«СОВРЕМЕННОМУ ЧЕЛОВЕКУ ПОЗОРНО НЕ ЗНАТЬ СВОЕЙ ИСТОРИИ». Зураб Чавчавадзе о «справедливой» советской власти

Сегодня все чаще можно прочесть и услышать – и в материалах СМИ, и в бытовых разговорах, – что всё при советской власти было просто прекрасно, а репрессии… так что вы хотите: лес рубят – щепки летят, это, мол, издержки исторического прогресса, да и вообще сажали и расстреливали за дело. Идеализация прошлого, забвение уроков истории – опасно, прежде всего потому, что чревато повторением самых страшных ошибок.

О «справедливой» и «заботливой» советской власти, о том, как не впасть в другую крайность – ненависти к «мрачному прошлому» – и не поддаться духу вражды, мы беседуем с общественным деятелем, членом Попечительского совета Благотворительного фонда святителя Василия Великого, директором православной гимназии имени святителя Василия Великого Зурабом Михайловичем Чавчавадзе.

– Зураб Михайлович, многие искренне считают, что в СССР никого за веру не притесняли, никаких гонений не было. Если кого и расстреливали, то исключительно за дело: дескать, это были враги советской власти. Откуда такая убежденность?
– Тем, кто искренне так считает, я посоветовал бы объявить тотальную войну собственной безграмотности. Современному человеку позорно не знать своей истории. И вдвойне позорно не знать той ее части, которая отдалена всего-то на какие-нибудь два-три поколения.

Поговорим по поводу «расстреливали исключительно за дело».
Приведу только несколько примеров. В конце нулевых годов мне довелось совершить паломничество в Алатырский Свято-Троицкий монастырь в Чувашии, который в то время восстанавливался буквально из руин. Местные археологи рассказали мне жуткие подробности о раскопках, которые они проводили на монастырской территории, ставшей вскоре после закрытия обители расстрельным полигоном (отдаленность монастыря от жилых поселений и высокие его стены обеспечивали надежное прикрытие палачам). Среди многих человеческих останков с пулевыми отверстиями археологи с ужасом обнаружили два скелета, один из которых принадлежал молодой женщине, а второй – пятилетнему ребенку. Скелеты лежали в земле вплотную друг к другу с переплетенными кистями рук – в момент убийства мать держала ребенка за руку. За какое же такое «дело» те изверги убили мать и дитя?!

Еще пример. Я помню, как мы хоронили моего деда. Лев Александрович Казем-Бек, корнет лейб-гвардии Уланского полка. После исхода из России в 1920 году он жил во Франции. В 1941-м попал в концлагерь Компьень и пробыл там до 1944 года: нацисты не любили русских патриотов.

Это было в Казахстане, в ссылке, куда отправили нашу семью, возвратившуюся в советскую Россию в 1947-м: мы поверили обещаниям советского правительства, будто «все разногласия – дела давно минувших дней, ни о каких преследованиях не может быть и речи: Родина ждет своих сыновей», – такие лозунги после Победы в Великой Отечественной войне воспринимались с верой и надеждой. И мы вернулись. Все слова о братской любви моментально обернулись страшной действительностью – нас выслали в Казахстан, в степи. Описывать все лишения, переживания, весь ужас займет слишком много времени. Но ярким и, наверное, одним из самых страшных воспоминаний моего детства останется вот это: мой дед умирает от голода, а мы, его семья, вынуждены хоронить его в огромном ящике из-под помидоров, найденном где-то на свалке. Жара, пекло, степь. Мы, изнывающие от голода, спешно хороним нашего деда, русского патриота, совсем еще недавно бывшего заключенного нацистского концлагеря, поверившего лживым заверениям советского правительства, в ящике из-под помидоров.

И еще пример. Долгое время после ссылки наша семья жила в Вологде, городе, который раньше описывали как «город-монастырь»: до страшных событий 1917 года здесь, в маленьком провинциальном северном городке, было 60 храмов, несколько обителей – та самая Северная Фиваида. Так вот, только в этом городе храмы были превращены в расстрельные тюрьмы: в храме бывшего Свято-Духова монастыря, сейчас стертого с лица земли, проводились казни. Стена Прилуцкого монастыря испещрена пулями, а пруд около этой стены закопан: там хоронили казненных. Согласно свидетельствам местных жителей, колодцы нескольких сел вокруг города были забиты телами раскулаченных, не вынесших истязаний. Из города-монастыря Вологда превратилась в город-эшафот.

А теперь давайте просто пройдемся по любой улице любого русского города и исследуем судьбы людей, живших здесь в то страшное время: какой русский город, скажите, нельзя назвать вслед за Вологдой «городом-эшафотом»?
Достаточно взять в руки любую из книг многотомного труда игумена Дамаскина (Орловского) о новомучениках, открыть ее на любой странице и прочитать любой абзац, чтобы раз и навсегда понять: верующие русские люди были врагами советской власти, а советская власть была их жестоким и лютым врагом, открыто полагавшим своей целью полное их изживание. Тут, кстати, уместно вспомнить Хрущева, обещавшего в 1980-х годах показать по ТВ «последнего попа»! Как и во всех прочих его завиральных идеях, печальной памяти неотроцкист был посрамлен и в этих своих планах: именно в указанное им время случилось так называемое «Второе крещение Руси»!
– Если советская власть по своей природе антихристианская, то как совместить лояльность к власти с верой во Христа?

– С большим трудом просматриваю какое-либо «природное» происхождение советской власти, которая представляется мне скорее искусственно сконструированной на основе утопичной идеи о всеобщем равенстве. Суть самой этой идеи – антихристианская, следовательно, советскую власть надлежит определять антихристианской по сути, для христианина она – всего лишь чуждое по духу явление.

– Простите: «всего лишь» немного смущает. Если определенное явление мне, христианину, чуждо по духу, то, следовательно, оно мне враждебно.
– Не совсем так: врагом христианину власть становится только тогда, когда потребует от него отречения от Христа – публичного или частного. Если вспомнить все без исключения советские конституции, то в них всякий раз неизменно провозглашалась полная свобода вероисповедания. Таким образом, уж христиане-то стремились жить по закону, а вот советская власть лицемерно нарушала свои же собственные. И совместить лояльность к такой власти с верой во Христа очень просто на основе христианского учения о покорности установленной или попущенной власти. Оно изложено в Послании апостола Павла к Римлянам (13: 1–7). Лучший же способ «враждовать» (я имею в виду христианское сопротивление) против безбожной власти – это молиться о ее вразумлении и, как говорится, жить не по лжи.

– Как ваша семья, не будучи заклятым врагом советской власти, восприняла жестокое отношение к себе в годы гонений и репрессий? Есть ли обида, жажда мщения? Почему никто из вас не проклинает страну, людей, которые обрушили на вас столько страданий?
– Заклятым врагом советская власть нам, действительно, не представлялась. Но чуждой была всегда, поскольку все мы глубоко чтили замученную Царскую Семью и хранили верность монархическим убеждениям. Не утрачивая живой связи с Церковью, мы фактически сосуществовали с действующей властью, не поддавались ее идеологическому давлению и жили на основе добровольно принятого на себя статуса «внутренних эмигрантов».

За долгие годы бесчеловечного отношения к нам как к «врагам народа» обид, конечно, накопилось немало, но идея мщения в семье отвергалась изначально и принципиально. И уж тем более никому никогда не приходило в голову проклинать страну и людей за обрушенные на нас страдания. Ведь мы всегда считали и страну, и людей такими же жертвами официальной власти, какими видели и себя. И при этом свято верили, что и страна, и народ рано или поздно изживут навязанную им чужеродную идеологию, некогда сформулированную в умах внешних и внутренних врагов России.

– Эта вера оправдалась со временем?
– К сожалению, не полностью. Просчитались мы в том, что, расставшись наконец с коммунистической догмой, страна и народ не нашли в себе сил дать отпор новым внешним и внутренним врагам, ввергнувшим Россию в хаос и разруху 1990-х годов. Однако наступление нового тысячелетия ознаменовало постепенный разворот страны в сторону защиты державных интересов и возрождения национальной жизни на традиционных основах хозяйствования и справедливости. Только бы оказаться нам, всем православным русским людям, достойными этой великой милости Божией!

– Какие, на ваш взгляд, уроки прошлого – столетнего, тысячелетнего – мы, православные, усвоили и не усвоили? Какие ошибки можем повторить?
– Об уроках тысячелетнего прошлого, конечно же, следовало бы говорить в рамках не интервью, а какого-нибудь масштабного монографического исследования. Но в обоих случаях красной нитью должна прослеживаться мысль о самобытности исторического пути народа. Наши недруги насмехаются, когда речь заходит о своеобразии русского пути, но почему-то не перечат, когда, например, феномен «японского чуда» ХХ века трактуется как результат особости развития производительных сил этого народа.

Дерзну утверждать, что самобытность тысячелетнего поступательного развития России заключается в том, что оно неизменно сопровождалось здоровым чувством православного и национального самосознания разносословного русского общества.
Уроки прошлого наглядно показывают, что любые утраты этого чувства всегда отрицательно сказывались на ходе государственного строительства. История многострадального ХХ столетия – это сплошь череда катастрофических ослаблений как православного, так и национального элементов в самосознании нашего народа. Именно это обстоятельство побудило хитроумного Сталина в минуту крайней опасности для страны в 1941 году обратиться к народу с воззванием, укрепляющим державный народный инстинкт: ведь тогда прозвучали забытые было имена великих православных святых и русских национальных героев.

В нынешний судьбоносный момент, когда на Россию ополчился весь западный мир вкупе с активизировавшейся пятой колонной предателей и новых богоборцев, все мы, православные русские люди, уже не имеем никакого права на повторение ошибок. Наша святая обязанность – хранить веру православную, крепить державный дух, видеть в каждом православном соотечественнике, вопреки всем разводящим нас обстоятельствам, своего брата и соратника и великодушно подчинять личные интересы интересам Отечества.

Не отдадим в разор Россию, как это сделали наши предшественники в печальной памяти 1917 году. Господи, прости их и укрепи нас грешных! Пожалуйста, учите историю: она написана кровью мучеников.

С Зурабом Чавчавадзе
беседовал Петр Давыдов
10 ноября 2017 г.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Российская трагедия ХХ в. Уроки истории. 1917 год.

Прошло ровно сто лет со времени тех событий в истории российского государства, которые коренным образом изменили жизнь не только народов, населявших Российскую империю, но и дальнейший ход мировой истории. Последствия этих событий ощутимы и в настоящее время. Речь идет о революционных процессах 1917 г., которые начались в феврале, после свержения с престола св. императора Николая II и закончились в октябре так называемой «Великой Октябрьской социалистической революцией», как именовала ее советская историография, а по сути – переворотом, который окончательно ввергнул страну в омут Гражданской войны, разрухи, голода, массовых репрессий, гибели миллионов людей и в конечном итоге поставил русскую государственность на грань уничтожения. Для Православной Церкви этот период стал временем мученичества за Христа.

Возникает закономерный вопрос: Почему произошли эти кровавые события в Российской империи – православном государстве, которое, несмотря на участие в Мировой войне находилось в экономическом плане в довольно стабильном состоянии? В 1916 г.- начале 1917 г. ни в Петрограде, ни в Москве не существовало ни одной серьезной организации способной организовать революцию. Даже лидер партии большевиков В.Ленин, находившийся в то время в эмиграции, 9 января 1917 г., за месяц до Февральского переворота писал: «Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции». Чтобы ответить на этот вопрос необходимо проанализировать внутриполитическое положение в государстве и духовное состояние российского общества, которое сложилось к началу XX века – «заглянуть вглубь веков» и вскрыть те глубинные процессы, которые привели Россию к катастрофе.

Русская, славянская цивилизация имеет свою самобытную историю, культуру и развитие, которое существенно отличается от европейской, германо-романской цивилизации. Кроме того, большинство славянских народов исповедуют православие, а германо-романские народы – католицизм или протестантизм. Как отмечал великий русский ученый Н.Я.Данилевский в своей работе «Россия и Европа» всякие насильственные способы передачи цивилизации крайне губительны для народа, которому пытаются передать чужую цивилизацию. Во времена царствования Петра I произошла насильственная прививка западной цивилизации на русскую почву. Россия в начале XVIII века переживала переломный исторический период, в ходе которого по западному образцу реформировалась армия, строился флот, в считанные годы была возведена новая столица государства город Санкт-Петербург. На западноевропейский манер перестраивалась культура и быт высшего слоя русского общества, начиная от костюма, языка и заканчивая верой и мировоззрением.

Творец реформ царь Петр I хотя и получил старомосковское образование, однако оно не было лишено западных влияний. В юности он завел знакомства в Немецкой слободе, где проживали иностранцы. В конечном итоге ему стала чужда любовь русского народа к земным поклонам, долгим молитвам, возжиганию свечей перед иконами, колокольному звону. Царь не придавал особого значения постам и позволял себе шутовские забавы, которые воспринимались благочестивыми людьми как кощунство. Его воспитатель Никита Зотов, возведенный в шутовской сан «князя-папы» в пьяной пирушке на потеху царю раздавал «благословения» двумя накрест сложенными чубуками. Вызывало недоумение и пристрастие Петра к табаку.

В период реформ произошло также кардинальное изменение государственного строя России. До этого времени русские цари воспринимали свою власть как власть, врученную им самим Богом. Такое понимание налагало на монарха огромную ответственность за свое служение. Так же, исходя из религиозных представлений, сформировалось и отношение русского народа к власти. Кроме этого, для московского самодержавия были характерны: теснейшая связь с Церковью, поскольку государство признавало над собой как высший закон христианскую веру, и единение царя с народом в управлении государством, что проявлялось в созыве Земских соборов, в праве подавать государю челобитные и местном самоуправлении. Во времена Петра самодержавная монархия была разрушена, а ее место занял западный абсолютизм, родившийся в борьбе против Церкви. Царь Петр I принял титул императора, и хотя назывался «самодержавным», но заимствовал западный стиль правления. С этого времени, как замечает прот. Олег Митров, правитель перестает смотреть на свою власть как на власть, данную ему самим Богом, исчезают Земские соборы, уничтожается местное самоуправление, а народ лишается древнего права «бить челом государю». Так начался развал русской государственности. Кроме того, Петр I отменил закон о престолонаследии, согласно которому наследником царского престола становился старший по рождению сын. По новому указу монарх приобрел право сам назначать себе преемника. Однако Петр I умер, не успев воспользоваться принятым им законом, и страна погрузилась в чреду дворцовых переворотов проходивших с 1725 по 1801 гг., в результате которых зачастую к власти приходили иноземцы или временщики, грабившие русский народ. Один светлейший князь и сподвижник ПетраIАлександр Меншиков украл сумму, превышающую годовой бюджет страны. Закон о престолонаследии был восстановлен только императором Павлом I.

Среди преобразований Петра I особенно разрушительной по своим последствиям была церковная реформа. В 1700 г. умер патриарх Адриан и вместо нового патриарха в 1721 г. по западному образцу учредили Духовную коллегию, которая должна была заменить и высшую власть Священных Соборов и единоличное предстоятельство Церкви патриархом. Однако при молитвенном возглашении в храме латинское слово «коллегиум» в сочетании со словом «святейший» звучало несообразно, поэтому остановились на греческом слове «синод». Так возник Святейший Правительствующий Синод во главе с обер-прокурором, который был светским человеком и государственным чиновником, а в истории Русской Православной Церкви начался Синодальный период, длившийся вплоть до 1917 г.Русская Церковь стала составной частью государственного аппарата, утратив былую независимость от светской власти.

В петровской реформе коренятся причины многих недугов, омрачавших церковную жизнь двух последующих столетий.Так, во времена правления Анны Иоанновны (1730-1740) при временщике Бироне были осуждены, лишены архиерейства, претерпели избиения и допросы, а затем заключены в различные монастыри под надзор: архиепископ Лев (Юрлов), архиепископ Варлаам (Вонатович), архиепископ Феофилакт (Лопатинский) митрополит Георгий (Дашков), митрополит Игнатий (Смола) и еще многие из архиереев были уволены со своих кафедр по подозрению в нелояльности к государственной власти. А при Екатерине II (1762-1796) произошла секуляризация (т.е. передача в государственную казну) церковных земель и закрытие большей части монастырей. Эти меры проводились под предлогом лучшего устроения церковных дел и государственной пользы. На деле же эта реформа не только влекла за собой разорение церковной жизни, но и не принесла большой выгоды государственной казне, так как значительная часть отобранных у Церкви имений была роздана фаворитам императрицы. За права Церкви вступился священномученик Арсений (Мацеевич), митрополит Ростовский, за что был лишен архиерейства и монашества, а затем заточен в тюрьму, где и умер. Перечисленные выше события происходили не где-нибудь, а в православном государстве и задолго до большевистских репрессий над Церковью.

Таким образом, по мнению прот. Владислава Цыпина, с петровскими реформами в Россию вошла западная культура, что привело к расколу между высшим слоем общества и простым народом, который традиционно хранил верность Православной Церкви и заветам своих предков. Быт, набожность и религиозно-нравственные идеалы народа остались незатронутыми, в то время как стиль жизни, нравы и взгляды дворянской верхушки стремительно менялись. Крепкую приверженность старине простой народ засвидетельствовал и своим отвращением к курению табака и тем, что не принял немецкого платья и брадобрития. Простые люди строго соблюдали посты, посещали храм, благоговели перед святыней потому, что свое христианское воспитание получали исключительно в храме.

Высшее общество, при грубом небрежении к религиозному образованию, подвергшееся интенсивному воздействию Запада, не сумело сохранить преданности православной вере. Европейская культура усваивалась вначале поверхностно, заключалось это только в заимствовании костюма, моды и правил этикета. В первой половине XVIII в. вольнодумство не представляло собой целостной системы взглядов, а выражалось в основном в нравственной распущенности. Со второй половины XVIII в. верхушка дворянства стала ближе знакомиться с европейской, особенно французской, культурой. При царском дворе стали говорить по-французски. Богатые помещики отдавали своих детей на воспитание гувернерам-иностранцам, которые внушали им презрение к родному языку, истории и православной вере. Юноши из самых знатных фамилий для получения образования и европейского «просвещения» уезжали за границу, особенно в Париж, где славой пользовался рационалист и скептик Вольтер, а в Европе распространялся атеизм. Таким образом, в Россию стали проникать идеи энциклопедистов и масонов, которыми увлеклось полуобразованное русское дворянство, что привело к скептическому пренебрежению религией и нормами христианской нравственности. Даже императрица Екатерина II состояла в переписке с Вольтером, Дидро и Даламбером. Супружеская верность была предметом насмешек, над ней потешались, считая ее проявлением отсталости, а проповедников христианской нравственности клеймили как мракобесов и ханжей. Знаменитому писателю и апологету Фонвизину не удалось напечатать перевода книги о бытии Божием, так как этому препятствовал не кто-нибудь, а обер-прокурор Синода Чебышев, который впоследствии послужил прототипом для комедии «Бригадир».

Отечественная война 1812 г. наглядным образом показала русскому обществу плоды европейского «просвещения», когда французские офицеры и солдаты варварски оскверняли православные храмы, превращая их в конюшни и бойни, глумились над святынями, грабили и насиловали мирное население. Бедствия, перенесенные в Отечественной войне, вызвали перемены в настроениях представителей значительной части высшего общества. Однако, оторванные от основных начал русской жизни, забывшие о родной вере они нередко обращались не к святым отцам Православной Церкви и подвижникам благочестия за разрешением жизненных вопросов, а к книгам западных мистиков и религиозных философов. В обстановке мистической одержимости плодились различные тайные общества и масонские ложи в годы либерального правления императора Александра I (1801-1825), воспитанного в западном духе. В масонской ложе состоял его родной брат великий князь Константин. Масоном был и обер-прокурор Синода князь А.Н.Голицын. В обществе того времени сложилась своеобразная поговорка: Да кто нынче не масон?! В конечном итоге такое положение привело к восстанию декабристов в 1825 г.на Сенатской площади в Санкт-Петербурге, стремившихся изменить государственный строй России. Однако не пришло еще их время.

До реформ 1860-х гг. в религиозно-нравственной жизни простого народа не происходило существенных изменений. Однако реформы поколебали устойчивый крестьянский быт. Всеобщая воинская повинность, введенная военной реформой, пролетаризация деревенской бедноты, усилившаяся после отмены крепостного права, переселение разорившихся крестьян в города вырывали людей из привычного уклада жизни. В это время стали открываться земские начальные школы для крестьянских детей, в которых учителями не всегда были люди православных убеждений. Новые жизненные обстоятельства явились для многих соблазном, вели к религиозной теплохладности, а иногда и к потере веры, умножились случаи отпадения в сектанство. Серьезную тревогу вызывало распространение пьянства, вначале среди городской бедноты, а затем и в деревне. На спаивании народа наживались в основном жадные к деньгам лица нехристианского вероисповедания, принадлежавшие, по словам Христа Спасителя к «роду лукавому и прелюбодейному» (Мф.12.39).

Появились различные революционные кружки, а революционные идеи стали будоражить умы студенческой молодежи. В среде молодой российской интеллигенции родились теории «нового человечества», «новой жизни», в которых переплетались модные западные социалистические утопии и православная эсхатология. Постоянно апеллируя к науке, к данным естественнонаучных опытов, к необходимости привести человека в естественное для него состояние согласия с природой и физиологией эти теории были формой религии без Бога. Вместо Бога они призывали служить Человеку. Руководством для разночинной интеллигенции стал роман Н.Г.Чернышевского «Что делать?», в котором целью общественного и человеческого развития объявлялось построение утопического Хрустального дворца – Царства Божия на земле. Эта цель дала последующей чреде поколений русских революционеров своеобразное освобождение от норм христианских заповедей. Цель оправдывала средства. Только тот, кто входил в революционную партию мог считаться по-настоящему образованным, заслуживающим доверия членом общества. Остальные считались чужими, отсталыми людьми, подлежащими обращению или обличению. Такими заведомо были те, для кого Христианство являлось смыслом жизни.

Разночинцы – выходцы из духовного сословия, мелкого и среднего чиновничества, обедневшего дворянства, мещан – явились во многом нежеланным для правящего класса плодом цивилизации. Государству нужны были образованные и исполнительные служащие, технический персонал, но совсем не нужны и даже опасны были чиновники, имеющие собственное мнение о жизни и своем в ней месте. Представители разночинной интеллигенции, появившись на поверхности общественной жизни вначале 1860-х гг., остро ощущали свою социальную ущербность. Чернышевский и Добролюбов прибыли в столицу в юном возрасте людьми искренне и глубоко религиозными, православными по убеждению и воспитанию. Они стремились приступить к деятельности на благо человечества и воплотить в своих делах высокий христианский идеал, ожидая, что в центре православной империи найдут поддержку своим стремлениям. Вместо этого они увидели, что никто вокруг не горел желанием осуществлять христианские принципы в своей жизни. Евангельские идеалы, как им виделось, были никому в господствующем сословии не нужны. Не имея настоящего христианского смирения и осознания в полной мере предупреждений Христа Спасителя, что «в мире будете иметь скорбь» (Ин. 16. 33), не выдержав искушений, они пришли к мнению, что в номинально христианской империи религия является всего лишь неким социальным явлением, пригодным разве что для идеологического влияния на подданных. Так происходил духовный кризис у людей, стремившихся спасать окружающий их мир, позабыв о собственном спасении, искоренение гордыни и страстей. В конечном итоге вслед за своими западными учителями они пришли к мнению, что достижение «небесных» идеалов возможно только на земле и с помощью сугубо «земных» средств.

Появились революционеры, которые в поиске средств для построения земного рая дошли до крайности – терроризма – убийства царствующих особ и высокопоставленных государственных деятелей. Не случайно великий русский писатель Ф.М.Достоевский в своем романе назвал их «бесами». От рук террористов 1 марта 1881 г. погиб император Александр II, несколько покушений было и на императора Александра III, затем бомбы полетели в министров, генерал-губернаторов, сенаторов. При этом убивали самых талантливых, преданных России и монархии сановников, таких как великий князь Сергей Александрович и председатель Совета министров П.А.Столыпин. Над Россией взошла кровавая заря.

Протоиерей Михаил Носко, кандидат богословия

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия