Столп Отечества: Христианин, Патриот, Государственный Деятель 

Петр Аркадьевич Столыпин — один из тех людей, которые через века служат нам примером, наставлением, а кому-то и упреком. Христианин, Патриот, выдающийся государственный деятель, который отдал все свои силы, и, наконец, жизнь, служению Родине. В те годы над нашей Родиной уже нависала тень революционной катастрофы.

Страна уже была охвачена смутой, гибли сотни представителей закона и порядка — главным образом рядовых городовых — а люди безрассудные восклицали «пусть сильнее грянет буря”, не желая видеть, что скоро этой буре предстояло уничтожить и их самих. Петру Аркадьевичу приходилось иметь дело и с непониманием своих, и с бешеной ненавистью врагов, с множеством покушений на его жизнь; в результате взрыва бомбы в его доме были убиты десятки людей, его родная дочь была изувечена на всю жизнь.

Все это время он с выдающим мужеством, терпением и усердием трудился над мирным и законным преобразованием народной жизни. Вслушаемся в то, что он говорил перед лицом ненависти и угроз: «Правительству желательно… найти тот язык, который был бы одинаково нам понятен. Я отдаю себе отчет, что таким языком не может быть язык ненависти и злобы; я им пользоваться не буду.”

Он обращался к согражданам со словами, которые сегодня — через века — он обращает и к нам: «Мы хотим верить, что от вас, господа, мы услышим слово умиротворения, что вы прекратите кровавое безумие. Мы верим, что вы скажете то слово, которое заставит нас всех стать не на разрушение исторического здания России, а на пересоздание, переустройство его и украшение”.

Конечно, мы находимся в несравненно менее драматической ситуации; однако определенных исторических параллелей нельзя не заметить. Увы, то настроение, с которым приходилось иметь дело Столыпину, не исчезло. Несмотря на все страшные уроки истории, в некоторых головах все еще жива вера в то, что крики «долой” могут магическим образом исцелить язвы общества, в то, что лучшее средство от клопов — пожар.

И мы должны обратиться к наследию этого великого человека, чтобы понять, каким путем нам надлежит следовать — не только как обществу в целом, но и как отдельным людям, людям, которые хотят быть честными и достойными гражданами нашего Отечества. В то время можно было говорить о трех основных направлениях общественной мысли.

Первое можно было назвать революционным — рвение взорвать свой дом, в надежде, что из его обломков можно будет возвести сказочный дворец, разрубить все гордиевы узлы, сплетшиеся в общественной жизни, одним ударом.

К этим людям обращены знаменитые слова Петра Столыпина: «Противникам государственности хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобождения от исторического прошлого России, освобождения от культурных традиций. Им нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия!”

Второе направление можно назвать ложно-консервативным; оно было отмечено нежеланием видеть накопившиеся в обществе проблемы, надеждой, что без глубоких преобразований в общественной жизни удастся обойтись.

И, наконец третье — которое для нас навсегда связано с титанической фигурой Столыпина — это воля к общественным преобразованиям на основах порядка и законности. Вспомним его слова: «отечество наше должно превратиться в государство правовое. Для этого правительство должно разработать законопроекты о свободе вероисповедания, о неприкосновенности личности, об общественном самоуправлении, о губернских органах управления, о преобразовании суда, о гражданской и уголовной ответственности должностных лиц, о поднятии народного образования”.

Эти преобразования, по мысли Петра Аркадьевича, немыслимы без опоры на духовный фундамент России — Православную Веру: «Государство… не может отойти от заветов истории, напоминающей нам, что во все времена и во всех делах своих русский народ одушевляется именем Православия, с которым неразрывно связаны слава и могущество родной земли. Вместе с тем права и преимущества Православной Церкви не могут и не должны нарушать прав других исповеданий и вероучений”.

Петр Аркадьевич Столыпин — один из великих людей нашей истории, и его пример показывает нам, что значит быть великим человеком. Великий человек — это человек принципов. Он не ищет выгоды, власти, продвижения — он ищет поступать по правде и исполнять свой долг перед Родиной наилучшим образом. Великий человек — это человек национальной традиции, глубоко укорененный в истории своей страны и своего народа. Это человек личного мужества — потому что следование принципам всегда требует мужества. И, самое главное — великий человек это человек веры. Человек, жизненные принципы которого укоренены в его отношениях с Христом, который понимает, что Его жизненная миссия возложена на него Богом и что именно перед Богом он несет ответственность за ее исполнение.

Петр Столыпин умер от пули террориста — как воин до конца исполнивший свой долг. И сегодня он остается для нас примером человека, который несмотря ни на что — ни на ненависть врагов, ни на непонимание своих, делает то, что должен. Пусть же Господь даст нам следовать этому достойному примеру.

Сергей Белозерский

Царствование Феодора Алексеевича 

Перемены при дворе в начале царствования. Новый царь, воспитанник Симеона Полоцкого, был очень хорошо, по тогдашнему времени, образован, но ему было только 14 лет, и притом он имел очень слабое здоровье.

Рождался вопрос, кому владеть доверенностью царя; начались движения партий. Самым доверенным лицом при царе Алексее, как мы видели, был Матвеев, но Матвеев был самый близкий человек к мачехе царской царице Наталье Кирилловне и ее сыну царевичу Петру; поэтому Матвеев был ненавистен родственникам первой жены царя Алексея, Милославским, и друзьям их; теперь, когда вступил на престол сын Милославской, Милославские и друзья их воспользовались своим временем, чтоб низвергнуть Матвеева; его обвинили в чернокнижии, в нерадении о здоровье царском и сослали сперва в Казань, а оттуда в Пустозерск, лишивши имения и боярства.

Тщетно старик писал к царю и вельможам оправдательные и умилостивительные письма, в которых сравнивал свою участь с участью Велисария и умолял Феодора уподобиться императору Титу, жаловался, что его осудили без суда, не дали очной ставки с обвинителями, что ему с сыном и хлеба на две деньги купить негде в Пустозерске; только в конце царствования участь его была облегчена: его перевели из Пустозерска в город Лух и возвратили ему одну вотчину. Тогда же и умирающего Никона позволено было перевезти с Белого озера в Воскресенский монастырь, но он умер на дороге в Ярославле. Но не Милославским удалось занять самое видное место в царствование Феодора: это место заняли Языков и Лихачев.

Война и перемирие с турками. Во время этих придворных перемен на юге продолжалась война с Дорошенком, против которого под Чигирин отправились в 1676 году князь Григорий Ромодановский и гетман Самойлович. Дорошенко, видя невозможность защищаться против них, сдал Чигирин и отказался от гетманства. Но этим дело не кончилось, потому что турки не хотели выпускать из рук своих Украины. В августе 1677 года сорокатысячное турецкое войско осадило Чигирин, осажденные оборонялись отчаянно, а между тем к ним на выручку спешили князь Ромодановский и гетман Самойлович; турки и татары не могли помешать им переправиться через Днепр и, поражаемые с одной стороны этими войсками, а с другой осажденными, ушли от Чигирина.

В июле следующего года вдвое большее число турок опять осадило Чигирин; опять пошли к нему на выручку Ромодановский и Самойлович, но на этот раз не могли помешать туркам истребить Чигирин подкопами.

Наконец в начале 1681 года заключено было с турками и татарами двадцатилетнее перемирие, по которому Россия уступила туркам западную украйну, прежние владения Дорошенки, представлявшие пустыню.

Уничтожение местничества. После чигиринских походов, кончившихся не так, как бы хотелось, возник вопрос о преобразовании войска. Мы видели, что еще в царствование Михаила Феодоровича не только были приглашены иностранцы в русскую военную службу, но из русских людей были составлены полки, обученные иностранному строю; теперь же возник вопрос о необходимости преобразования в целом составе русского войска.

В начале 1682 года царь Феодор Алексеевич поручил рассмотрение этого вопроса князю Василию Васильевичу Голицыну и выборным из военных чинов.

Выборные объявили, что, по их мнению, надобно разделить полки не по- прежнему, на сотни, а на роты, полк должен состоять из 6 рот, каждая рота из 60 человек, вместо сотенных голов выбрать ротмистров и поручиков, которым между собою не местничаться. Тут же выборные объявили, что необходимо уничтожить местничество не только в ратных, но и в посольских и всяких делах, чтоб всякий от великого до малого чина был безпрекословно на том месте, которое ему государь укажет. 12 января был созван собор из знатного духовенства и членов думы, на котором прочли мнение выборных и царь объявил, что сам дьявол посеял среди русских людей местничество, от которого во всяких делах была большая пагуба, а ратным людям в битвах поражение, что дед его, отец и сам он много заботились об искоренении этого зла, и спросил: «Отменить ли по челобитью выборных местничество или оставить его по- прежнему?» Патриарх Иоаким отвечал, что местничество есть источник всякого зла и потому он со всем духовенством не знает, как благодарить государя за намерение искоренить его; светские члены собора объявили, что согласны с патриархом; тогда государь велел принести разрядные книги и сказал: «Для совершенного искоренения и вечного забвения все просьбы и записки по местничеству приказываем предать огню».

Присутствующие сказали: «Да погибнет в огне это богоненавистное, братоненавистное, любовь отгоняющее местничество и вперед да не вспомнится вовеки!» Книги были тут же сожжены. После этого государь объявил, что прикажет составить несколько родословных книг, в которые внесутся фамилии, смотря по их знатности.

Славяно-греко-латинская академия. К царствованию же Феодора относится состояние проекта высшего училища, или академии. Монах Тимофей, возвратившись из Греции, рассказал царю о жалком положении православной Церкви на Востоке, происходящем от недостатка образования; тогда Феодор признал необходимым поддержать православие на Руси распространением просвещения; учреждено было училище, где собрано 30 человек детей изо всех сословий; царь писал к патриархам, чтоб прислали в Москву учителей, искусных в греческом и латинском языках и в науках, особенно же твердых в православии; ему хотелось, чтоб это училище объемом преподавания равнялось другим европейским академиям.

Написан был устав для академии, в котором царь говорит, что он, подобно Соломону, вступив юношею на престол, ни о чем не хочет так заботиться, как о мудрости, царских должностей родительнице, всяких благ изобретательнице и совершительнице. Начальник академии, или блюститель, и учители могли быть только русские или греки, и последние должны были иметь от патриархов свидетельство в православии. В ученики академии могли вступать люди всех сословий и возрастов; никто не смел держать домашних учителей иностранных языков, но мог, если хотел, посылать детей своих в академию; ученики, с успехом окончившие свое воспитание в академии, жаловались в приличные чины и как мудрые пользовались особенною царскою милостию. Все ученые иностранцы, приезжавшие в Россию, подвергались испытанию в академии и только вследствие одобрения ее принимались в службу.

Академия должна была смотреть, чтоб иноверцы не распространяли своих учений между православными, блюститель смотрел за поведением всех иностранцев, обратившихся в православие; блюститель и учителя наблюдали, чтоб ни у кого не было запрещенных Церковью книг; всякий уличенный в хуле на православную веру отдавался на суд блюстителю и учителям, и если обвинение оказывалось верным, то преступник подвергался сожжению. Таким образом, новая московская академия, несмотря на то что не была училищем духовным, а всенародным, учреждалась, однако, в видах церковных, должна была служить Церкви, охранять православие от иноверных учений.

Царь Феодор в 1681 году лишился сына и жены (Агафий Семеновны Грушецкой); несмотря на слабое здоровье царя, Языков убедил его вступить во второй брак с Марфою Матвеевною Апраксиной в феврале 1682 года, но после свадьбы болезнь Феодора усилилась, и он скончался 27 апреля того же года.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

К изложению государственной идеологии России: современная русская мысль о национальной идее

Отрадно, что лучшие представители русской интеллигенции возвышают свой голос в деле возвращения к метафизическим смыслам русской цивилизации, русской идее. С интересом просмотрел слово русского писателя, заместителя председателя правления Союза писателей России Василия Владимировича Дворцова. Тема выступления, лучше сказать — обращения, В.В. Дворцова, как он сам говорит вначале, — определение соотношения смыслов понятий «русский» и «россиянин». Его мнение, считаю, весьма веским и ценным. Этой теме, кстати, было посвящено отдельное заседание (круглый стол) 4-ых Калязинских чтений Международной общественной организации «Русское Собрание» 16 февраля 2017 года. Тогда была предпринята попытка либеральных деятелей разработки и принятия закона «О российской нации». Практически все участники мероприятия в Калязине выступили категорически против такого закона. На том круглом столе Василий Владимирович, к сожалению, не мог присутствовать, потому что именно в это время проводил встречу в Калязине со своими читателями.

Разработка вышеназванного закона сейчас приостановлена, но оттого не намного легче. В настоящее время в России реализуются документы: «Стратегия государственной национальной политики» и программа «Укрепления единства российской нации и этнокультурное развитие народов России на 2014 — 2020 годы». В этих документах уже используется понятие «российская нация» и обеспечиваются гарантии прав коренных малочисленных народов и прав национальных меньшинств, но места для слов и мероприятий по закреплению роли и значения русского народа для государства — не нашлось. Практические результаты реализации данных порочных документов показывают бессмысленность движения в искусственном построении нации (росиянской), которой не может существовать.

По обозначенной теме соотношения русскости и «россиянства» позволю себе прокомментировать основные утверждения Василия Владимировича. Итак, что говорит В.В. Дворцов?

— «Россия для русских» — из-за маргинальных националистов такое утверждение сегодня считается некорректным, но при этом не подвергается никакому сомнению, что сами-то русские — государствообразующий народ, составляющий 80 процентов от всего населения России, согласно определению ООН, совершенно вправе считать свою страну мононациональной. И по международному праву предоставлять народам, проживающим в России, не политико-юридическую, а только культурную автономность.

— Потому-то мы и русские, что образовали не просто многонациональное государство, а стали созидателями величайшей империи, потому что за всю свою сложную историю никем и никогда не ставилась задача уничтожения или даже ущемления чьего-либо национального достоинства, подавления чьей-либо самобытности. Конечно, изначально основа понятия «русский» сложилась из славянского самоопределения. Северо-балтийские…, южно-восточные племена со славным центром в Киеве сошлись под давлением внешних сил во Владимирско-Суздальском союзе и процвели Царством Московским. Но никогда русская государственность не строилась на узко-национальных приоритетах. Всякий верой и правдой служивший Царю и Отечеству возрастал в чинах и званиях, всякий любивший Россию становился ее сыном и объявлялся русским…

Действительно, противопоставлять понятия «моноэтническое государство» и «империя» по отношению к России — ошибка. Мононациональное государство — потому что русских подавляющее большинство, как еще раз напоминает В.В. Дворцов. А Империя — потому что государство и русские гарантируют свободу, процветание и дальнейшее национальное развитие всем народам страны. Выдуманные, никому не нужные утверждения современных «теоретиков права», что «империя» и «унитарное государство» противоречат друг другу — неверные. Россия в этом смысле — и Империя, и русское государство, потому что русских в союзе народов — подавляющее большинство, потому что определяющей является русская культура, объединяющая все народы России. В Империю могут (и по-хорошему — должны) входить только территориальные образования, а не как сейчас в РФ — национально-территориальные (республики, автономные округа) и территориальные (края и области). И подтверждение тому — сама история России. Россия была и Империей, и унитарным государством одновременно без национально-территориального деления. А соблюдению культурной автономии и культурной самобытности всем народам, о чем говорит В.В. Дворцов, Россия всегда трепетно следовала. Что еще нужно любому народу России? Административно-территориальная, политическая самостоятельность — путь стимулирования сепаратизма. В этом не заинтересованы и малые народы России. Необходима и достаточна культурная автономия.

В.В. Дворцов продолжает.

— В 18-19 веках «русский» и «россиянин» были синонимами гражданского статуса «российско-подданный». Коренное славянское население империи общепризнанно называлось великороссами в параллель с малороссами и белорусами. Вообще в сознании того времени главной была не этническая, а религиозная принадлежность… Русский — это говорящий по-русски, мыслящий по-русски, чувствующий по-русски…, это принадлежность к величайшей цивилизации, личностная честь и круговая ответственность за особый, самобытный и самодостаточный миропорядок на большей части Евразийского континента. Русский — всегда означало и означает не кровную, не родоплеменную очерченность, а внутреннюю, духовную и душевную ориентированность на идеал государственности.

Совершенно верно многие современные русские мыслители и публицисты соотносят понятие «русский» и «российский», как очень близкие, почти синонимы. «Рус» — исторически русское название. «Рос» — тоже исторически русское понятие, но греческой транскрипции. Широкое распространение слово «российский», приобретает в петровскую эпоху. Но самое главное — какое понимание «россиянству» придается в ельцинское время?! Именно такое «россиянство» (иное название — «гражданское общество») имеют в виду сегодняшние (они же вчерашние) либералы, инициаторы разработки закона о «российской нации».

На настоящем историческом отрезке — понятие «российский» не несет в себе русскости. Практика девяностых и нулевых годов внесли сумбур в это соотношение, размыли русский дух государственности. Когда в стране на всех центральных уровнях будет осуществляться настоящая национально ответственная власть, тогда можно будет поставить знак равенства между «рус» и «рос», но не на данном историческом участке.

А что такое русскость? Не устану повторять недооцененное государством и всем нашим обществом определение 18 Всемирного Русского Народного Собора о русской идентичности. И с культурной точки зрения, и с этнической — все в том определении.

Чуть в упрощенном виде: русский — считающий себя русским, говорящий и думающий на русском языке, признающий православие основой духовной культуры (но не обязательно православный). И неправославным этническим русским не отказывается в русскости, потому как всегда такой человек потенциально имеет возможность стать православным по духу. И любой этнически нерусский, приобщаясь к русской культуре, может стать русским в этом совершенно верном понимании русской идентичности 18 ВРНС. Если русские, как известно, вбирали в себя нерусских этнически, не по крови, а по состоянию души, то это и есть главное обоснование, что русские не просто народ, но и нация. В этом — необходимое и достаточное условие для единения всего государства.

Я предлагаю уважаемому Василию Владимировичу, также как и иным носителям русской мысли, чаще пропагандировать простые и ясные истины, отраженные в этом определении 18 ВРНС. Не стоит надеяться (во всяком случае, в ближайшей перспективе), что государственные структуры смогут изложить что-то подобное, поэтому определение 18 ВРНС по этому вопросу, считаю, должно быть принято безоговорочно принято нашим обществом для возвращения утрачиваемых смыслов.

А как быть тем, кто пока не считает себя в России русским? Гордиться своей национальностью, своей принадлежностью к своему народу, и быть полноправным гражданином России, патриотом России. Его никто не будет ущемлять в правах или принуждать считать себя русским. Поэтому, если уж и говорить сегодня о «россиянах», «российскости», то только в смысле принадлежности к гражданству России, но не принадлежности к несуществующему народу (нации) — «россиянскому».

Следующие справедливые утверждения В.В. Дворцова.

— Российская империя строилась на точной религиозной иерархии. Да, многие славные сыны России исповедовали Ислам, были протестантами или буддистами, но всегда и всеми признавалось, что основные понятия добра и зла, справедливости и законности… для всех подданных в равной степени исходили из православного вероучения.

— Надо понимать, наша Россия в полноте своего существования не только Империя, а Цивилизация. Сейчас нам активно навязывают евразийские убеждения, что мы наследники империи Чингисхана… Самобытной культурной матрицы у монголов не было, они брали китайское, европейское, индийское, осваивали, не переплавляя, не возгоняя в свое, поэтому были обречены…

Совершенно верно насчет навязывания «евразийских убеждений». Если под «евразийством» понимать географическую широту политических и экономических интересов России, взаимодействие России с другими государствами, скажем, в формате ШОС, то такое понимание «евразийства» более чем уместно. Но, евразийство, как осовремененная и искаженная теория «евро-азиатского движения» начала 20 века — вредная теория, запутывающая истинные интересы России. Такое «евразийство» снижает значение государствообразующего русского народа, Православия и русской культуры, косвенно стимулирует часть национальных элит на ложный путь суверенизации.

Не согласен я с В.В. Дворцовым в одном. Вроде мелочь, но, как посмотреть? В размышлениях Василия Владимировича при всех его весомых и верных утверждениях, между прочим, проскакивает избитый и небезобидный тезис, что «русский» — это прилагательное. Но, именно этим приемом пользуются «доброжелатели» русского народа, пытающиеся размыть понятие русскости, в том числе и в духовном, неэтническом, понимании этого определения. Мол, если «русский» — прилагательное, то и прилагается русский абсолютно ко всему, что ему подсунут в стане «реформаторов». Если, мол, нет «существа» в слове «русский», то лепить из русских можно что угодно. Вот и экспериментируют до сих пор с «прилагательными» русскими.

Нет, конечно, «русский» — это существительное. Да еще, какое существительное! Хотя бы по правилам русского языка — существительное. Уже только этого достаточно, не говоря о сути русскости. И играться формой существительного, имеющего своим окончанием некое сходство с прилагательным, — неполезно. Предлагаю прекратить эту «эффектную», но вредную практику с «прилагательным». Более того, нужно давать отпор либеральным «шалунишкам», играющимся со словом «русский» в целях очередного «приложения» русских к «цивилизованному Западу», успешно летящего в пропасть.

В.В. Дворцов в конце своего обращения отмечает.

— Выражение «Россия для русских» ныне признается некорректным. Более того, сегодня смирились уже с тем, что жертвенное служение своему Отечеству не предполагает ответной взаимности, поэтому прежние подвиги и заслуги опошлено просчитаны и монетизированы. Да и само понятие «русский» сегодня подменяется «россиянином». Но, что же тогда «русский офицер», «русский врач», «русский инженер», «русская актриса»?! Попробуйте передать эти образы через «россиянские». Кроме нелепости звучания, искажается смысл… Россиянин, как алтаец или сахалинец, — конкретная привязка к месту проживания, географическое указание… внеисторического контекста… без перспектив во времени. «Мы россияне» — уродливое словосочетание, соскочившее когда-то с… языка забытого ныне всеми Бурбулиса, со странным, злым упорством лепится на нацию, имеющую за собой не только бескрайнюю географию, но и славнейшую историю, великое будущее. Ведь мы — русские.

Конечно, именно в русскости, а не в российскости перспектива объединения в единое государство России, Белоруссии и Казахстана, Малоруссии, ДНР и ЛНР, Молдавии и Приднестровья. Если здесь, в России, русские превратятся в «россиян», то с кем объединяться русским из других потенциально русских государств? Тоже самое применимо и к русским из дальнего зарубежья, ко всему Русскому Миру. Если в России, оказывается, не русская нация, а «российская», то к какому национальному сообществу отнести русских за рубежом? Особенно, если эти русские переселенцы не из районов России, а, скажем, из Украины или Молдовы?

Часто из уст либералов звучат примеры американской гражданской нации, а сделать из России «маленькую америку», подотчетную большой, — их розовая мечта. Действительно, первыми о «гражданской российской нации», «россиянском народе», даже раньше, чем Ельцин, в «новой» России заговорили Бурбулис и Егор Гайдар. Что еще нужно, чтобы понять, откуда растут рога?

Суждения о верных словах В.В. Дворцова можно считать продолжением моих скромных публикаций об изложении концентрированных мыслей современных русских мыслителей, содержащихся в книге «Вера. Держава. Народ: русская мысль конца ХХ, начала XXI века», изданной Институтом русской цивилизации, на основе которых, с моей точки зрения, может и должна быть оформлена в ближайшее время национальная идея (проект государственной идеологии) России. Предыдущие материалы представляли видения на эту тему О.А. Платонова, В.Н. Осипова, В.Ю. Катасонова, Н.П. Бурляева, С.Н. Бабурина, В.Н. Ганичева, Л.Г. Ивашова, А.А. Проханова, В.Н. Крупина.

Нашим государством теряется драгоценное время. По всем направлениям, в условиях отсутствия четкой и понятной государственной идеологии России, усиливаются попытки растягивания русской цивилизации по кускам. Примеров тому — масса! Ограничусь одним из последних — недавний материал Николая Кохановича «Куда дрейфует Белорусский Экзархат?». К отделению от единого Русского Мира, в местнический и тупой «белорусский национализм» — вот куда дрейфует. Ну, до этого в Белоруссии было еще известное «Дело «пророссийских публицистов», по которому осуждены ни в чем не повинные люди за выражение интересов Русского Мира в Беларуси. Вина в этом в первую очередь «мощной силы» белорусских националистов? Нет. Они объективно слабы. Пока слабы. Вина власти Белоруссии? Да, но во вторую и третью очередь. А в первую очередь вина официальной России, что до сих пор не представила свою систему координат, декларацию о намерениях, исходя из исторических интересов России-Руси, русского народа. А это, по большому счету, и есть — национальная идея.

… Когда уже были написаны эти заметки (все вышеизложенное) появилась вторая часть размышлений В.В. Дворцова, относящаяся теперь к разграничению понятий «патриотизм» и «национализм».

Принимаю все мысли Писателя насчет этого с одним важным исключением. Все сказанное В.В. Дворцовым о национализме относится ко всем абсолютно видам и разновидностям национализма, кроме настоящего русского национализма. Безусловно, национализм, как «религия родоплеменная», должен быть отброшен. Но, неужели Василий Владимирович не различает всякого рода «русских неоязычников», скинхедов и другую шпану, «евронационалистов» (нацдемов») и носителей православного имперского русского национализма? Не надо путать «национализм» вообще с пониманием русского национализма, изложенного В.Н. Осиповым, В.Ю. Троицким, О.А. Платоновым, рядом иных современных русских мыслителей, указанных, в том числе, выше. Или этого В.В. Дворцов не знает? А, если знает, почему не оговаривает эту тему?.. Неглубоко в этой части, дорогой Василий Владимирович.

Не всякий имперец является националистом, но всякий истинный русский националист является обязательно имперцем. Настоящие русские националисты являются и православными, и державниками, и «имперцами». Да и монархистами, кстати, тоже. Вредно противопоставлять понятия «русский патриот» и «русский националист». Патриотизм — чувство к Родине, национализм — к народу.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Лучший следователь Русской Империи — А. Ф. Кошко. Дела, судьба, воспоминания

На состоявшемся в 1913 году в Швейцарии Международном съезде криминалистов Московская сыскная полиция по раскрываемости преступлений была признана лучшей в мире.

А руководил ею «самый главный сыщик России», заведующий всем уголовным розыском Российской империи Аркадий Францевич Кошко (1867‑1928).

Большой результат давала разработанная А. Ф. Кошко новая система идентификации личности, основанная на особой классификации антропометрических и дактилоскопических данных. Московский сыск благодаря своим фотографическим, антропометрическим, дактилоскопическим кабинетам создал исключительно точную картотеку преступников. Позднее эта система была заимствована Скотланд-Ярдом. Когда после революции генерал Кошко вынужден был бежать из России, именно англичане предложили ему возглавить у них исследовательский отдел. Кошко отказывался принимать британское подданство, без которого работа в британской полиции была невозможна.

Великий криминалист писал: Тяжелая старость мне выпала на долю. Оторванный от родины, растеряв многих близких, утратив средства, я, после долгих мытарств и странствований, очутился в Париже, где и принялся тянуть серенькую, бесцельную и никому теперь не нужную жизнь. Я не живу ни настоящим, ни будущим – все в прошлом, и лишь память о нем поддерживает меня и дает некоторое нравственное удовлетворение. Перебирая по этапам пройденный жизненный путь, я говорю себе, что жизнь прожита недаром. Если сверстники мои работали на славном поприще созидания России, то большевистский шторм, уничтоживший мою родину, уничтожил с нею и те результаты, что были достигнуты ими долгим, упорным и самоотверженным трудом. Погибла Россия, и не осталось им в утешение даже сознания осмысленности их работы. В этом отношении я счастливее их. Плоды моей деятельности созревали на пользу не будущей России, но непосредственно потреблялись человечеством. С каждым арестом вора, при всякой поимке злодея – убийцы, я сознавал, что результаты от этого получаются немедленно. Я сознавал, что, задерживая и изолируя таких звероподобных типов, как Сашка Семинарист, Гилевич или убийца 9‑ти человек в Ипатьевском переулке, я не только воздаю должное злодеям, но, что много важнее, отвращаю от людей потоки крови, каковые неизбежно были бы пролиты в ближайшем будущем этими опасными преступниками. Это сознание осталось и поныне и поддерживает меня в тяжелые эмигрантские дни.

Часто теперь, устав за трудовой день, измученный давкой в метро, оглушенный ревом тысячей автомобильных гудков, я, возвратясь домой, усаживаюсь в покойное, глубокое кресло, и с надвигающимися сумерками в воображении моем начинают воскресать образы минувшего. Мне грезится Россия, мне слышится великопостный перезвон колоколов московских, и, под флером протекших лет в изгнании, минувшее мне представляется отрадным, светлым сном: все в нем мне дорого и мило, и не без снисходительной улыбки я вспоминаю даже и о многих из вас – мои печальные герои…

Истории, которые он изложил в биографии действительно потрясают.

Встречаются и страшные и смешные.

ВАСЬКА СМЫСЛОВ

Ваську Смыслова Московская сыскная полиция знала прекрасно.

Он уже несколько раз нами арестовывался за мелкие кражи; но, отбыв тюремное наказание, снова принимался за свое «ремесло».

Как– то дня через два после довольно значительной кражи в одной из квартир на Поварском, кражи, еще не раскрытой, вдруг раздается звонок по моему служебному телефону. Я подхожу:

– Алло! Кто говорит?
– Это вы, господин начальник?
– Я.
– Желаю вам здоровьица, с вами Васька Смыслов говорит.
– Здравствуй, Васька, что скажешь?
– А ваши‑то дураки третьева дня опять меня прозевали!
– Ну‑у?! Врешь!…
– Ей‑Богу! Ведь на Поварском‑то моя работа!
– Ну, что же? Везет тебе, Васька, но только смотри, не попадись!
– Ну уж нет, господин начальник, теперь мы наловчившись, не поймают, шалишь!
– Ох, Васька, смотри не бахвалься!
– Будьте без сумления, не попадусь!
И Васька повесил трубку.

Смыслов был жизнерадостным малым с хитринкой и, как ни странно, с большим добродушием. Он, видимо, не лишен был и юмора и, чувствуя весь комизм моего положения, принялся с этого дня звонить мне всякий раз после удачно совершенной кражи. Стянув благополучно в одном из ювелирных магазинов на Кузнецком мосту несколько часов, при помощи выдавленного стекла в витрине.

Васька звонил:

– А это опять я, господин начальник! Что, чисто сработано на Кузнецком?
– Да что и говорить, молодец! Комар носа не подточит…
– То‑то и оно, а вы говорите – поймаете, да ни в жисть!
– Поживем, Васька, увидим!
– Да и смотреть нечего! сказал, не поймаете.

Сделав паузу, Васька продолжал:

– А вот что я вам скажу, господин Кошкин, подготовляю я здесь дельце покрупнее, как сработаю, беспременно вам позвоню.
– Ох, Васька, лучше не звони, дразнишь ты меня!…

Васька хихикнул в трубку от удовольствия:
– Ничего, господин начальник, уж вы потерпите, это вам пользительно!…
И Васька дал отбой.

Создавшееся глупое положение начинало меня изводить. Я был уверен, что Васька сдержит обещание, и решил принять меры.

Мною было отдано следующее распоряжение: лишь только я тремя долгими звонками позвоню из своего кабинета в дежурную комнату, дежурный чиновник немедленно должен броситься к одному из свободных телефонов и тотчас же справиться на центральной станции о номере, разговаривающем в данный момент с начальником сыскной полиции. В это же время на другого чиновника возлагалась задача раскрыть имеющийся при полиции порядковый регистратор телефонных номеров с указаниями против каждого номера адреса абонента. Третий же чиновник с двумя агентами должен будет в это время одеваться и, получив адрес от первых двух, немедленно мчаться на дежурном автомобиле к указанному месту.

Двое суток мы ждали Васькиного звонка. Наконец, на третий день меня кто‑то вызвал по телефону, и, подойдя к аппарату, я услышал Васькин голос. Держа трубку в правой руке, левой я нажал электрическую кнопку на письменном столе и дал три долгих звонка.

Теперь вся задача сводилась к тому, чтобы в течение известного времени занять Ваську достаточно интересным для него разговором, не возбуждая при этом его подозрения.

Васька начал, как всегда:

– Я обещался позвонить вам, господин начальник, вот и звоню.

– Скажи, Васька, а как ты не боишься мне звонить? Вдруг я узнаю, откуда ты звонишь и по номеру телефона открою твое местожительство.

Васька выразительно свистнул:

– Не на такого напали. Что я за дурак, что стану звонить вам от родных или знакомых. В Москве, слава те Господи, телефонов в любом подъезде, а Москва‑матушка велика. Подите‑ка, ищите!…

– Да ты, я вижу, Васька, башковит!

– Ничего‑с, Господь головой нас не обидел. А ночью нынче мы опять поработали, на Мясницкой. Чай, слышали? Да только взяли самую малость!

– Нашел чем хвастать! Великое дело, подумаешь! А вот слышал ты, что этой же ночью было на Тверской?

– Нет, не слыхал, а что, господин начальник? – и в голосе Васьки зазвучало любопытство.

– То‑то и оно, что ты, Васька, на мелочи размениваешься, а настоящего дела и не видишь!

– Да что же такое? Скажите ж!
– А то, что на Тверской ювелирный магазин дочиста обобрали.
– Да ну‑у?!
– Вот тебе и да ну‑у…
– И много взяли, господин начальник?
– Да, говорят, тысяч на триста.
– Ишь, черти… – И в голосе Васьки послышалась зависть.
– А как ты полагаешь, Васька, чьих рук дело?
Васька подумал и сказал:
– Не кто другой, как Сережка Кривой.
– А кто это Сережка Кривой?
– Неужто не знаете? Да что с Танькой Рябой хороводится.
– Таньку Рябую знаю.
– Ну, вот, они вместях и орудуют.
– А давно ты видел Сережку Кривого?
– Да с неделю, пожалуй, будет.
– Послушай, Васька, ты бы узнал мне, где теперь Сережка; зато когда и попадешься, так я тебе твоей услуги не забуду и всякое снисхождение сделаю.
– А и впрямь, не поискать ли? – задумчиво сказал Васька, но потом добавил: – А только не найтить!
– Почему же?
– Да вы, господин начальник, говорите, триста тысяч, разве при таких деньгах он останется в Москве? Поди, теперь и след его простыл!…

Васька хотел еще что‑то добавить, но вдруг как‑то вскрикнул, трубка защелкала у меня в ухе, и я понял, что Васька пойман.

Через четверть часа он уже был у меня в кабинете.

– Ну, что, Васька, чья взяла? Кто кого перехитрил?

– Да уж ловко сделано, слова не скажу, господин начальник!

Васька почесал в затылке, помялся и неуверенно сказал:

– А позвольте вас спросить насчет 300 тысяч, это вы зря, для обману говорили?

– Конечно, для обмана. Нужно было занять тебя интересным разговором.

КРАЖА В ХАРЬКОВСКОМ БАНКЕ

Это дело мне особенно врезалось в память, может быть, потому, что им замкнулся круг моего долголетнего служения царской России!

Оно памятно мне и потому, что сумма похищенного из банка была настолько велика, что в истории банковского дела в России подобных прецедентов не имелось.

Итак, 28 декабря 1916 года, т. е. ровно за два месяца до революции, я, уже в качестве заведующего всем розыскным делом в империи, получил в Департаменте полиции шифрованную телеграмму от заместителя начальника харьковского сыскного отделения – Лапсина, сообщавшего о краже, произведенной в банке Харьковского приказчичьего общества взаимного кредита. Похищено было на 2 500 000 рублей процентных бумаг и некоторая сравнительно незначительная сумма наличных денег. Лапсин сообщал, что воры, устроив подкоп со двора соседнего с банком дома, проникли через него в стальную комнату банка и с помощью невиданных им (Лапсиным) доселе инструментов распилили и распаяли стальные несгораемые шкафы, откуда и похитили вышеуказанные ценности. Следов воров обнаружить ему не удалось, но один из служащих банка, заподозренный в соучастии в преступлении, задержан и временно арестован. Эта телеграмма была получена мной утром, часов в 11, а в 4 ч. директор департамента полиции А. Т. Васильев передавал мне, что министр внутренних дел, только что вернувшийся с высочайшего доклада, заявил о желании императора, прочитавшего в утренней газете сообщение о харьковской краже, видеть это преступление открытым в возможно близком будущем. Почему министр находит необходимым поручить ведение этого дела непосредственно мне самому.

Выехать в этот же день мне не удалось, так как харьковский курьерский поезд уже ушел, и я отложил отъезд до завтра, т. е. до 29 декабря.

Эта дерзкая кража тревожила меня во всех отношениях: не говоря уже об исключительно крупной сумме похищенного, обратившей на себя внимание императора, но и обстоятельства дела не давали уверенности в успехе моих розысков. Дело в том, что воры воспользовались рождественскими праздниками, т. е. двумя днями, в течение коих банк был закрыт, а следовательно, с момента свершения и до момента обнаружения преступления протекло 48 часов.

За этот промежуток времени воры могли основательно замести следы, а то и скрыться за границу.

Общая картина преступления заставляла думать, что в данном случае орудовали так называемые «варшавские» воры.

Эта порода воров была не совсем обычна и резко отличалась от наших, великороссийских. Типы «варшавских» воров большей частью таковы: это люди, всегда прекрасно одетые, ведущие широкий образ жизни, признающие лишь первоклассные гостиницы и рестораны. Идя на кражу, они не размениваются на мелочи, т. е. объектом своим выбирают всегда лишь значительные ценности.

Подготовка намеченного предприятия им стоит больших денег: широко практикуется подкуп, в работу пускаются самые усовершенствованные и весьма дорогостоящие инструменты, которые и бросаются тут же, на месте совершения преступления.

Они упорны, настойчивы и терпеливы. Всегда хорошо вооружены.

Будучи пойманы, – не отрицают своей вины и спокойно рассказывают все до конца, но не выдают, по возможности, сообщников.

В числе 2‑х миллионов фотографий с дактилоскопическими оттисками и отметками, собранных в департаменте с преступников и подозрительных лиц, имелась особая серия фотографий «варшавских» воров. Из этой группы карточек я захватил с собой в Харьков, на всякий случай, штук 20 снимков с особенно ловких и дерзких воров.

Я пожелал лично осмотреть место преступления.

Стальная комната банка являла весьма любопытное зрелище: два стальных шкафа со стенками, толщиной чуть ли не в четверть аршина были изуродованы и словно продырявлены орудийными снарядами По всей комнате валялись какие‑то высокоусовершенствованные орудия взлома. Тут были и электрические пилы, и баллоны с газом, и банки с кислотами, и какие‑то хитроумные сверла и аккумуляторы, и батареи, словом, оставленные воровские приспособления представляли из себя стоимость в несколько тысяч рублей.

История расследования довольно длинная и полностью приводить ее мы тут не будем, остановимся лишь на том, что банда была взята. Ее прикрывали чиновники, которые также были арестованы.

Вернемся к рассказу:

Было задержано восемь человек из девяти. Девятый скрылся бесследно.

По ликвидации этого громкого дела на работавших в нем посыпались награды: Лапсину (харьковскому помощнику начальника сыскного отделения) дана денежная награда, Линдер получил чин вне очереди, Куртановский украсился Владимиром 4 степени.

Так были отмечены наши заслуги царским правительством. Временное правительство отметило их несколько иначе. При нем двери тюрьмы широко раскрылись для выпуска из тюремных недр всякого мазурья и для помещения туда нашего брата. Бедный Курнатовский, встретивший революцию в должности начальника Харьковского сыскного отделения, на каковую был назначен через две недели после раскрытия вышеописанной кражи, был посажен в ту же харьковскую тюрьму, где и встретился с участниками банковской кражи. К чести последних, должен сказать, что ни мести, ни злорадства они к Курнатовскому не проявили.

Что касается вашего покорного слуги, то осенью 1918 года он чуть ли не в одном пиджаке пробрался к гетману, в Киев. С падением Скоропадского и при нашествии Петлюры я дважды порывался выбраться из Киева, но оба раза меня высаживали петлюровцы из поезда, и, таким образом, я застрял и пережил в Киеве большевистское нашествие.

В эту мрачную пору я брел как‑то по Крещатику. Вдруг слышу голос:

– Никак пан Кошко?
Поднимаю голову и вижу перед собою Квятковского и Горошка (организаторы нападения на Банк).

Я так и обмер! Ну, думаю, пропал я: сейчас же выдадут большевикам!

Но Квятковский, видя мое смущение, сказал:

– Успокойтесь, пане Кошко, зла против вас не имеем и одинаково с вами ненавидим большевиков.

Затем, взглянув на мое потертое платье, участливо предложили:

– Быть может, вы нуждаетесь в деньгах? Так, пожалуйста, я вам одолжу!…

На мой отрицательный ответ он, улыбнувшись, заметил:

– Вы, быть может, думаете, что деньги ворованные? Нет, мы теперь это бросили и занимаемся честной коммерцией!…

Я, разумеется, отказался и от «честных» денег, но не скрою, что от души был тронут этими людьми, что, впрочем, им и высказал.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Вот уже 100 лет как красная чума поразила нашу Святую Родину, Россию! Русскую Империю!

Вот уже 100 лет как красная чума поразила нашу Святую Родину, Россию! Русскую Империю!
Мы, русские, ПРОТИВ!
Мы — ПРОТИВ:
-разрушения института семьи
-разворовывания богатств страны кучкой приближенных к власти подонков
-разрушения системы безплатного качественного высшего и среднего образования
-против хулы на русских святых, царственных страстотерпцев Государя Николая II Александровича, Государыни Александры Федоровны, Их Императорских Высочеств великих Княжон Татьяны, Ольги, Марии, Анастасии и Цесаревича Алексея
-против геноцида русского народа, составляющего подавляющее большинство населения
-против платного всего и вся: кабальных процентов по кредитам и ипотеке, дорогих суррогатных продуктов питания, платной медицины и лекарств, дорогих детских садов, нищенских пенсий и пособий
-против засилья чужих русскому народу и Православию толерантности, пропаганде сексуальных извращений, блуда, вседозволенности и бесбожия!

Мы-ЗА:
-возрождение морали и нравственности
-пропаганду Здорового Образа Жизни
-прогресс отечественной экономики, основанный на труде, эффективности, наукоёмкости и материальной защищенности
-возвращение русским мат.активов, украденных у русского народа кучкой воров жидов-олигархов и их последышей
-запрет абортов
-депортацию всех «легальных» и нелегальных мигрантов, обкрадывающих и насилующих коренное население
-установление Православия Государственной Религией нашей страны!
России — РУССКУЮ Власть!

Русская Империя https://RusImperia.Org

«Помогите Мне, русские люди…» Царь и народ против революции

Для Николая II народный отпор революции был огромной помощью. В момент, когда власти на местах фактически бездействовали, а круг преданных и верных лиц постоянно сужался, мощное народное выступление против революции явилось для Государя обнадеживающий знаком. Это было мощное народное восстание против революции, неприятие революционного антихристианского, антимонархического ее духа большинством русского народа

Сторонники революции и ее идеологии всегда выступают от имени народа, всегда утверждают, что все жертвы революции направлены на освобождение народа от угнетателей. Революция 1905 года не была исключением. Убивая полицейских, бросая бомбы в государственных деятелей, строя баррикады, грабя банки и кассы, революционеры утверждали, что все это они делают во имя народа.

 «Для народушка жить надо», — эти слова Максима Горького были лозунгом всех революционных и либеральных обществ. Правда, этот самый «народушко» имел в их представлении весьма расплывчатый и обобщенный образ.

Как правило, «борцы за народное счастье» не имели никакого понятия об истинных нуждах народа, точно так же, как не знали его души и его представлений о счастье. Революционеры полагали, что только они знают, как нужно осчастливить народ, даже в том случае, если он не хочет такого счастья. Они надеялись, что развязанный ими террор приведет ко всеобщему восстанию, которое неминуемо закончится крушением царской власти. Однако реакция огромных масс русского народа, того самого, которого революционеры пытались всеми силами освободить, была совершенно противоположной их ожиданиям.

Революция 1905 года началась в монархической стране. Речь идет, в данном случае, о монархии не столько как о форме правления, сколько о ее духовном восприятии большинством народа. И.Л. Солоневич писал о «монархическом инстинкте» русского народа, который «давал человеку все достижимые блага жизни в том расчете, что освобожденный от действия соблазнов человек будет творить «милостию Божиею». Действовать, как добрый отец семейства, — отсюда и «Царь-Батюшка»»

В преддверии революции и в первые ее месяцы, отношение народа к различным агитаторам было большей частью заинтересованное. Особенно это касалось крестьянства, наиболее ущемленного класса населения. Заманчивые посулы эсеров о разделе земли, об отбирании у помещиков запасов зерна и тому подобное, находили отклик у селян. Отсюда — неоднократные аграрные беспорядки, охватывавшие страну в начале ХХ века. Но эти беспорядки никогда не носили антимонархического характера. Это были крестьянские бунты, которые, конечно, были опасны для власти, но только в общем контексте с другими беспорядками. Крестьянин никогда не выступал против Царя, чье имя он свято чтил, но против «несправедливости». При этом, крестьянин, подымаясь на бунт, часто думал, или хотел думать, что действует с разрешения и с одобрения Царя. Этим пользовались и революционеры. Эсеры, призывая крестьян громить усадьбы, кричали, что «Царь разрешил», католические радикалы уверяли православное население, что «Царь перешел в католичество», мятежный лейтенант Шмидт говорил, что «без имени Царя темные массы за ним не пойдут». Поэтому революционерам, особенно в деревне, поначалу удавалось добиться успеха, именно благодаря тому, что они выдвигали в первую очередь экономические требования, не затрагивая имени Царя.

Тем временем, по мере разрастания революции, революционеры, думая, что наступил переломный момент и победа обеспечена, перестали скрывать свои антимонархические намерения. Начались открытые призывы к свержению Царя и даже к его убийству, оскорбления в его адрес. Особенно это выявилось после манифеста 17 октября 1905 года. Среди революционеров и агитаторов было большое количество инородцев, что само по себе не могло не настораживать. С каждым месяцем, действия революционеров все меньше напоминали борьбу за народ, а все больше напоминали антицарский мятеж, который, к тому же, сопровождался грабежами, насилием и убийствами. Оскорбленное монархическое чувство народа, видя растерянность и пассивность власти, не хотело с этим мириться. «Монархический инстинкт», спасавший Россию и при Иоанне Грозном, и в Смутное время, и во время призвания на царство Михаила Федоровича, и при нашествии Наполеона, сработал и в 1905 году. Народ стал подыматься для отпора революции.

Уже летом 1905 года портовые рабочие Нижнего Новгорода разогнали революционную демонстрацию под красными флагами. В Москве, патриотически настроенные люди, во время выноса царских портретов, пинками заставляли революционно настроенную молодежь снимать шапки.

В августе 1905 года рабочие одного из уездов средней полосы, обратились к губернатору с прошением выдать им оружие, чтобы они смогли расправиться с бандой революционеров, совершавшей вылазки на казачьи патрули.

Особенную силу народное движение против революции приобрело после манифеста 17 октября. По России прокатилась волна народного возмущения. В большинстве городов проходили народные митинги в защиту Царя и самодержавия. В Архангельске несколько тысяч рабочих с царскими портретами и иконами, с пением гимна прошли по городу. Произошло их столкновение с революционной демонстрацией.

В Ярославле монархическая манифестация была атакована революционерами, которые начали стрелять в нее из револьверов. Было ранено четыре человека. По удару колокола собралась огромная толпа патриотически настроенного люда, вооруженного кольями и камнями, которая взяла город под свой контроль.

В Саратове стихийное народное движение в защиту Царской власти было вызвано революционным митингом, на котором его устроители призывали покончить «с царем и с попами». Возмущенная толпа горожан двинулась к Театральной площади, где проходил митинг и стала выражать протест. В этот момент из революционной толпы кто-то стал стрелять, убив несколько человек. Тогда толпа, вооружившись кольями и палками, атаковала митинг и разогнала его.

На следующий день события в Саратове приняли еще более кровавый характер. Во время прохождения по улицам города монархической манифестации, кем-то в гущу толпы была брошена бомба, убившая нескольких человек. Разъяренная толпа принялась расправляться с теми, кого знала как революционных агитаторов, или считала таковыми, убивая и избивая их. Волнения были прекращены лишь вводом в город казаков.

В Казани, после издания манифеста, произошли столкновения революционеров, по началу полностью контролировавших город, с монархически настроенным населением. Толпа с пением «Боже Царя храни!» штурмом взяла городскую Думу, в которой находились вооруженные революционеры и расправилась с ними.

В Москве, 18 октября 1905 года мастеровой Михалин убил железным ломом социал-демократа Баумана, призывавшего к убийству полицейских и свержению самодержавия. Революционеры устроили Бауману грандиозные похороны, но стоящий по сторонам улицы народ безо всякого сострадания взирал на похоронную процессию. На обратном пути, дружинникам показалось, что на них готовится засада «черной сотни» и они открыли огонь. Помещавшиеся в манеже казаки, решили, что нападают на них и, в свою очередь, обстреляли дружинников. В результате 6 человек было убито и около сотни ранено.

Для Николая II народный отпор революции был огромной помощью. В момент, когда власти на местах фактически бездействовали («власти во время этих событий как будто и не было. Столкновения происходили между толпами, а не с войсками или полицией»), а круг преданных и верных лиц постоянно сужался, мощное народное выступление против революции явилось для Государя обнадеживающий знаком. Это было мощное народное восстание против революции, неприятие революционного антихристианского, антимонархического ее духа большинством русского народа.

Император очень точно и метко охарактеризовал эти события в письме матери: «В первые дни после манифеста нехорошие элементы сильно подняли головы, но затем наступила сильная реакция, и вся масса преданных людей воспряла.

/…/ Случаи в Томске, Симферополе, Твери и Одессе ясно показали, до чего может дойти рассвирепевшая толпа, когда она окружала дома, в которых заперлись революционеры, и поджигала их, убивая всякого, кто выходил. Я получаю много телеграмм отовсюду очень трогательного свойства с благодарностью за дарование свободы, но с явным указанием на то, что желают сохранения самодержавия. Зачем они молчали раньше — добрые люди?».

Конечно, не нужно идеализировать народные выступления против революционеров. Иногда это были погромы хулиганствующими элементами, иногда проявления народных предрассудков на национальной почве, как например, избиения армян в Баку. Поэтому, Николай II, указывая на необходимость беспощадной борьбы с террором, одновременно приказал не допускать самосуда толпы, понимая, что народные бесчинства приводят к страданиям невинных людей. «Самосуда толпы допускать нельзя», — говорил Царь министру внутренних дел. Государь решил ввести народное монархическое движение в организационное русло, которое стало бы твердой и надежной опорой престолу. Тогда же Николай II решил лично встать во главе этого движения. В декабре 1905 года возникло народное движение Союз Русского Народа. Николай II первым одел на себя и на Наследника значок этой организации, на котором под восьмиконечным православным крестом имелась надпись: «За Веру, Царя и Отечество». Император обратился к народу с воззванием, которое, пожалуй, не имеет аналогов в истории: «Объединяйтесь, русские люди. Я рассчитываю на вас. Я верю, что с вашей помощью Мне и русскому народу удастся победить врагов России. Возложенное на Меня в Кремле Московском бремя власти Я буду нести Сам, и уверен, что русский народ поможет Мне. Во власти Я дам отчет перед Богом. Поблагодарите всех русских людей, примкнувших к Союзу Русского Народа. НИКОЛАЙ. 23 декабря 1905 года».

Обратим внимание, Император прямо указывает, что главный его союзник в борьбе с крамолой не армия, не полиция, не правительство, не даже церковь, а русский народ. Царь не отделяет себя от него, он прямо говорит, что победить революцию он сможет только с помощью народа. Одновременно, Николай II подтверждает свои самодержавные права и этим порывает со всеми сомнениями, предшествовавшими манифесту 17 октября, ясно дает понять всем сторонникам конституционализма, что он будет соблюдать не их волю, а волю народа, который стоит за самодержавие. В этом смысле становятся еще более понятны его слова: «Зачем они молчали раньше — добрые люди?». Наверное, если бы Царь почувствовал мощную народную поддержку раньше 17 октября, то может быть не было бы и рокового манифеста. Но история не имеет сослагательного наклонения.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

СТО ЛЕТ БЕЗ ЦАРЯ: УРОКИ ПРОМЫШЛЕННОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ

Насколько верно представление о дореволюционной России как о промышленно неразвитой стране? Какие из достижений науки и техники царской России «присвоены» большевиками? Какой была экономическая политика императора Николая II? Об этом наша беседа с Дмитрием Леонидовичем Сапрыкиным – руководителем Центра исследований научно-образовательной политики Института истории естествознания и техники имени С. И. Вавилова Российской академии наук, историком науки и образования, инновационным предпринимателем.

Ориентиры развития – в прошлом. Но в каком?

– Дмитрий Леонидович, обращаюсь к вам как авторитетному исследователю истории науки и техники, прежде всего – российской, который сам имеет опыт реализации промышленных проектов. После грандиозного спада 1990-х годов ситуация стала меняться, уже много лет говорят об «инновациях», а теперь и об «импортозамещении», возрождении отечественного производства. Оптимисты надеются на грядущий рост, говорят, что Россия в начале нового пути. Но куда должен вести этот путь? Какие цели ставит перед собой страна, чтобы в очередной раз не зайти в тупик?

– Наша страна последние лет 40 находится в состоянии упадка образования, науки, промышленности – точнее сказать, находилась; это не первый раз, когда упадок сменяется подъемом, и я надеюсь, что ситуация переломится, – уже переломилась. Сейчас действительно много говорят о необходимости восстанавливать образование, технологии, науку, промышленность, которые после развала 1990-х годов мало кому были нужны. Понятно, с нуля трудно что-либо создавать, поэтому люди пытаются найти ориентиры в прошлом.

Для очень многих таким прошлым, по которому собираются строить будущее, является советский период. Вспоминают про индустриализацию, про великую советскую науку, про успехи СССР в разных отраслях промышленности, образования, науки. Типичный представитель таких взглядов – нобелевский лауреат академик Российской академии наук Жорес Алферов.

– На первый взгляд это не лишено оснований: действительно, в СССР и космос осваивали, и образование создали, которое американцы считали лучшим в мире, и еще много чего было…

– Советский период, конечно, свои достижения имел, но он и многие проблемы создал, которые до сих пор не преодолены и во многом являются причиной нынешнего состояния нашего государства. Наша история началась не 100 лет назад, в 1917 году, она – гораздо глубже, значительнее. Мы тоже «стоим на плечах гигантов», это надо понимать и постоянно помнить.

Русской инженерной школе как минимум 300 лет, и всё это время она остается одной из сильнейших в мире. Еще при Петре I была создана Школа математических и навигацких наук, из которой впоследствии выросли лучшие военно-инженерные учебные заведения России. Вдова первого российского императора Екатерина I, исполняя волю венценосного супруга, основала Императорскую Академию наук, которая в XVIII веке стала одним из центров мировой научной мысли. В это время в Соединенных Штатах Америки ничего подобного не было. И даже в такой стране, как Англия, инженерное образование было менее организованным. Об этом свидетельствовал в своих книгах великий ученый и инженер Степан Тимошенко, по сути создатель американской школы прикладной механики. Утверждая превосходство русской инженерной школы над американской, он знал, о чем говорил: получив инженерное образование в Российской империи и став здесь знаменитым ученым, Степан Прокопьевич после революции был вынужден эмигрировать в Европу, а потом в Америку, где своим трудом и талантом снискал огромный авторитет – и как ученый, и как инженер-практик, и как организатор инженерного образования, ученики которого занимают кафедры в лучших университетах мира.

Мы стоим на плечах гигантов

– Но ведь считается, что Российская империя была отсталой страной в области промышленности.

– Стоит посмотреть на историю русской промышленности без идеологических шор. Великая держава не может долго развиваться экономически, осваивать территорию и выдерживать тяжелейшие войны без мощной промышленности. Это всё сказки, что можно выехать на голом энтузиазме или на импорте техники и технологий.

Но вплоть до последнего десятилетия XIX века британская, французская, а потом и немецкая и американская промышленность росли быстрее. Одной из главных причин этого было создание грандиозных колониальных империй (прежде всего Британской), разорение и подчинение Западом огромных экономик Индии и Китая, раздел «испанского наследства». Другой причиной был технологический переход. В частности, в XIX веке промышленность стран Запада перешла с дров на каменный уголь. У России в XIX веке не было ни колоний, ни угля. Серьезная добыча каменного угля в России началась в последнее десятилетие XIX века с созданием так называемого горно-промышленного района юга России – Донбасса.

СТО ЛЕТ БЕЗ ЦАРЯ: УРОКИ ПРОМЫШЛЕННОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ Монархия

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

– Порой можно услышать, что сами по себе мы ничего не сделали бы в Донбассе без англичан, в частности без промышленника Джона Юза – основателя Донецка.

– Да, в угольные и металлургические предприятия юга России вкладывались и англичане, в частности Джон Юз, и французы с бельгийцами. Но в них участвовали и русские промышленники, представлявшие русские купеческие роды, некоторые из которых развивались столетиями. Совершенно неверно утверждать, что русская промышленность создана иностранцами. Как я сказал, горно-промышленный район юга России возник в результате целенаправленной политики Российской империи на протяжении десятилетий. Это общее положение: для того чтобы какая-то промышленность появилась, необходимо создать определенную инфраструктуру, которая требует колоссальных затрат, времени и усилий. В России с ее огромными территориями и разнородным населением это сделать не мог никто, кроме империи. Поэтому считать, что промышленность на юге России возникла сама собой, по воле англичан, – глупо.

Немцы съехались на родину возрождать страну. А русские – вернутся?

– Получается, весь XIX век Россия, так сказать, собиралась с силами, чтобы совершить рывок. Или некоторая медлительность развития объясняется тем, что ресурсов особых не было, а появились, когда кто-то пришел на помощь?

– Но к концу XIX века лидерами в технологиях и промышленности были уже не французы и англичане, а немцы. Может быть, есть чему у них поучиться?

– Да. Примерно с 60-х годов XIX века, после объединения Германии, в этой стране начался грандиозный рост науки и промышленности. Кстати, в начале этого рывка Германия находилась примерно в том положении, что и современная нам Россия. Как и немцы в XIX веке, сейчас многие русские ученые, инженеры, предприниматели распылены по всему миру, среди них много высокообразованных, талантливых людей. В середине XIX века в Германии в создавшихся условиях немецкие инженеры и предприниматели не смогли найти возможности работать по специальности, зато нашли ее за рубежом – кто в Америке, кто в Англии, кто в России…

Сталин шел вслед за царем

– А как шло развитие в России?

– К началу царствования Николая II у нас была развитая текстильная промышленность и пищевая, в частности сахарная, развитие этих отраслей шло поступательно на протяжении всего столетия. Уже при Александре II развернулось крупное железнодорожное строительство и было построено несколько мощных машиностроительных, сталелитейных и военных предприятий, среди них Путиловский и Обуховский, Коломенский и Сормовский заводы, верфи Санкт-Петербурга. Но колоссальный скачок в области промышленности был сделан именно в царствование Николая II. В начале царствования был построен великий Сибирский путь – Транссиб, до сих пор являющийся транспортным хребтом страны.

Вообще по числу созданных крупных промышленных предприятий обрабатывающей промышленности эпоха Николая II существенно превзошла все другие, включая и сталинскую индустриализацию. К началу Первой мировой войны в России было больше 400 гигантских предприятий обрабатывающей промышленности с числом рабочих на каждом больше 1000. В Германии и в Великобритании таких больших заводов было примерно столько же, а в США – около 600. Во Франции аналогичных предприятий было примерно 150, в других развитых странах – Италии, Японии, Австро-Венгрии – около 100.

Русская промышленность занимала четвертое место в мире, уступая американской, британской и германской, но заметно опережая французскую. Интересно, что по крупной обрабатывающей промышленности Россия была на уровне Англии и Германии, а вот в добывающей промышленности – по добыче угля, выплавке чугуна, числу шахт и домен – только на уровне Франции. То есть Российская империя вовсе не была «сырьевой» державой, скорее наоборот – «обрабатывающей».

– Чаще всего приводят другие данные: Россию ставят на 5-е место, причем со значительным отставанием от Франции.

– Такое понимание уровня развития промышленности Российской империи базируется на пропагандистских публикациях советской статистики, в которых утверждалось, что СССР в 1926–1927 годы восстановил уровень промышленного производства 1913 года, а затем развивался колоссальными, невиданными никогда и нигде в истории темпами.

– Выходит, еще долго после бесчеловечной казни императора Николая II советская власть боролась с ним, точнее – с тем, что он сделал для России. Государь превратил нашу страну в одно из самых развитых государств мира, а большевики изо всех сил старались его оболгать и приписать заслуги императора себе. Чувствуется какое-то соревнование с теми законами, по которым развивалось мощное государство, разрушенное Лениным и его соратниками.

– Сначала Сталин делал всё ровно так, как учили критики царской власти. Он всеми силами развивал добывающие отрасли промышленности вместо обрабатывающих, потому что царя упрекали в возникновении «топливного» и «чугунного голода». К примеру, Сталин вместо договора с Францией заключил договор с Германией. И получил 1941 год. А в 1941 году Иосиф Виссарионович надел френч, как у Николая II, объявил себя Верховным главнокомандующим, потом восстановил погоны и пропагандистскую риторику времен войны (при Николае II ее называли Великой или Отечественной, а при большевиках она стала Первой мировой или империалистической) – сознательно или бессознательно копируя даже внешние формы убиенного императора… Как бы де-факто советский вождь признал, что Николай II всё делал правильно.

СТО ЛЕТ БЕЗ ЦАРЯ: УРОКИ ПРОМЫШЛЕННОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ Монархия

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Америка – сырьевой придаток России?

– Для российской промышленности эпохи императора Николая II характерны какие-то особенности развития?

Другой диспропорцией советской экономики было преобладание военной и тяжелой промышленности над отраслями, работающими на частное потребление и открытый рынок, – производством жилья, одежды и обуви, пищевой промышленности.

А вот в Российской империи всё было строго наоборот: обрабатывающая промышленность была гораздо более развита, чем добывающая, чем первичная переработка. При этом удельный вес отраслей, продукция которых направлялась на непосредственное потребление населением, был несколько выше, чем удельный вес тяжелой индустрии. Слабым местом российской экономики были именно добывающие отрасли – прежде всего именно угольная промышленность, а также черная металлургия. Зато по обрабатывающим предприятиям Россия была на уровне Германии и Великобритании, по крайней мере по их числу и масштабам. При этом Россия ввозила очень много сырья, не только уголь из Англии и чугун из Германии, но и хлопок-сырец из Америки. Что же, скажете, что Америка, Англия и Германия были сырьевыми придатками царской России?

– Думаю, такую явную глупость всё-таки никто утверждать не станет. Мировая экономика, по-моему, – это сообщество, разделение функций; это сотрудничество, пусть и не без конкуренции.

Власти царской России обвиняют чаще всего в том, что они, как говорится, пустили развитие страны на самотёк. Погнались за выжиманием прибыли, наплодили текстильных фабричек и прочих подразделений легкой промышленности – некоторое пренебрежение даже в советском названии чувствуется. И только советская власть бросила все силы на основу основ народного хозяйства – добывающую промышленность, энергетику, тяжелое машиностроение.

СТО ЛЕТ БЕЗ ЦАРЯ: УРОКИ ПРОМЫШЛЕННОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ Монархия

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

Развитие промышленности царь считал личным делом
– Мы то и дело упоминаем императора Николая II как, используя нынешний термин, высокопоставленного куратора промышленного развития России. Скажите, пожалуйста, Дмитрий Леонидович, какова всё-таки личная роль государя в том расцвете науки и техники, который наблюдался в период его царствования? Может быть, просто вокруг него в то время собрались такие гениальные работники, мощные специалисты, а сам он в процессе участия не принимал?

– Роль императора Николая II в развитии промышленности России больше, чем роль предыдущих государей, уж не говоря о советских вождях. Из тех 400 крупных обрабатывающих заводов, работавших в 1913 году, примерно половина построена в царствование Николая II. Больше того, тогда в России были созданы несколько абсолютно новых отраслей: электротехника, радиотехника, приборостроение, химическая промышленность, авиастроение… Этот скачок даже трудно с чем-то сравнить – ни при Александре II, ни при Николае I такого не было. Для сравнения: в годы сталинской индустриализации – знаменитых первых пятилеток – было построено всего около 1500 объектов. Но из них только примерно 60–70 были по-настоящему крупными, и на них уходило больше половины капитальных инвестиций. Причем только некоторые из них – в частности тракторные и автомобильные заводы, построенные по американской лицензии: – «Уралмаш» и «Уралвагонзавод»; два огромных текстильных комбината в Средней Азии – относились к обрабатывающей промышленности.

Большинство грандиозных сталинских строек – это электростанции или предприятия черной металлургии и угледобывающей промышленности. Недаром главный герой сталинской индустриализации – шахтер Стаханов. Обрабатывающая промышленность, существовавшая к 1941 году: в частности машиностроение, кораблестроение, химическая, электротехническая, военная промышленность, – была в основном построена при царях, прежде всего при Николае II. Так что Великую Отечественную мы выиграли во многом благодаря царским заводам.

– Был какой-то личный интерес государя к этой сфере деятельности?

Николай II любил технику и хорошо разбирался в ней
– Ну, во-первых, Николай II был, что называется, глубоко в этой теме. Он ведь как государственный деятель начал со строительства Транссиба: Александр III поставил его председателем комитета по строительству этой железнодорожной магистрали, и будущий «Хозяин земли Русской» познавал науку управления именно в ходе реализации этого «мегапроекта». Как свидетельствовал, например, Игорь Иванович Сикорский, Николай II любил технику и хорошо разбирался в ней. Игорь Иванович писал в воспоминаниях по поводу своих личных встреч с Николаем II: «Император был среди очень немногих людей, которые не задают вопросов без того, чтобы они были корректны и осмысленны. Все его расспросы были разумны и здравы с инженерной точки зрения».

Впрочем, техническое образование характерно для многих членов Дома Романовых. Николай I вообще называл себя «инженером на троне». Его сыновья Константин Николаевич и Михаил Николаевич были инженерами: один служил во флоте, другой – в артиллерии. И вообще чуть не половина Романовых – военные и морские инженеры по образованию.

Николай II имел прекрасное инженерное и военно-техническое образование, а также естественнонаучное. Конечно, он серьезно изучал и экономику, право, историю – то есть получил те знания, что нужны для управления государством, – и был человеком с широким кругозором.

Свою стратегию в отношении развития промышленности Николай II выдерживал последовательно. Взять, например, знаменитую резолюцию царя, вынесенную им в апреле 1912 года после обсуждения Особым совещанием и Советом министров вопроса о необходимых мерах по развитию высшего образования. На заключении император Николай II начертал: «Я считаю, что Россия нуждается в открытии высших специальных заведений, а еще больше в средних технических и сельскохозяйственных школах, но что с нее вполне достаточно существующих университетов».

ЗАПАДНИЧЕСТВО КАК БОЛЕЗНЬ РУССКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Западничество — мировоззрение, которое сыграло в истории России крайне негативную роль и лишь косвенным образом оказалось связанным с ученичеством и заимствованиями у Запада в военно-технической, научной, культурной и иных сферах. Соответствующее явление впервые было ярко описано во второй половине XVII века в трактате сторонника славянского единства хорвата Юрия Крижанича «Политика» [1]. Он называл его чужебесием и определял как «бешеную любовь к чужим вещам и народам, чрезмерное, бешеное доверие к чужеземцам». Смертоносная чума (или поветрие) чужебесия, писал Крижанич, «заразила весь наш народ» [2].

Ничего подобного нельзя было представить как сколько-нибудь распространенное явление в XIV-XVI веках в Московской Руси, вполне монолитном в духовном и культурном плане государстве. Но в XVII столетии достаточно интенсивные контакты верхушки правящего слоя с представителями инославных государств (Крижанич писал преимущественно о немцах-протестантах) привели к резкому ослаблению защитных реакций прежде всего верховной власти: «Чужебесие многих наших правителей свело с ума и одурачило»[3].

В результате, утверждал Крижанич, иностранные интересы, идеологии, обычаи оказались для славян, в том числе и для русских, более приоритетными, чем свои собственные: «У нас чужеземцам наибольшая честь и доход… Помогая, разоряют… Сеют раздоры… Обижают во время торговли… Заключают обманные соглашения… Дурачат с помощью подарков… Благодеяния поддельные, дорогие, зловредные… Торговцы доводят нас до нищеты… Позорят нас своими насмешками и руганью… Сеют смятение и ереси и обращают нас в рабство… Себе берут спокойную жизнь, а нам оставляют рабство и труд… Побежденные оружием — побеждают речами… Заключают союзы, вредящие нам… Заключают с нами шутовские и нелепые договоры… Высмеивают нашу любовь и человечность… Обманывают нас под видом посредничества… На позор нам принимают наше гражданство… Учат роскоши, порокам, грехам и суеверию… Прельщают нас суетным неистинным учением… Еретики, чтобы опорочить истинную веру, хулят народ и преувеличивают его грехи…» [4] Следует подчеркнуть, что Крижанич подобным образом описывал положение дел в тогдашнем славянском мире в целом, хотя, разумеется, в какой-то мере оно было характерно и для Московского царства.

Спустя несколько десятилетий после написания «Политики» Петр I сформулировал цель своих реформ, если верить преданию, следующим образом: «Нам нужна Европа на несколько десятков лет, а потом мы к ней должны повернуться задом» [5]. Однако теперь, по прошествии уже более трех столетий, можно констатировать, что во многом налицо была лишь абстрактная патриотическая декларация. В реальности петровская «страсть к иноземным диковинам» [6] обернулась не только заимствованием бесспорно необходимых для России новаций (европейской науки, флота, армейской организации и т.д.), но и резким усилением роли иностранцев при русском дворе, утратой трезвого понимания национальных интересов России во внешней политике, которая оказалась на десятилетия, если не более, подчиненной интересам иностранных государств, беспрецедентным по масштабу закрепощением крестьянства, сломом религиозных и культурных традиций. Чужебесие во многом окрасило петровские реформы, на что не могла не отреагировать национально-ориентированная русская общественная мысль.

Однако следует сказать, что подобная же критика Петра I была предпринята представителями западноевропейской мысли. Так, просветитель Жан-Жак Руссо утверждал: «Петр <…> хотел сначала создать немцев, англичан, тогда как надо было начать с того, чтобы создавать русских. <…> Так наставник-француз воспитывает своего питомца, чтобы тот блистал в детстве, а затем навсегда остался ничтожеством» [7]. Исключительно резко высказывался о Петре I и его реформах великий реакционер Жозеф де Местр: «Я ставлю в вину вашему Петру I величайший грех — неуважение к своей нации» [8]. Россия, по его словам, «отдана иностранцам, и вырваться из их рук можно лишь посредством революции. Повинен Петр, коего именуют великим, но который на самом деле был убийцей своей нации. Он не только презирал и оскорблял ее, но научил и ненавидеть самое себя. Отняв собственные обычаи, нравы, характер и религию, он отдал ее под иго чужеземных шарлатанов и сделал игрушкою нескончаемых перемен» [9]. Де Местр нарочито сгущал краски, перенося на петровские реформы свою ненависть к протестантской Европе, на которую, как он считал, ориентировался Петр [10].

Русские консерваторы в первой четверти XIX века немало размышляли о роли Петра I и его реформ в русской истории. И надо сказать, их размышления, как правило, были резко критическими. Наиболее глубокой критике деятельность Петра I была подвергнута в «Записке о древней и новой России» Николая Карамзина, в которой историк заговорил о том, что стремление императора преобразовать Россию в подобие Европы подрывало дух народный, то есть самые основы самодержавия, «нравственное могущество государства». Страсть Петра I «к новым <…> обычаям переступила в нем границы благоразумия» [11].

Главной причиной петровского подражательства и космополитизма Карамзин считал отсутствие национального воспитания и влияние иностранного окружения. Плохо воспитанный государь «с разгоряченным воображением, увидев Европу, захотел сделать Россию Голландиею» [12].

Петр привил русским космополитизм, который ослабил чувство патриотизма и национальное начало: «Мы с приобретением добродетелей человеческих утратили гражданские. Имя русское имеет ли теперь для нас ту силу неисповедимую, какую оно имело прежде? <…> Некогда называли мы всех иных европейцев неверными, теперь зовем братьями; спрашиваю: кому легче было покорить Россию — неверным или братьям? То есть кому бы она, по вероятности, долженствовала более противиться? <…> Мы стали гражданами мира, но перестали быть в некоторых случаях гражданами России. Виною Петр» [13]. Причем, как отмечал Карамзин, европеизация осуществлялась насильственным путем: «Пытки и казни служили средством нашего славного преобразования государственного» [14].

Разрушение древних навыков, то есть традиций и обычаев, изображение их смешными и глупыми означало, что государь «унижал россиян в собственном их сердце». Карамзин считал, что государство «может заимствовать от другого полезные сведения, не следуя ему в обычаях». Русская одежда, пища и бороды не мешали заведению школ. Обычаи должны изменяться естественным образом, но «предписывать им уставы есть насилие беззаконное и для монарха самодержавного» [15].

Карамзин фактически обвинил Петра в роковом расколе народа на высший, онемеченный слой и низший, простонародье: «Со времен Петровых высшие степени отделились от низших, и русский земледелец, мещанин, купец увидели немцев в русских дворянах, ко вреду братского, народного единодушия государственных состояний» [16]. Уничтожение же Патриаршества привело к ослаблению веры.

Отрицательно высказывался об отдельных аспектах петровского царствования и Александр Шишков: «Он ввел науки и просвещение, но не взял осторожности не допустить вместе с ними войти духу уничижения. Отселе есть у нас науки, но нет их корня; есть просвещение, но не собственное свое, а потому не позволяющее быть нам самими нами: мы почитали себя как бы творением рук чуждых народов. Отселе начало нравственного нашего рабства, от которого мы, при всей силе и торжестве оружия, освободиться не можем; ибо от сего не силою оружия освобождаются, но духом честолюбия и народной гордости, тогда только рождающейся в душах наших, когда воспитывают нас собственные наши отцы, матери и наставники»[17].

В неопубликованном трактате «Исторический взгляд на общества европейские и на судьбу моего отечества» Сергей Глинка писал о том, что, создав флот и новое войско, Петр «не дал России жизни внутренней, самобытной, без которой весь внешний блеск и все вещественные силы рано или поздно падают и исчезают»[18]. При Петре I «люди взрослые были младенцами на шутовских ассамблеях <…> Все было маскерадом и быстрою перестановкою театральных декораций. Новая столица откликнулась не своими словами и все в ней очужеземилось. <…> [Петр] ни топором, ни дубиною не смог поселить в умах устава правды» [19]. Но самое главное, с точки зрения Глинки: «Петр неосторожною и заторопленною рукою двинул народ русский на крепостной быт, дотоле не существовавший» [20].

Следует признать, что ранние русские консерваторы разработали ту систему антипетровских аргументов, которую практически целиком использовали и развили славянофилы уже в николаевское царствование.Никто из них не отрицал необходимости заимствований и ученичества и осуждал лишь чужебесие, приводящее к социокультурному расколу Русского мира, разрушению собственных культурных традиций и обычаев, нравственной деградации. Оборотной стороной явления становилась внутренняя русофобия, когда, как писал Шишков, «ненавидеть свое и любить чужое» становилось нормой среди части образованного сословия [21].

Уже неоднократно писалось о том, что появление русской консервативной мысли в первой четверти XIX века было во многом естественной и органичной реакцией на галломанию и чужебесие верховной власти и политического класса того времени [22]. Именно поэтому Александр I вынужден был опереться на русскую партию в Отечественной войне 1812 года, поскольку ее консервативно-патриотическая программа стала необходимым политическим инструментом для победы над Наполеоном и преодоления галломании части дворянского высшего общества. Иначе говоря, русская партия способствовала мощному всплеску национальной энергии — русскому патриотизму, установлению политического и военного доминирования Российской империи в Европе вплоть до Крымской войны. Михаил Погодин хорошо отразил тектонический сдвиг в русском национальном самосознании, имевший далеко идущие последствия: «Отразив победоносно такое нападение, освободив Европу от такого врага, низложив его с такой высоты, обладая такими средствами, не нуждаясь ни в ком и нужная всем, может ли чего-нибудь опасаться Россия? Кто осмелится оспаривать ее первенство, кто помешает ей решать судьбу Европы и судьбу всего человечества, если только она сего пожелает?» [23] Кроме того, деятельность русской партии, несомненно, дала импульс развитию оригинальной русской культуры. Отцы-основатели русского консерватизма, за редким исключением, были гениальными и просто талантливыми литераторами: Гавриил Державин, Николай Карамзин, Иван Крылов и другие. Державин и Шишков были создателями первого литературного объединения консерваторов «Беседа любителей русского слова», в которую, помимо них, входили Иван Крылов, Николай Гнедич, Сергей Ширинский-Шихматов и другие.

Представляется, что после 1812 года в русской консервативной мысли начинает интенсивно развиваться направление, связанное с обоснованием русской самобытности, особого пути России, осознания ее отличия от Европы. В соответствующем дискурсе две цивилизации — русская и западная — отчетливо воспринимаются как своего рода расходящиеся галактики: «Россия — не Европа». В программной статье «Петр Великий» Михаил Погодин провозгласил наступление принципиально нового этапа русской истории, знаменующего превосходство России над Западом: «Император Александр, вступив в Париж, положил последний камень того здания, которого первый основной камень положен Петром Великим на полях Полтавских. Период русской истории от Петра Великого до кончины Александра должно назвать периодом европейским… С императора Николая, которого министр (Сергей Уваров.авт.) в троесловной своей формуле России после православия и самодержавия поставил народность… начинается новый период русской истории, период национальный, которому на высшей ступени его развития будет принадлежать, может быть, слава сделаться периодом общей истории Европы и человечества» [24]. В какой-то мере с Погодиным сходились не только официальные идеологи вроде Сергея Уварова и Степана Шевырева, но и многие ведущие представители интеллектуального слоя: любомудры (Дмитрий Веневитинов, Владимир Одоевский и другие),Александр Пушкин, Николай Гоголь, Федор Тютчев, славянофилы Алексей Хомяков, Иван Киреевский,Константин Аксаков. Они ясно и отчетливо ставили вопросы об отличиях русской истории от истории Западной Европы. Одновременно все они явились активными участниками процесса национализации культуры, когда произошел массовый переход элиты с французского языка на русский, закончилась эпоха ученичества и подражательства, а русские наука и культура начали приносить зрелые плоды.

Представляется, что с того периода в русской жизни начали борьбу два разнонаправленных процесса — осознание основ и культурное вызревание самобытной русской цивилизации, что нашло отражение в самых разных областях общественной, культурной и государственной жизни. Символами и проявлениями цивилизации стали такие типологически разные явления, как поворот к святоотеческому наследию после западного пленения в Русской Православной Церкви, творчество зрелого Пушкина, Гоголя, Достоевского, осмысление основ русской самобытности славянофилами и почвенниками, трактаты «Россия и Европа»Николая Данилевского и «Византизм и славянство» Константина Леонтьева, анализ феномена самодержавия в труде Льва Тихомирова «Монархическая государственность», становление оригинальной русской религиозно-философской мысли, создание архитектурного русского стиля, творчество художников Михаила Нестерова иВиктора Васнецова, пронизанная православными и патриотическими мотивами классическая музыка Петра Чайковского и Модеста Мусоргского, грандиозный политический проект Петра Столыпина, крестьянская кооперация и многое другое. Процесс насильственно был прерван в 1917 году.

Параллельно шел и принципиально другой процесс: в лоне различных направлений западничества возникли и быстро развились разрушительные формы радикального чужебесия. Западничество демонстрировало не раз леность мысли, оно оказалось крайне неоригинальным, сама мысль о национальном творчестве им зачастую отторгалась. Мы не имеем в виду умеренное либеральное западничество, представителями которого, к примеру, являлись поздний Михаил Сперанский, Борис Чичерин, Константин Кавелин или Сергей Соловьев, которые, исходя из патриотических мотивов «обогащать Россию сокровищами гражданственности», искренне считали, что заимствование западноевропейских политических и правовых институтов превратит Россию в мощное европейское государство, с развитой экономикой и социально-политическими свободами. Подобные умеренные западники-патриоты отнюдь не определяли интеллектуальное и нравственное лицо западнического течения.

Верх в нем взяли те умонастроения и идеи, которые рассматривали историческую Россию как то, что подлежало безусловному уничтожению (или как минимум радикальному преобразованию) во имя идеи прогресса, либерального или социалистического. Специфика русской истории для сторонников такого взгляда сводилась исключительно к подчеркиванию отсталости России в сравнении с эталонной цивилизацией. Первоначально крайне отрицательный взгляд на русскую историю, православие, государственность, самые основы бытия России был выражен в первом «Философическом письме» Петра Чаадаева, мыслителя, далекого по своим взглядам от либералов и социалистов, он был религиозным западником, идейно близким к французским традиционалистам. С нелегкой руки Александра Герценадокумент традиционно трактуется как важное звено эволюции освободительного движения. Чаадаев утверждал, что русские никогда не шли об руку с прочими народами, не принадлежали ни к одному из великих семейств человеческого рода, у них совершенно нет внутреннего развития, естественного прогресса, они принадлежат к числу тех наций, которые «как бы не входят в состав человечества», плод христианства для них не созревал, они чужды идей долга, справедливости и порядка, они чужды простой благоустроенной жизни. Их прошлое — «дикое варварство, потом грубое невежество, затем свирепое и унизительное чужеземное владычество», дух которого позднее унаследовало самодержавие, они равнодушны к добру и злу, к истине и ко лжи, ни одна полезная мысль не родилась на бесплодной русской почве, «мы составляем пробел в нравственном миропорядке» [25]. Стоит привести оценку русского историка второй волны эмиграцииНиколая Ульянова, которую он дал первому «Философическому письму», точнее, его восприятию и интерпретации в стане российских западников-радикалов: «Россия ублюдочна от рождения, она — унтерменш среди народов. Кто не заметил высказываний [Чаадаева], тот ничего не понял в русской теме «Философических писем». Русское национальное самосознание в процессе самосовершенствования проходило и впредь, вероятно, будет проходить через величайшие самоотрицания, но пройти через него — не значит ли лишиться всякого самосознания?» [26] Однако подобное национальное самоотрицание оказалось своего рода альфой и омегой радикального чужебесия. То же самоотрицание выражала и кощунственная поэтическая формула одного из невозвращенцев николаевского царствования, ставшего католическим монахом, Владимира Печерина: «Как сладостно отчизну ненавидеть, // И жадно ждать ее уничтоженья, // И в разрушении отчизны видеть // Всемирного денницу возрожденья!» [27].

Подобное умонастроение органично наложилось на начавшие проникать в Россию в 1840-е годы социалистические идеи. Следует подчеркнуть, что в весьма специфической среде, которую представляли собой российские либералы и радикалы, соответствующие западноевропейские идеи приобретали характер религиозной доктрины, их воспринимали абсолютно некритично, а результат их реализации на русской почве виделся как своего рода подобие Царства Божьего на земле, что неоднократно отмечалось представителями консервативной русской мысли.

Во второй половине XIX века и в начале XX века представители и либерализма, и народничества, и марксизма — безусловно, западнических по своему характеру и генезису идеологий — доминировали в российском обществе, именно им принадлежала культурная гегемония. Абсолютное большинство в русской печати второй половины XIX столетия представляли газеты и журналы леволиберального и радикального направлений.Примерно такая же ситуация была на большинстве университетских кафедр. Консервативные издания, за редким исключением, влачили жалкое существование, подвергались диффамации, моральному террору и травле, в том числе на высшем уровне, и, по сути, были маргинализованы. Разумеется, налицо был яркий показатель того кризиса, в котором пребывала Российская Империя после крайне болезненных и во многом неудачных реформ 1860-70-х годов, приведших к гибели от рук террористов их инициатора Александра II.

Со времени радикально-западнических реформ Петра I российская государственность была отнюдь не консервативной по своей природе. Ее космополитические и западно-ориентированные верхи и бюрократия часто ограничивали и сводили на нет творческий потенциал консерваторов. Они оказывали лишь эпизодическое, точечное воздействие на государственную власть, его ни в коем случае не стоит преувеличивать. Системного, постоянного влияния консерваторов в России не было. Дореволюционная власть апеллировала к русской идентичности, консервативным ценностям, как правило, тогда, когда имел место цивилизационный вызов, угрожавший самому существованию государства, например в 1812-м. Правые консерваторы, отстаивавшие ценности русской цивилизации, способствовали спасению власти в 1905-1907 годах. Но после того как произошла частичная стабилизация, либеральная бюрократия при пассивном отношении монарха расколола консервативное движение и сделала многое для его фрагментации и политической компрометации.

В феврале 1917 года государство защищать было уже некому. Различные политические партии и течения западнической ориентации получили беспрецедентный шанс реализовать свои проекты при поддержке соответствующих политических сил на Западе. Именно они несут политическую, идейную и моральную ответственность за Февраль и Октябрь 1917-го и их последствия. Историческая Россия прекратила свое существование, а государственное образование, которое возникло на ее месте, ориентировалось на ту модель общественного прогресса, которая пользовалась поддержкой огромного числа влиятельных западноевропейских интеллектуалов и политиков. В рамках соответствующей модели русская история, Православие, русская культура, русский патриотизм рассматривались как явления, однозначно враждебные диктатуре пролетариата. СССР был построен на основе социалистического федерализма, а русский народ был под лозунгом права наций на самоопределение искусственно поделен на собственно русских, украинцев и белоруссов, проживавших в соответствующих социалистических республиках, причем в УССР и БССР происходила замена национальной идентичности, разумеется, пока в рамках социалистического выбора. Старая русская элита была уничтожена или была вынуждена эмигрировать, национальное самосознание русских подавлялось. Вопрос об особой русской цивилизации, казалось бы, был окончательно снят с повестки дня всемирной истории. Осмысление ее феномена стало делом части русской эмиграции, причем ведущую роль играли евразийцы, являвшиеся, по сути дела, наследниками славянофилов в принципиально новых условиях.

Однако с 1930-х началось национал-большевистское перерождение социалистического проекта. В рамках самой советской системы, которая первоначально возникла как абсолютный антипод русскому консервативному проекту (достаточно вспомнить основные цели левого западнического проекта: ликвидация частной собственности, государства, церкви и религии, права, семьи, отрицание патриотизма во имя интернационализма и т.д.). С начала 1930-х годов постепенно произошел своего рода псевдоконсервативный переворот (я осознаю условность термина, но не могу подобрать более точный), осуществляемый группойСталина-Жданова. Сложился своего рода советский псевдоконсерватизм с элементами национал-большевизма в рамках тоталитарной идеологии и монополии коммунистического государства на любые решения в политической, экономической, идеологической, культурной и других сферах. После физического уничтожения значительной части левацких элементов в большевистской партии важными элементами ситуативного псевдоконсерватизма стали советский патриотизм, выборочная апелляция в пропаганде к фактам исторического прошлого, обращение через призму партийной цензуры к образам великих князей и царей, полководцев: Александра Невского, Дмитрия Донского, Ивана Грозного, Петра I, Суворова и Кутузова. Тогда же произошло окончательное оформление жесткой номенклатурной иерархии, культивировалось государственничество, началось дозированное сотрудничество с Православной церковью, были запрещены аборты, началась защита семейных ценностей и общественной морали, была сделана ставка на традиционные формы искусства и культуры в рамках социалистического реализма. Советский псевдоконсерватизм, пусть в редуцированной, искаженной, порой в эстетически и интеллектуально вульгарной, плакатно-пропагандистской форме объективно противостоял ценностям общества массового потребления, авангарда и постмодернизма, сексуальной революции второй половины XX века. Конечно, отрицание ряда базовых классических консервативных ценностей в советский период неизменно преобладало: отрицалось право частной собственности, верховенства права, шла непрерывная борьба против религии, декларировался принцип пролетарского интернационализма и т.д.

Так или иначе, социалистический режим, в прагматических целях впитавший в себя элементы русской традиции, оказался в конечном итоге враждебным некоторым фундаментальным основам западного мира. В послевоенные годы Запад начинает воспринимать СССР как наследника исторической России. Во многом холодная война была обусловлена и таким фактором. Значительная часть западных левых, которые поначалу восторженно отнеслись к социалистическому эксперименту и всячески его поддерживали, затем усмотрели в политике СССР возрождение вредоносного великодержавия и русского империализма. Некоторые основания были.

В 1960-е годы возникла так называемая русская партия, неоднородная по своему составу и программным положениям. Несмотря на известную пестроту и противоречия между участниками движения, основные задачи были едины для всех ее акторов: защита прав русского народа, его традиций, культуры; главенство национальных интересов над интернациональными; антизападническая пропаганда как эффективный инструмент в борьбе с космополитическими влияниями.

Национал-большевистская часть русской партии сочетала советский псевдоконсерватизм с интересом к некоторым аспектам истории дореволюционной России, Православной Церкви, идеям некоторых классиков консервативной мысли. Красный террор, внутрипартийная борьба, репрессии 1930-х годов трактовались национал-большевиками как противостояние русского народа (под водительством подлинных большевистских вождей вроде Сталина) и космополитических сил, представителем которых были Троцкий и его сторонники. Часть из них описывали черты патриархального быта русской деревни и ее колоссальную ломку и уничтожение в советские годы, в их мировоззрении ценности православия и приверженность к дореволюционной культурной традиции преобладали. Нелегальная часть русской партии, мыслившая и действовавшая в традициях классического русского консерватизма, расценивала революцию 1917 года и советский строй как явления антинациональные, антихристианские, чуждые исконным народным традициям и приведшие страну в исторический тупик. Русская партия постепенно оказывала все более сильное влияние на культурные процессы, идущие в стране, особенно в конце 1970-х начале 1980 годов. Однако альтернатива не имела шансов реализоваться в политической сфере. Русская партия не разработала сколько-нибудь масштабного собственного политического проекта. В рамках ветшавшего СССР несопоставимо большими возможностями располагали либеральные западники.

Перестройка и 1991 годы стали временем окончательного краха радикально-западнического социалистического проекта и одновременного торжества либерального-западнического проекта. Распад СССР привел не просто к расчленению русского народа, значительная часть которого оказалась за пределами Российской Федерации, но и к его цивилизационному расколу в результате смены идентичности, которая произошла еще в советский период со значительной частью русских, проживавших на территории Украины и Белоруссии. После шока и апатии 1990-х и начала нулевых годов русский вопрос существенно обострился. Массовое стремление к воссоединению русского народа, сохранению русской идентичности, рост национального самосознания вопреки искусственным границам, проведенным по воле советской и постсоветской номенклатуры, привели к феномену Русской весны, воссоединению Крыма и образованию ЛДНР. В сложившихся условиях едва ли не наибольшую опасность представляет такая болезнь русской нации, как украинство, представляющее собой разновидность вульгарного хуторянского западничества, радикально дистанцировавшегося от ценностей Русского мира, сделавшего эуропейский выбор и ставку на русофобию. Именно такие свойства обусловливают его поддержку со стороны российского креативного класса.

В 1990-е годы начался новый либерально-западнический эксперимент, главной целью которого была попытка российского политического класса вписаться в глобальный западный проект. По разным причинам попытка не удалась, что породило скрытый раскол в элите. Ее весьма влиятельная часть не желает порывать со стратегией вписывания в глобальный мир, такого не позволяют сделать ее кровные интересы: политические, финансовые и культурные. Так или иначе, во второй половине нулевых годов новый вариант российского западничества был изрядно скомпрометирован, что вызвало к жизни феномен путинского консерватизма, актуализировавшего евразийство, идеи особого русского пути, собирания Русского мира, русской цивилизации, опоры на традиционные христианские ценности. Ряд основных идей русского консерватизма оказались востребованными в новой исторической ситуации. Представляется, что особую роль во внедрении подобных идей сыграла позиция РПЦ, что обусловило крайне резкие нападки на нее со стороны представителей современного западнического лагеря.

Если подвести итоги нашего краткого анализа феномена западничества, то следует констатировать очевидное: со времен Крижанича вряд ли ситуация изменилась к лучшему. Уроки истории пока что пошли впрок. В западническом дискурсе игнорируется тот факт, что наиболее разрушительные и кровопролитные для России войны (за исключением татаро-монгольского нашествия) шли именно с Запада (польская и шведская интервенция в период Смуты начала XVII века, Северная война, Отечественная война 1812 года, Крымская война, Великая Отечественная война, в трех последних случаях Россия имела дело с объединенным Западом). Что все основные социальные катастрофы в истории России XX столетия — следствие чужебесия, игнорирования национального опыта, нетрезвого и романтического отношения к коллективному Западу, стремления системной пересадки чуждых моделей на русскую почву. Что позитивное, а по сути, снисходительно-оскорбительное отношение к России и сомнительные комплименты Запад демонстрировал, как правило, в периоды ее максимальной слабости, ее зависимости от Запада, например, при временном правительстве Керенского, в перестройку Горбачева и 1990-е годы при Ельцине. Современное российское чужебесие не просто поражено русофобией, оно приобретает предельно радикальные и патологические формы, вплоть до мечтаний о десуверенизации России, ее расчленении на ряд мелких государств с фактическим колониальным статусом, демонстрирует полный разрыв с нацией, с ее культурой, историческим опытом, расистский подход к большинству как генетическому мусору.

Хочу подчеркнуть очевидное. Невозможно поставить под сомнение саму необходимость учебы и заимствования западных достижений: здесь совершенно необходимые и нормальные процедуры, без которых не смогла бы жить значительная часть человечества. Ученичеству у Запада Россия обязана многим. Но также очевидно, что заимствования в научной, технической, культурной сферах должны прежде всего усиливать русскую цивилизацию, а не ослаблять и не раскалывать ее в интересах геополитических конкурентов. И еще. До сих пор нет ни одного сколько-нибудь серьезного исследования, посвященного феномену западнического чужебесия, как и западничеству в целом. Все, конечно, не случайно и свидетельствует о том, что такого рода тематика пока блокируется научным сообществом как на сознательном, так и подсознательном уровнях и не поддерживается современным политическим классом. Да и в целом наиболее серьезные, острые проблемы, связанные с изучением русской цивилизации, проблем Русского мира, его болезней, подобной украинской, пока являются уделом преимущественно публицистов. Чтобы выйти из ситуации, необходимо погрузиться в свою историю, в свою собственную религиозную, культурную и философскую традицию, причем государство должно преодолеть скрытый раскол в политическом классе и сформулировать ясную стратегию развития Русского мира.

[1] Крижанич Ю. Политика. — М.: Новый свет, 1997. — 527 с.

[2] Там же. С.194-195.

[3] Там же. С. 230.

[4] Там же. С. 194-225.

[5] Ключевский В.О. Соб. соч. В 8 т. Т. 4. Ч. 4. Курс русской истории. — М.: Изд-во соц.-экон. литер., 1958. — С. 214.

[6] Там же. С. 14.

[7] Руссо Ж.-Ж. Трактаты. — М.: Наука, 1969. — С. 167.

[8] Местр Ж. де. Петербургские письма // Звезда. — 1994. — № 12. — С. 176.

[9] Местр Ж. де. Петербургские письма. 1803-1817. — СПб.: ИНАПРЕСС, 1995. — С. 179.

[10] Парсамов В.С. Жозеф де Местр и Александр Стурдза: из истории религиозных идей Александровской эпохи. — Саратов: Изд-во Сарат. ГУ, 2004. — С. 35.

[11] Карамзин Н.М. Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях // Русская идея: Сб. произведений русских мыслителей. — М.: Айрис-Пресс, 2002. — С. 388.

[12] Там же. С. 389.

[13] Там же.

[14] Там же. С. 390.

[15] Там же. С. 388.

[16] Там же.

[17] Бумаги из архива А.С. Шишкова. 1816-1824 // Русская Старина. — 1870. — Т.1. Январь. — С. 146.

[18] ОР РНБ Ф. 191. Глинка С.Н. Ед. хр. 18. Исторический взгляд на общества европейские и на судьбу моего отечества (Гл. 1-12). 1 янв. 1844. Л. 6 об.

[19] Там же. Л.57 об.

[20] Там же. Л. 55.

[21] Шишков А.С. Рассуждение о старом и новом слоге Российского языка // Собрание сочинений и переводов адмирала Шишкова. Ч. 2. — СПб., 1824. — С. 6.

[22] Минаков А.Ю. Русский консерватизм в первой четверти XIX века. — Воронеж: Изд-во Воронеж. ГУ, 2011. — 560 с.

[23] Цит. по: Русское общество 30-х годов XIX в.: Люди и идеи: Мемуары современников. — М.: МГУ, 1989. — С.32.

[24] Там же. С. 34.

[25] Чаадаев П.Я. Философические письма. Письмо первое // Чаадаев П.Я. Сочинения. — М.: Правда, 1989. — С. 15-34.

[26] Ульянов Н.И. Басманный философ // Диптих. — Нью-Йорк, 1967. — С. 184.

[27] Первухина-Камышникова. В.С. Печерин: Эмигрант на все времена. — М.: Яз. Слав. культуры, 2006. — С. 14.

 

Автор:  Аркадий Минаков, профессор ВГУ, доктор исторических наук

День начала Русского государства! Сегодня нашему Отечеству — 1156 лет.

8.09.862 (21.09). — Праздник Рождества Пресвятой Богородицы считается ДНЕМ НАЧАЛА РУССКОГО ГОСУДАРСТВА. Призвание новгородцами на княжение трех братьев-варягов: Рюрика, Синеуса и Трувора

«Откуду есть пошла Земля Русская»

День 8 сентября 862 г., приходящийся на Праздник Рождества Пресвятой Богородицы, считается днем начала Русского государства. Так обозначено на памятнике Тысячелетия Руси (скульптора М. Микешина), воздвигнутом в Новгороде в этот день в 1862 г., когда происходило торжественное празднование Тысячелетия нашего Отечества.
Русское государство, разумеется, существовало и ранее в виде общности племен, но с этого момента оно впервые приобретает более четкую и единую центральную власть.

В этот день новгородцы призвали на княжение из близкого им славянского племени братьев-«варягов» Рюрика, Синеуса и Трувора. По преданию, родословие их было следующим:

«Август, кесарь Римский… Пруса, родича своего, послал на берега Вислы-реки в город Мальборк, и Торунь, и Хвоини, и преславный Гданьск, и во многие другие города по реке, называемой Неманом и впадающей в море. И жил Прус очень много лет, до четвертого поколения; и с тех пор до нынешних времен зовется это место Прусской землей. И вот в то время некий воевода Новгородский по имени Гостомысл перед кончиной своей созвал всех правителей Новгорода и сказал им: «О мужи новгородские, советую я вам, чтобы послали вы в Прусскую землю мудрых мужей и призвали бы к себе из тамошних родов правителя». Они пошли в Прусскую землю и нашли там некоего князя по имени Рюрик, который был из Римского рода Августа-Царя.

И умолили князя Рюрика посланцы от всех новгородцев, чтобы шел он к ним княжить. И князь Рюрик пришел в Новгород вместе с двумя братьями; один из них был именем Трувор, а второй – Синеус, а третий – племянник его по имени Олег. С тех пор стал называться Новгород Великим; и начал первым княжить в нем великий князь Рюрик» («Сказание о Великих Князьях Владимірских Великой Руси», ХVI в.). Правда, предание это датируется уже временем, когда Московская Русь осознала себя Третьим Римом, и оно, возможно, было необходимо для подтверждения римской преемственности.

В Лаврентьевском списке «Повести временных лет» о призвании Рюрика говорится: «…»реша сами в себе поищем собе князя иже бы володел нами и судил по праву»… Идоша за море к Варягом к Руси, сице бо ся зваху тьи Варязи Русь… «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет; да приидите княжить и володеть нами»…».

Исходя из того, что приглашенные князья называются в летописи варягами, в ХVIII в. немецкие ученые (Байер, Миллер, Шлёцель, на выводы которых затем доверчиво опирался Карамзин) выдвинули так называемую «норманнскую» теорию, что русское государство якобы основано иностранцами неславянского происхождения – норманнами (скандинавами или германцами). В принципе ничего зазорного в этом не было бы, ибо эти «иностранцы» моментально обрусели, и тем самым русские показали уже тогда эту свою удивительную особенность вбирать в себя и делать русскими выходцев их разных народов.

Однако «норманнская» теория о происхождении русской государственности не соответствует истине. Во-первых, у самих скандинавов в то время еще не было государственности такого централизованного вида, чтобы переносить ее организующие принципы славянам (и у норвежцев, и у шведов, и у датчан первые короли появились позже 862 г.; а германцев тогда еще не было на Варяжском море). Неизвестен ни один скандинавский источник, свидетельствующий о призвании оттуда славянами себе правителя.

Во-вторых, Рюрик вовсе не был для Руси иностранцем. Варягами тогда называли не по национальности (летопись относит к ним, кроме Руси, также и шведов, норвежцев, англичан и др.), это слово означало профессию вооруженного пирата-купца, промышлявшего в Варяжском (Балтийском) море. Варяжским промыслом занимались и славяне (венды), населявшие тогда все южное побережье Балтики и лишь позже вытесненные и ассимилированные германцами. Именно эти славянские племена имели тесные связи с Новгородом. Об этом свидетельствует найденная и введенная в научный оборот В.Н. Татищевым Иоакимовская летопись, в которой история призвания Рюрика излагается иначе: престарелый князь Великого града (Новгорода?) Гостомысл, не имевший наследника мужского пола, позвал на княжение сына своей средней сестры – Рюрика.

Несостоятельность «норманнской» теории показал еще М.В. Ломоносов, но все же она утвердилась в русском обществе, ориентированном на заимствование западной культуры. В ХIХ-ХХ вв. были опубликованы многие исследования, опровергающие эту теорию. В частности, Н.Н. Ильина (супруга И.А. Ильина) в книге «Изгнание норманнов. Очередная задача русской исторической науки» (Париж, 1955) на основании боле точных таких исследований показывает, что Рюрик был прибалтийским славянином.

Династия Рюриковичей дала Русскому государству целую плеяду князей и Государей, многие из которых причислены к лику святых. Отметим однако неточность расхожего утверждения о «пресечении династии Рюриковичей» с кончиной бездетного Царя Федора Иоанновича, в связи с чем и понадобилось призвание на царство новой династии – Романовых. Тогда пресеклась лишь прямая царствовавшая линия, других же Рюриковичей и тогда было очень много (что могло быть даже причиною затруднения в выборе: кого предпочесть?). Предпочли не искать ближайшего по крови, а ближайшего «по свойству свойственному царскому семени Богом избранный цвет» – внучатого племянника первой жены Царя Ивана Грозного, царицы Анастасии Романовны.

Русских же дворянских родов, ведущих свою родословную от Рюрика, и ныне насчитывается несколько десятков, а живущие их потомки ныне исчисляются тысячами.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия