Забытые герои Великой войны: Дмитрий Абациев

«Чингильский перевал. Выше, выше. Становится холоднее. Снега. Местами лошадь проваливается по брюхо. Слезаю, чтобы облегчить коня, кувыркаюсь в снегу… Спуски, подъемы, дикая горная природа, ни одного жилья, ни одной живой души… Вдруг голос: «Здравствуйте, сестра!» – У скалы, вправо от меня, группа казаков в папахах с белым верхом и черкесках держат лошадей. Среди них высокий, с правильными чертами лица, смуглый, в черкеске и папахе генерал: – «Здравствуйте, сестра!» Я осадила лошадь, стою, смотрю на него вопросительно. «Я генерал Абациев, женат на вашей троюродной сестре. Вы ведь Толстая?» Я никогда не встречалась с ним, но много о нем слышала. Он был одним из самых храбрых генералов, осетин, Георгиевский кавалер со всеми Георгиевскими крестами и Георгиевским оружием. Про него рассказывали, что он никогда, никого и ничего не боялся. Во время боя, стоя на горе во весь свой громадный рост, на виду у неприятеля, он командовал войсками.

Генерал Абациев очень хорошо ко мне относился и всегда старался помочь.
– Сестра, что я могу для вас сделать?
– Тяжелобольные у меня, Ваше Превосходительство. Кормить нечем. Если бы курочек достать, были бы для них и яйца, а то питание очень плохое…
– Хорошо, сестра, я сделаю, что могу.

И через несколько дней, смотрю, прискакали казаки.
– Так что их превосходительство курочек вам прислали.

Смотрю, к седлам головой вниз приторочены куры. Отвязали, а они на ногах не стоят… Отекли ноги. Я отыскала большой железный таз, устроила курам ножную горячую ванну. Молодежь издевалась надо мной, но постепенно ноги у моих пациентов отошли, и через несколько дней они занеслись.

Я радовалась, что мои больные получат яйца, а сестры завидовали и воровали у меня яйца прямо из-под кур для своих больных.

Генерал Абациев часто заходил к нам в отряд.
– Что еще я могу для вас сделать, сестра?
– Молока нет, Ваше Превосходительство. Может быть, можно коров достать?
Постоял, подумал. «Постараюсь, – говорит, – сестра». И через несколько дней смотрим, по дороге пыль столбом, казаки штук семь коров гонят.
Коров есть чем кормить. Травы много, да и пшеницы сколько угодно, только надо ее найти. Казаки ходят вокруг армянских домов, землю пиками нащупывают. Коли пика легко идет, начинают откапывать и находят спрятанное, засыпанное землей зерно.
А у меня новое занятие – коров доить. Коровы худые, маленькие, молока мало, но доить надо – больше некому.
Сижу на скамеечке, дою, руки болят с непривычки.
– Что это вы делаете, сестра?
Я и не заметила, как подошел генерал Абациев.
– Коров дою, Ваше Превосходительство.
Постоял, покачал головой, а вечером менонита прислал коров доить».
Так вспоминала сестра милосердия графиня Александра Львовна Толстая, дочь прославленного писателя, о генерале Дмитрии (Дзамболате) Константиновиче Абациеве…
Он родился 3 декабря 1857 г. в с. Кадгарон Терской области и происходил из осетин Терского казачьего войска. Получив домашнее образование, Дмитрий Константинович вступил в войска простым казаком и стал личным ординарцем при генерале Скобелеве.
«Это был юноша 22-23-х лет, высокий, стройный брюнет, очень красивый, — прикомандированный к конвою М.Д. Скобелева», — вспоминал А.В. Верещагин.

Абациев участвовал практически во всех сражениях Русско-турецкой войны 1877-78 гг. Он отличился при взятии приступом Ловчи, взятии Хирманлы, при атаке Зелёных гор, при блокаде г. Плевны, в боях близ города Бреславец, при взятии в плен армии Осман-паши, в переходе через Балканы в обход Шипки, походе к Адрианополю, к Эски-Загру, Тырново, Самейлы, Чорлу, Чаталджу и, наконец, к г. Сан-Стефано. За боевые отличия отважный сражатель был трижды награждён солдатским Георгиевским крестом. Полным георгиевским кавалером, то есть обладателем всех четырёх Знаков отличия Военного Ордена он не стал только из-за производства в офицеры.
«О его храбрости современники рассказывали легенды, — сообщает Г.Т. Дзагурова в книге «Под российскими знамёнами». — И даже генерал Скобелев, героизм и бесстрашие которого вошли в историю военного искусства России, был восхищён храбростью Дзамболата. Документы тех лет донесли до нас весьма примечательные факты, характеризующие Абациева. Как-то Скобелев под Плевной во время короткого отдыха у себя в палатке, куда собрались обедать все близкие ему офицеры, обратился к своему адъютанту с вопросом: «Скажите, Дзамболат, знаете ли вы, что такое страх?» Он не лукавил. Он был искренен, и об этом свидетельствует Н.М. Немирович-Данченко в своей книге «Год войны» (т. 1, с. 277): «Этот Абациев — преинтересная личность. Он злится, например, когда другие уходят из Зеленогорской траншеи по соединительным, что гораздо безопаснее. Сам Абациев такой чести турецким пулям не оказывает и идёт под ними прямиком»».

Вернувшись с войны в чине прапорщика, Дмитрий Константинович прошёл ускоренный курс и выдержал экзамен на подтверждение офицерского чина при Виленском пехотном юнкерском училище. Службу продолжил в 63-й пехотном Углицком полку. В его рядах Абациев участвовал в средне-азиатских кампаниях 1879-81 гг. При штурме Геок-Тепе в 1881 г. он был тяжело ранен и награждён Золотой шашкой с надписью «За храбрость».
В 1903 г. полковник Абациев был назначен командиром Собственного Его Императорского Величества конвоя. В этой должности он оставался вплоть до начала Русско-японской войны. В эту кампанию он командовал Уссурийским казачьим полком.

В дальнейшем служба Дмитрия Константиновича проходила на Кавказе. Великую войну он встретил в должности начальника 2-й Кавказской казачьей дивизии. В феврале 1916 г. дивизия взяла ночным штурмом стратегически важную крепость Битлис. Генерал Абациев лично участвовал в бою и был награжден орденом св. Георгия 4-й ст. «за то, что, состоя начальником отряда, действующего против города Битлис, взял со вверенными ему войсками 28 января г.Коп, а 29 января овладел штурмом Копскими воротами и затем Лиром, вслед за этим развивая успех и преследуя отступавшего на Битлис противника, несмотря на крайне тяжелые условия, пробился к Битлису и в ночь на 19 февраля начал штурм позиций этого города и, несмотря на превосходящие силы неприятеля, его отчаянное сопротивление на артиллерийских позициях и даже на улицах, неоднократно подвергая свою жизнь опасности, одержал полную победу, занял Битлис, захватив при этом всю турецкую артиллерию — 20 орудий, командира полка, 40 офицеров, 900 нижних чинов, знамя, артиллерийский склад, 5000 винтовок и много запасов продовольствия».
По свидетельству генерала П.Н. Шатилова, служившего под началом Дмитрия Константиновича, «генерал Абациев прекрасно знал войсковое хозяйство, обращал большое внимание на содержание в надлежащем порядке конского состава, был очень заботлив в отношении казаков… Он считался очень храбрым офицером и хорошим, строгим начальником».

В июне 1916 г. Дмитрий Константинович возглавил 6-й Кавказский корпус. В составе Кавказской армии он принимал участие в сражениях под Сарыкамышем, и штурме Эрзерума, в Алашкертской, Огнотской и других операциях. Последним местом его службы в годы Великой войны стал Кавказский туземный конный корпус, развёрнутый из Дикой дивизии.

Октябрьского переворота пожилой генерал не принял. В 1918 г. он вступил в Добровольческую армию и принимал участие в формировании горских частей.

Последние годы жизни Абациева прошли в Белграде. Приказом начальника 4-го отдела РОВС генерала Э. В. Экка он был назначен председателем суда совести и чести для генералов. Генерал-от-кавалерии Дмитрий Константинович Абациев скончался 4 июня 1936 г. и был похоронен на Новом кладбище.

Е. Фёдорова
для Русской Стратегии

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

Забытые герои Великой войны: Константин Вакуловский

В 1915 г. во время масштабного отступления Русской Армии немцы окружили крепость Новогеоргиевскую. Её внутренние форты были захвачены, а ещё сопротивлявшаяся часть цитадели разрушалась осадными орудиями и авиацией. Самолётам, дислоцированным в ней, было приказано срочно её покинуть. Один из пилотов предложил вывезти на его аэроплане знамя и ордена и поклялся, что, если ему не удастся долететь до русских позиций, сделает всё, чтобы боевые реликвии не достались неприятелю. Храбрый лётчик вылетел из крепости на рассвете, под покровом тумана, надёжно скрывавшего самолёт от немцев. Этот полёт продолжался несколько часов – в отсутствии видимости из-за тумана, в отсутствии приборов. Самолёт летел над самой землёй, в досягаемости для ружейного огня неприятеля. Всё же пилоту удалось добраться до своих и посадить самолёт. Знамя и ордена гарнизона Новогеоргиевской были спасены, а сам герой получил орден Св. Георгия 4-й ст.

Константин Константинович Вакуловский родился 28 октября 1894 г. в Владикавказе в дворянской семье. Окончил Владикавказский кадетский корпус и Николаевское военно-инженерное училище. Из последнего молодой офицер был выпущен в чине подпоручика 2 августа 1914 г., на следующий день после объявления Германией войны России. Вакуловский был назначен адъютантом в минную роту гарнизона Новогеоргиевской крепости. Там же, при имевшемся в крепости авиационном отряде, прошёл лётные курсы и освоил профессию лётчика, и в этом качестве защищал Отечество с апреля 1915 г.

Новогеоргиевский отряд продолжил своё существование под названием 33-го корпусного авиаотряда. В его рядах Константин Константинович продолжал службу и в апреле 1916 г. за разведку важных районов расположения вражеских позиций под неприятельским огнём винтовок и артиллерийских орудий был награждён золотым Георгиевским оружием «За храбрость». В мае лётчик чудом пережил авиакатастрофу. Русские зенитчики приняли его машину за неприятельскую и сбили её. Самолёт упал на болото, но пилот отделался лёгкими травмами.
16 июля того же года Вакуловский был произведён в поручики и направлен в Витебск, где принял под командование 1-й истребительный авиаотряд. Свою боевую деятельность он начал на северном фронте в августе.
16 октября Константину Константиновичу пришлось четыре раза вступать в бой с неприятелем. В последней схватке ему удалось сбить «Альбатрос», но в это время другой вражеский самолёт пулемётной очередью в пяти местах пробил его аэроплан и расщепил винт. При вынужденной посадке машина разбилась, но Вакуловский вновь остался цел.
9 марта 1917 г. им был установлен настоящий рекорд – 16 воздушных боёв! В ходе них лётчик сбил два самолёта.
1 июля в ходе разведки разорвавшийся вблизи снаряд пробил бензопровод машины Вакуловского. Пилот спешно развернулся и стал планировать, стараясь дотянуть до русских позиций. На высоте 500 метров самолёт загорелся, но Константину Константиновичу удалось посадить полыхающий аэроплан. Посадка произошла рядом с германскими окопами, из которых немедленно был открыт яростный огонь. Русский ас был контужен, получил ожоги, но вновь уцелел.

Всего он одержал 8 побед и окончил войну в чине капитана. Октябрьский переворот застал его в Петрограде. Новую власть Константин Константинович не принял, был снят с должности командира отряда и арестован, но фортуна сохранила его, уберегла от расстрела. Эта своенравная дама изменила своему любимцу лишь годом позже. В 1918 г. капитан Вакуловский погиб в очередной авиакатастрофе.

Е. Фёдорова
для Русской Стратегии

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

Князь Владимир Павлович Палей (9 января 1897, Санкт-Петербург — 18 июля 1918, Алапаевск)

Русский поэт, воин Великой Войны, поручик Лейб-Гвардии Гусарского полка. Граф Гогенфельзен. Внук Александра II, Сын Великого князя Павла Александровича Романова, родной племянник Николая II.

В ночь на 5 (18) июля 1918 года вслед за другими алапаевскими узниками был сброшен большевиками живым в 60-метровую шахту Нижняя Селимская, которую закидали гранатами на следующий день после расстрела царской семьи. Ему было всего 21 год.

Кажется, что можно успеть сделать за такой короткий срок? Что можно было успеть написать? Ведь все справочники сообщают о Владимире Палее, что он был поэтом. А прочитав, удивляешься, даже не столько тому, какое богатое поэтическое наследие оставил нам молодой поэт, а его стихам, написанным рукой полностью сложившегося мастера, тонкого лирика и мудрого человека, проникающего в самые глубины человеческой души и окружающего мира. Столь мощное и раннее поэтическое созревание в русской литературе было явлено только Лермонтовым.

Известный ценитель словесности, академик Анатолий Федорович Кони еще при жизни поэта назвал его «надеждой русской литературы». Но этой надежде так и не суждено было состояться. При своей жизни Владимир Палей успел выпустить два поэтических сборника. Третья, составленная им, книга так и не увидела свет.

А была ли неизбежна его гибель? Ведь некоторым представителям царского рода Романовых удалось спастись. Живы остались даже его родные сестры – Ирина и Наталья, которым вместе с матерью в 1918 году пришлось бежать в Финляндию, а затем во Францию. Может, ему имело смысл бежать вместе с ними, тем более что Владимир Павлович не имел никаких шансов на законное наследование царского престола. Ведь он был рожден от морганатического брака Великого князя Павла Александровича Романова с актрисой Ольгой Валериановной Пистолькорс, заключенного вопреки закону Российской империи о престолонаследии и воле государя. Когда после революции глава петроградского ЦК Урицкий, проводя перепись членов Дома Романовых, вызвал князя Владимира в Смольный и предложил ему подписать отречение от отца, то он наотрез отказался. А между тем это отречение давало ему шансы избежать черного списка на уничтожение и возможность спасти свою жизнь даже при советской власти. Но только не такой ценой. Владимир был возмущен и, возвратившись домой, сказал матери: «Как он посмел предложить мне такое!»

Честь для князя была дороже, чем жизнь. Он был воспитан в такой семье, где христианские добродетели и такие душевные качества, как порядочность и честность, ценились выше не только материальных благ и почестей, но и самой жизни. Да и брак его родителей был заключен по любви и явился вызовом всем существующим тогда порядкам. Женившись, они лишились всего: почестей, богатства, регалий – и были вынуждены покинуть пределы родины и уехать во Францию.

Детство. 28 декабря 1896 года у Павла Александровича и Ольги Валерьевны родился сын Владимир, в 1903 году – дочь Ирина, в 1905 году – Наталья. Это была удивительно счастливая семья. Любовь и радость царили между родителями и детьми.

Лишь в ноябре 1904 года Ольге Валерьевне и ее детям от брака с Великим князем был пожалован графский титул и фамилия Гогенфельзен, а в 1915 году – фамилия Палей с возведением в княжеское достоинство. Владимир носил фамилию и титул матери. С раннего детства он начал писать стихи. До 16 лет, пока их семья жила во Франции, писал на французском языке, а переехав в Россию в 1913 году, стал писать на русском.

После возвращения в Россию Павел Александрович из всех членов Дома Романовых был ближе к Царской Семье, жившей довольно замкнуто. Его прежние короткие отношения с августейшим племянником – Государем Николаем II – быстро восстановились. Великий князь был назначен шефом Грозненского гусарского полка, а военным летом 1916 года «за отличие в делах против неприятеля» награжден орденом Святого Георгия IV степени.

Владимир же сразу после приезда в Россию поступает в Пажеский Его Величества корпус. Это было престижное по тому времени военное учебное заведение, из которого выходили наиболее культурные офицеры Русской армии. В 1915 году его производят в корнеты лейб-гвардии гусарского Его Величества полка. После окончания корпуса он уходит на войну, находится на передовой. Служит адъютантом у своего отца, который к тому времени был инспектором войск гвардии, генералом от кавалерии, командиром гвардейского корпуса.

В дневнике 1917 года Владимир вспоминает: «…В марте я уехал в полк… В июне получил корректуру, в августе приехала готовая книга и застала меня в штабе у папа, под аэропланными бомбами. Я был очень горд и даже всплакнул от волнения и радости…»

Уже в первом сборнике явлена душа поэта, устремленного к божественным высотам. Владимир имел сильную, чистую, как у ребенка, веру, и поэтому небеса в трепетном мире его поэзии столь же реальны, сколь и земля со всеми ее искушениями.

Большое влияние на творчество Владимира Палея оказал его дядя-поэт, Великий князь Константин Константинович Романов. Они находились в большой и тесной дружбе. «Володя, я чувствую, что больше писать не буду, чувствую, что умираю. Тебе я передаю мою лиру», – сказал Великий князь, обняв Владимира. Через несколько недель его не стало.

Смерть Константина Константиновича была для Владимира тяжким ударом. Он привык видеть в нем наставника и учителя, чье мнение для него было крайне важным. После кончины Великого князя Палей особенно сблизился с его другом, академиком Анатолием Федоровичем Кони, с которым, несмотря на большую разницу в возрасте, у них завязалась настоящая дружба. Также Палей был знаком с Осипом Мандельштамом и неоднократно посещал Николая Гумилева.

Князь Владимир Палей принадлежал к поколению золотой молодежи начала века – блестящий, обаятельный, образованный молодой человек с безукоризненными манерами. Судьба дала ему все: ум, красоту, талант, богатство и всеобщую любовь. Но самый щедрый дар – это тонкая и трепетная душа поэта.

Отречение императора Владимир Палей воспринял как подлинную трагедию. Вскоре дворец Павла Александровича в Царском селе был подвергнут обыску, самого Великого князя заключили под домашний арест, а затем – в Дом предварительного заключения на Шпалерной. Ольга Владимировна металась по Петербургу, чтобы хоть чем-то помочь любимому мужу, но кровавый маховик был уже запущен, и Великому князю уже не суждено было вернуться домой.

В 1917 году Владимир ведет дневник – бесценное свидетельство тех страшных дней, которые поражают зоркостью наблюдений и точностью предвидения:

«1 ноября (по старому стилю) 1917, среда… Узнали от Анны Богдановны, что один священник царскосельский расстрелян, а два или три других арестованы. Это за служение молебнов во время боя и за устройство крестного хода по Царскому. Теперь я себе объясняю жуткий колокольный звон, до боли диссонировавший с еще более жуткой канонадой. Голоса добра и зла! Но что может быть хуже расстрелов – служба церковная в Царском запрещена.

Разве это не знамение времени? Разве не ясно, к чему мы идем и чем это кончится? Падением монархий, одна за другой, ограничением прав христиан, всемирной республикой и – несомненно! – всемирной же тиранией. И этот тиран будет предсказанным антихристом для нас, а для еврейства или псевдомасонства – мессией. Невеселые мысли лезут в усталую голову. И все-таки светлая сила победит! И зарыдают гласом великим те, кто беснуется. Не здесь, так там, но победа останется за Христом, потому что Он – Правда, Добро, Красота, Гармония…»

В эти трагические дни его мучает не столько неопределенность собственной судьбы, сколько невозможность послужить на благо родины. Он пишет академику Кони: «Мы переживаем ужасное время. Потрясены все основы государства, и хочется услышать Ваши мудрые слова – что делать? Как помочь? Как принести себя в жертву погибающей любимой родине?» Не сбежать за кордон, не спасти свою шкуру, а принести себя в жертву во имя спасения родины.

В 1918 году выходит второй поэтический сборник Палея, этот благоухающий цветок, расцветший в кровавом кошмаре революции. Тема готовности к смерти, довольно отчетливо звучащая в первом сборнике, усиливается во втором. Свое трагическое будущее он как истинный поэт, безусловно, предчувствовал.

Весной 1918 года князь Владимир Палей, три сына Великого князя Константина Константиновича – Иоанн, Константин и Игорь – и Великий князь Сергей Михайлович вместе со своим секретарем Федором Ремезом были отправлены в ссылку – сначала в Вятку, затем в Екатеринбург, а потом в Алапаевск. В последнем письме матери из Екатеринбурга В. Палей описывает пасхальную заутреню в городском кафедральном соборе: «Я весь дрожал, а когда после крестного хода раздалось все более и более громкое «Христос Воскресе» и я невольно вспомнил заутрени в Париже и в Царском, стало так тяжело, как будто ангел, отваливший камень от гроба Господня, свалил его на меня…»

В ссылке к князьям присоединилась высланная из Москвы Великая княгиня Елизавета Федоровна с келейницей Варварой Яковлевой.

Живя в Алапаевске в Напольной школе, узники словно приуготовляли себя к смерти… В здании школы для них были отведены три большие и одна маленькая комната, в которой поселился князь Иоанн Константинович. Его добровольно сопровождала в Сибирь жена – княгиня Елена Петровна. Через некоторое время она поехала в Петроград навестить детей, но была задержана в Перми большевиками и посажена в тюрьму. Князь Владимир жил в одной комнате с Великим князем Сергеем Михайловичем и его секретарем.

Князья и Елизавета Федоровна работали в огороде, благоустраивали запущенный школьный двор, сажали цветы. Вначале, когда отношение к узникам было более или менее сносным, они ходили в церковь. Потом это утешение было у них отнято.

Жили все во взаимной любви и терпении. Князь Владимир очень сдружился с «дядей Сережей», как он называл Великого князя Сергея Михайловича, и с «тетей Эллой». До ссылки с Елизаветой Федоровной он общался редко, а в Алапаевске практически произошло их новое знакомство и возникла крепкая духовная связь. Каждый вечер все собирались в комнате Елизаветы Федоровны, она попеременно с Иоанном Константиновичем читала молитвы.

Это был своеобразный монастырь, где литургию совершали ангелы, а престол Господень был в сердце каждого обреченного. Среди узников царили любовь, кротость, смирение и прощение. Предчувствуя близкую кончину, они прощались со всеми своими земными привязанностями.

Пред вечностью. Ночью 17 июля жители Алапаевска услышали звуки выстрелов и взрывы гранат. К зданию школы было подброшено тело убитого заранее крестьянина, которого чекисты пытались выдать за бандита, якобы пытавшегося спасти Романовых. Инсценировка была столь груба и беспомощна, что это стало ясно даже самим участникам мистификации – Абрамову и Белобородову.

В ночь на 18 июля узников разбудили и повезли на заброшенный железный рудник, находящийся в 18 километрах от Алапаевска. Чекисты с площадной бранью стали сбрасывать туда живыми свои жертвы, безжалостно избивая их прикладами. Первой столкнули Великую княгиню Елизавету Федоровну. Она громко молилась и крестилась, повторяя: «Господи, прости им, ибо не знают, что делают».

Вскоре Алапаевск заняли войска Колчака. Тела мучеников были подняты со дна шахты. Состоялось расследование преступления. Перед наступлением красных тела мучеников через всю Россию были привезены в Пекин в Русскую духовную миссию и захоронены в склепе у Свято-Серафимовского храма. Кроме мощей Великой княгини Елизаветы Федоровны и мученицы Варвары, переправленных в Иерусалим, они находились там до 1945 года. Когда советские войска заняли Маньчжурию, то мощи мучеников были извлечены из склепа и пропали.

Как стало известно в 2005 году, в 1947 году тела мучеников были тайно перезахоронены на православном кладбище близ городских ворот Аньдинмэнь. Само кладбище китайцы ликвидировали после 1988 года. На месте русских могил сейчас находится поле игры в гольф.

Князь Владимир Павлович Палей (9 января 1897, Санкт-Петербург — 18 июля 1918, Алапаевск) История

Отец поэта – Великий князь Павел Александрович – был расстрелян в 1919 году в Петропавловской крепости с тремя своими двоюродными братьями. Преданные офицеры из охраны предлагали Павлу Александровичу побег, но он, понимая, что его спасение усугубит участь остальных узников, категорически отказался. Честь для него, как и для его сына, была дороже, чем жизнь…

Поэзию Палея следует отнести к области религиозно-философской лирики. В этом несомненная и особенная ценность его стихов, — он продолжатель лучших и особенных традиций русской поэзии. Хотя многое очевидно навеяно символизмом — в своих созерцательных стихотворениях он очень своеобразен. Каждое явление, каждый отдельный предмет способны пробудить в нем глубокие размышления о связи временного и вечного. Каждый предмет может стать символом.

Палей, как истинно русский человек — глубокий патриот. Основной период его творчества падает на военные и революционные годы. И его патриотизм, конечно, христианский, любовь к Родине основана на вере во Христа, как на прочнейшем основании и личной, и народной жизни. В приходе революции Палей увидел приближение Антихриста. Кажется, никто из крупных деятелей культуры не воспринял революцию в таком ракурсе, никто из них не увидел в ней прямого богоборчества, вместе с верой разрушающего и уничтожающего все высокие и светлые проявления жизни.

***
Антихрист

Идет в одежде огневой
Он править нами на мгновенье,
Его предвестник громовой —
Республиканское смятенье.
И он в кощунственной хвале
Докажет нам с надменной ложью,
Что надо счастье на земле
Противоставить Царству Божью.
Но пролетит короткий срок,
Погаснут дьявольские бредни
И воссияет крест высок…

Август 1917 г.

* * *
Люблю лампады свет неясный
Пред темным ликом божества.
В нем словно шепот ежечасный
Твердит смиренные слова.

Как будто кто-то, невзирая
На то, чем жив и грешен я,
Всегда стоит у двери Рая
И молит Бога за меня.

21 ноября 1916 г.

* * *
Спите, солдатики, спите, соколики.
Вам здесь простор и покой
Благословил вас Господь наш Всевидящий.
Миротворящей рукой

Русь защищая, ребята бывалые.
Долго дрались вы с врагом
Спите, родимые, спите, усталые,
Под деревянным крестом.

Действующая Армия
Сентябрь 1915 г.

РУССКАЯ ИМПЕРИЯ
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия