляя своё законотворчество максимальным цинизмом и изо всех сил провоцируя народное недовольство, толкая возмущённых и замордованных людей в объятия ресоветизаторов. Те в свою очередь нагнетают атмосферу и кормят подгоняемое стадо дурмантравой, рождающей сладкие сны о том, как здорово и радужно жилось в СССР.

Остаётся последний вопрос. Какова цель этой игры?

Та же, что в 1991-м. По существу режим, установившийся на русской земле в 1917 г., так и не сменялся, а лишь сменял кожу. Менялись лозунги, флаги, отдельные деятели предавались анафеме, а потом реабилитировались, менялся антураж, но не суть. Когда мертворождённое образование под названием СССР стало явно подходить к своему закономерному финалу, главной задачей правящей клики было сохранить свою власть и своё благосостояние. Само собой подлинная контрреволюция, восстановление национальной России такого шанса не оставляла. Значит, нужно было канализовать народный протест и подменить подлинную контрреволюцию её имитацией. Это и было сделано. Одна и та же партия видимо разделилась на два лагеря: ортодоксов и демократов. И в ходе «борьбы» демократы победили. И с ними победили и перерядившиеся в удельных князьков-шовинистов вчерашние партийные главари. Ни одно партийное животное в ходе постановки не пострадало. Пострадала всего лишь страна, разорванная на куски, и миллионы людей. В 1991 г. высокопоставленные члены КПСС и сотрудники КГБ заплатили единством страны за сохранение своей власти, за сохранение и приумножение своих капиталов.

Сегодня та же самая комбинация разыгрывается наоборот. Русская весна 2014 г. показала, что русский народ не только жив, но и способен на борьбу, способен выдвигать подлинных лидеров, что русское национальное самосознание вовсе не затоптано без следа, но, напротив, активно пробуждается. Что может быть опаснее для грязнохватов, нежели Русская весна? Победа Русской весны означала бы конец затянувшегося переходного периода, конец столетней антинациональной диктатуры, конец криминального всевластья. Именно поэтому так старательно была она затоптана, утоплена в крови, расстреляна в спину – в Новороссии. Однако, в условиях реально ухудшающейся обстановки призрак её слишком пугающ. Русскую протестную энергию нужно вновь канализовать. И вновь подменить национальное пробуждение, русский ренессанс – рокировочкой…

В очередной «борьбе» коммунисты, под которых переформатирована уже и история Русской весны в Новороссии, победят демократов… А цена за это будет всё та же – Россия. И русские жизни. Ведь всякому разумному и честному человеку очевидно, что ещё одного коммунистического эксперимента над собой наша истерзанная страна уже не выдержит. Ещё одна рокировочка просто уничтожит её.

Это, разумеется, очевидно и «нашим западным партнёрам». И они, как в 1917 г., с удовольствием поддерживают буревестников на зарплате. И как и в 1991 г. оптом и в разницу скупают т.н. «элиту» и руководят её политикой.

Альтернативой этому гибельному сценарию может быть лишь… Русская весна. Весна русского духа. Наше национальное пробуждение, восстановление в себе русскости, обращение к нашим истокам, к Православию. Наша готовность к действию и жертве. Наше трезвение и зрячесть, не позволяющая соблазниться кличами разномастных Гапонов и Азефов. За нами не семидесятилетний исторический огрызок, а тысячелетняя Великая Россия. В этом и неисчерпаемая мощь, в этом и громадная ответственность. Наша ответственность перед многими поколениями наших славных предков, завещавших нам самое прекрасное Отечество и сокровище русского духа. И, как писал А.И. Солженицын, «не станем же тем поколением, которое их предаст».

Елена Семёнова
Русская Стратегия

РУССКАЯ ИМПЕРИЯ
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

«СОВРЕМЕННОМУ ЧЕЛОВЕКУ ПОЗОРНО НЕ ЗНАТЬ СВОЕЙ ИСТОРИИ». Зураб Чавчавадзе о «справедливой» советской власти

Сегодня все чаще можно прочесть и услышать – и в материалах СМИ, и в бытовых разговорах, – что всё при советской власти было просто прекрасно, а репрессии… так что вы хотите: лес рубят – щепки летят, это, мол, издержки исторического прогресса, да и вообще сажали и расстреливали за дело. Идеализация прошлого, забвение уроков истории – опасно, прежде всего потому, что чревато повторением самых страшных ошибок.

О «справедливой» и «заботливой» советской власти, о том, как не впасть в другую крайность – ненависти к «мрачному прошлому» – и не поддаться духу вражды, мы беседуем с общественным деятелем, членом Попечительского совета Благотворительного фонда святителя Василия Великого, директором православной гимназии имени святителя Василия Великого Зурабом Михайловичем Чавчавадзе.

– Зураб Михайлович, многие искренне считают, что в СССР никого за веру не притесняли, никаких гонений не было. Если кого и расстреливали, то исключительно за дело: дескать, это были враги советской власти. Откуда такая убежденность?
– Тем, кто искренне так считает, я посоветовал бы объявить тотальную войну собственной безграмотности. Современному человеку позорно не знать своей истории. И вдвойне позорно не знать той ее части, которая отдалена всего-то на какие-нибудь два-три поколения.

Поговорим по поводу «расстреливали исключительно за дело».
Приведу только несколько примеров. В конце нулевых годов мне довелось совершить паломничество в Алатырский Свято-Троицкий монастырь в Чувашии, который в то время восстанавливался буквально из руин. Местные археологи рассказали мне жуткие подробности о раскопках, которые они проводили на монастырской территории, ставшей вскоре после закрытия обители расстрельным полигоном (отдаленность монастыря от жилых поселений и высокие его стены обеспечивали надежное прикрытие палачам). Среди многих человеческих останков с пулевыми отверстиями археологи с ужасом обнаружили два скелета, один из которых принадлежал молодой женщине, а второй – пятилетнему ребенку. Скелеты лежали в земле вплотную друг к другу с переплетенными кистями рук – в момент убийства мать держала ребенка за руку. За какое же такое «дело» те изверги убили мать и дитя?!

Еще пример. Я помню, как мы хоронили моего деда. Лев Александрович Казем-Бек, корнет лейб-гвардии Уланского полка. После исхода из России в 1920 году он жил во Франции. В 1941-м попал в концлагерь Компьень и пробыл там до 1944 года: нацисты не любили русских патриотов.

Это было в Казахстане, в ссылке, куда отправили нашу семью, возвратившуюся в советскую Россию в 1947-м: мы поверили обещаниям советского правительства, будто «все разногласия – дела давно минувших дней, ни о каких преследованиях не может быть и речи: Родина ждет своих сыновей», – такие лозунги после Победы в Великой Отечественной войне воспринимались с верой и надеждой. И мы вернулись. Все слова о братской любви моментально обернулись страшной действительностью – нас выслали в Казахстан, в степи. Описывать все лишения, переживания, весь ужас займет слишком много времени. Но ярким и, наверное, одним из самых страшных воспоминаний моего детства останется вот это: мой дед умирает от голода, а мы, его семья, вынуждены хоронить его в огромном ящике из-под помидоров, найденном где-то на свалке. Жара, пекло, степь. Мы, изнывающие от голода, спешно хороним нашего деда, русского патриота, совсем еще недавно бывшего заключенного нацистского концлагеря, поверившего лживым заверениям советского правительства, в ящике из-под помидоров.

И еще пример. Долгое время после ссылки наша семья жила в Вологде, городе, который раньше описывали как «город-монастырь»: до страшных событий 1917 года здесь, в маленьком провинциальном северном городке, было 60 храмов, несколько обителей – та самая Северная Фиваида. Так вот, только в этом городе храмы были превращены в расстрельные тюрьмы: в храме бывшего Свято-Духова монастыря, сейчас стертого с лица земли, проводились казни. Стена Прилуцкого монастыря испещрена пулями, а пруд около этой стены закопан: там хоронили казненных. Согласно свидетельствам местных жителей, колодцы нескольких сел вокруг города были забиты телами раскулаченных, не вынесших истязаний. Из города-монастыря Вологда превратилась в город-эшафот.

А теперь давайте просто пройдемся по любой улице любого русского города и исследуем судьбы людей, живших здесь в то страшное время: какой русский город, скажите, нельзя назвать вслед за Вологдой «городом-эшафотом»?
Достаточно взять в руки любую из книг многотомного труда игумена Дамаскина (Орловского) о новомучениках, открыть ее на любой странице и прочитать любой абзац, чтобы раз и навсегда понять: верующие русские люди были врагами советской власти, а советская власть была их жестоким и лютым врагом, открыто полагавшим своей целью полное их изживание. Тут, кстати, уместно вспомнить Хрущева, обещавшего в 1980-х годах показать по ТВ «последнего попа»! Как и во всех прочих его завиральных идеях, печальной памяти неотроцкист был посрамлен и в этих своих планах: именно в указанное им время случилось так называемое «Второе крещение Руси»!
– Если советская власть по своей природе антихристианская, то как совместить лояльность к власти с верой во Христа?

– С большим трудом просматриваю какое-либо «природное» происхождение советской власти, которая представляется мне скорее искусственно сконструированной на основе утопичной идеи о всеобщем равенстве. Суть самой этой идеи – антихристианская, следовательно, советскую власть надлежит определять антихристианской по сути, для христианина она – всего лишь чуждое по духу явление.

– Простите: «всего лишь» немного смущает. Если определенное явление мне, христианину, чуждо по духу, то, следовательно, оно мне враждебно.
– Не совсем так: врагом христианину власть становится только тогда, когда потребует от него отречения от Христа – публичного или частного. Если вспомнить все без исключения советские конституции, то в них всякий раз неизменно провозглашалась полная свобода вероисповедания. Таким образом, уж христиане-то стремились жить по закону, а вот советская власть лицемерно нарушала свои же собственные. И совместить лояльность к такой власти с верой во Христа очень просто на основе христианского учения о покорности установленной или попущенной власти. Оно изложено в Послании апостола Павла к Римлянам (13: 1–7). Лучший же способ «враждовать» (я имею в виду христианское сопротивление) против безбожной власти – это молиться о ее вразумлении и, как говорится, жить не по лжи.

– Как ваша семья, не будучи заклятым врагом советской власти, восприняла жестокое отношение к себе в годы гонений и репрессий? Есть ли обида, жажда мщения? Почему никто из вас не проклинает страну, людей, которые обрушили на вас столько страданий?
– Заклятым врагом советская власть нам, действительно, не представлялась. Но чуждой была всегда, поскольку все мы глубоко чтили замученную Царскую Семью и хранили верность монархическим убеждениям. Не утрачивая живой связи с Церковью, мы фактически сосуществовали с действующей властью, не поддавались ее идеологическому давлению и жили на основе добровольно принятого на себя статуса «внутренних эмигрантов».

За долгие годы бесчеловечного отношения к нам как к «врагам народа» обид, конечно, накопилось немало, но идея мщения в семье отвергалась изначально и принципиально. И уж тем более никому никогда не приходило в голову проклинать страну и людей за обрушенные на нас страдания. Ведь мы всегда считали и страну, и людей такими же жертвами официальной власти, какими видели и себя. И при этом свято верили, что и страна, и народ рано или поздно изживут навязанную им чужеродную идеологию, некогда сформулированную в умах внешних и внутренних врагов России.

– Эта вера оправдалась со временем?
– К сожалению, не полностью. Просчитались мы в том, что, расставшись наконец с коммунистической догмой, страна и народ не нашли в себе сил дать отпор новым внешним и внутренним врагам, ввергнувшим Россию в хаос и разруху 1990-х годов. Однако наступление нового тысячелетия ознаменовало постепенный разворот страны в сторону защиты державных интересов и возрождения национальной жизни на традиционных основах хозяйствования и справедливости. Только бы оказаться нам, всем православным русским людям, достойными этой великой милости Божией!

– Какие, на ваш взгляд, уроки прошлого – столетнего, тысячелетнего – мы, православные, усвоили и не усвоили? Какие ошибки можем повторить?
– Об уроках тысячелетнего прошлого, конечно же, следовало бы говорить в рамках не интервью, а какого-нибудь масштабного монографического исследования. Но в обоих случаях красной нитью должна прослеживаться мысль о самобытности исторического пути народа. Наши недруги насмехаются, когда речь заходит о своеобразии русского пути, но почему-то не перечат, когда, например, феномен «японского чуда» ХХ века трактуется как результат особости развития производительных сил этого народа.

Дерзну утверждать, что самобытность тысячелетнего поступательного развития России заключается в том, что оно неизменно сопровождалось здоровым чувством православного и национального самосознания разносословного русского общества.
Уроки прошлого наглядно показывают, что любые утраты этого чувства всегда отрицательно сказывались на ходе государственного строительства. История многострадального ХХ столетия – это сплошь череда катастрофических ослаблений как православного, так и национального элементов в самосознании нашего народа. Именно это обстоятельство побудило хитроумного Сталина в минуту крайней опасности для страны в 1941 году обратиться к народу с воззванием, укрепляющим державный народный инстинкт: ведь тогда прозвучали забытые было имена великих православных святых и русских национальных героев.

В нынешний судьбоносный момент, когда на Россию ополчился весь западный мир вкупе с активизировавшейся пятой колонной предателей и новых богоборцев, все мы, православные русские люди, уже не имеем никакого права на повторение ошибок. Наша святая обязанность – хранить веру православную, крепить державный дух, видеть в каждом православном соотечественнике, вопреки всем разводящим нас обстоятельствам, своего брата и соратника и великодушно подчинять личные интересы интересам Отечества.

Не отдадим в разор Россию, как это сделали наши предшественники в печальной памяти 1917 году. Господи, прости их и укрепи нас грешных! Пожалуйста, учите историю: она написана кровью мучеников.

С Зурабом Чавчавадзе
беседовал Петр Давыдов
10 ноября 2017 г.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Красный Карфаген должен быть разрушен. Игорь Иванов (ВИДЕО)

Случайно нашёл в интернете своё коротенькое интервью, снятое телеканалом «Россия» лет 10 или 20 назад. И ведь ничего в отношении сказанного за эти десять-двадцать лет не изменилось: можно было бы всё повторить слово в слово.

Не помню точно, какой это год. Если верить телеведущему, то 1999-й, но мне кажется, он оговорился — это скорее 2009-й. Помню, только, что был лютый мороз, леденящие штормовые порывы ветра с Невы, и слова замерзали в воздухе. Господь не любит этот день, наверное, Он его проклял: 7 ноября в Питере почти всегда отвратительная погода. У собравшихся на митинг людей и у прибывших журналистов зуб на зуб не попадал, даже сейчас это видно на кадрах видео, но все мужественно выстояли до конца.

А вот о судьбе упомянутого в телевизионном сюжете обращения в ПАСЕ и ОБСЕ стоит упомянуть. Русские патриотические антикоммунистические организации во главе с РОВС-ом неоднократно направляли в организации международные обращения с предложением официально осудить преступную теорию и практику коммунизма, а день 7 ноября объявить «Международным Днём памяти жертв коммунизма». Но либерально-демократический Запад сопротивлялся этому, как мог. И, как только мог, покрывал коммунистов (РФ проводила точно такую же, продиктованную Западом, политику).

Дело объяснялось вот чем: рыло у господ на Западе было в пуху. Не только потому, что коммунизм — это изначально западноевропейское изобретение, но и потому, что в то время, как и сейчас, леваки занимали в западных странах многие государственные посты, а всевозможные левацкие партии вольготно заседали в западноевропейских парламентах. Да и прошлое у многих европейских политиков было не без красноты, а то и не без связей с КПСС-КГБ. К тому же существовал ещё коммунистический Китай, с которым тоже приходилось считаться… Получалось, что, в отличие от русских, Запад был крайне не заинтересован официально осуждать коммунизм.

Другое дело — осудить коммунизм избирательно, т.е. в отдельно взятой стране. Свалить все преступления коммунизма на Русский народ, объявить всех русских «коммунистами» и назначить их во всём виноватыми. Как немцев после падения нацизма в Германии. Вот на такое западные международные организации — все эти ПАСЕ и ОБСЕ — были готовы пойти с радостью!

А наша позиция им здорово путала карты, ибо мы твердили обратное: Россия — является не страной-распространительницей красной заразы, а первой жертвой интернационального зла коммунизма, Русский же народ, встав под знамёна Белого движения — был первым, кто с оружием в руках выступил на борьбу с международным коммунистическим злом. И фактически ценой своей гибели остановил дальнейшее распространение этого зла по Европе. Ни один другой народ не оказал такого долгого и упорного сопротивления красным и не понёс таких жертв, как русские…

К чему эти наши обращения привели, известно. Коммунизм до сих пор ни на Западе, ни в РФ не осуждён. Русский народ жертвой большевизма не признан. Другое дело «украинцы», эстонцы, литовцы, латыши и все остальные — вот они, да, признанные «жертвы». «Русского… сталинизма!» Будто не красные латышские стрелки истязали и расстреливали наших прадедов. Cталинизм и бериевщина тоже как-то странно оказались не грузинскими, а… «русскими».

Массовые политические репрессии 1917-1939 гг. против нашего народа Западом вообще фактически не признаются (кроме гладомора на Украине, конечно; голод же на Волге и в других регионах России — не считается). Все массовые репрессии коммунистического режима в западноевропейском толковании начались только с… 1939 года, с момента подписания пакта Молотова-Риббентропа. Поэтому Европейский день памяти жертв коммунизма — это не 7 ноября, а 23 августа.

Так с 1917 года и по сей день коммунизм остаётся орудием Запада против России и русских. Сейчас, прежде всего, орудием пропагандистским. В информационной войне против нашей страны. Тезис прост: все русские — коммунисты, в России хотят возродить СССР.2 и ГУЛАГ, следовательно, Россия и русские — это зло, которое необходимо уничтожить. Против Новороссии используется тот же пропагандистский приём. Это лживое, шулерское орудие — нужно у врага выбить. «Красный Карфаген должен быть разрушен».

Игорь Иванов

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

 

Д.В. Соколов. Симферопольская трагедия. Год 1918-й (Революционное насилие в первые месяцы после Октябрьского переворота. По материалам ГА РФ)

После Октябрьского переворота Крым стал ареной жесткого противостояния непримиримых политических сил. В декабре 1917 г. большевики и другие левые радикалы взяли под свой контроль Севастополь. Накануне этого город стал одним из первых регионов бывшей Российской империи, открывших мрачную страницу террора. Задолго до придания массовому уничтожению «врагов революции» официального статуса, здесь были расстреляны десятки офицеров и обывателей. Расправы проводили соответствующим образом распропагандированные военные моряки. Именно они станут опорой советской власти в Крыму в начальный период Гражданской войны. Следом за Севастополем насилие перекинулось и на другие крымские города. Устанавливая политическое господство, большевики и их союзники (левые эсеры и анархисты) расправлялись со своими противниками. При этом казни нередко совершались жестокими и садистскими способами.

В настоящее время известно много свидетельств о революционном терроре в Евпатории, Феодосии, Ялте. О происходившем в Симферополе написано значительно меньше. Отрывочные упоминания об этом аспекте жизни города в период «первого большевизма» приводятся как в эмигрантской, так и в ранней советской литературе. Но эти источники не дают всей картины.

В период нахождения полуострова под властью антибольшевистских правительств преступления леворадикалов скрупулезно расследовались. Особенно тщательно действовали следователи Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков, состоящей при главнокомандующем Вооруженными силами Юга России генерал-лейтенанте Антоне Деникине. В своей деятельности комиссия руководствовалась последним Уставом уголовного судопроизводства Российской империи (1914 г.). Комиссия имела право вызывать и допрашивать потерпевших и свидетелей, производить осмотры, обыски, выемки, освидетельствования и другие следственные действия. Протоколы комиссии имели силу следственных актов[2,с.3-4].
За время работы комиссии был накоплен огромный массив информации, свидетельствующей о жесточайшем разгуле насилия и криминала на территориях, которые находились под властью большевиков.
Документы деникинской Особой комиссии в настоящее время находятся на постоянном хранении в Государственном архиве Российской Федерации (ГА РФ) и составляют обширный фонд под номером р470. На сегодняшний день в научный оборот введены лишь некоторые материалы из этого фонда. Многое по-прежнему нуждается в изучении.
Одно из дел Особой комиссии содержит протоколы опросов очевидцев установления советской власти в январе 1918 г. в Симферополе. Следственные действия проводились в период с 13 по 17 июля 1919 г.
Согласно материалам дела, после взятия города большевиками в январе 1918 г. власть перешла к военно-революционному штабу (впоследствии преобразован в комитет), в составе которого преобладали севастопольские матросы и местные красногвардейцы (преимущественно рабочие аэропланного завода «Анатра»). Комендантом города назначен некий Чистяков, который считался рабочим. 14 января произошел обстрел двух церквей: Александро-Невского кафедрального собора и Петропавловской церкви.

«Собор, — читаем в материалах комиссии, — обстреливался во время архиерейского богослужения; в него стреляли из винтовок, один раз выстрелили из орудия. Этим выстрелом повредили колокольню. В Петропавловскую церковь стреляли из винтовок, при чем последствием этой стрельбы были разбитые стекла»[1, л.4].
Причиной обстрела послужил слух о якобы размещенных на колокольнях пулеметах, хотя в действительности там ничего не было.

Сразу же после вступления в город матросы стали рыскать по улицам, «производя поиски оружия, занимаясь грабежами серебра, золота и драгоценностей; арестовывали в домах и на улицах офицеров, «спекулянтов», и «буржуев» и многих из арестованных расстреляли» [1, л.4]. Среди убитых в ходе террора в первые дни был известный благотворитель и домовладелец Франц Шнейдер. 16 января расстреляны воинский начальник Шварцман (его убили на улице по дороге в тюрьму) и его делопроизводитель. Бессудные расправы продолжились и в последующие дни. Так, 16 или 17 января были арестованы отставной полковник Осинев(?) и двое прапорщиков. По дороге в военно-революционный штаб их поставили возле стены одного из домов напротив Петропавловской церкви и расстреляли. Осинев был убит наповал, прапорщики ранены. Спустя какое-то время их подобрали и перенесли в лазарет[1, л.4-5]. Расправы над офицерами также происходили в местности, называемой Дубки. Здесь были зарублены шашками прапорщик Панченко и еще один офицер.

Впоследствии тела убитых выдали родственникам для погребения. При движении траурной процессии матросы поначалу выражали сочувствие и снимали головные уборы, но после того, как узнали, кого провожают в последний путь, впали в неистовство. Перед похоронами Панченко один из большевиков явился к настоятелю Старо-Кладбищенской церкви Константину Колчанову и заявил ему, что если тело офицера будет погребено без разрешения комитета, или будет оставлено в церкви на ночь – священник будет убит, церковь разграблена, а останки усопшего выброшены из могилы. Поэтому родственникам погибшего более ничего не оставалось, как подчиниться. Лишь после получения разрешения труп Панченко был предан земле[1, л.5].

Не всех арестованных убивали сразу. Многих из них сперва заключили в городскую тюрьму, откуда затем выводили на расстрел. Зафиксирован случай, когда над одним из узников учинили расправу прямо в тюрьме. Ожидая своей участи, люди страдали от холода и голода. Из еды давали лишь воду и фунт хлеба. Случаи освобождения были редки[1, л.5]. Установить, сколько людей содержалось в тюрьме в тот период, не представляется возможным, так как с 19 января 1918 г. и до прихода немцев в мае того же года книга приема перестала вестись[1, л.38]. Таким образом, единственным источником информации о количестве заключенных были дела арестованных. Основанием для заключения под стражу был приговор революционного трибунала. Людей привлекали к ответственности за любые проявления нелояльного отношения к новой власти либо за участие в подавлении революционных выступлений в начале ХХ в. По состоянию на 12 февраля в тюрьме содержались 96 человек, из них только 19 были арестованы за уголовные преступления, 8 – за «контрреволюционную деятельность», прочие содержались под стражей без предъявления обвинения[1, л.39].

Новые власти закрыли все местные газеты, ликвидировали судебные учреждения, провели национализацию банков, домовладений, аптек, гостиниц, бань, частных учебных заведений. В собственность государства передали общественный транспорт, все фабрики и заводы, все земли. Помимо этого было национализировано все церковное имущество, а затем был издан декрет о запрете отправления православных обрядов. Именно православных, не католических, лютеранских или иных[1, л.6]. Надо сказать, хотя эти декреты не реализовались на практике, и вызвали возмущение верующих, большевикам и их союзникам удалось реализовать другие мероприятия. Имущие классы были обложены денежной контрибуцией, за неуплату которой полагалось тюремное заключение. К концу января сторонники «углубления революции» составили обширные списки лиц, подлежащих расстрелу. В дальнейшем занесенных в эти списки стали арестовывать и с начиная с 12 февраля расстреливать. Местом массовых казней стал район городского кладбища. Группы лиц, намеченных к уничтожению, подводили к стене некрополя и расстреливали. Там же зарывали тела. Точная цифра погибших неизвестна.Впоследствии жительницы слободок и города на свой страх и риск провели раскопки могил и выкопали 12, а затем еще 8 трупов расстрелянных офицеров. Некоторые тела после казни бросали в пустые ямы, но оставляли без погребения.
При этом расстрел не являлся единственным способом умерщвления. Многие были зарублены, и когда их хоронили, отрубленные руки и другие части тел производили на людей ужасное впечатление, из-за чего многие потом не могли спать в течение нескольких ночей.

Допрошенный в качестве свидетеля священник Александр Эндека (будущий лидер обновленцев в Крыму) показал, что с января по май 1918 г. он отпевал нескольких лиц, убитых большевиками. Среди них – поручик Дмитрий Еременко (летчик, убит в городе при выходе из бани 13 января), подполковник 32-го пехотного запасного полка Александр Дмитренко (убит 15 января при выходе из Петроградской гостиницы). Еременко был расстрелян, а Дмитренко исколот штыками, так что на нем не было живого места. Также Эндека упоминает о двух неопознанных офицерах и сестре милосердия, расстрелянных и также исколотых штыками. Их тела 19 января матросы привезли в мертвецкий покой, бросили и уехали[1, л.18].
Также расправы происходили и в городской тюрьме. Вместе с тем, известны примеры, когда некоторых арестованных освобождали из-под стражи после внесения контрибуции[1, л.7].
Репрессиям подвергались не только русские офицеры и представители «буржуазии», но и крымские татары. В деле приведены показания муллы Сеида Мемета Эфенди, в которых он называет перечень имен военнослужащих из числа мусульман, служивших в крымскотатарских национальных частях и убитых большевиками. И здесь зафиксированы страшные подробности расправ, и дано описание состояния тел погибших. Многие из них имели штыковые и рубленные раны, у некоторых отрезаны уши, выколоты глаза, раздроблены черепа. Перед казнью обреченных грабили, так как практически все, кого Сеид Мемет проводил в последний путь, были в нижнем белье, либо раздеты догола. Перед совершением погребального обряда мулле также приходилось испрашивать разрешения властей. Удовлетворив его просьбу, те даже выделили ему охрану из 4 матросов. По дороге на кладбище матросы стали издеваться над священнослужителем и его верой, ввиду чего он вынужден был отказаться от таких телохранителей[1, л.23].

Среди погибших были представители различных национальностей и вероисповедания. Так, согласно показаниям настоятеля Симферопольской караимской кенассы, Исаака Ормели, одной из жертв террора был офицер-караим по фамилии Робачевский. Его похоронили в братской могиле. Также матросами были убиты супруги Вениамин и ФумлаКальфа, очень богатые люди. Расправа произошла в их имении при станции Альма неподалеку от Бахчисарая[1, л.36].

Несмотря на выраженное враждебное отношение к Русской православной Церкви и ее служителям, священников в период «первого крымского большевизма» старались не трогать, опасаясь возмущения верующих. Вместе с тем, жилища церковнослужителей (включая покои архиепископа) подверглись многочисленным обыскам и грабежам. Обыски проводились ночью, при этом обыскивающие вели себя агрессивно и нагло. В целом, на протяжении всего пребывания города под властью большевиков священники опасались за свою жизнь, и старались не появляться на улицах. Допрошенный в качестве свидетеля настоятель больничной церкви Николай Мезенцев показал, что был однажды остановлен на улице и подвергнут обыску. Он же свидетельствовал о том, что представители новой власти нередко приходили в храм пьяные, в шапках и с папиросами. Был и такой случай: в момент совершения на кладбище чина отпевания одного из убитых в ходе террора, вооруженные рабочие ради развлечения открыли огонь в сторону причта[1, л.16].

Осквернению подверглись и мусульманские культовые учреждения. При взятии города большевики разломали решетку в военной мечети Крымского конного полка, забрались внутрь, вынесли оттуда персидские ковры (один из них был подарен императрицей Александрой Федоровной) и разорвали их. Также злоумышленники похитили кружку с пожертвованиями и повредили 12 Коранов[1, л.23].

Местная власть практически целиком состояла из маргиналов и лиц с темным прошлым. Коменданта Симферополя Чистякова допрошенные характеризуют как авантюриста и взяточника. Отрицательные оценки даны и другим местным советским руководителям. Это были либо малограмотные рабочие, либо недоучившиеся гимназисты. Образованных людей среди них практически не было.

«Тут были и коммивояжеры, — делился своими наблюдениями один из свидетелей, — и приказчики, портные, рабочие из сапожников, жестяников и т.д. С соответствующим образовательным цензом, все они были глубоко безнравственны во всех отношениях и не чисты на руку. Хамство проявлялось во всех областях при деятельности, в которой они не считались ни с Общероссийскими законами или своими декретами, ни со здравым смыслом, или логикой, ни с совестью или сердцем. Это были обманщики в самом широком смысле, обманщики даже по отношению к пролетариату, которому они не стесняясь сообщали самую наглую ложь»[1, л.28].
Прежние органы власти и местного самоуправления были ликвидированы. В деле приведены показания председателя уездной земской управы, Мустафы Кипчакского. По его свидетельству, в феврале 1918 г. в управу пришли неизвестные лица во главе с крестьянином Тарасом Скрыпкой, человеком с уголовным прошлым, который в ультимативной форме потребовал от членов управы немедленно сложить свои полномочия, угрожая в случае неповиновения репрессиями. Когда те попытались протестовать, говоря, что для этого необходимо соблюсти формальную процедуру роспуска, им ответили, что распоряжения новой власти не подлежат обсуждению. В итоге члены управы вынуждены были подчиниться.

Став новым председателем управы, Скрыпка и другие сторонники «диктатуры пролетариата» назначили себе большие оклады, при этом фактически запустили работу во всех ключевых сферах (медицине, образовании, дорожном хозяйстве). Вся их деятельность свелась исключительно к личному обогащению. Такая же участь постигла и волостное земство, а также земские учреждения по всему Крыму[1, л.34]. Объявленная национализация помещичьей земли на практике обернулась тотальным разграблением землевладений и их материальной базы[1, л.35].
Так продолжалось вплоть до падения советской власти весной 1918 г. В дальнейшем красные будут занимать Симферополь и Крым еще дважды – в 1919-м и 1920-м годах, и всякий раз их приход будет сопровождаться жестоким террором, национализацией имущества, убийствами и грабежами.

Материалы деникинской комиссии по расследованию злодеяний большевиков являются исключительно важным источником не только о репрессиях советской власти Крыму в годы Гражданской войны, но и содержат огромный массив информации о жизни полуострова в этот драматичный период.

Доклад на X научно-практической конференции «Симферополь на перекрестках истории»
Список литературы:
ГА РФ, ф. р470, Оп. 2, д. 89.
Красный террор в годы Гражданской войны / Сост., вступ. ст. Ю.Фельштинского, Г.Чернявского – 3-е изд., доп. – М.: Книжный Клуб Книговек, 2013.

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных